В ожидании быть поглощенным тобой (waiting to be consumed by you)

Неважно сколько лет пройдёт, Джейме всегда будет чувствовать себя семнадцатилетним перед своим отцом. — Джейме, — холодно приветствует его Тайвин, — садись. Командирский тон раздражает Джейме. Тайвин всегда говорит, давая указания, и ожидает немедленного подчинения. Как и всегда, он медлит несколько секунд, прежде чем сесть на стул напротив отца, просто чтобы получить удовольствие, наблюдая, как едва сжимаются его челюсти. — Я бы спросил, как тебе удалось сбежать от Старков, но, как я понимаю, ты прибыл не один. Джейме лениво улыбается отцу, надевая самоуверенность былой молодости как доспехи. — И я рад тебя видеть, отец. Тайвин щурится, смотря на Джейме, вечно хмурый вид мрачнеет даже больше из-за его тона. — Расскажи мне, почему Старки отпустили на свободу своего самого ценного пленника. — Они и не отпускали, не совсем. Леди Кейтлин была намерена обменять меня на свою дочь. — Джейме держит себя в руках, отказываясь теряться под сковывающим взглядом отца. — Меня сопровождала моя… — Он ищет слово, чтобы объяснить, кто такая Бриенна, не вызывая дальнейших подозрений, но Тайвин поднимает бровь, и горло Джейме сжимается сильнее. — Моя спутница, — неловко заканчивает он. — Ах, да. — Взгляд Тайвина вызывает замешательство, неприятно напоминая детство Джейме. — У этой «спутницы» есть имя, достойное упоминания? Как я понимаю, ты разместил её в гостевых комнатах… странный выбор для кого-то, кто немногим больше, чем твой тюремщик. — Леди Бриенна Тарт, — говорит Джейме, со страхом в каждом слове, вдруг испугавшись её разоблачения, и того, что за ним не последует. — Дочь Вечерней Звезды. Уже и без того нервирующий взгляд Тайвина заостряется сильнее, странная ярость появляется в тонкой линии его губ. — Она присоединится к нам сегодня на ужине. — Джейме открывает рот для возражения, но Тайвин вскидывает голову. — Убедись, что она подобающе одета. Как я слышал от стражи, вы оба явились в лохмотьях, вымазанные в грязи. Джейме остаётся только подчиниться. Он бросил вызов отцу лишь раз за всю жизнь, и в результате был заклеймен как Цареубийца, худший вид клятвопреступника. — Разумеется, Отец. — Джейме готовится встать. — Это всё? Тайвин кивает, и Джейме уходит с неистово бьющимся сердцем. Всё, на что он способен, не дать себе бежать на пути в комнату Бриенны, пока необъяснимый страх колотится внутри. Его отец недобрый человек, но даже он не посмеет дурно обращаться с единственным живым наследником дома за такую мелочь, как возвращение своего сына покрытым грязью. Бриенна мгновенно открывает ему дверь, ещё до того, как он стучит. Она стоит там, высокая, крепкая, с явной усталостью на лице, её тревога в ответ на его собственную исходит от неё волнами. Он проходит за дверь, с трудом позволяя Бриенне запереться, прежде чем схватить её. Он прижимает её к двери, ртом захватывая в отчаянный поцелуй. Ему нужно прикоснуться к ней, почувствовать её кожу под его пальцами и её тепло под его телом, нужно удостовериться в том, что она в порядке. Похоже, она также нуждается в его утешении: одна из её ног оборачивается вокруг его бедра, притягивая его тело к своему. Она заворачивает кулак в его длинные, взъерошенные волосы и облизывает его рот, скуля, когда он трёт своим уже отвердевшим членом между её ног. Когда она толкает его, он отступает назад, не разрывая контакт. Джейме осознает, в какой спешке она тянет его к кровати, и позволяет ей наклониться над ним, когда его колени натыкаются на матрас. Он изумлённо наблюдает, как она срывает через голову рубашку, её соски уже напряжены от желания. Он кусает её грудь, не беспокоясь, что вкус совсем не