Тш... Этот мир любит тишину.

      Тишина окружает, она везде: осторожно блуждает среди томно качающихся деревьев, стараясь не задеть их. Она давит — давит настолько, что хочется закричать, чтобы понять, что ты всё ещё можешь слышать, что это не ты потерялась в тишине, а она полностью поглотила этот мир. Мир… Чужой, где нет щебечущих птиц — где, чтобы выжить, надо молчать.       Такой мир пугает. Его безумно хочется покинуть, чтобы можно было не бояться произнести слово, послушать музыку или закричать во всё горло. Хочется вернуться туда, где улицы полны переговаривающихся людей, где каждый спешит на работу, сигналя впереди стоящим машинам. Хочется вернуться домой.       Но вместо этого я лишь пытаюсь добраться до очередного опустевшего города, чтобы найти чем бы заесть страх, потому что голод иногда становится сильнее даже него. И кто только сказал, что попадание в другой мир — это всегда весело?

***

      Первый день здесь оставил осадок непередаваемого шока. «Где я?», «Как я сюда попала?», «Где все?» — вопросы, забравшиеся мне в голову и заполнившие все мысли. Я просто открыла глаза и поняла, что оказалась на опушке леса, рядом с полуразрушенным городом. И тишина… Я сначала не осознавала, чего не хватает, однако спустя десяток минут, во время которых осматривала себя на наличие повреждений и окружающее пространство, поняла, что вообще ничего, кроме порывов ветра, не слышу. Это осознание будто обухом ударило по голове. Такого не бывает: я будто изолирована от всех звуков. Резко выдохнула.       — Так, без паники, — прошептала сама себе, чувствуя дрожь в пальцах, однако испытала облегчение оттого, что хоть свой голос слышу.       Оглядела себя ещё раз. Одежда была моя: чёрные джинсы, серая в клетку рубашка поверх белой майки и кроссовки. На руках привычно болталась резинка, которой решила завязать волосы в хвост, чтобы не мешались. Поднялась на ноги, огляделась и поняла, что ни черта не понимаю. У меня никогда не было ярких снов, поэтому подобный вариант отмела сразу. Книжек начиталась и бредить начала? Вот это уже более вероятно… Вырвался истеричный смешок. Да-а-а-а… Молодец, Карина, дожила: уже в психи себя записала. Ладно, с этим разберёмся потом. Последнее, что я помню: легла спать в своей кровати в общежитии. Всё. Конец. Фонарь погас.       — Так, я — Карина Сергеевна Вишнякова, студентка второго курса, специальность — зарубежное регионоведение. У меня есть мама, отец, две старшие сестры. И я ничего не понимаю, — мысленно простонала последнюю фразу.       Так, ладно, делать что-то надо, и самым очевидным этим «что-то» для меня стало пойти в город. Чтобы как-то отвлечь себя от не очень приятных мыслей о возможном попадании в другой мир, начала петь. Тихо, себе под нос, только чтобы не впадать в панику.       Войдя в город, я поняла, что людей здесь нет — слишком пусто. Дома — небольшие двухэтажные здания: были либо разрушены, либо это судьба ждала их в скором времени. Окна разбиты, двери сошли с петель, да и в некоторых стен нет вообще, лишь обломки. Дорога была вымощена камнем, от которого почти ничего не осталось из-за ям.       Зайдя в один из этих домов, я не смогла представить, как раньше выглядело внутреннее убранство. Всё было перевернуто: шкаф, видимо, стоявший у стенки, валялся на полу; диван с отломанной спинкой и разодранной обивкой был явно не на своём месте, везде разбросаны части мебели, будто маленький ребёнок решил разрушить кукольный домик. Вся эта картина дополнялась огромным слоем пыли, известки, от которых слезились глаза и хотелось чихать. На второй этаж зайти я не решилась — уж слишком хлюпкой показалась лестница да и пол на первом этаже не внушал доверия, так что решила не рисковать.       Чем дальше я шла по городу, тем больше коричневых пятен я видела вокруг себя: на стенах, дороге, в самих домах. Кстати, в парочке более-менее целых я нашла себе еды и холщовый рюкзак. Всего пару пачек печенья и несколько банок тушёнки. Подумав, что уж лучше запастись хоть чем-то (не зря не пропускала в своё время уроки ОБЖ) взяла упаковку спичек и фонарик, который, кажется, был на последнем издыхании. А вот отсутствие намёка на воду начал беспокоить. Я стала подумывать о возвращении в лес, чтобы набрать воды в найденную железную ёмкость.       От поисков чего-то полезного меня отвлёк внезапный шум, прорезавший тишину. Грохот стоял такой, что мне пришлось зажать уши руками. Я не могла увидеть, откуда он исходил и решила перейти в другую комнату, где окно выходило на противоположную сторону. Это было что-то: огромное существо (чуть меньше дома) врезалось в здания, будто не видя дорогу. Каждый удар сопровождался глубоким воем, вылетающими слюнями и всем тем, что бывает в фильмах ужасов. Его гладкая серая кожа блестела на солнце — я могла тогда поспорить, что она склизкая. Челюсти выпирали вперёд, глаза — небольшие и были полностью покрыты смурой пеленой. У него были то ли лапы, то ли руки: три тощих пальца на каждой конечности, длинные, с когтями на концах.       Страх. Он заполнил меня. Это зрелище так подействовало, что я оцепенела, впервые осознав выражение: «Дрожать как осиновый лист»; было ощущение, что моё сердце перестало биться, а лёгкие забыли, что надо перерабатывать кислород. Я просто стояла и смотрела, как оно медленно и неуклюже идёт на своих огромных ногах от дома к дому, минуя расстояние, разделяющее нас.       Однако Оно вдруг остановилось и развернулось. Я успела нервно выдохнуть, прежде чем, запнувшись, Оно подбежало к соседнему дому и протянуло свои пальцы к чему-то, находящемуся с другой стороны здания. Лишь поднявши это что-то вверх, к уровню головы, я поняла, что оно шевелится. Что-то из последних сил старалось вырваться. Только когда Оно поднесло его к своей пасти, я поняла: что это не что-то, а кто-то.       Человек… Это был человек, которого ждала неминуемая смерть.