В ожидании быть поглощенным тобой (waiting to be consumed by you)

Они путешествуют ночью из-за необходимости. У неё было два не самых лучших варианта: путешествовать ночью, когда её зрение ухудшается, или днем, стараясь избегать прямых солнечных лучей. Солнце не убьёт его сразу, но прямой солнечный свет оставит волдыри на коже, которые будут ослаблять его, и дорога станет ещё длиннее. Может, леса и густые, но это не означает, что они непроницаемы. Бриенна может испытывать отвращение к вампиру и его виду, но она не садистка. Единственна выгода ночного путешествия заключается в том, что они могут не бояться скорого обнаружения. Бриенна толкает вампира к ожидающей их лодке. Он отталкивает её руки, натыкаясь на её грудь. — Внутрь. — Она скрежёт зубами, снова толкая его. — Ты собираешься грести в Королевскую Гавань? Скептический тон его голоса раздражает. — Мои планы тебя не касаются. Внутрь. — Она указывает на лодку. Он искоса смотрит на неё, когда откидывается на носу лодки, развалившись, как надменный довольный кот. Она гребёт часами, луна плывет по небу и её уставшие мышцы единственное напоминание о прошедшем времени. Вампир просто смотрит скрытыми под капюшоном глазами, его взгляд никогда не покидает её. Она пытается игнорировать дрожащее чувство под кожей, не являющееся отвращением. Впрочем, она всего лишь одна женщина и её темп замедляется до тех пор, пока они не двигаются медленно вниз по реке. — Развяжи меня, женщина, — говорит вампир, так внезапно нарушая тишину, что это пугает Бриенну. Его глаза будто захватывают её. Он ухмыляется, прежде чем продолжить. — Я мог бы помочь тебе грести. Ты знаешь, мы, монстры, устаем не так легко, как хрупкие люди. — Ты останешься в цепях, вампир. — Она отворачивается от пристального взгляда. — И моё имя Бриенна. — А моё Джейме, — парирует он, его тон злой и резкий. — Ты отрицаешь свою природу? — Она смотрит на него, изогнув бровь, с усмешкой на губах. — Ты отрицаешь свою? — Жестокая улыбка искривляет его губы, знающий взгляд в глазах, будто он может прочесть её мысли. Но ему вряд ли это нужно. Любой человек или существо мог бы взглянуть на Бриенну и разглядеть нанесённые ей оскорбления. — Я остаюсь среди живых. Моё сердце ещё бьется в моей груди, — говорит она после долгой паузы. Такой паузы, что показывает сопернику твои слабые места. — Я могу быть большой и уродливой, но я не монстр. В отличии от тебя. Его лицо искажено, чистую ненависть неприкрыто отражают его черты, но он хранит молчание. Когда луна начинает садиться и чёрная, как смоль, ночь, сменяется пыльной голубизной рассвета, Бриенна направляет лодку к скалистому берегу. Там она вытаскивает вампира, дергая за цепи. Она игнорирует шквал оскорблений, когда тащит его через подлесок до достаточно просторной поляны, где сможет привязать его к дереву и поспать за пределами его досягаемости, но достаточно близко, чтобы любое сильное движение могло предупредить её. Бриенна собирает ловушки, кинжал, мешок и направляется в глубь леса. — Куда ты собралась? — Его вопрос трещит, как кнут посреди лесной тишины, заставляя её остановиться. Она оглядывается на него через плечо. Она думает, что может увидеть только отблеск страха. — Охотиться. — — Женщина возвращается и бросает трёх зайцев к его ногам. — Ешь, — говорит она резко и отворачивается, чтобы разжечь костёр из собранных веток и сухой травы. — Я больше не ем мясо. — Джейме пристально смотрит на мёртвых животных у его ног. Воспоминания о рагу из кролика так болезненно ясны, что он почти чувствует этот вкус. — Я сломала им шеи. Я выпотрошу их, как только ты закончишь. — Женщина оглядывает его, кивая на зайцев, будто подбадривает. — Кровь — это кровь. Я знаю достаточно о твоём виде, чтобы знать это. — Я бы предпочел голодать, если всё, что я вынужден пить, вот это скудное предложение. — Желудок Джейме скручивается от голода. Он чувствует, что он лишь оболочка, высохшая и хрупкая. Это было… он даже не мог вспомнить, сколько прошло с тех пор, как он ел нормально. Запах женщины, — потный из-за её усилий во время охоты, — не помогал успокоить потребность в его животе. — Вы существовали на крови животных довольно долго, — сказала она, наклоняясь, раздувая растущее пламя, пока оно не возгорается сильнее. — Конечно, леди Кейтлин не кормила тебя целыми кабанами. — Я был скован без возможности пошевелиться, в клетке, — огрызается он. Ярость и разочарование извиваются в его