Письмо

Поттер растолкал толпу, и ахнул, узнавая бьющегося в судорогах паренька: — Гурий! Он моментально перевернул дрожащего паренька на спину. Ладони тут же окрасились красным — Пуппер был ранен, и кровь пропитала мантию. — Кто-нибудь, позовите скорее мадам Помфри! — крикнул Гарри, уже впрочем видя, как путь через толпу студентов прокладывает Минерва МакГонагалл и Альбус Дамблдор. — Поттер, что происходит? — резко спросила профессор трансфигурации, расталкивая зевак с дороги, и опускаясь рядом с Гарри на колени, смеривая пульс тяжело хрипящего и все еще подрагивающего Гурия Пуппера. Впрочем, спустя секунду, парень потерял сознание — видимо от шока. — Это мой друг, Гурий Пуппер, я дал ему связующий амулет на случай беды. Он переносит владельца, который попадает в беду, ко второму такому же амулету, — проговорил брюнет на одном дыхании, — вот и сработало… — Вопросы — потом, — проговорил директор, взмахом палочки определяя состояние неожиданного гостя. — Ему срочно нужна помощь. Поттеру не нужно было говорить дважды: взмах палочки, и из воздуха возникают носилки. МакГонагалл тоже машет своей — и Гурия, пребывающего без сознания, переносит на носилки. Гарри повел носилки следом за собой, к больничному крылу, к мадам Помфри. *** Аппетит у Поттера пропал. Из больничного крыла Помфри его выгнала, и он тупо сидел у стены в коридоре на корточках, буравя дверь в крыло внимательным взглядом. Единственное, что он сделал — молнией метнулся из больничного крыла и добежал до совятни, отправив самую скоростную своей жене. Та, разумеется, даст знать остальным… Где-то ближе к одиннадцати к крылу подошел профессор Дамблдор. Он не был удивлен, что застал у дверей лазарета Гарри Поттера. — Гарри, не знаешь, как наш гость? Поттер отрицательно помотал головой: — Мадам Помфри меня из больничного крыла выгнала, вот сижу, жду. Что же случилось, что Гурий оказался в таком состоянии??? — Я дал знать в Министерство. На всякий случай. — Сказал Дамблдор. — Я Тане написал. А она сообщит, куда надо… Тут их беседу прервала мадам Помфри, которая вышла в коридор. Она была очень усталой, но сообщила, что Пуппер пришел в себя, и просит срочно увидеться с Гарри. Впрочем, говорила она это очень недовольным тоном. В общем, в больничное крыло Поттер все-таки попал. Как, впрочем, и директор. *** Гурий Пуппер, бледный, расцарапанный и весь в бинтах, лежал в окружении вороха мягчайших подушек и одеял. Но тем не менее слабо улыбнулся своему другу: — Гарри… — Гурий, господи! Что с тобой случилось, что ты явился сюда раненым и пребывающим под заклятием Круциатус? — На особняк напали… Люди в черных мантиях и с масками на лицах. Охрану положили практически моментально, тети сопротивлялись… — Гурий тут тяжело закашлялся, прервался; Гарри быстро протянул другу кубок с водой и помог выпить — руки у Гурия очевидно подрагивали. — Я не знаю, что с ними произошло далее — в меня попали Круциатусом и еще каким-то заклинанием и амулет от этого активизировался. — Режущие чары. Не волнуйся, Гурий, здесь ты в полной безопасности. Отдыхай. Да, с тобой хочет переговорить директор, Альбус Дамблдор… — Гарри привстал с кровати, и пошел в сторону выхода. — Да, — очень слабым голосом проговорил раненый парень, — я понимаю… Гарри кивнул ему и вышел в коридор. *** Через сутки известие, что на Гурия напали, разразилось и пронеслось молниями и громом по обоим мирам. На Хогвартс обрушилась просто эпидемия сов-громовещателей. Вдобавок, еще большая их часть обрушилась на Скримджера. Писали, кажется, все — фанаты, читатели газет и журналов, темные и белые маги, носившие магические кольца, просто сочувствующие… Писали слова поддержки и выражали проклятия в адрес разгулявшейся магической преступности. *** Гарри пришел к Гурию следующий раз через трое суток — все силы отнимали тренировки, выжимали соки