В ожидании быть поглощенным тобой (waiting to be consumed by you)

Днём они спят под тканью, завязанной между деревьями. Ночью бродят в туманном лесу, охотятся и яростно соединяют свои тела после еды. Она несёт следы его клыков и пальцев, словно гобелен желания, так же как он несёт её отметины. Его плечи усеяны заживающими ранами там, где впиваются её клыки в экстазе. Её бедра покрыты следами его пальцев, словно цветочными бутонами, появляющимися из земли Первый раз, когда он тянет её к себе, чтобы она оседлала его бедра, она чувствует определённый контроль над его телом и своим собственным, пьянящее наслаждение, непохожее ни на что другое. Он позволяет ей задавать темп, и пламя в его глазах толкает её к краю, пока она не кричит так громко, что эхо раздаётся по лесу. Той ночью он оставляет длинные царапины на её спине, а её ногти — полумесяцы на его груди. Бриенна ощущает растущее любопытство. Джейме продолжает говорить, что хотел бы взять её по-другому, хотя она не может представить что-нибудь лучше того, что у них есть сейчас. Но даже удовольствие, что она ощущает каждый раз, когда её тело уступает его, не заглушает желание. Сказать, что оно переполняет её, было значительным преуменьшением действительности. Каждый раз, когда она смотрит на него, изгиб его мышц, зелень его глаз, черты его лица, её тело вспыхивает голодом. Они уже рядом с Королевской гаванью. Самые вершины Красного Замка нависают над деревьями угрожающе, Бриенна не была готова к подобному. Она знает, всё изменится, Джейме больше не будет только её. Они могут ощущать эту горящую жажду быть рядом, то, как их эмоции сплетаются вместе, пока становится невозможно определить, где начинаются его, а где её. Он может говорить, что они принадлежат друг другу, но у него есть долг перед семьёй, королевством, который не имеет к ней никакого отношения. А её долг — доставить Джейме его семье и вернуть Сансу Старк леди Кейтлин, и у Бриенны нет намерения нарушить свою клятву. Им остаётся, возможно, одна ночь пути, когда он раскладывает постель на рассвете. Он отворачивается от неё, ложась на спальный мешок, как и всегда. Их страсть горит ярко, но после он держит дистанцию. Но каждый день он бодрствует, пока она не уснет. Она не уверена, это чтобы удостовериться, что она не убежит, или это какой-то защитный инстинкт, созданный их связью. Тем, что он обратил её. — Джейме, — шепчет она. Она ждёт, пока он переворачивается, чтобы продолжить, — Ты говоришь… ты продолжаешь говорить, что не собирался переспать со мной так, как ты это сделал. Как ты хотел взять меня? Её сердце трепещет и она слышит, что его тоже. Он тяжело сглатывает, прежде чем ответить. — Ты была невинна, — говорит он мягко. — Ты заслуживала ласкового отношения, как к леди. Так, как я бы относился к своей леди-жене в нашу первую брачную ночь. — Его глаза вспыхивают пламенем, что разжигает огонь внутри неё самой. — Я хотел относиться к тебе нежно. Её легкие отчаянно втягивают воздух. Она молчит, ища его лицо, прежде чем сказать: — Покажи мне. Джейме без колебаний встаёт и идёт к ней. Он протягивает руку, чтобы поднять её на ноги. Джейме смотрит на себя, затем берет одну из её рук и прижимает к своему бедру. Он поднимает руку, обхватывая её шею сзади и тянет её вниз для поцелуя. Его поцелуй нежный, настойчивый, но мягкий. Его язык не требует немедленно оказаться внутри, ждет, пока она не смягчится под ним. Это отличается. Знать, что это выбор, а не просто чистый инстинкт. Джейме скользит рукой по её талии, приподнимая её рубашку, его ладонь горячая, почти обжигающая. Он разрывает поцелуй и глядит на неё, губы слегка покрасневшие. Он поднимает рубашку, спрашивая: — Можно? Бриенна почти смеётся, вопрос кажется смешным, учитывая, что он уже всё видел, трогал и целовал. Вместо этого она просто кивает. Он поднимает рубашку над головой, целуя её снова, бросая одежду рядом. Его губы прослеживают линию её челюсти и ниже, к шее, ключице. Он надавливает губами мягко у изгиба плеча. Чего-то в этом простом жесте хватает, чтобы в глазах появились слёзы. Ей неловко, она так не привыкла к доброте и вниманию, что они переполняют её. Джейме скользит рукой от талии к её маленькой груди, обхватывает одну и потирает большим пальцем сосок, заставляя его напрячься. Она стонет и изгибается от прикосновения. На этот раз она целует его, настойчиво, требуя больше, сильнее, требуя того, что не