мышцах, убеждая взять своё прямо у неё, — не пересекал половину Вестероса пешком. — На лодке, — поправила она рассеяно. — Большего ты от меня не получишь. Если зайцы тебе не во вкусу, я выпотрошу их и сейчас же съем сама. Губа Джейме скривилась в отвращении. Ей повезло, что он слаб, как котёнок, и скован, иначе она бы осознала, как опасно искушать такого, как он. Он знает, что она скорее всего блефует, заставляет его есть, как непослушного ребенка. Но исходящая от неё ненависть к нему делает его менее уверенным с каждым проходящим мгновением. Он хватает ближайшего зайца и погружает в него клыки. Он собирается смотреть на неё все время, но в момент, когда всё ещё тёплая кровь обволакивает его язык, его глаза сами закрываются. Вкус животного оставляет желать лучшего. Он с душком, слабый и слишком быстро забывается, чтобы мог действительно удовлетворить. Тем не менее стон вырывается из него прежде, чем он может его остановить, отражаясь эхом по лесу. Он открывает глаза, чтобы передать осушённое животное женщине для потрошения и жарки на костре, и видит её взгляд, прикованный к его лицу. Глаза стеклянные, на щеках румянец. Джейме знает этот взгляд, он видел его у многих добровольных жертв. Он бросает зайца к её ногам. Она подпрыгивает, приходя в себя, и хватает животное. Он может видеть, как её руки дрожат, пока она сдирает шкуру с зайца. Он берёт второго и кусает. В этот раз каким-то образом кровь на вкус похожа на мёд на его языке. — — Бриенна старается игнорировать бесконечную болтовню вампира во время их сплава по реке в следующую ночь. Они и близко не так далеко, как она планировала, когда улавливает запах в воздухе: тошнотворно сладкий аромат, сплетённый с гниением разлагающейся плоти — верный признак недавнего убийства. — Если бы ты могла грести быстрее, — сказал вампир, — я бы не стал возражать. Это зловоние не улучшает моё настроение. Бриенна игнорирует его и следует за запахом так быстро, как может. Они поворачивают на излучине реки и там, прямо на берегу на дереве висит несколько тел. Когда они приближаются, вампир протестует и оскорбляет её на протяжении всего пути, она может наконец определить, что все тела женские. Она слышит, как вампир выходит из лодки за ней, спотыкаясь о свои гремящие цепи. — Можешь прочесть это? — спрашивает она, щурясь на деревянную табличку на шеё одной из женщин. — Они спят со львами, — читает он. — Ох, похоже, это сделала ваша сторона. Насмешливое наслаждение в его тоне раздражает. — Я не служу Старкам, — отвечает Бриенна, глаза всё ещё смотрели на женщин, которых жестоко убили без достойной причины. — Я служу леди Кейтлин. — Неужели прелестная Кэт уже вновь вышла замуж? — спрашивает вампир, изображая удивлённый тон. — Ну и ну, она даже не дождалась, когда тело старого Эддарда остынет. — Ты не будешь говорить так о леди Кейтлин в моём присутствии. — Она оказалась лицом к лицу с ним, возвышаясь своим ростом. Он смеётся, говоря: — Успокойся, женщина. Как ты сама мне сказала, твой гнев так же бессилен, как и мой. Бриенна отворачивается от его взгляда, вновь смотря на девушек. — Мне нужно их опустить. — Зачем? Потому что им будет лучше в реке, плывя по течению, награждая нас ароматом гниения намного дольше. Она хмурится. — Я намерена их похоронить. — Конечно, одна женщина с руками, уставшими от постоянной гребли в течение двух ночей, собирается выкопать могилы для, — он показал, как подсчитывает женщин, — восьми девок из таверны. Ради чего? — Они заслужили достойного захоронения. — Чтобы вернуть достоинство солдат вассалов твоей леди и их знаменосцев? Её желудок перевернулся при его вопросе, колкость ударяет слишком близко к её собственным встревоженным чувствам. Вампир оглядывается на женщин, его лицо выглядит странно взволнованно для такого существа, как он. — И ты зовёшь меня монстром, — сказало он отстранённо. — Как бы ты назвала людей, сделавших это? Бриенне не готова ответить ему, ужаленная правдой в его словах. Он глядит на неё подняв брови, обычная насмешка больше не искажает его губы. Она уходит от него, возвращаясь в лодку, его цепи гремят, когда он следует за ней. — Я отплыву достаточно далеко, чтобы запах нас не потревожил. На этот раз у вампира нет острот для неё. Он неловко возвращается в лодку, его глаза сосредоточены на телах, когда она снова отталкивается от берега. — — Джейме снится Серсея, её жёсткая красота и даже более жёсткие слова. Она появляется, одетая