занятия, да и семейная жизнь. Пуппер выглядел более здоровым — бинтов уже не было так как значительная часть ран заросла, но сейчас он был серого цвета. От жуткого известия. Его тетя Настурция, последняя из выживших, скончалась в больнице Сент-Мунго от полученных травм и проклятий. Гарри не спрашивал глупое: «Как ты?» — так как все слова сочувствия и поддержки были излишни. Гурию оставалось только пережить свое горе, так как время — один из самых лучших лекарей. — Зачем… — просто проговорил уже не звезда драконбола, а обычный, измученный известиями о смерти близких подросток, — зачем… — прохрипел он, сжав кулак с магическим кольцом. То сейчас выстреливало неравными промежутками ярко-зеленые мелкие искорки. Магический артефакт, как и все подобные ему, улавливал малейшие изменения настроения своего хозяина. И реагировал так же. Многочисленные письма сочувствия и поддержки, что были написаны ему особо преданными фанатами, начали дрожать, предчувствуя опасность. Первая же магическая волна ярости Пуппера сожгла их — да и все «бумажное» в радиусе нескольких метров до тла. Поттер едва успел заслониться щитом от зеленого пламени, которое сейчас с радостью поедало все, что встречало на своем пути. — Гарри, — перевел свой обезумевший взгляд на друга, Пуппер, — я хочу сражаться. Я хочу уничтожить его… Гарри протянул ему свою ладонь со словами (и Гурий крепко пожал ее): — Добро пожаловать в клуб будущих убийц Темного Лорда и его приспешников. *** Гурия Пуппера выпустили через пять суток после этого случившегося разговора. Парень ходил туча-тучей, взъерошенный, изредка кривил губы в мрачной, злой усмешке. Сейчас никто бы не узнал сияющего своими тридцатью двумя зубами и улыбкой звезду драконбола. Поклонницы отменного летуна шарахались от него только так — запуки и сглазы моментально находили адресатов… Но он не зря остался в школе. Потому что через двое суток после его выхода в школу явились совершенно незваные гости… *** Одним темным вечером в хогвартские ворота постучались трое: низенький румяный толстячок-старичок, одетый в огненно-оранжевую мантию из-под которой выглядывали белая кружевная рубашка и черные брюки, заправленные в старинные туфли. У него длинная белая борода и не менее длинные, чуть более тонкие разноцветные усы, на которых были два зажима; дама, ухоженная и лощеная — на ногах шпильки, блузка и такая же мантия как и у старичка. У нее был тонкий нос правильной формы, большие зелёные глаза, которые были очень похожи на кошачьи, с золотистой искрой; тонкие, часто сжатые губы, высокие скулы. Голову обрамляют медно-рыжие, слегка растрепанные, распущенные волосы… они казались даже живыми — так неестественно шевелились. Длинные ногти явно намекали на некое родство с ведьмами. С ними был маг чуть помладше, но зато очень и очень суровым на вид. Правда от него сильно тянуло тиной, болотом и рыбой. Старик в оранжевом вежливо постучался в кованые, узорчатые ворота. Неспешно, но им отворили. Мракоборец мрачно смерил всю компанию с ног до головы пронзительным взглядом, а затем просто спросил, зачем они здесь… Но первая же красная искра заставила мужчину поверить в мир, любовь и жвачку. С тем же блаженным выражением лица тот повалился навзничь, истекая слюной от удовольствия. Сарданапал — а это был именно он, с хитрецой скромно спрятал свой перстень Повелителя Духов, и переступил через ноги лежащего. Заклинание охмурения из списка ста запрещенных сработало как всегда «на ура». Медузия Горгонова с брезгливым выражением лица обошла лежащее в полном отрубе тело, а Поклеп просто перешагнул через мага. Трое продолжили свой путь дальше. *** Все студенты и учителя мирно ужинали в Большом зале, когда его двери распахнулись, и перед опешившими студентами и преподавателями предстали трое русских магов… И настроены они были отнюдь не благожелательно…