Пока лежит снег

-И что это значит? - спросила я, стараясь звучать непринужденно, но на самом деле жутко нервничая. В ушах шумело, алкоголь делал свое коварное дело и сбивал мысли в одну большую несуразную кучу. Я не сразу поняла, что произошло. Его поцелуй был мягким, тягучим и длился бесконечно долго. Только когда Матвей отстранился, стало понятно, что прошла лишь пара секунд. Мы смотрели друг на друга, впитывая важность момента. В комнате темно, только напольные лампы возле окна и торшеры у постели излучают мягкое, приглушенное сияние. Его лицо в тени, так что я больше угадываю, чем вижу. -А ты как думаешь? - улыбнулся. Я сглотнула, понимая, что боюсь проронить хоть слово и потревожить отпечаток его прикосновения на своей коже. Он спокоен, почти бесстрастен. -Можем сделать вид, что это случайность, - смотрит так нежно, как на младшую сестренку, кажется, зная все мои ответы наперед, - мы оба не в себе, много выпили. Если хочешь, забудем обо всем и больше не поднимем эту тему. Хочешь? Спросил так, что я тут же поняла, чего лишусь, если струшу и скажу “да”. Улыбался, смотрел пытливо, и снова чувство легкой тревоги остановило мне сердце. Легкие забыли, как дышать. -Нет, - прошептала почти беззвучно, - не хочу. Взгляд довольный, даже высокомерный слегка. Матвей зажал мой подбородок пальцами и снова поцеловал. Закружилась голова. От страха, от того, что признаю свою слабость перед ним. Конечно, нельзя сказать, что наши отношения развивались слишком уж стремительно. И нельзя соврать, что хотелось бы все обдумать, хорошенько взвесить, прежде чем принимать решение, потому что я уже долго ждала развязки. Чуть ли не грезила о нем, предаваясь мечтам, которых у меня не было даже в подростковом возрасте. Конечно, еще столько вопросов, на которые я не знаю ответа, сомнений, двусмысленных чувств... Но как же велик соблазн. На этот раз он не скромничал, губы живо, шустро приоткрыли мои, я ощутила прикосновение горячего языка и как он уверенно, игриво проник внутрь. Боясь разомкнуть глаза и сделать хоть одно лишнее движение, почти не отвечала на его касания. Отпустил, отстранился. Я, словно на поводке, потянулась к нему, легла щекой на плечо, вдохнула запах парфюма, смешанный с алкоголем и, кажется, чем-то еще. Он взял мою ладонь, погладил пальцы. Кажется, сейчас не очень подходящее время, но... -Можно задать вопрос? -Конечно, - его голос рождался словно из глубины, глухой и раскатистый. По коже пошла рябь. Я должна была спросить, должна. Мне нужно. -Почему я? Он посмотрел на меня удивленно. -В каком смысле? -Ну, - слова с трудом клеились в предложения, - мне кажется это немного странным. С самого начала… все эти обеды, театры, личный водитель, который привозит мне подарки. Мы ведь тогда едва знали друг друга… -Так, кажется, ты опять забыла, что я с тобой девять лет учился в одном классе. -Ты понимаешь, о чем я, не прикидывайся. Он отвернул лицо, наверное, чтобы я не распознала очередную его лукавую улыбку. -А ты? Почему выбрала меня? -Не отвечай вопросом на вопрос. И вообще… это другое. -Да? - рассмеялся. -Я не хотела… то есть, мне и в голову не могло прийти, что… - устало выдохнула, - ладно, просто забей. Не удивительно, что он ведет себя со мной так осторожно, почти по-отечески. В его глазах я маленький, неуклюжий ребенок. -Хорошо, - он поднял голову, словно древнегреческий философ, размышляющий о тайне мироздания, - наверное, дело в том, что ты с самого начала показалась… очень не похожей на тех, кто обычно меня окружает. И нам вместе весело, что, кстати, большая редкость. У тебя есть характер, ясные цели, свой взгляд на мир... -... куча тараканов в голове. Матвей снова разулыбался. -Как раз хотел это сказать, - прокашлялся, стараясь сохранять серьезность, - в общем, не знаю, это сложный вопрос. Почему одни люди нравятся другим? Слезы довели меня до обезвоживания, так что я чувствовала