оставит её чувства обнажёнными больше, чем на это способна нагота. Он не сдаётся, делая поцелуй нежнее, мягко касаясь её груди и бока. Она тянется к шнуркам его брюк, но он останавливает её руку. Он отодвигается от неё, и она не может сдержать разочарованный стон, рвущийся из груди. — Позволь мне дать то, о чём ты просила, — говорит он просящим тоном. — Я хочу тебя, — признаётся она, её тело дрожит, требуя прикосновений, не заботясь, будет ли это так же, как обычно происходит между ними. — Это хорошо, но ты попросила меня об этом, и я намерен дать то, о чём ты попросила, — говорит он, проводя большим пальцем по её скуле с болезненно мягким выражением лица. Он медленно развязывает узелок её штанов и стягивает их с ног. Он опускается на колени и тянет её вниз с собой. Он кладёт её на спальный мешок, крепко держится за руки и проводит носом по её челюсти, щеке, прижимается губами к виску. На этот раз он целует её шею и продолжает путь по ключице, втягивает сосок в рот и облизывает его мягко, посылая волну тепла в живот, разливающуюся по телу. Он одаряет другую грудь тем же вниманием, пока она не начинает извиваться под ним, крутиться бедрами под его твердым членом. Джейме наконец приближается к тому месту между её бедрами, которое ему, похоже, нравится больше, чем наслаждение от вкуса её крови. Он удовлетворённо рычит, когда опускает язык в её складки, скользит между ними. Не так, как раньше, он не торопится, лаская её бедра руками, наслаждаясь вкусом, медленно и неуклонно доводя её до кульминации. В этот раз Бриенна не кричит, лишь издает высокий пронзительный шум, удовольствие проносится через неё волнами, а не взрывом. Когда её дыхание наконец успокаивается, она открывает глаза и видит его, смотрящего на неё. Она вновь дотягивается до шнурков его штанов. Он не останавливает и, когда она стягивает с него штаны, берёт её за руку и подносит её к члену. Он ведёт её, показывает, как возбудить его, а когда останавливает её и размещается между её ног, то захватывает её рот в нежнейшем поцелуе, пока медленно скользит внутрь. Она не думала, что это может быть так. Что нежное, осторожное соединение тел может быть таким же хорошим — а может быть и лучше — как грубый примитивный голод. Это оседает в груди внезапной тоской. Это напоминает её мечты, мечты молодой девушки: мимолётные, глупые фантазии о рыцаре в сверкающих доспехах, который нашел бы её прекрасной и взял бы в жены. Красивый мужчина, который любил бы её со всеми её недостатками, вопреки им. Она прячет лицо в шее Джейме, надеясь, что он примет бегущие из глаз слёзы за пот. Но по тому, как он её держит, она сомневается, что это получается. Он вздрагивает от собственного оргазма, и ей всё равно, что на этот раз она к нему не присоединяется. Она наслаждается знанием, что именно она довела его до этого, что, может быть, она разрушила его так же, как он её. Он стирает следы, оставленные её слезами, а она закрывает глаза, боясь смятения эмоций в его собственных, боясь того, что это значит. Будь то жалость или нечто более пугающее. — Бриенна, — говорит он, голос хриплый и грубый. — Посмотри на меня. Она понимает, что не способна отказать ему, и смотрит в его яркие зелёные глаза. Он так прекрасен, ей больно представлять то, что он видит, смотря на неё: некрасивую, мужеподобную мешанину непривлекательных черт, вместе создающих что-то даже более ужасное. Но из-за того, как он смотрит на эти неподходящие друг другу черты, трудно отринуть надежду, что он найдёт её прекрасной по-своему. Возможно, не прекрасной, но хотя бы желаемой, для женщины вроде Бриенны это даже больше, чем она когда-либо ожидала. Он нежно прижимается губами к её щекам и продвигается ниже. Она думает, что он хочет поцеловать её шею, но он продолжает спускаться. — Джейме, что… — Тсс, — бормочет он в мышцы её живота. Он опускает рот к всё ещё чувствительной коже между её ног, она задыхается, когда он слизывает собственное семя. Это не должно быть возбуждающим, но она дрожит даже до того, как он начинает сосать клитор. Когда она кончает в этот раз, каждый из её мускулов вибрирует от наслаждения и страха, что она открыла в себе новую уязвимость, которую она не может себе позволить. В эту ночь он не возвращается на свою сторону ночлежки, и она ощущает тоску, сжимающую тисками её шею. — — Джейме просыпается, как только садится солнце. Его последние лучи, запутанные в белокурых