Хроники Галаполиции. Последнее задание

      По смыслу и теме продолжение предыдущей главы. _____________________________________       Приятели павшего в бою восприняли приглашение и на свой счет и выбрали себе по «напарнику».       С оставшимся мужиком Монкриф долго не церемонился. Тот, брошенный товарищами на растерзание, немного растерялся, за что тут же поплатился: доктор схватил его за грудки и, словно не замечая активных трепыханий и тычков под ребра, швырнул на пол.       Хайкону не слишком повезло (впрочем, в ГП неудачи с ним случались регулярно: взять хотя бы сам перевод на «Центурион» с чокнутым капитаном во главе) – его противник был крупнее фарианина и дрался весьма достойно, то и дело заставляя уворачиваться от татуированных кулаков. Приходилось тратить все силы на защиту, а для атаки мужик не давал возможности. Оказавшись спиной к столу, Ро в очередной раз избежал встречи своего лица с чужим кулаком и, тронув борт, нащупал на нем палку. В следующий миг руки противника натолкнулись на горизонтально выставленный кий. Коммандер отпихнул бугая, насколько смог, и взял правой ладонью бильярдный инвентарь за обмотку, будто собираясь фехтовать. Мушкетерский способ сражения мужик проигнорировал и с ревом бросился на Хайкона.       Неожиданное участие в драке подействовало на Мидзуки эффектнее обливания ведром ледяной воды. Протрезвев за долю секунды, Акихиро лишь кратко успел поблагодарить богов за столь быстродействующее лекарство, как «лекарь», то бишь тощий пучеглазый тип, врезал пилоту по нижней челюсти, будто тот отказался платить за врачевание. Боги снова получили спасибо за ловкость, коей наградили своего подопечного, ибо Мидзуки умудрился отшатнуться и удар пришелся по касательной. Подбородок немедленно заныл, а следом за ним тощий мужик, которому пилот вернул хук.       От своего «напарника» – жилистого, с серо-русыми лохмами и ненормальным хищно-звериным взглядом – Тринлоус с огромным желанием выскочил бы в коридор, если бы мужик не перекрыл путь к отступлению. Он прекрасно подходил на роль взрослого Маугли, останься тот в волчьей стае навсегда. От дверного проема человек-зверь кинулся на майора, до обидного легко отбил встречный удар и цепко сжал запястье Тринлоуса, почти так же сильно, как киборг «креветки» на станции у Лаванды. Резко дернув руку в сторону, отчего капитан взвыл, мужик пихнул его к стене и оскалился. Вадмеру показалось, что человек-зверь вот-вот вцепится ему в горло, как вдруг мужик повалился на него, будто решил не драться, а обняться*. Несмотря на боль в плечевом суставе капитан брезгливо оттолкнул «Маугли», который распластался на полу.       – Чего ты с ним раскланивался? – неодобрительно окликнул Леннарт Тринлоуса, державшегося за плечо, и подкинул в ладони второй бильярдный шар на тот случай, если первый, пущенный в человеко-волка, не вырубил его. Однако шар, угодивший мужику по голове, с честью выполнил долг по спасению майора. – Я уж своего давно… – «Свой» вяло зашевелился. – Я кому сказал: лежать! – гавкнул на него Монкриф и пнул несчастного от всей широкой шотландской души.       – У меня, кажется, вывих, – пожаловался Вадмер. Резкая боль не становилась тупее, сустав никак не приходил в прежнее положение и правое плечо оказалось ниже левого. В одиннадцать лет капитан вывихивал ту же руку, неудачно грохнувшись с дерева, но к нынешним годам совершенно забыл, как это ужасно. Вправлять было тоже больно, но с перекошенными плечами жить же невозможно.       – Щас подойду, – и доктор, бессовестно наступив на многажды битого мужика, двинулся к Тринлоусу вдоль стола.       С другого его бока шли две дуэтные драки. Закатив глаза: «И эти церемонятся», Леннарт с огромным удовольствием помог бы Ро и Мидзуки вломить их противникам, но капитан был важнее. А его травма – серьезнее.       