усталость и опустошение. Только эмоции от нашего первого поцелуя до сих пор щекотали нервы и держали мой организм хоть в каком-то тонусе, хотя вскоре время и алкоголь недвусмысленно намекнули на скорую отключку. Мы о чем-то разговаривали полушепотом, потом замолкали и разговаривали снова. В который раз я поймала себя на мысли, что он относится ко мне слишком… нежно, снисходительно. Впрочем, так уж ли это плохо? Конечно, скоро я вырубилась. Его тепло, звук голоса, биение сердца прямо под моим ухом убаюкали, разнежили тело. На грани между сном и реальностью никакие чёрные мысли не посещали меня, я словно астронавт, дрейфовала туда-сюда по немому, бескрайнему космосу, и видела странные, абстрактные сны. Очнулась уже на постели. Рассвет проникал сквозь звездное небо, чистое от туч, будил его ото сна. Голова гудела. По полу разбросаны какие-то вещи, пачки от чипсов и красные одноразовые стаканчики. Дверь в комнату закрыта. Матвея рядом нет. Я спустилась на первый этаж, где царил еще больший хаос, чем наверху. Людей, конечно, было уже значительно меньше, а те, что остались, либо спали на диванах и креслах, либо приводили себя в порядок, стыдливо прячась по углам. Камила стояла на веранде в старом, уже желтом от времени пуховике, курила. -Привет, - сказала я, подойдя к ней. -Рано ты что-то. Не спится? -Наверное, организм решил разбудить меня до того, как я все тебе здесь изгажу. -Спасибо ему, - она выдавила улыбку, пытаясь казаться бодрой. Тушь растеклась, глаза красные. Мне было неловко спрашивать - вдруг она не хочет ничего обсуждать и лучше просто оставить человека в покое. Но потом решила, что, возможно, ей необходимо выговориться. К тому же, я догадывалась, в чем дело. -Отец, да? Ты все-таки взяла трубку? Камила устало потерла лицо рукавом свитера. -Не надо было, знаю. Но я не выдержала. Тема родителей была запретна, Камила неохотно говорила о них, потому что каждый раз это кончалось плохо. Но сейчас все иначе - она уже в полном раздрае. -Как всегда, наговорил кучу гадостей, - резко стряхнула пепел с сигареты, - воспользовалась ситуацией, захапала дом, всех обманула. Оказывается, я науськала тетку переписать завещание на себя, а она сама вообще не понимала, что делает. А где, интересно, он был, когда нужно было менять ей подгузники и покупать лекарства? Тогда никто не возникал, только рады были, что есть на кого свалить ответственность... -Почему ты все еще общаешься с ним? И с матерью? Давно понятно, что это непрошибаемые люди, - я дотронулась до ее руки, стараясь утешить, - и они мизинца твоего не стоят. Она грустно улыбнулась, но посмотрела благодарно, шмыгнула носом совсем по-детски. -Они мои родители. Хуевые, но какие есть. И я просто хочу… чтобы они любили меня, что ли. -Но ведь... -Да, глупо. Детский сад. И все равно хочу. Я растерялась. Такая яркая, умная, всегда уверенная в своих решениях, твердая, смелая - почему ей так сложно окончательно сказать им “нет”? Где ее неизменная выдержка, чувство собственного достоинства? Мне всегда хотелось быть похожей на Камилу - пусть мы чаще расходились во мнении, чем нет, но это было совершенно не важно, потому что такой сильной и пробивной натуры я не встречала более-менее никогда. И как же непривычно видеть ее расклееной, помятой, измученной людьми, которые, по ее же собственным словам, совершенно недостойны таких сильных чувств. С тех пор, как мы познакомились, она играла для меня роль родительской фигуры - скорее, конечно, старшей сестры. А когда твоей старшей сестре плохо и больно, земля из под ног уходит одновременно у обеих. Следующие несколько часов, пока светало, мы провели, закрывшись в одной из комнат, включив какую-то тоскливую передачу по телевизору, доедая остывшую за ночь пиццу. Люди постепенно уходили, иногда заглядывая к нам, чтобы попрощаться с хозяйкой. Вскоре Камила успокоилась. Растрепанные и уставшие, мы