похож на тот, каким он был, когда она была человеком. Ему просто нужна она внутри него, напоминание, что она принадлежит ему. Он сосет её соски, играя с пиками языком и зубами, пока она разрывает шнурки его штанов, целеустремленно, почти с дикой решимостью. Когда он наконец внутри, её влажное тепло охватывает его член так приятно, как никогда не было прежде, эмоции переполняют его горло, пока он не начинает бояться, что они задушат его. Её голова откинута назад, пока она движется над ним, прекрасная в тёплом солнечном свете, заглядывающим через тяжёлые занавески и свете огня, потрескивающего в камине. Она на нём, её рука кружит на клиторе, бесстыдная в своём нетерпении. Он может лишь сжимать её бедра, и наблюдать, будто она произведение искусства. Она кончает с диким рыком, сильные бёдра удерживают его, пока она сохраняет остатки наслаждения. Наконец Бриенна глядит на него, когда сжимающиеся стенки вокруг его члена расслабляются. Он всё ещё внутри, смотрит на неё в восторге от того, в кого она превратилась: из злого, холодного, замкнутого солдата, в извивающееся, великолепное сильное создание над ним, её странное лицо сейчас ему более привычно, чем его собственное. Её глаза прикованы к его, когда она начинает двигаться вновь, руки лежат на его груди, пока она поднимается и опускается, снова и снова. Когда она наконец отрывает взгляд, то склоняется и кусает его, зубы разрывают кожу его плеча, боль и удовольствие протекают в нем, толкая его на край. Оргазм поглощает все силы, пронзает словно турнирное копьё, откидывающее его в воздух. Но приземление мягкое, его спина вновь на матрасе, на нём его теплая и потная Бриенна. Никакие слова не опишут то, чем она стала; что сплетает их вместе так близко, что иногда он не может сказать, где кончается он, и начинается она. Сейчас угроза от его отца значит не больше, чем далёкий ночной кошмар. Она предстанет перед судом его отца, но по-настоящему его пугает надвигающийся образ Серсеи. Его бывшая любовница — хоть она ещё об этом не знает — увидит это, он уверен. Он не способен спрятаться от той, кто знает его лучше всех, и она никогда не отпускает то, что принадлежит ей. Он не может успокоить страх за Бриенну. Он не знал, что за чувство его душило, не мог даже предположить, пока угроза его семьи не стала слишком реальной. Он любит её. — — Бриенна подтягивает ниже рукава-колокола тёмно-голубого платья. Септа порхает над ней, заканчивая последние швы. Даже с опущенным по возможности подолом, оно всё равно болтается по-крайней мере в дюйме над землей, показывая ступни, а при ходьбе и лодыжки. Джейме старался как лучше, она знает. Септа Дониза добрая женщина, добрее, чем привыкла Бриенна, ни один комментарий о внешности не покинул её губ. Она серьёзная женщина, её рот в морщинах, будто его не покидает выражение недовольства, но впервые Бриенна не думает, что это вызвано ею, или ею одной. Септа Дониза стоит за ней, затягивая пояс платья, будто это создаст иллюзию женского тела. Подкладки в грудь, чтобы сделать её более женственной, едва ли помогают. На кончике языка вертится извинение перед этой женщиной, за мужественное тело и рост, за широкие плечи и толстую талию. Прежде чем у неё появляется шанс это сказать, септа Дониза наклоняет голову и говорит: — Вы выглядите довольно неплохо. Бриенна мгновенно краснеет, давно знакомое смущение и страх просыпаются в ней. — Не был бы красный более уместным? — спрашивает Бриенна, бросая взгляд на её тело, на сапфировую парчу. — Сир Джейме просил синий, миледи. Бриенна понятия не имеет, что с этим делать. Когда Джейме ушёл, всё, что он сказал ей, это быть осторожной, следовать за ним и, что он вернется сопроводить