Mon chagrin

      Небо над Москвой перечеркнуто рваной раной полыхающего горизонта. Наполеон говорит «je t'aime», и слова его обжигают жарче тысячи солнц; они пеплом оседают на языке: Александр с неистребимой мукой проглатывает тлетворный осадок чужого желания. Он в последний раз смотрит в глаза императора Франции так — без тени притворства и той унизительной, фальшивой ненависти, навсегда оставив за спиной реверансы под вуалями.       «Pardonne moi. S'il te plaît, pardonne moi¹», — не своим голосом шепчет Александр, и меж бровей Бонапарта пролегает глубокая, напряженная линия; спустя мгновение он протягивает руку и сдержанно касается чужой щеки.       «Au revoir, coeur de mon coeur²», — император российский вздрагивает точно от удара, встречаясь взглядом с той холодной, застывшей фатальностью, против воли успевшей вытравить из глубины светлых глаз ту мучительную нежность. В прежнем холоде, поселившемся в глубине чужих зрачков, он видит печать суровой русской зимы, что вскоре неимоверной тяжестью обрушится на Великую армию. В отрешенном взгляде Наполеона он впервые видит… Покой? Безразличие? Усталость?       «Je me souhaite la mort. Je préfère mourir³», — отвечают глаза александровы, когда он безмолвно покидает кремлевские палаты. Золото в волосах его мешается с серебром. ___________________________________ *Прости меня. Пожалуйста, прости меня. **Прощай навсегда, сердце сердца моего. ***Я желаю себе смерти. Я предпочитаю умереть.