волосах Бриенны, напоминают огонь. Он никогда не просыпался так — в объятиях женщины, убаюканным солнечным светом, как и друг другом. Даже с Серсеей, ни разу. Рука Бриенны лежит на его, и вместо того, чтобы резко проснуться в боевой готовности, как обычно, она просыпается медленно и лениво. Она вытягивается у его тела, словно кошка, останавливаясь лишь когда прикасается к твёрдости у его бедра. Она поворачивается лицом к нему, её выражение мягкое, но в её глазах страх, заставляющий его сердце сжиматься. Он мягко целует её, убирая со лба растрёпанные пряди волос. К тому времени, как лагерь убран, над ними уже светят звезды. Страх сворачивается у Джейме в животе, словно кислое молоко. Он знает, что ждет их в Королевской Гавани. Ужас, что он чувствует, шокирует даже его. Мысль увидеть Серсею, когда рядом Бриенна, он знает, что она подумала бы о Бриенне, если бы та была просто его тюремщиком, но Бриенна… она… он даже не знает, кто она. Его спутница, его товарищ, его любовница… его. Он всегда принадлежал Серсее. Даже будучи разделёнными годами. Даже когда она вышла за короля и родила детей от другого. Он всегда был её, и только её. До сих пор. До того, как он вошёл в Бриенну на рассвете и её голубые глаза, невозможно прекрасные до обращения, посмотрели на него так, как если бы он был чем-то ценным. Она не смотрела на него как на монстра, которым он являлся, но как на человека, которым он однажды надеялся стать. Он волновался о моменте, когда он вновь увидит свою совершенную сестру, с её зелеными глазами и золотыми волосами, прекрасным лицом и тонкими костями. — Когда мы войдем в город, — говорит он, его голос поразительно громкий в тишине леса, — следуй за мной, пожалуйста. Моя семья… — Он не знает, что сделает его семья, как они отреагируют на его присутствие. На него — грязного, почти истощённого, но свободного. — Моя семья может быть опасной. Бриенна нервничает, её тело практически вибрирует от этого. Она кивает. Они стоят лишь в нескольких шагах друг от друга, но он уже может почувствовать пропасть между ними, и все те тихие, мягкие прикосновения угасают перед тем фактом, что их приключение закончилось. Тяжелая тишина снова охватывает их на всё оставшееся до города расстояние. Джейме ведет её по знакомым улицам столицы, каменным мостовым и узким аллеям, встревоженный после стольких недель пути в компании одной лишь Бриенны, деревьев и лугов Королевского леса. Прежде чем он подготавливается — хотя он не уверен, сможет ли он когда-нибудь подготовиться — Красный замок возвышается перед ними, взвивающийся в ночное небо. На ступеньках их останавливает страж, медлящий, прежде чем заговорить, как только узнаёт Джейме. Его удивлённые взгляд на его лицо заставил бы Джейме смеяться, если бы он не был потрясён тем, что его ждёт. — Сир Джейме, — говорит он, склоняя голову в уважении. — Ваше прибытие, — его взгляд падает на Бриенну за плечом Джейме, а затем на его рваную одежду, — неожиданно. — Как и для меня. — Джейме по привычке выпрямляется, вновь принимая вид Командующего армией Ланнистеров. — Пожалуйста, предупредите мою сестру о нашем прибытии. Я провожу мою спутницу в гостевые комнаты. Страж колеблется, но выражение лица Джейме не позволяет спорить. — Разумеется, сир. Джейме ведёт молчаливую Бриенну через гулкие залы замка, слушая её нервно трепещущее сердцебиение. Он медлит у двери его обычных гостевых покоев, несколько других находятся дальше по длинному коридору. Мысль оставить Бриенну в одной из них, вдали от него, неправильна, как будто между ними есть привязь, что натягивается и мучительно напрягается при мысли, что она будет вне досягаемости его рук. Но он также знает, что его сестра придёт к нему, что она, вероятно, будет голой под своим халатом, влажной и желающей между ног. Он остро осознаёт, как хорошо Бриенна может слышать сейчас, что она услышит… Эта идея тошнотворна, и это его удивляет. Прежде, каждый раз находясь вдали от Серсеи, он жаждал её каждый день, почти каждую минуту, его тело стремилось оказаться внутри неё вновь. Сейчас мысль прикоснуться к кому-то кроме Бриенны, мысль, что она способна почувствовать его волнение, его возбуждение, всё, чем он поделится с Серсеей, это сильнейший удар. — В этих комнатах я останавливаюсь, пока я здесь, — объясняет он напряжённым голосом. — Если я понадоблюсь тебе, в любое время… Я знаю, мы можем чувствовать друг друга, но я не