иногда проваливались в сон, но быстро приходили в себя, чтобы снова набить свои животы вредной разноцветной гадостью, оставшейся после вечеринки. Немного оправившись от похмелья, я рассказала ей о том, что случилось между мной и Матвеем. Подруга тут же активизировалась, как будто и не было той апатии, из-за которой только что она едва могла встать с постели. Расспрашивала меня обо всем с горящими любопытством глазами. -А когда я проснулась, его уже не было. -Так между вами все-таки… -Нет, - уверенно ответила я, хотя воспоминания были более чем размытыми, - точно нет. -Ты прям везде искала? -Ну, конечно. Думаю, если бы он до сих пор был здесь, мы бы уже пересеклись. -Слушай, - нахмурилась она вдруг и серьезно задумалась, - кажется, я что-то вспоминаю. -Про Матвея? -Да… он подходил ко мне как раз, когда я разговаривала с отцом. Что-то сказал про аэропорт… еще попросил тебе передать, чтобы не волновалась. Черт, не помню. -Аэропорт? -Ага, - она посмотрела на меня настороженно, - может быть, он упоминал что-то? Ему не нужно было никуда уезжать? -Нет. Нет, ничего такого. В голове крутились странные мысли. Вряд ли он сбежал от меня - ведь сам же, первый… а вдруг понял, что совершил ошибку? Какую ошибку, Даш, ты мелодрам насмотрелась? Значит, что-то случилось. А если что-то ужасное? Может, я могла бы помочь… Нет, он разбудил бы, если бы дело было серьезным. Полдня я шаталась по дому, пытаясь найти себе место. Иногда отвлекалась на тупые передачи, еду или вид за окном, но нервные мысли возвращали сознание на исходную. Ведь он ни разу даже не позвонил. Когда я нашла телефон, то обнаружила, что он разрядился. Ну, конечно. И почему мне раньше не пришло в голову его проверить? Пока ждала, когда аппарат реанимируется, молилась найти хотя бы какое-нибудь сообщение, пропущенный звонок, чтобы перестать паниковать и придумывать себе бог знает что. “Даш, прости, что ушел, не предупредив, просто не хотел тебя будить. В семь утра прилетают родители, должен их встретить. Все хорошо. Я позвоню, как освобожусь”. В висках страшно запульсировало, как при мигрени. Только, когда боль прошла, я поняла, что это было облегчение, и расслабилась. Мы прибрались, погуляли по веранде и террасе чуть-чуть, и Камила вызвала мне такси. Она решила побыть какое-то время здесь. -Все равно я еще в отпуске. А здесь так… хорошо. -Ладно. Но звони мне, если что. И просто так звони. -Конечно, - мы обнялись, и я уехала. Чистое, голубое небо, солнце яркое, как яичный желток, и колючий мороз. Едва выйдя на улицу, ощущаешь, как воздух щиплет уязвимую кожу, пробирается под кофту, за воротник. Только огромные пушистые кучи снега немного смягчают его прикосновения. Дома я тут же упала на постель и отключилась, проснувшись только к вечеру от настойчивого и противного звука. Телефон. -Привет. -Да, - сонно ответила я, с трудом осознавая реальность, - привет. -Ты получила мое сообщение? -Получила… сообщение…, - как же гудит голова, - точно, получила. Прости, что не ответила. Встретил родителей? -Да, все прекрасно. Ты еще у Камилы? -Нет, уже дома. -Разбудил? -Н-нет... -Прости. Да уж, какой-то странный разговор. Откуда-то взялась прежняя неловкость, трусость. Спокойно, я просто с похмелья и слишком резко проснулась, поэтому и сердце бьется, как у загнанной лошади. -Ничего, это даже хорошо, что разбудил. Иначе вскочила бы посреди ночи и не спала до самого утра. Не переживай. Мне показалось или я услышала, как он облегченно вздохнул. -Даш, скажи честно, ты на меня не обижаешься? -За что? -Я как будто… бросил тебя там. -Но ты же написал почему. Причина веская. -Все равно, нужно было сказать тебе раньше. Я и собирался, но потом... -Матвей, все хорошо. Не переживай. -Ты чудо, - улыбнулся, - знаешь это? Хорошо, что он не видел меня сейчас - кажется, даже шея покраснела. Я прикусила губу, чтобы скрыть ответную улыбку. -Догадывалась. Но