Мы - соблазны друг друга

POV LUNA

Утром я открываю глаза и ощущаю приятную усталость и легкую боль в теле, которая напоминает о вчерашней безумной ночи, проведенной с любимым. В голове сразу же всплывают картинки, которые заставляют меня смущаться, и вгоняют в краску. — Доброе утро, — слышу ласковый голос парня и не могу сдержать улыбку. — Как ты всегда понимаешь, когда я просыпаюсь? — Удивленно любопытствую я, подняв голову и посмотрев на возлюбленного. — Не знаю, — шатен пожимает плечами. — Просто чувствую, — его губы находят мои и вовлекают в нежный, головокружительный поцелуй. Я чувствую, как шатен нависает надо мной, а теплые нежные губы находят чувствительную шею. — Бальсано, имей совесть! — Восклицаю я, так как понимаю, что Маттео явно увлекается все больше и больше. — Ты только под утро успокоился! — Можно подумать, тебе не понравилось, — ехидно отвечает он мне, прищурив глаза. — Да и в конце концов: на счет мебели тебя за язык никто не тянул. Вот я и решил воплотить в реальность все твои тайные желания и фантазии. Ну, или хотя бы попытаться, — услышав это, я жутко смущаюсь. — Я не знала, что ты воспримешь все настолько буквально, — это была чистая правда. Про мебель я сказала лишь для того, чтобы возбудить его, и даже не подумала о том: к чему это может привести в итоге. И… я солгу, если скажу, что мне не понравилось. Мне понравилось. И даже очень, но черт… когда вспоминаешь об этом — становится до неприличия стыдно! — Теперь будешь знать, — на его лице «красуется» улыбка во все тридцать два, а в глазах «пляшут» огоньки. — Я придушу тебя сейчас, — в шутку говорю я, а он смеется. — Лучше скажи мне, что это вчера в клубе было? Что на тебя нашло? Нина? — На это любимый лишь тяжело вдохнул, закрыв глаза. — Помнишь, я говорил тебе о козле, который подсадил сестру на наркотики? — Я просто кивнула в ответ. — Вот это он собственной персоной! — Я и не знала, что на это сказать, но это только потому, что его слова шокировали меня. Я и подумать не могла, что Бенисио — тот самый парень, из-за которого умерла Нина. Чувствую, как Маттео берет мое лицо в свои ладони, а после произносит: — Малыш, я не знаю, откуда ты его знаешь, но пожалуйста, пообещай, что больше никогда не будешь общаться с ним. Пообещай, — требует шатен. — Милый, успокойся! Я вряд ли когда-нибудь увижу Бенисио снова только потому, что он просто мой одноклассник. — Одноклассник? — Удивляется Маттео. — Ну да, одноклассник. Он пришел к нам в одиннадцатом классе и проучился со мной год, — отвечаю, пожав плечами — Тогда, все сходится, — шепотом говорит шатен, задумавшись. — Что сходится? — У Бенисио была целая компашка друзей, которая подсаживала наивных дурочек на наркотики. Нина была не единственной, и этим всем заинтересовалась полиция. Но это не очень-то и помогло, потому что их всех отмазали богатенькие папашки. И в итоге каждый из них подался кто куда. — Я даже и подумать не могла, что у него такое прошлое… Он всегда создавал впечатление нормального, уравновешенного парня. Ну да, пошловатый немного и бабник, но таких парней в нашей школе всегда было пруд пруди, поэтому на это никто не обращал внимание. — Пользовался большой популярностью у вас в школе? — Любопытствует парень, наконец-то выпустив меня из своего плена, и обнял, давая возможность положить голову ему на грудь.  — Пользовался — это мягко сказано. Он очень быстро стал главным красавчиком школы и почти каждая девочка была готова пойти на все ради того, чтобы он просто трахнул ее в школьном туалете или еще где-нибудь во время перемены. — Я надеюсь, ты в число этих девушек не входила? — Спрашивает Маттео, с интересом заглядывая в мои глаза.  — Нет, можешь быть спокоен, — слегка усмехнулась я. — Он никогда не интересовал меня, ровным счетом как и я его. Хотя в тоже время не упускал возможности подшутить надо мной, поскольку всегда считал меня серой мышкой. — Ты?! Серая мышка?! Прости, но я ни за что в это не поверю. — Отвечает он, смеясь. — Это правда. В школе я была далеко не первой красавицей. Да и в отношения особо не рвалась. Мне и одной хорошо было. Не знаю… возможно это из-за того делового партнёра, который пытался изнасиловать меня, ведь после той истории я очень сильно закрылась в себе. Превратилась в параноика и не подпускала к себе ни одного парня. Ни в качестве друга, ни в качестве чего-то большего. Да и вообще, единственным парнем, с которым я общалась в тот период — Гастон. Но в какой-то момент я поняла, что это — уже слишком, и надо что-то менять. В итоге я попыталась, повстречается сначала с одним, а потом и с другим. Но ни с одним из них ничего путного не вышло. — Почему? — Одного не устраивала перспектива тайных отношений, а другой был слишком нетерпелив в плане секса. Я решила оставить все как есть и ничего не менять. Просто подумала, что если оно должно прийти, то придёт само собой, и мне ничего не придётся для этого делать. И я оказалась права, потому что в мою жизнь пришел ты, любимый, — прошептала я с улыбкой, посмотрев на него. Он улыбнулся, ничего не сказав, а я молчала, потому что боялась спугнуть ту магию, которая окутала нас всего пару секунд назад. Мы просто молчали и смотрели друг другу в глаза, а парень в это время нежно гладил меня по волосам. — Милый, а вы пытались помочь Нине? Лечили ее? — Решаюсь спросить я, нарушив такую комфортную для нас обоих тишину. — Конечно. Мы отправили Нину в один из специализированных центров Италии, где лечили наркозависимых, чтобы быть рядом с ней и приехать в любое время, когда это потребуется. Там она провела два года, потому что была в очень тяжелом состоянии, и, соответственно, потребовалась длительная реабилитация. Но даже врачи не давали никаких прогнозов. Не было понятно: выкарабкается ли она, поможет ли лечение. И, по правде говоря, в первое время интенсивное лечение не давало никаких положительных результатов. Только спустя месяц сестра стала понемногу приходить в себя, и то, этот процесс был до того медленным, что можно было с легкостью сойти с ума от ожидания. Помню, как я навещал ее каждый день, и мы разговаривали с ней о всякой всячине, как она пообещала мне, что выкарабкается. Потом, спустя два долгих года, мы наконец-то смогли забрать Нину, но все равно боялись оставлять ее одну. Вскоре она поняла это и начала обижаться на нас. Говорила, что раз она бывшая наркоманка, то это еще не повод боятся оставлять ее одну. В итоге мы рискнули один раз, потом второй, третий и все было нормально. Мы перестали бояться и со спокойной душей оставляли Нину дома одну. Но в один прекрасный день мы пришли домой, и было уже поздно. Она была мертва… и самое обидное, что мы до сих пор не можем понять, почему она сорвалась, что послужила причиной и самое главное: где она взяла эту чертову дозу, которая стала для нее последней! Я… я… не смог… ее… — Т-ш-ш-ш, успокойся! Я рядом с тобой, слышишь?! — Я увидела в его глазах еле заметные слезы и сразу же обняла, пытаясь успокоить. — Все хорошо, милый. Все хорошо. Я рядом, — шептала я, гладя его по волосам, и давала понять, что он не одинок. Маттео же в свою очередь крепко обнимал меня, прижимая к себе и зарываясь лицом в волосы. Он делал так всегда, когда речь заходила о его сестре. — Спасибо тебе, — вдруг говорит итальянец. Мы разрываем объятия, но находимся также близко к друг другу как и раньше. Смотрим друг другу в глаза и молчим, боясь произнести хоть слово. Чувствую нежные губы парня на своих и просто не могу не ответить на этот до безумия сладкий и нежный поцелуй. Позволяю углубить поцелуй и сама не замечаю, как оказываюсь под ним, а его руки нежно ласкают мое тело под одеялом.