хочу, чтобы ты… ты должна знать, где я. — Он ведёт её вниз мимо пяти дверей и к противоположной стене. — Эти будут твоими. Если тебе понадобится что-то ещё, найди меня. Я сделаю всё для твоего комфорта, пока мы не обеспечим безопасность Сансы. — Спасибо, — говорит она тихо, словно уже замечая пауков в стенах, шепчущих, передающих сообщения. Она смотрит на него, миллион мыслей, тревог, страхов, волнений, закручиваются в её глазах, когда она говорит, — Увидимся позже, Джейме. Она исчезает в комнате, оставляя его в коридоре, потрясённого. Он даже не успевает вернуться в комнату, прежде чем слышит мягкий шум туфель и шорох шелка, предупреждающие присутствие сестры ещё до того, как она повернёт за угол. Его сердце вздрагивает в груди при взгляде на неё, безупречная даже только что проснувшаяся. Он слышит её запах: резкость её любимого красного вина, лёгкий привкус цитрусов и лаванды, оставленный горничными на запястьях, за ушами, и немного между бедер, куда она привнесла сама. Он заходит в комнату, зная, что она последует. Он наливает ей бокал вина, пока она тихо затворяет за собой дверь. — Ты выглядишь ужасно, — говорит она ещё до того, как он развернётся. — Когда держат в клетке, словно пса, больше года, с человеком такое случается. — Он поворачивается, находя её расслабленную у двери. Все её мягкие линии и чувственные изгибы, обнажённая нога выглядывает из-под багровых одежд. Она подходит к нему. — Дорога от Риверрана до Королевской Гавани не особо помогла. Её нос морщится от его запаха, к которому даже он не совсем привык за недели. — Ты прислал за мной, воняя как животное? Он берёт себя в руки, проводит костяшками пальцев по её щеке. Она вздрагивает от прикосновения, как если бы мысль о его прикосновениях, пока он не совершенен, вызвала отвращение. — Мне нужно кое-что тебе сказать. — Он передает ей бокал вина. — Я слышала, ты привёл с собой собственное чудовище. Шаркающего ногами великана. — Она поднимает бровь, но принимает бокал. — Оно так же глупо, как уродливо? Джейме заполняет неожиданная ярость, существо внутри него требует уничтожить любого, кто говорит о Бриенне подобным образом. — Она Бриенна Тарт, наследница лорда Селвина, Вечерней Звезды. — Другая бровь Серсеи удивлённо поднимается из-за его тона, яростного, близкого к желанию защищать. — Её отправили со мной, чтобы убедиться в исполнении требований Старков. Серсея мгновенно становится холодной, истиной ледяной злобой. — И что, эти узурпаторы думают, что могут требовать от законных правителей Вестероса? — Их дочь. — В таком случае, они будут крайне разочарованы, — едко говорит Серсея. — У них нет оснований для таких требований. Они достаточно наивны, чтобы поверить, что мы так обрадуемся твоему возвращению, что тут же согласимся? — Она резко поставила бокал вина на край стола, бордовая жидкость проливается на тёмное дерево. — Нам нет причин возвращать её сейчас, когда ты вернулся. Пусть испытают свою отвагу у стен Королевской гавани, если они так отчаянно хотят вернуть эту глупую, хрупкую голубку в своё волчье логово. В один миг Джейме почувствовал истощение. Месяцы практически голодовки и последующие недели сплошного выживания были достаточно изматывающими. Теперь его сестра и — он больше не знает, кто она такая — стоит перед ним, её ярость от военных интриг кажется бледной, несущественной истерикой по сравнению с тем, что они с Бриенной пережили. — Мне нужен отдых, поговорим об этом завтра. — Джейме игнорирует обиду и удивление на лице Серсеи при его отстранении. — Конечно, ты не хочешь меня в таком состоянии. Я выгляжу, как дикий зверь, а пахну даже хуже, и я боюсь, что мои способности после недель выживания на меньшем, чем грызуны, оставят нас обоих разочарованными. Он со страхом ждёт её протеста, но потом она кривит губы и пробегает глазами по его телу, отвращение портит её безупречные черты. — Я пришлю горничных с ванной. — Она подходит к двери, но, прежде чем уйдет, разворачивается и говорит, — Убедись, что взял с собой своё чудовище. Я бы с удовольствием встретила существо, что вернуло моего дорогого брата в место, которому он принадлежит. Это такая же угроза, как любая, которую Джейме слышал, посылающая ледяной страх через всё его тело. Когда Серсея узнает, что Бриенна такая же, как он… Если Серсея узнает, что она его, тогда, может, Боги будут милостивы к их душам, потому что его сестра определённо не будет.