все равно спасибо. Матвей рассмеялся. Мы снова завели какой-то пустой, ничего не значащий разговор. Я периодически хихикала и чувствовала себя идиоткой, но счастливой идиоткой, так что, черт с ним, никаких сожалений. А потом он сказал: -На самом деле, у меня… не очень приятные новости. Я невольно насторожилась и вся обратилась в слух. -Какие? -Строго говоря, они не такие уж и плохие. Ты же помнишь, мы скоро открываем ресторан. -Да, помню. Когда? -Семнадцатого декабря. -Это… через десять дней? -Да. Все идет хорошо, мы почти полностью готовы, но, знаешь, как это обычно бывает - перед важными событиями набегает куча неотложных дел, все вокруг ломается и трещит по швам. -Знаю… -Поэтому скорее всего в ближайшее время мы не сможем с тобой видеться. Боюсь, даже в обеденный перерыв. И он замолчал. Я тоже не знала, что сказать - дурацкий, предательский ком в горле пустил шипы и колючки. -Даш? Ты меня слышишь? - осторожно спросил. -Да, - ответила, с трудом сглотнув, - да, слышу. Я все поняла. -Поверь, мне бы хотелось больше времени провести с тобой. Но сейчас очень ответственный момент, важно, чтобы открытие прошло гладко. -Я понимаю. -Ты даже не представляешь, как мне самому не нравится эта ситуация, но все действительно так. -Понимаю… -Ты не злишься на меня? -Я, - вдохнула, выдохнула, - не злюсь. Я все понимаю. Сколько раз нужно сказать это, чтобы самой поверить? -Правда? Чтобы звучать убедительнее, уверенно кивнула. -Правда. Это же работа, а не праздная прихоть. К тому же на тебе такая ответственность. -Ты не представляешь, как я рад это слышать, - в его голосе прорезалось неподдерльное воодушевление. Действительно, рад. -Не переживай и занимайся своими делами. Я подожду. Как бы досадно и больно мне не было от всей этой ситуации, гордость за свою реакцию определенно смягчала неприятные чувства. Я не дала волю эмоциям, прислушалась к голосу разума и поступила, как и полагается поступать взрослым. -Я уже говорил, что ты чудо? -Кажется, - фыркнула я. -Обещаю, я заглажу свою вину. Надеюсь, за это время ты не передумаешь быть моей девушкой? Глубокий, низкий голос, пронизанный самодовольством и нежностью, сначала отвлек меня от сути сказанного. Он говорил так складно, гладко, что я невольно представила, скольким девушкам до меня он заговаривал зубы - чувствовалось, что Матвей более, чем опытен в этом деле. А потом я поняла. Осознание пришло спустя пару секунд, но ударило наотмашь. Мне было так сложно дать нашим отношениям какое-то определение - просто друзья? друзья, которые флиртуют? или друзья, которые целуются, когда напьются, но не заходят дальше этого? Может быть, друзья, которым вскоре наскучат все эти игры, и они снова станут просто знакомыми? Мне стало так легко после его слов. -Я тоже надеюсь. Мы поболтали еще немного и распрощались. Следующая неделя была сложной для всех. Работы в издательстве навалилось непочатый край, у Матвея тоже не выдавалось и свободной минутки, поэтому ни встречаться, ни писать роман у меня не было никаких сил. Только по вечерам он звонил мне, и мы несколько минут разговаривали о том, как у кого прошел день, а потом желали друг другу спокойной ночи. Не то, чтобы целомудренность наших отношений беспокоила меня, но вообще-то да, беспокоила. Почему-то образ слишком обходительного джентльмена никак не соотносился с человеком, которого я знала вот уже несколько месяцев. Он умел флиртовать, я помнила, как горячи и уверены его поцелуи. Наверное, сейчас и вправду много работы и он, действительно, устает. -Слушай, неужели у него нет специальных людей, - размышляла Камила, - заместителей там каких-нибудь, на которых можно свалить всю работу. -Он очень ответственный. -Это понятно, но хотя бы на один день! Неужели ему не хочется… ну, понимаешь... Я пыталась объяснить ей, насколько он любит свое дело и как важно для него все контролировать, а сама мысленно