От забытого, но успешно напомненного процесса вправления, да еще в почти боевых условиях, у Вадмера перед глазами вспыхнули миллиарды звездочек.       – Тебе плохо? – обеспокоенно спросил Монкриф, заметив, что майор слегка пошатнулся.       – Не, я в порядке, – не соврал Тринлоус. Звездочки исчезли, не осев на погонах, о чем мечтает каждый галакоп, зато боль немного уменьшилась и сустав встал на место.       – Давай помогу куртку снять, а то отек начался, иначе придется разрезать ткань. А еще надо бы приложить холодное, – врач посмотрел на выход из бильярдной, чтобы взять в баре лед. – Ну блин. Вот же копуши!       Копушами коммандера и пилота, пытавшихся скрутить сопротивлявшихся противников, Вадмер точно бы не назвал. Очень хотелось посодействовать, однако плечо ныло как проклятое, а послать Леннарта на выручку майору помешала наконец-то явившаяся полиция.       – Всем стоять! Руки вверх! – рявкнули два копа, наставив на «бильярдистов» станнеры.       Ро в тот момент вышел из драки победителем: наотмашь хлестнул кием татуированного типа по роже (тоже, кстати, разрисованной), отчего палка разломилась на две части, а мужик с воплем прижал руки к лицу. Выронив кусок кия, Хайкон послушался приказа полицейских.       Набоксировавшись с тощим, Акихиро, не отправив того в нокаут, хотя шанс был отличный, отступил от него и тоже поднял руки. Вслед за Мидзуки это же проделал и тощий, смекнув, что не стоит усугублять положение еще и ослушанием копов.       На поле бильярдного побоища только двое «воинов» не выполнили требование.       – Вас отдельно нужно попросить? – саркастично спросил один из полицейских.       – У меня вывих, – Тринлоус указал на травмированную правую руку и поднял здоровую левую. – А мы тоже копы, так что…       – Заливай больше, парень, – хмыкнул не поверивший на слово планетарный коллега. – А я тогда полковник Спаркл.       – Сегодня прям его вечер, – прокомментировал Монкриф.       – А ты что выделываешься? – уже с раздражением обратился к врачу второй коп. – Типа здоровый, поэтому крутой? Да фиг тебе! Ну-ка руки! Быстро! Или ты тоже полицейский?       – Ага, – подтвердил Леннарт.       – По виду настоящий преступник! Наверно, в планетарном розыске числишься!       – Да я сейчас жетон покажу…       – Руки. Вверх, – ледяным тоном остановил доктора, полезшего во внутренний карман куртки за доказательством, не на шутку рассвирепевший блюститель закона. Он-то решил, что тот достанет оружие.       Пришлось подчиниться и поднять-таки руки.       – Мы реально копы, но галактические! – воскликнул майор. – Я капитан крейсера «Центурион»…       – С вашими личностями мы разберемся в участке, – припечатал первый коп. – А теперь в очередь за наручниками. И чтобы без глупостей, господин галаполицейский!

***

      Спустя полчаса начальник участка с таким же обращением, но с вежливо-заискивающей интонацией выпустил на волю несправедливо арестованную четверку, оставив за решеткой пятерых местных бандитов – держателей района.       – Простите, майор Тринлоус, за это досадное недоразумение, – начальник, красный от страшного смущения толстячок, уже бросил утирать со лба льющий градом пот, лично провожая галакопов до дверей.       – Недоразумение! – громко и возмущенно повторил Монкриф. – Это вообще-то откровенная наглость!       – Мои парни всего лишь выполняли свою работу. Переусердствовали, конечно… Извините, сэр! – у толстяка подкосились колени, дабы упасть Леннарту в ноги.       – Ладно, мы не в обиде, – успокоил начальника Вадмер и пихнул локтем доктора: – Так ведь?       – Да, – согласился врач, но очень обиженно.       Планетарные и галактические полицейские разошлись, причем мирно, к огромной радости начальника участка, с ужасом ожидавшего, что за скоропалительный арест и превышение полномочий майор Тринлоус пригрозит гневной нотой от главы ГП и толстяка переведут в патрульные на ПМЖ в глухую провинцию.       