в кроваво-красное — цвет их дома. Её лицо искривлено в усмешке, которая не способна уменьшить её привлекательность. Во всяком случае, это то, что он жаждет больше всего от неё. — Брат, ты был вдали от меня так долго. — Она наклоняется к нему, пока не приблизится достаточно, чтобы он дотянулся до неё, но по какой-то причине он не может пошевелиться. — Меня больше не достаточно для тебя? — Она проводит острым пальцем по его обнаженной груди, полоса малиновой крови следует за прикосновением. — Ты скучаешь по вкусу между моих ног? — Она склоняется, чтобы слизнуть кровь, её глаза прикованы к Джейме всё время, а затем она целует его, на языке появляется вкус его собственной жизни. Сцена меняется, туманная в этом нелогичном образе сновидений. Она обнажена под ним, её ноги обвивают его, её ногти царапают его спину, пока он трахает её так сильно, как ей нравится. Он близко, она кричит в экстазе так громко, что это почти болезненно. Она погружает клыки в его шею, но это неправильно, когда он отрывается от неё, на него смотрит лицо Эйериса. Джейме с трудом просыпается. Ему плохо, его тошнит, образы Серсеи и Эйериса из сна сливаются воедино, запутываются в кошмаре. Он сбрасывает плащ, которым накрыла его женщина, чтобы уберечь от солнца, и крутится, пока не сможет принять сидячее положение. Первое, на чём фокусируются его глаза — это спящая женщина, её бледная кожа в заходящем солнце похожа на отлитое золото. Он может ненавидеть её, но часть его не в силах противиться внезапному пульсирующему желанию укусить. Уничтожить эту чистоту и смотреть, как струйка крови размазывается по молочно-белой коже её шеи. Женщина наконец ощущает его взгляд и просыпается, как солдат, которым она и является, одну минуту спящий, а в следующую уже в полной готовности. В тусклом свете заката она внезапно залилась розовым. Её глаза находят его, приспосабливаясь к поглощающей темноте. Он узнает момент, когда она замечает ещё напряженный контур его члена, может видеть, как жар бежит по её щекам. Это не помогает успокоить голодную тягу в его животе. — Нравится то, что ты видишь, женщина? — тянет Джейме. Её сердце начинается колотиться, словно загнанный кролик, тук-тук-тук. Не важно, что по её венам течёт ярость, а не возбуждение, это всё равно опьяняет. Если бы он был свободен, он бы взял её сейчас. Никакой силы, какой она обладает, не хватит, когда он так голоден и готов к сладкому облегчению от настоящей трапезы. Она встаёт и уходит от него вглубь леса. Джейме может слышать всплески в ближайшем ручье. Он задается вопросами, обнажена ли она, купается ли её тело в лунном свете, что делает кожу почти серебряной. Он представляет, как её мускулы, очевидные даже под доспехами, колеблются, пока она моется. Он может почти увидеть капли воды, попавшие на кончики твердых бледно-розовых сосков, стекающие по тугому животу, пока не будут пойманы в волосах между бёдер. Он почти чувствует пьянящий запах её влагалища, почти может представить мускус возбуждения, то, как кровь пробегает по опухшей плоти между её ног. Джейме не может больше терпеть и накрывает ладонью свой член через грубую ткань штанов. Он болит. Призрачный образ Эйериса сменяется холодными зелёными глазами его сестры, но за несколько секунд до оргазма хмурые неуклюжие черты его пленителя скрывают черты Серсеи. Он кривится и старается игнорировать последствия своей фантазии, как только он кончает. — — Бриенна брызжет речной водой на лицо. Она отчаянно дышит, с шеи по спине сбегает холодная жидкость. Ей хотелось убедить себя, что это страх, шок от пробуждения под пристальным взглядом вампира. Но это не может объяснить жара, разливающегося между бедер, или напряжённые соски, несмотря на то, что под одеждой и доспехами довольно тепло. Она старается вызвать в памяти образ последнего убитого вампира, как он разорвал горло ребёнку в голодной ярости. Ей плохо от воспоминаний и тошнит от самой себя за каждую волну похоти, приходящую с каждым пронзительным взглядом вампира Ланнистера. — Мне надо помыться, — говорит он, когда вновь видит её. — Меня не заботят твои нужды, — язвит она. Она может видеть его лишь как тень, едва освещённую бледным лунным светом, выглядывающим сквозь покров деревьев. — Я знаю, что ты невинна, — тянет он вялым голосом, — но конечно даже ты узнаёшь запах мужской спермы. Бриенна яростно краснеет, когда её разум определяет этот солоноватый запах, слишком знакомый по