хныкала, словно маленький ребенок, от несправедливости ситуации. А потом сама себя одергивала. Почти всегда успешно. С Никитой мы прекратили всяческое общение. Я еще надеялась, что он подойдет и извинится, как сделал в прошлый раз, но вскоре поняла, что этого не случится. Он бросал на меня то сердитые, то безразличные взгляды, и играл в молчанку. Я точно знала, что мы оба не хотели расставаться врагами, но если первой пойду на примирение, то дам ему какую-то надежду. Раз он не понимает, насколько твердо и несокрушимо мое “нет”, то лучше уж закончить все сейчас, чем ругаться с ним до конца жизни. Когда до открытия ресторана оставалось около трех дней, Матвей смог освободить один вечер, чтобы подвезти меня до дома. -Я так рад тебя видеть, - сказал он с такой нежностью, что я не выдержала и снова спрятала взгляд. -Я тоже. Поцелуй вышел скромным - мне не хотелось, чтобы Никита ненароком это увидел. По дороге домой мы разговаривали взахлеб. У Матвея было много новостей, он перескакивал с одной темы на другую, умудряясь не терять суть разговора, смотреть на дорогу и иногда переключать внимание на меня. Я беззастенчиво любовалась. Смотрела на его красивые руки, уверенно сжимающие руль, утонченный профиль, чуть мокрые от снежинок волосы. Оказывается, мы не виделись целую вечность. -Прости, я болтал всю дорогу, - рассмеялся, как будто ему стало за это неудобно, потер затылок, когда мы остановились на последнем светофоре, - не дал тебе и слова вставить. -Поверь, мои новости намного скучнее. Так что я даже рада. -Хорошо, если так. Когда мы припарковались у моего подъезда, он позвал, не успев заглушить мотор: -Даш… Чувственный, бархатный голос. Обернулась, встретила его взгляд. Матвей потянулся ко мне через сидение, обнял щеку ладонью и примкнул губами к моим губам. Наверное, я ожидала страсти, потому что сама безумно соскучилась, но его поцелуй оказался сладким и спокойным, по венам разлилась нега, блаженство. И мои чувства постепенно улеглись. Я бы пошла за ним куда угодно, лишь бы не переставал целовать. Лишь бы смотрел на меня. -У меня для тебя кое-что есть. -Что же? - выдохнула, выравнивая дыхание. -Завтра узнаешь. Во сколько ты выходишь из дома на работу? -Где-то… в полвосьмого. Да, в полвосьмого. -Отлично. Завтра к семи приедет Михаил. -Кто? -Мой водитель. Ты с ним уже знакома. Я кивнула неуверенно. -Хорошо. А зачем? -Привезет кое-что. Пожалуйста, дождись его. И только попробуй не принять подарок - если Михаил вернется с ним обратно, то я лишу его премии, а виновата в этом будешь ты. Я поперхнулась от возмущения. -Ну, ничего себе заявление. -Да, - пожал плечом, - встречаться со мной - значит чем-то жертвовать. И не говори потом, что тебя не предупреждали. Я рассмеялась. -Не хочешь подняться ко мне? - спросила, и тут же испугалась собственных слов. Боже, они вылетели сами собой! Слишком часто это происходит… -К тебе? - он выглядел удивленным, даже растерянным. Наверное, выражения наших лиц сейчас были очень похожи. - Серьезно? Отступать было поздно, и я кивнула. В его глазах зацвело какое-то странное любопытство, лицо стало хитрым, даже хищным. Но все-таки было понятно, что он скажет… -Нет, - он с трудом прочистил горло, - прости, сегодня не могу. Нужно вернуться в ресторан и… еще встретить одного человека в аэропорту. -Снова родственники? Он неохотно кивнул. -Вроде того. Прости, - взял мои руки в свои, - простишь? -Конечно. Ничего страшного. -Но в следующий раз… -Да. В следующий. Хорошо. Он проводил меня до подъезда, поцеловал напоследок - теперь так, как я хотела, уверенно,, пылко, - и уехал. Я решила ничего не анализировать. Как показывает практика, это абсолютно бесполезно, потому что я почти всегда прихожу к неверным выводам. Ровно в семь раздался звонок в дверь. Я открыла, приняла большую прямоугольную коробку из рук Михаила, снова пригласила его на чай, снова получила