***

Время все шло и шло, а ситуация все больше выходила из-под контроля. С каждым днем контролировать все это безумие становилось сложней и сложней. Мы уже подали заявление в ЗАГС и, честно говоря, я даже тогда особо не переживала, поскольку надеялась на месяц для раздумий, который по закону обязаны давать всем парам, когда те подают заявления или разводятся, но не тут-то было. Моя мать и тут подсуетилась: заплатила денег (да-да, она и туда с нами поперлась, чтобы, по ее словам: контролировать все лично, а то вдруг мы с Гастоном что-нибудь, да и учудим) и дату свадьбы назначили на пятнадцатое апреля, то есть уже через две недели. И то, только благодаря тому, что все возможные до этого даты были заняты. Слишком много пар расписывалось, и нас просто некуда было впихнуть. И честно: если бы не это, то мне кажется, мы уже были бы расписаны, поскольку мать хотела сделать все как можно быстрее. А сейчас… я стою перед зеркалом в свадебном платье, в свадебном салоне и сама не верю в это. Не верю в то, что делаю. — Как тебе это платье, дочка? — Спрашивает меня мать, улыбнувшись. — Ну, не знаю я мам… оно какое-то… — Луна, ты издеваешься?! Мы перемерили уже около тридцати платьев и тебе ни одно из них так и не понравилось! — Может, потому что мне все равно?! — Фыркаю я в ответ, не выдержав. — Все равно? Тебе все равно?! А, ну раз тебе все равно — значит, выберем первое попавшиеся из тех платьев, которые подошли тебе! Упакуйте это, пожалуйста! — Она и вправду тыкнула пальцем в самое первое платье, которое увидела на одном из диванчиков. На нем лежали платья, которые очень шли мне, по мнению матери, и мы их оставили для повторной примерки, чтобы легче было, потом выбрать. — Переодевайся давай, а я тебя в машине подожду! — С безумной ненавистью в голосе сказала она, бросила на диван один из модных журналов, который совсем недавно спокойно читала, и ушла. Она настолько сильно закрыла входную стеклянную дверь, что та снова открылась. На мгновение мне показалось, что оттуда и все стекло вылетит.

***

— Дочка, не порть настроение, пожалуйста, — вдруг говорит мать, как только мы заходим в дом. — Прости, мам, но чем я порчу тебе настроение? — Своей кислой миной, да так, что тошнит уже, поэтому убери ее, пожалуйста, — совершенно невозмутимо отвечает, словно это какая-то данность, которую просто нужно принять. «Ну, так раз тошнит — значит пойди, вырви. Может, полегчает», — так хочется съязвить, но я сдерживаюсь из последних сил. — Ты же все-таки замуж выходишь, а не на каторгу собираешься, — вдруг заговорила мать, выводя меня из мира моих мыслей. — Вот живи и радуйся жизни! Что тебе мешает-то, в конце концов?! — Слушай, мам, а вы у меня спросили, хочу я этой свадьбы или нет?! — Спрашиваю я, не выдержав. Вместо ответа она рывком «подлетает» ко мне и ударяет по лицу. Это произошло настолько быстро, что я даже и понять толком ничего не успела. Лишь почувствовала удар. Для меня это стало большой неожиданностью, поскольку раньше она никогда не поднимала на меня руку. — Значит так! Слушай меня сюда, дрянь неблагодарная! Свадьба будет, потому что она выгодна мне! А твое желание и твои шуры-муры у нас за спиной меня интересуют меньше всего. Живи, как тебе хочется, но замуж за Гастона ты выйти обязана! Запомни это раз и навсегда! — Я ничем тебе… — хочу сказать, держась за щеку, которая всего пару секунд назад почувствовала всю злость и ненависть моей матери на