Хроники Галаполиции. Последнее задание

Саунд к главе: Nicki Minaj – I lied

      В зал для совещаний последней робко зашла Тасара, села рядом с Монкрифом за большой овальный стол и сунула ему на колени принесенный с собой пакет.       – Спасибо, – и Леннарт под недоуменными взглядами присутствовавших Эберни, Рюйгена и Жихнана без малейших признаков стеснения или смущения надел кроссовки и куртку от спортивного костюма.       – И когда все привели себя в должный вид, начнем, – после доодевания врача открыл обсуждение Тринлоус. – Доктор Монкриф и Тасара – недавние свидетели возникновения на нашем крейсере непонятного события. Возможно, это проявление космической энергии, а возможно, и живое разумное существо. Показания других очевидцев зафиксированы, и мне хотелось бы сравнить их с тем, что видели вы, Тасара. Доктор Монкриф уже рассказал, теперь ваша очередь. Итак?       От пристального внимания старших по должности медсестра беспомощно посмотрела на Леннарта. Тот кивнул: не тушуйся и отвечай на вопрос начальника.       Слово в слово – то, что она сообщила Монкрифу – Тасара повторила для всех и очень опасалась нежелательного для нее уточнения.       – А зачем вы ночью выходили в коридор? – озвучил то, чего так боялась девушка, капитан.       – Просто, – промямлила она, насыщенно краснея под стать медицинскому кресту.       – А точнее? – настаивал Вадмер. – Впрочем, если не хотите говорить, я распоряжусь включить запись с камер на палубе, где вы увидели тень. Мы пронаблюдаем ваши перемещения до возвращения в каюту.       Специально видео, постоянно записывавшиеся, никем не просматривались без особой нужды. Камеры кроме общественных мест – коридоров, столовой, медотсека и прочих помещений – располагались и в каютах галаполицейских, чтобы при чрезвычайных обстоятельствах узнать, что там происходило. На посту капитана «Центуриона» Тринлоусу еще не приходилось вторгаться в личное пространство, как и отслеживать действия подчиненных – кто куда и с кем пошел. А сегодня сделать это неприятное действие, похоже, необходимо.       – Я... была в медотсеке, – с трудом выдавила Тасара.       – Вы почувствовали себя плохо и отправились за лекарством? – спросил майор.       – Нет...       – Тогда зачем? – влез Монкриф и, получив от Вадмера строго сдвинутые брови, поднял ладони в знак капитуляции: – Все, молчу, молчу.       – Я исправляла свой тест...       – О боже! – потрясла Эберни поистине школьная выходка.       Дальше признаваться в содеянном стало легче, и Тасара продолжила. Как это обычно бывает у проходящих сдачу экзамена, к медсестре, ответившей правильно на шестьдесят процентов вопросов, отославшей файл на компьютер доктора Файлер и занявшейся работой, явилось запоздалое озарение – она вспомнила верные варианты примерно двадцати процентов заданий. Волнение часто мешало Тасаре сосредоточиться, и вот итог ее шалившей нервной системы. Коллеги, получившие от восьмидесяти баллов и выше, спокойно жили и трудились до следующей проверки знаний. А «троечникам» и «двоечникам» предстояло пройти пересдачу, чего медсестра точно бы не выдержала. Ночью после теста она выждала, когда Леннарт заснет, и поспешила в медотсек, где, прячась от дежурного, пробралась в кабинет Эберни и внесла правки в еще не проверенный главным врачом файл. Стопроцентное выполнение заданий вызвало бы подозрение, и Тасара «честно» исправила на восемьдесят баллов. Также огромным везением было то, что компьютер не имел пароля – любой врач мог в отсутствии начальства найти нужную информацию.       – Ты бы сказала мне, что вспомнила правильные ответы, – произнесла все еще пораженная Эберни. – И затем прошла бы тест повторно.       – Я потом об этом подумала, но было поздно. Я очень сглупила, простите... – прошептала Тасара.       Доктор Файлер с осуждением покачала головой.       – Происшествие нехорошее, однако ничего ужасного, – в отличие от полицейских, негативно настроенных в отношении медсестры, Тринлоус не собирался мучить ужасно страдавшую девушку порицаниями и выговором. Это решать Эберни, как наказать подчиненную, а у капитана есть забота поважнее – бестелесный «заяц».       