её к ужину. Как будто вызванный её мыслями, раздаётся стук в дверь покоев. Септа Дониза открывает дверь, и за ней стоит Джейме. У неё едва ли было время подумать об этом, когда он пришёл в прошлый раз, но он гладко выбрит, его волосы мягкие, чистые и снова горят золотом, он прекраснее большинства женщин, и куда привлекательнее любого мужчины. И каким-то совершенно непостижимым образом — он её. Каждый раз, когда она начинает сомневаться, она вспоминает тепло его глаз, когда он говорит ей те самые слова. Ты моя, а я твой. Ей никогда не хватало духу сказать это вслух, предложить это самой. Это даже сложно представить, говорить это ему, стоящему перед ней, выглядящему наполовину богом. Взгляд Джейме скользит по её телу, от её мягких, как солома, кудрей, вниз, к широким плечам, плоской груди, толстой талии, вплоть до слишком короткого подола платья. Она краснеет и отворачивается от его лица, ища глазами гобелены, свисающие со стен. Бриенна едва замечает, как Джейме благодарит септу, её тихое прощание и глухой стук закрывающейся за ней двери. Тихие шаги единственное, что предупреждает о его приближении. Он касается её подбородка, слегка надавливая, чтобы поднять её лицо. — Синий — твой цвет, моя леди, — говорит он мягко. Её сердце сжимается от слов, сказанных так искренне, как если бы она была настоящей леди. — Он подчёркивает твои глаза. Она вздрагивает, щёки горят от стыда. — Тебе не нужно мне врать, — бормочет она. — Я знаю, что ты можешь меня чувствовать, — говорит Джейме спокойно, но резко, с намёком на злость. — Не обвиняй меня во лжи, когда тебе известно, что это правда. Бриенна знает, он честен, но необходимость защищать себя не так просто подавить. Особенно оказавшись вновь в суматохе двора, в месте, что причиняет самую сильную боль. — Ты хорошо выглядишь, — говорит она и снова встречает его глаза. Острая изумрудная зелень всё ещё режет каждый раз, когда она видит их так близко. Его губы изгибаются в язвительной улыбке. — Я боялся, что белый плащ замарается просто от прикосновения к моему телу. — Нет. — Её пылкость, кажется, удивляет его. — Ты выглядишь очень хорошо, Джейме. Испуганный взгляд в его глазах меняется, становясь чем-то совсем другим, чем-то, что она боится назвать; то же выражение было на его лице, когда он так мягко взял её под навесом в их последний день в лесу. — Моя сестра… — начинает он, его голос жёсткий, челюсти напряжены. — Я не буду тебе врать. Она будет жестока, к тебе особенно. Бриенна хочет закатить глаза и рассмеяться. Конечно, каждый будет жесток к ней, только так всегда и было. — Я буду в порядке. Он ненадолго обхватывает ладонью её щеку, потирая большим пальцем скулу, затем кладёт руку на изгиб её локтя, беря под руку. — Нам не следует опаздывать. Дорога в обеденный зал кажется маршем на битву, Бриенна неожиданно остро ощутила отсутствие своего меча. Джейме прижимает свободную руку к той, что лежит на её собственной, стараясь успокоить её растущую панику. Они входят в комнату, обнаруживая, что все приглашенные, как Бриенна догадывается, уже собрались. Тайвин Ланнистер встаёт со своего места во главе стола, его взгляд пронзает сильнее, чем мог бы когда-либо взгляд Джейме. — Леди Бриенна, — говорит он, его голос вызывает испуганную дрожь вниз по позвоночнику. — Спасибо, что присоединились к нам. — Он указывает на конец стола. — Пожалуйста, садитесь. Серсея Ланнистер сидит слева от Тайвина, прекрасна настолько, что это почти захватывает дух, с тонкими костями и превосходными чертами в сочетании с царственностью, которой Бриенна не научится даже за тысячу жизней. Тирион, единственный член семьи, о котором Джейме её не предостерегал, сидит рядом с Сансой