себе, но не решаюсь, поскольку замечаю, что она снова намеревается ударить меня. Спасибо мне и первого раза хватило. — Хватит, Моника! — Откуда ни возьмись появляется отец и хватает мать за ту самую руку, которой она снова хотела ударить меня. — Ты явно перегибаешь палку. — Моя дочь, поэтому что хочу, то и делаю! — Гордо заявляет мать своим твердым, ледяным голосом, сложив руки на груди. — Но бить ее ты не имеешь никакого права! Если ты думаешь, что я ничего не видел — ты глубоко ошибаешься! — Отец подошел ко мне и крепко обнял. Честно признаюсь: для меня это стало большой неожиданностью, но я не стала его отталкивать, а наоборот — крепко обняла в ответ. — Ой, ты смотри: какой защитник выискался! А где же ты раньше был, защитник недоделанный?! Всю жизнь прожил, как пугливый страус! Вот только они голову в песок прячут, а ты вечно прятал ее себе в задницу! — Не унималась мать. — Вон пошла! — Ответил отец, не выпуская меня из своих объятий. — А ты, надеюсь, хорошо уяснила, то, что я тебе сказала, милая! — Обратилась ко мне мать и, похоже, вообще не собиралась уходить. — Уйди, Моника! — Мать смерила нас ледяным взглядом, но все же ушла. — Ты как, милая? Все в порядке? — Да, пап, все в порядке, — с улыбкой ответила я. — Не волнуйся. — Уверена? — Папа пристально смотрел мне в глаза, будто не веря в мои слова. — Ты какая-то… — Просто ты сейчас в первый раз в жизни по-настоящему заступился за меня, — объясняю я с улыбкой, перебив отца. — Прости меня, дочка, — сказал он, тяжело вздохнув, а потом снова обнял меня. На моем лице блистала счастливая улыбка, поскольку мысль о том, что отец в первый раз в жизни заступился за меня — приятно грела душу. Но один вопрос меня все же очень сильно волновал…. за что меня так ненавидит родная мать? Ну, вот просто, за что?!

***

— Привет, милая, — Маттео нежно целует меня в щеку. — А ты почему в звонок-то звонила? У тебя же есть ключи. — Ай, точно ключи! Я забыла, — устало прохныкала я. — Луна, у тебя все хорошо? Ты просто в последнее время какая-то странная и… растерянная, — итальянец пожал плечами и сел на небольшой коричневый, кожаный диванчик в прихожей. — Нет. Не все в порядке… и уже давно, — честно признаюсь я, сев рядом с ним, поскольку понимаю, что дальше скрывать это уже просто невозможно. — В каком это смысле? — Спрашивает возлюбленный, заметно занервничав. — Ты же помнишь, что я должна выйти замуж за Гастона, да? — Спрашиваю я, посмотрев на парня, а тот лишь молча кивнул в ответ. — Так вот… свадьба состоится уже на следующей неделе. — Так вот почему ты так часто ездила к родителям в последнее время. Решали все формальности со свадьбой, да? — Слышу в его голосе усмешку и молча киваю. — Прости, что не сказала все сразу. Просто сделать это не так легко, как хотелось бы, — голос предательски дрогнул, полностью сдавая меня. Внутри меня уже давно образовался комок, который просто разрывал душу на части, а горло безжалостно сжимал в тиски, не давая нормально дышать. Я сдерживала себя до этого момента, но чем дальше, тем сложнее становилось скрывать всё, то, что на самом деле творится у меня внутри в эти секунды. — И… что это значит для нас? — Спросил он, посмотрев на меня глазами полными надежды, но в тоже время его вопрос звучал так, будто он боялся произнести эти слова вслух. — Что нам нужно… расстаться, — наконец нахожу в себе силы это сказать после недолго молчания, которое, кажется, длилось целую