вежливый отказ, и мы попрощались. Все это заняло не более двадцати секунд. Конечно, я тут же открыла подарок. -Что это? -Платье. Он ответил на мой звонок после первого же гудка, словно ждал его. -Я поняла, - вздохнула, попыталась расслабиться, - зачем? -Я бы хотел, чтобы ты надела его на открытие ресторана. Там в коробке должно быть приглашение. Да, оно действительно там было. -На открытие, - повторила я, не в силах собраться с мыслями, - понятно… -Что-то не так? -Нет. Да… не знаю. -Слушай, Даш, у меня не очень много времени, - его голос резко стал деловитым, отстраненным, - начало в четыре, но я бы хотел, чтобы ты пришла пораньше. -У меня же работа… -Отпросись. Нет, это даже интересно. -А если я не приду? -Придешь. Там же буду я. Не столько слова, сколько его тон - такой официальный, тихий, покровительственный и даже начальственный, просто вывел меня из себя. -Нет, - ответила, решив твердо стоять на своем, - не приду. -И почему же? Он, кажется, тоже начал злиться. Почему… Я сделала над собой усилие и собрала все “почему”. -Потому что это платье стоит половину моей квартиры. Потому что о таких вещах нужно предупреждать заранее. Потому что ты не просишь и не приглашаешь, а ставишь меня перед фактом! Может быть, у меня другие планы? -Я просто хотел сделать тебе приятное, - выплюнул он, зато, кажется, больше ни на что не отвлекался, - и какие это, интересно, у тебя планы? -Не в этом суть! -Раз не в этом, тогда в чем проблема? -Я не буду выполнять твои команды, Матвей. Я не собачка и не твоя подчиненная, чтобы со мной так разговаривать. Он дышал тяжело, возмущенно. -Ты все совсем не так поняла. -Да? - я без сил упала на диван, прикрыла глаза. - Может быть. В любом случае, мне пора, я уже опаздываю.на работу. Я попрощалась с ним и выключила телефон, не дожидаясь ответа. Все утро думала о том, что произошло. Хоть я и чувствовала себя правой, понимала, что, наверное, где-то перегнула палку. Наверняка он не вкладывал в свои действия все то, в чем я его обвинила. Мысли мешали сосредоточиться на работе, и я попросила Вячеслава Семеновича об отгуле. Он меня отпустил. Когда я вышла из офиса, на парковке меня ждала уже знакомая машина. -Привет, - сказал он с нечитаемым выражением лица, - не хочешь пообедать вместе? -Вообще-то я… -Что, злишься до сих пор? -Домой иду, - перебила его, чтобы быстрее поставить все точки над и, - отпросилась с работы. -Плохо себя чувствуешь? -Нет, - честно ответила я, - просто настроение какое-то… нерабочее. -Какой ты, оказывается, недобросовестный сотрудник. Я прискорбно вздохнула, совершенно не чувствуя себя за это виноватой. -Да, видимо. Матвей смотрел внимательно, снова обдумывал там себе что-то. Я послушно ждала. -Довезти? Прежде чем ответить, послала ему такой же долгий, внимательный взгляд. -Да, - кивнула, - довези. Сегодня дорога до моего дома была совсем другой. Мы друг на друга почти не смотрели, больше молчали, иногда перебрасываясь парой фраз. -Даша, - сказал он, заглушив мотор, - пожалуйста, прими мое приглашение на открытие ресторана. Мне бы очень хотелось тебя там видеть. Я улыбнулась тому, с какой серьезной интонацией он сказал это. Едва сумела не прыснуть от смеха. -Ну, и что опять не так? -Все так! - поспешила ответить. - Я с удовольствием приду. Спасибо. Матвей смотрел на меня с таким любопытством, что снова стало смешно. Что он пытался во мне разглядеть? Что разгадать? В последнее время я совсем перестала говорить загадками и намеками - с ним мне не страшно быть честной. Только Матвей почему-то смотрит так хмуро и настороженно, словно выискивая неискренность, фальшь. -Раз сегодняшний день у тебя свободен, - сказал он, наконец, - не хочешь поехать ко мне в ресторан? Там столько новых тарелок, которые нужно перетаскать... Я разулыбалась и согласилась. Кажется, это наша первая ссора, и мы пережили ее достойно. Ну и к черту, никаких сожалений.