Старк. Бриенна чувствует огромное облегчение, видя её целой и, похоже, здоровой, и ощущая что-то зовущее к Бриенне, запах чистоты и невинности. Она поворачивается к Джейме и удивлённо моргает, но он внимательно смотрит на Сансу, прежде бросить резкий взгляд на своего брата, изогнув бровь. Оу. Джейме ведет её к стулу прямо напротив Сансы, отодвигая и пододвигая его для неё. Она ожидала, что Джейме займет пустое место рядом со своим отцом, перед сестрой, но вместо этого он садится рядом с ней. Бриенна осторожно наблюдает, как Серсея бросает колкий холодный взгляд на Джейме, прежде чем скользнуть глазами на неё. Бриенна краснеет и смотрит на Сансу. — Леди Санса, — тихо приветствует она. Санса Старк бледная, хрупкая девушка, но, когда она смотрит на Бриенну, в её глазах виднеется жёсткость, спрятанная за фасадом нежной пташки, что одновременно успокаивает и пугает Бриенну. — Леди Бриенна, — приветствует она вежливо. Наступает тишина, которая разрушается неожиданным баритоном Тайвина Ланнистера, наполняющим пространство. — Леди Бриенна, — говорит он. Она настораживается, отчаянно стараясь не показать своего беспокойства. — Как я понимаю, это вас я обязан благодарить за возвращение моего блудного сына. — Да, мой лорд. — отвечает Бриенна сдавленным голосом. Она прочищает горло. — Леди Кейтлин велела мне вернуть его вашей семье. — Ах, да. — отвечает Тайвин, поднимая бровь. — Я полагаю, за такой подарок назначена цена. Бриенна бледнеет от его ледяного тона. Он знает. Она в курсе, что Джейме уже поделился условиями с отцом, он всё ей рассказал, когда они одевались после того… после того, как он пришёл к ней. — Леди Кейтлин хочет, чтобы её дочь вернулась к ней, целая и невредимая. — объясняет Бриенна онемевшими губами. Глаза Тайвина не покидают её. Кажется, что он вообще не моргает. — Я боюсь, что это будет невозможно исполнить. Бриенна немедленно напрягается, переводя взгляд на Джейме. Его глаза сосредоточены на отце, и она ощущает подозрение, плывущее в воздухе. Она вновь смотрит на Тайвина. — Со всем уважением, мой лорд, я знаю, что леди Санса недавно вышла за вашего сына. Однако, я уверена, можно заключить какое-нибудь соглашение, в компенсацию за возвращение сира Джейме… — Боюсь, вы неправильно поняли моего отца, — голос Серсеи резко обрывает Бриенну. — Будет невозможно иметь дело с любым из Старков. Холодное чувство поселяется у Бриенны в груди. Серсея продолжает: — Я боюсь, что произошел инцидент на свадьбе Эдмара Талли и дочери Фрея. — На лице Серсеи отражается больное удовольствие. Бриенна слышит слабый стон Сансы. — Отец, — резко говорит Джейме. — Что ты сделал? На лицо Тайвина ярость. — Как будто отец марает руки подобными вещами, — отвечает Серсея, только разозлив Тайвина сильнее, если по отсутствию румянца на его щеках можно это определить. — Фреи убили Старков. Каждого. Я слышала, что это было жестоко и кроваво. Я уверена, вы были бы весьма полезны. Ярость поглощает Бриенну жестоким штормом, имеющим ясную, единственную цель. Она разорвёт это хрупкое, белое горло и будет пить горячую кровь, изливающуюся из… Теплая ладонь охватывают её сжимающую стол руку, знакомый комфорт проникает через накрывший туман ярости. Она смотрит вниз, на руку Джейме, обхватившую её собственную. Когда она поднимает взгляд, то видит, что его глаза, все ещё прикованные к лицу Серсеи, сохраняют нейтральное выражение. Его большой палец потирает её собственные пальцы, медленно, верх и вниз. Она может чувствовать исходящее от него спокойствие, будто он думает, что она способна впитать его венами через простое прикосновение. Бриенна закрывает глаза, глубоко дышит и медленно успокаивается. Когда она вновь открывает