вечность. — Так будет лучше. — Да, для кого лучше, черт возьми?! Для кого?! Для тебя?! Или может быть для меня?! — Слышу в его голосе отчетливую злость, ненависть и просто искренне надеюсь, что он злится на всю сложившуюся ситуацию, а не на меня. — Послушай, — я беру его лицо в свои ладони, пододвигаясь ближе. — Я люблю тебя всем сердцем и душой. Ты — самый дорогой человек в моей жизни, самое лучшее, что случилось со мной. И будь бы другие обстоятельства — я ни за что на свете не отпустила бы тебя. Никогда в жизни. — Предательские слезы катятся по щекам, выдавая мое истинное состояние, мою слабость. Я хотела, чтобы он не видел их, но сейчас мне уже все равно. — Но мы ведь можем продолжать встречаться тайно как и раньше, поскольку свадьба фиктивная. Ни для тебя, ни для меня она ничего не значит. — Чувствую его сильные руки на своей талии, а сам он прикасается своим лбом к моему. — Ты представляешь, насколько это все затянется? Это не год, не два и даже не три. Это, возможно, почти целая жизнь! А я не хочу, чтобы ты жил пустыми надеждами и тратил свою жизнь впустую, пойми это. Я хочу, чтобы ты встретил другую девушку, с которой сможешь создать счастливую семью и завести прекрасных деток. — Я не смогу без тебя! Как ты этого не понимаешь?! Ни одна девушка на свете не сможет мне тебя заменить, потому что ты такая одна! Единственная, прекрасная и неповторимая, — искренне шепчет он мне, и я не могу сдержать улыбки. Улыбки сквозь слезы. Я ведь тоже не смогу без него и прекрасно это понимаю. — Милый, ты научишься жить без меня, поверь мне, — шепчу я в ответ, тяжело вздохнув. — И обязательно встретишь достойную девушку, которая станет тебе хорошей женой и прекрасной матерью для твоих детишек. — Ты точно все уже решила? — Я лишь молча киваю в ответ. — Тогда, думаю, мне сейчас лучше уйти, да? — Да, сейчас действительно будет лучше, если ты уйдешь, — я за долю секунды отстраняюсь от него, встаю и становлюсь к нему спиной, сложив руки на груди. Проходит минута, две, три и я осознаю, что он даже с места не сдвинулся. — Ну, уходи, пожалуйста! Уходи, прошу тебя! Уходи! — Кричу я, и это больше похоже на настоящую истерику. Слышу шаги за спиной и просто молюсь, чтобы вот прямо сейчас, в эту секунду, я услышала звук открывающейся двери, и он наконец-то ушел. Чувствую, как Маттео рывком притягивает меня к себе, берет мое лицо в свои ладони и впивается в губы. Я не могу удержаться и отвечаю на поцелуй, а в это время в душе все просто разрывается, и по щекам текут слезы. Мы целовались исступленно, страстно и беззаветно, боясь перервать поцелуй, потому что оба прекрасно понимали, что он — прощальный. Маттео настолько сильно прижал меня к себе, что я отчетливо слышала, как сильно бьется его сердце. Удар за ударом. И была готова поклясться, что мое сердце бьется так же сильно. — Уходи, пожалуйста, — шепчу я, заглядывая в такие родные глаза, когда поцелуй прерывается. — Пожалуйста, — снова прошу, и он слушается. Смотрит на меня, будто в последний раз, открывает двери и наконец-то переступает порог моей квартиры. Он ушел. И когда я окончательно осознаю это — начинаю просто рыдать, закрыв лицо руками и скатившись по стене на пол. Слезы градом льются, а внутри до такой степени больно, что хочется догнать его, вернуть, сказать, что все, что сейчас произошло, — самая большая ошибка в моей жизни, попросить больше никогда не оставлять меня. Но я не могу этого сделать… не могу…