Просто подруги?

      "Нет, это первый раз на моей памяти, когда меня будет отчитывать директор...чёрт..." - думала я про себя и даже не слушала Антона Васильевича по этой причине.       Я была одной из тех, кто помогал директору со всякими делами, мог что-то принести или отнести и так далее. Однако, у нашего директора не было любимчиков, каждый ученик для него считался и личностью, и тем, кто обязан выполнять школьные правила, поэтому ни о каких поблажках и речи идти не могло. Так что, я сижу здесь, перед Антоном Васильевичем, рядом стоит учительница и ещё ближе Оля. М-да... никогда я не чувствовала себя так стыдно, как в этот момент, ведь никто и никогда не думал, что я могу вести себя подобным образом.       - Извините, пожалуйста. - ответила я грустно, опустив взгляд в пол, после высказывания директора о том, как нужно себя вести в школе и за её пределами.       - Ой, как мы погрустнели, как мне всякие гадости говорить и по морде бить, так ты всё можешь, а как перед директором отчитываться, так...       - Маврыкина, помолчи, я не с тобой разговариваю! А ты, Катя, извинилась бы лучше перед... - Антон Васильевич потёр лоб, - перед Ольгой бы лучше извинилась! - возмутился он и скрестил пальцы, положив руки на стол.       - Извини, Оля, я просто взбесилась немного, - я всхлипнула, слёзы уже поступали к глазам, - вот и всё, прости, пожа-пожалуйста. - в горле встал ком, хотелось заплакать, я держалась изо всех сил.       - Мх, с чего бы мне тебя прощать? Я что, по-твоему, терпила какая-то? - уже со злостью проговорила Оля, нет, прорычала.       - Оля, может, успокоишься? Ты, вот, чуть ли не каждый день дерёшься с кем-нибудь, а ещё про Катю что-то говоришь. - сказала учительница, стоявшая рядом.       - Кхм, что у вас такого случилось, что ты так поступила, Шагалчёва? - спросил меня директор с серьёзным видом.       - Ну, - начала я, стараясь не всхлипывать, - мне не хочется Вам это рассказывать. - передумала объяснять свою позицию я.       - Короче, Машу Гайдарову наказали из-за того, что у неё в кармане сигареты нашли, Катя подумала, что кто-то подложил ей их и, конечно же, подумала на меня, потому что, а на кого же ещё?! - возмущённо объяснила параллель за меня.       - Господи, и что же я на это говорить должен? Шагалчёва Екатерина, ты же знаешь, что все вопросы можно решить словами, а всё равно лезешь в драку, раньше ж такого не было, что с тобой случилось? - вполне спокойно сказал мне глава школы, я была с ним согласна, я и правда изменилась, когда Машу наказали, мне её не хватает, хотя бы простого общения по телефону.       Вскоре я объяснила ещё пару моментов, к примеру то, что моя подруга не курит, а её мама запрещает мне с ней общаться любим образом, а ведь ей и так плохо сейчас.       Антон Васильевич - человек понимающий и сказал, что поговорит с родителями Маши насчёт этого, а нам с Олей наказал не драться, а решать проблемы словами.       Когда я вернулась домой, чувствовала себя так, будто бы мной только что протёрли пол и в физическом, и в эмоциональном планах. Всё тело необычайно устало, в голове была каша, а в грудной клетке всё ещё давило, из-за чего я, зайдя в спальню, вздохнула и сразу же легла на кровать, думая: "Надеюсь, что мне разрешат общаться с Машей."       Через минут 20 папа зашёл в комнату и предложил мне поесть, на что я отказалась, перевернувшись на другой бок. В наказание он начал щекотать меня, приговаривая:       -Давай-давай, смотри, какая вобла стала, ты когда ела в последний раз?       - Сегодна утром! - пытаясь выбраться из папиных рук, закричала я.       - А предыдущий?       - Ну, вчера утром...       Отец усмехнулся, взял меня на руки и понёс на кухню, чтобы я покушала. "Н-да уж... не так я собиралась отдохнуть..." - промелькнуло у меня в голове. Однако, как бы прискорбно это не звучало, папа прав, - мне надо поесть, а на кухне есть телевизор, заодно отвлекусь от мыслей о...об одной девушке.       Когда же я уже сидела за столом и хлебала борщ, на телевизоре шла реклама, повторяющаяся уже который день, который раз, которую рекламную паузу. Я просто взяла пульт в ладонь и нажала кнопку следующего канала, так как мне было плевать, что смотреть, лишь бы не видеть этот идиотский рекламный ролик. Но что-то пошло не так, и пульт выскользнул из моей руки, чуть не упав в тарелку с борщом, а само содержимое посуды чуть не пролилось, тогда в помещение снова зашёл папа.       - Ну, что ты, как непонятно кто ешь, убери этот пульт и ешь нормально! - отец нередко кричал в такие моменты.       А я послушно убрала пульт и продолжила есть. Тем не менее, почему бы, пока папа не ушёл, задать ему вопрос, который меня интересует?       - Пап, а почему мне нельзя общаться с Машей? - спросила я робко.       - Я не знаю, Серёге вообще пофигу, с кем Машка общается, да и ты ему нравишься, но Алеся по-другому думает, - раз ты с ней чаще всего общаешься, значит из-за тебя она и курить начала. - ответил папа, то поворачиваясь ко мне, то отворачиваясь от меня.       - Так, она же не курит.       - А я будто знаю, курит или нет, вот, серьёзно, нашли эту пачку дурацкую и такой беспредел устроили, вот черти! - сказал он, замахиваясь ножом, которым резал хлеб.       - Согласна, может, с тётей Алесей поговоришь? - предложила я папе.       - А мне с ней смысл есть говорить? Она меня, один хрен, не послушает. - логичный вывод сделал он.       Когда же я доела, пошла обратно в спальню, чтобы сделать уроки.