На данный момент показания свидетелей его прогулок по «Центуриону» одинаковые: смазанная тень, мелькание, прохождение через твердые неорганические поверхности, ни звуков, ни какой-либо попытки контактировать.       По просьбе Вадмера Жихнан вывел на монитор четырнадцать видеозаписей тех мест, где галакопы заметили незваного гостя. Пятнадцатую из каюты Монкрифа Тринлоус велел не демонстрировать по этическим соображениям. Да и вряд ли тень делала там что-то новенькое. Хотя Леннарт утверждал, что она больна вуайеризмом*.       Еще раз вместе с остальными участниками всенощного бдения майор просмотрел видео, с которыми ознакомился до прихода полуголого Монкрифа на мостик. Да, мутно-серая субстанция, двигавшаяся то рывками, то плавно и пропадавшая из поля зрения по одной ей ведомой причине.       – Мы с ребятами пробовали обнаружить маршрут тени там, где не было народа, но я не знаю, как задать параметры для поиска, – пожал плечами Жихнан. – Тепловизор ее не видит, ультрафиолетового и инфракрасного излучения нет, иных излучений тоже – перебрали все известные. Словом, это самая настоящая тень. Можно, конечно, сесть и изучать подряд записи с камер...       – Известные... – задумчиво повторил капитан. – А если она излучает что-то нам не известное?       – Запросто, – согласился главный инженер. – Но как это понять?       – Да уж, никак, – вздохнул Вадмер.       Плодов обсуждение не дало: сплошные гипотезы, смысл которых сводился к явлению или существу, не подчинявшемуся и не реагировавшему на открытые законы физики и химии, действующие в космосе, на объекте, находившемся в полете и на ряде планет.       И все же нужно было что-то делать.       Рюйген получил приказ выставить вдвое больше дежурных, однако гоняться за тенью, как Монкриф с бутылкой, запрещалось. Лишь внимательно наблюдать за нею, стараться находить что-то ранее не замеченное – вдруг это приведет к разгадке или самой тени, или способу ее распознавания. Для Жихнана основной задачей стал пристальный посменный, иначе глаза замылятся, дозор за камерами. На все инженеров и программистов не хватит, но каждый способен охватить шесть видеоокон, размещенных на общем экране.       Больше обезопасить крейсер Тринлоусу нечем и некем. Вводить режим боевой готовности – не выход, копы будут поголовно бодрствовать и если случится чрезвычайная ситуация иного толка, то даже снабженные стимуляторами полицейские через некоторое время просто вырубятся. Да и тень ведет себя пристойно. Майор вспомнил маты возмущенного подглядыванием Леннарта в ее адрес и поскорее скрыл улыбку.       На этом совещание закончилось. Вадмер вернулся на мостик, Жихнан устремился к лифту, Рюйген – к панели, чтобы вызвать дополнительную охрану. Эберни направилась к лестнице мимо Монкрифа и Тасары и пожелала спокойной ночи, глядя исключительно на своего зама.       Едва доктор Файлер скрылась, медсестра понурилась:       – Она теперь меня возненавидит...       – Натворила ты дел, – сердито отозвался Леннарт и тоже двинулся по коридору. – Почему мне не сказала про исправление теста?       – Я не хотела тебя впутывать... Ты бы меня отговорил. Наверно, так было бы правильно...       – Я бы тебе помог, прикрыл! – воскликнул остановившийся врач. – Ты кралась в кабинет Эберни как вор, а со мной бы зашла без страха – мало ли что мне ночью понадобилось в компе. Он у нас с ней общий!       Тасара не подозревала, что Монкриф готов быть сообщником в практически преступном деянии, и благодарно погладила его по плечу.       – И что же делать дальше? – спросила медсестра, полагая, что Леннарт непременно поможет снова – посоветует, как вернуть себе доверие Эберни.       – Я иду спать. А ты – что хочешь.       Врач зашел в подъехавший лифт. Хоть и ошеломленная его равнодушием, Тасара понимала, что он обижен и расстроен ее поведением. Она не решилась зайти за Монкрифом в кабину и осталась в коридоре, готовая расплакаться.       Оказалось, совместный ночлег без обязательств тоже порождает чувства.