ночам в лагере Ренли. Он смеётся. — Если ты хочешь, чтобы я пах этим до конца путешествия… Она кривится и идёт, дёргая его за цепи. Он ухмыляется и медленно облизывает нижнюю губу, прикусывая её, прежде чем оставить мокрой и блестящей в лунном свете. Она, кажется, не может отвернуться, пока эти губы не складываются в знающую улыбку. Она отворачивается и тащит его к реке. — Мойся, — толкает его к воде. Он спотыкается, но не двигается дальше. — И как я вымоюсь полностью одетый и с закованными руками? — Он направляет на неё гневный взгляд. — Освободи меня. — Нет, — выплевывает она. — Ты принимаешь меня за полную дуру? Он закатывает глаза. — Да, я забрызгал штаны, чтобы иметь возможность одолеть тебя, и что потом? Доплыву до Королевской Гавани, в то время как больше года мне доставались лишь ничтожные подачки в виде крови животных? — Ты останешься в цепях, — говорит она сквозь стиснутые зубы. — Тогда ты должна раздеть меня. — Его лицо сияет, как если бы эта идея была самой лучшей шуткой. Он выдвигает бедра вперёд и поднимает скованные руки над головой. Она сжимает челюсть, стискивает зубы и дёргает потёртый узел на его штанах. Она старается скрыть учащение своего дыхания в такт пульсу. Он монстр, а она выше этого. Она отходит, позволяя штанам упасть до щиколоток, где они натыкаются на ножные оковы. — По крайней мере, освободи мои ноги, — говорит он. — Даже если я побегу, я не уйду далеко без моих рук. Бриенна смотрит на него, стараясь понять его намерения, но не находит ничего кроме раздражения и честности. Наконец, подходит к нему и опускается на колени, доставая ключ и снимая оковы с его щиколоток. Они спадают с его ног и она может видеть повреждённую кожу, не только ссадины от трения, но и отвратительные уродливые волдыри на его теле. — Подарок от твоей леди Кейтлин, — огрызается он над ней. — Ты найдешь мои запястья в похожем состоянии. — Я… У неё нет возможности закончить, какое бы предложение ни сложилось в голове, потому что в одно мгновение он толкает её на землю, используя свои ноги, чтобы сдерживать её собственные. Он прижимает цепь, связывающую его запястья, к её горлу, не давая вздохнуть. Она задыхается, пытаясь поймать ртом воздух, и бросает весь своей вес на него, перекатывая их, пока он снова не прижат под ней. Хотя в этот раз его не так просто усмирить, как в первый день. Его глаза сверкают изумрудами в темноте, почти светятся холодной красотой. Он щёлкает зубами, клыки обнажены. Вампир борется против неё, все ещё могущественный, даже в своём полуголодном состоянии. Он наклоняет голову, пытаясь укусить одно из предплечий. Бриенна инстинктивно дёргается и он использует её шок, чтобы снова покатить их, ударяя рукой по виску, раскалывая кожу. Она чувствует тёплую кровь, струящуюся к волосам и видит, как расширяются зрачки вампира. Бриенна все ещё ошеломлена от удара по голове, неспособная остановить его, когда он наклоняется и облизывает рану. Он выпускает стон, которого она никогда не слышала, откидывая голову, будто в экстазе. Он улыбается, глаза опасно блестят, когда он говорит: — Сказки не врали. Кровь девственницы самая сладкая на вкус. Ярость, какой она никогда не знала, взрывается внутри неё, и она бросается на него, заставляя упасть на землю, нависая над ним. Она кривится от алого блеска её крови на его губах. Бриенна знает, она может одолеть его, на её стороне сила и правильное питание. Он снова обхватывает её ноги своими, готовясь ещё раз толкнуть её на землю, и она может чувствовать его… его член у её бедра. Ей следует чувствовать отвращение, но что-то другое заставляет её кровь разгорячиться сильнее, чем любая дуэль. Он должен видеть что-то в выражении её лица, потому что, когда он толкает её на спину, он прижимает свои бедра к её, чтобы она могла почувствовать его полную твердую длину. Он наклоняется больше, ещё раз обсасывает её рану на виске, прежде чем опустится к её уху и прошептать: — В любое время, женщина. Я покажу тебе, почему женщины раздвигают свои ноги и молят о моих зубах. Бриенна вздыхает, прежде чем может себя остановить, и именно тогда они слышат грохот лошадиных копыт. Вампир прижимает руку к её рту, в его глазах угроза, если она осмелится пошевелиться… Хотя это всё бесполезно. Отряд из, по крайней мере, дюжины человек выходит из леса, окружая их. Мурашки покрывают каждый дюйм кожи Бриенны, когда вампир шепчет: — Кровавые Скоморохи, — тоном, приводящим в ужас любого.