глаза, Серсея пронзает взглядом их соединённые руки. Она поднимает этот взгляд к лицу Бриенны, проницательный, нервирующий так же, как взгляд Тайвина. Санса вдруг встаёт, её стул скрипит по каменному полу. Тирион взглянул с беспокойством, когда она открывает рот и тихо говорит: — Я нехорошо себя чувствую. Если это возможно… Тирион отодвигает собственный стул и берёт Сансу под руку. Она вздрагивает, но отстраняется от прикосновения. — Я должен проводить мою леди в её покои. Он не просит разрешение, просто кивает стражнику и уводит Сансу из комнаты, у неё шаткая походка. Бриенна опасается, что с ней случится обморок, но она не может последовать за девушкой. Если предыдущая тишина была напряженной, то эта удушает. Бриенна ощущает опустошение, бессилие от невозможности поверить. Потеря леди Кейтлин пронзила до самого сердца. Она была доброй женщиной. Возможно, первой, кто говорил с Бриенной не как с причудливым созданием или тем, кто нуждается в жалости. Это обрушивается на неё. Потеря. Потеря человечности. Потеря цели. Потеря добродетели. Потеря тепла, что она чувствовала в присутствии леди Кейтлин. Смерть линии Тартов — кровь на её руках, которую никаким количеством мыла и воды не отмыть. Она проиграла на всех фронтах. Санса Старк, нет, Санса Ланнистер, недоступна. Даже если Бриенна сможет её спасти, нет семьи, в которую её можно вернуть, и отсутствие Арьи Старк вдруг такое же громкое, как какофония битвы. На столе появляется еда, насыщенный запах специй и приготовленного мяса переворачивает живот. Она вдруг понимает, что Джейме не приготовил её к этому, к неспособности есть, что каждый моментально поймет, что она не может есть еду. Но Джейме, должно быть, позаботился об этом, перед ней не ставят ничего, кроме кубка, наполненного кровью какого-то животного — возможно, зубра — ясный травянистый запах ей незнаком. Она слышит резкий шипящий вздох и смотрит верх, расплывчатый взгляд фокусируется на лице Серсеи. Она выглядит так, будто ей дали пощечину, прежде чем её черты вновь принимают выражение, похожее на чистый холст. Она выпрямляет спину и плечи, поднимает кубок и делает глоток. Она чувствует руку Джейме, опустившуюся под стол, чтобы сжать её бедро, и жар его ладони проникает через плотную парчу. Бриенна знает, Джейме не знал — не мог знать — о заговоре против Старков. Жестокий способ, которым Фреи их убили, был нарушением закона гостеприимства. Она хочет забрать его из этой холодной, пугающей комнаты. Она хочет, чтобы он прижал её к полу и взял яростно, царапая ногтями и разрывая одежду, ударяясь тазовыми костями о её, вдалбливаясь в неё членом, пока всё, о чем она сможет думать — крики удовольствия. Бриенна чувствует запах его возбуждения, знает, что если она надавит рукой на ткань его штанов, найдет его напряжённым. Вместо этого она делает ещё один глоток крови и напоминает себе, что она может это пережить. Что она должна. Она сделает это ради Джейме. Она сделает это ради своей последней леди, облачённая в оказанное ей леди Кейтлин доверие. — — Каким-то образом они пережили обед, пусть и мучительно тихий. Джейме встаёт и двигается, чтобы отодвинуть от стола стул Бриенны, когда отец останавливает его. — Джейме, ты останешься. Джейме открывает рот для возражения, но останавливается из-за опасного блеска в глазах Тайвина. — Что насчет леди Бриенны? — спрашивает он вместо этого. Тайвин переводит взгляд на Бриенну, говоря с ней: — Сир Барристан проводит вас в покои. Бриенна опускается в полуреверансе-полупоклоне, кратко взглянув на Джейме, прежде чем развернуться. Джейме слегка касается её пальцев, когда она проходит мимо, надеясь, что это разгладит беспокойные морщинки у её рта. Он не