Не сговариваясь, галакопы не стали вызывать такси, а пошли по улице, подставляя прохладному ветерку лица, разгоряченные от духоты участка. Воздух приятно холодил и побитые части тела.       – Ну как, удалось отмечание? – спросил Монкриф Акихиро.       – Э-э, пожалуй. Кроме драки, – ответил пилот, стараясь поменьше шевелить нижней челюстью. Не сломана, но сильно болела и синяк наливался приличный.       – А по-моему, драка – это самая изюминка вечера, – удовлетворенно возразил Леннарт, забывший о косяке полицейских в баре и вернувший себе отличное настроение. – Надо было у пузана попросить антисептик, – Монкриф потянулся пощупать свою разбитую губу.       – Не трогайте, а то попадет инфекция! – слишком уж человечно для фарианина воскликнул Хайкон, сам себе поражаясь.       – А то я не знаю. Кто тут доктор, а?       – Извините, – покаялся Ро перед врачом и собой за то, что из-за повышения градуса в крови заговорил с коллегами, как с приятелями. Он для них типичный синеухий, от которого ждут презрительности и «морды кирпичом». Хотя почему-то позвали на посиделки, и его «морде» тоже досталось. Но коммандер ни на секунду не сомневался, дерясь с теми, кто хотел побить Леннарта. Получается, они все-таки больше, чем коллеги. «Это называется «собутыльники», – подсказал внутренний голос.       – Да брось ты, – по-дружески отмахнулся Монкриф. – Все целы и почти не пострадали.       – Кстати, чем ты при всем своем обаянии не понравился мужикам в бильярдной? – попросил предъявить причину конфликта Тринлоус.       – Все банально. Я выхожу из сортира, подваливают эти придурки, просят закурить. Но вижу, что это просто предлог, чтобы кому-нибудь вмазать. Нашлись бы у меня сигареты – попросили бы дорогу до библиотеки или еще что. В общем, гляжу на них – тьфу да растереть, и тоже решил кулаки почесать. Ну в итоге вот так все обернулось. Без вас я бы, конечно, с ними справился. Но вместе оно веселее, да?       – Очень! – с чувством кивнул Вадмер. – Я просто в восторге, особенно от вывиха. Они тебя одного как пещерного медведя скопом бы взяли.       – Не взяли бы, – уверенно заявил доктор.       – Проведем следственный эксперимент и проверим? – предложил Тринлоус, чем-то недовольный.       – Твой мужик оказался самым сильным из той банды, – Леннарт исключил, что майор не умел драться: парень-то он спортивный. – Мне говорили, ты любитель таких заварушек, – с осуждением заметил он.       – Когда в них оказывается мой друг и подчиненный, за которого я несу ответственность, то совсем не любитель.       – Все же обошлось, ну. Полетим лучше в медчасть: сделаю тебе укольчик, спою песенку «У кошечки боли, у собачки боли, а у сердитого капитана не боли», и будешь как новенький.       Акихиро и Хайкон, не вмешивавшиеся в диалог, сдавленно фыркнули. В увольнительную это можно себе позволить. К тому же, им смешно не от встревожившегося за них всех Вадмера, который повел себя абсолютно по-взрослому – подобные неюношеские действия случались чаще и чаще, того гляди капитан лишится статуса «сумасшедший герой Галактики». Улыбки вызывал сюсюкавший, как с ребенком, Монкриф, недавно лупивший мужиков с азартом – дорвался до отличной стычки!       – Хорошо, – смилостивился майор, поймавший себя на мысли, что всерьез озабочен сохранностью здоровья и жизни своих галаполицейских. Точь-в-точь как настоящий зрелый капитан! Но ему еще рано до зрелости! – На укольчик согласен, – уже веселее сказал Тринлоус и поморщился, вспомнив о плече. – А петь не стоит. Вот если бы ты на волынке сыграл…       – Может, еще и килт нацепить? – проворчал Леннарт.       – А есть?       – Иди-ка ты.       – К кому? Кракену? Выпускайте кракена!       – Тьфу, блин, как избито!       За беззлобными препирательствами и подколами они вызвали флайер. Вечер давно сменился ночью, ссадины и синяки разом заныли и заболели, так что доктору предстояло еще поработать, прежде чем завалиться спать после бурного кутежа.