беспокоится о её безопасности. Даже Серсея не настолько дерзкая, чтобы напасть на неё, вампир она или нет. Он садится, подготавливаясь к тому, что произойдёт. Он ждёт, когда его отец заговорит первым — урок, усвоенный непростым путем. — Ты это сделал? — голос Тайвина бесчувственный, такой же холодный тон он использует в суде. — Я боюсь, тебе следует быть более конкретным, отец. Тайвин почти рычит от дерзости Джейме, его лицо искажено яростью. — Ты превратил леди Бриенну в это чудовище? — он выплёвывает слова, как будто во рту пепел. — Она присягнула Старкам, а они не держат твой вид. Джейме краснеет от ярости, злость горит в его животе. — А что, если и так? — спрашивает Джейме, тело крутит, словно оно готовится напасть, прямо как чудовище, которым он является. — Каково будет моё наказание? Час под прямым солнечным светом? Пять ударов серебряной цепью? Оу, или, может быть, погружение в воду, благословлённую Семерыми? Тайвин ударяет кулаком по столу. Джейме не следует наслаждаться тем, как отец теряет самообладание, но от любого взаимодействия с Тайвином Ланнистером получаешь так мало удовольствия, что нужно развлекаться, где только можно. — Я не потерплю этого от тебя, — говорит Тайвин дрожащим от гнева голосом. — Ты дашь мне прямой ответ сейчас же. — Да, — отвечает Джейме, применяя ровный, сухой тон и выражение. — Я обесчестил её во всех смыслах этого слова. Ты знаешь меня, отец: малодушного, нарушающего клятвы монстра. Как мог я устоять, чтобы не приговорить Деву Тарт к вечному существованию, как даже более ненавистное создание, чем женщина, притворяющаяся рыцарем? Честно признаюсь, её девичество я забрал чисто для своего собственного удовольствия. — Он позволил медленной ухмылке скривить губы. — И её. Лицо Тайвина стало таким же красным, как его алый дублет, когда Джейме закончил говорить. Джейме смотрел, как выражение лица меняется с кипящей, горящей ярости, к холодной, неумолимой решимости, которое его отец принимал всегда, прежде чем осудить одного из своих людей. — Ты покинешь Королевскую гвардию завтра. — Всё существо Тайвина излучало такой тип опасности, с которым даже Джейме не смел спорить. — Ты уедешь из Королевской Гавани тихо и отправишься в Утёс Кастерли с твоим, — губы Тайвина скривились в отвращении, — с твоим созданием. — Она не уедет тихо, не без Сансы Старк, — говорит Джейме осторожно, с как можно меньшим возражением. — Она упрямая, благородная до глупости. — Да, это очевидно. — Тайвин язвительно выгибает брови. — Она уедет с тобой. Вы оба поедете в Утёс Кастерли, где будете ждать дальнейших указаний, пока я постараюсь справиться с последствиями твоего убийства единственного живого наследника благородного дома. — Я не убивал её, — говорит Джейме, наполовину поднимаясь с места, пальцами охватывая подлокотники так, что виднеются белые костяшки. — Её чуть не убили твои наёмники, после того, как она спасла меня, позволив выпить свою кровь, когда они морили меня голодом. Джейме прерывается, чтобы Тайвин переварил эту информацию, изначальную глупость доверять людям, чья верность в любой момент перекупается тем, кто больше заплатит. — Я спас её, — шипит Джейме. Тайвин молчит достаточно долго, чтобы Джейме решил, что время остановилось. — Да, ну что ж, — наконец отвечает Тайвин тем же тоном. — Будет интересно увидеть, согласится ли Вечерняя Звезда с вашей оценкой собственного героизма. Джейме бледнеет. — Ты свободен. — Оте… Тайвин прерывает его одним взглядом. — Ты свободен, Джейме. Джейме шагает из комнаты, терзаемый очередным проигранным раундом Тайвину, его разум вертится вокруг размаха последствий спасения жизни Бриенны. И всё же, он не сожалеет об этом. Ни на секунду.