В ожидании быть поглощенным тобой (waiting to be consumed by you)

— Можешь представить, как я удивился, узнав, что мой брат женат на одной из девочек Старк, — Джейме ухмыляется, смотря на Тириона. — Представь, как позже я удивился, узнав, что она всё ещё дева. — Никогда не ходишь вокруг да около, да? — Тирион поворачивается, наливая себе кубок вина и осушая его, прежде чем повернуться к Джейме. — Всё никак не привыкну к твоим фокусам с запахом. — Одни из нас награждены умом, другие мускулами. — Мне не кажется, что ты можешь называть способность учуять запах девственницы через комнату демонстрацией мышечной силы. Джейме пожимает плечами. — Отец в курсе, что ты завалил самую важную часть бракосочетания? — А что отец думает о твоём… любимце? — огрызается Тирион. Клыки Джейме мелькают, когда он просто делает вдох, но этого достаточно, чтобы брови Тириона вздрогнули, а весёлая ухмылка растаяла в уголках рта. — Неужели твоя верность Серсее наконец была нарушена из-за Девы Тарт? — Тирион делает длинный глоток вина, прежде чем продолжить, — Хотя, основываясь на твоей реакции, ясно, что этот титул сейчас ей не совсем подходит. Джейме рассматривает возможность ответить Тириону, спорить с ним, зубоскалить, как они делали обычно. Но что-то сворачивается внутри, необходимость доверять кому-то. Кому-то, у кого не меньше секретов. — Она моя, — говорит Джейме прямо, не обращая внимание на удивление, или его отсутствие, на лице Тириона. — Я создал её, но мне кажется, она была моей ещё до этого. Или ей было суждено стать моей. «Фокус с запахом» не совсем то, что представляют люди. Всё дело в чистоте. Как разница между озером и чистым горным ручьем. Я думал поначалу, что именно чистота звала меня. Старки морили меня голодом, и я был так голоден, когда встретил её впервые. Её запах заставлял меня… — Джейме втянул воздух, раскинув руки, прежде чем раздражённо сжать их в кулаки. — Я никогда не чувствовал этого… этого. Как будто моё тело знало, что она сможет удовлетворить это жажду как никто другой. — В нашей семье ты всегда был романтиком, — сухо говорит Тирион. Джейме, прищурившись, смотрит на Тириона, но вместо его обычного ироничного осуждения находит лишь неожиданное участие. — Тебя не удивит, что отец наградил мой романтизм исключением из Королевской гвардии и изгнанием из столицы. — Ну, брат, поздравляю тебя. — На лице Тириона удовлетворённая ухмылка. Джейме вопросительно поднимает брови. — Ты достиг мастерства, доступного немногим: заставил великого Тайвина Ланнистера действовать, как идиот. — Как так? — Может ли быть что-то более подозрительное, чем смещение сына со службы, которую он поклялся нести пожизненно? — Тирион, всегда любящий риторические вопросы, не остановился для получение ответа. — Я предполагаю, что он был в ярости, когда ты обратил кого-то, тем более наследника благородного дома, но не станет ли хуже для всех устраивать спектакль с твоим исключением и последующим изгнанием? Было бы гораздо разумнее использовать лишь политическую проницательность и отвлечь внимание на предстоящую свадьбу нашего любимого племянника. Это будет достаточно пышная и помпезная церемония, чтобы отвлечь внимание от наследника довольно незначительного дома, тихо прибывающего в Королевскую Гавань в преддверии грядущего зрелища. Мысли Джейме крутятся вокруг логики в словах Тириона и накладываются на яростные приказы отца. — Ты прав, — бормочет он больше для себя, чем для Тириона. Тирион медлит и фыркает. — Как и всегда. Джейме смотрит на него взглядом, который может понять лишь многострадальный брат. — Отцу следовало проигнорировать бывшую Деву Тарт и поприветствовать своего героического — если не печально известного — сына, вернувшегося как раз к свадебному торжеству недавно коронованного короля. — Тирион ухмыляется, довольный своей гениальностью, как обычно. — Твоя леди странно незначительна для кого-то столь большого. Джейме ощетинивается лишь на мгновение при упоминании незначительности Бриенны, но он знает Тириона, знает, что эти слова больше комплимент, чем что-то другое, что покидает его рот. — Я полагаю, отец не планирует церемонию для твоей высылки, — говорит Тирион. — Даже ты не можешь разозлить его достаточно, чтобы подвергнуть одного из своих детей насмешкам и домыслам. Возможно, ты захочешь броситься к его ногам и объяснить, почему было бы лучше отложить любые действия, которые могут показаться опрометчивыми. — Есть совет, как сделать это без отречения? — В Вестеросе нет человека менее способного усмирить отца, чем его наименее любимый ребёнок. — Выражение лица Тириона темнеет и сглаживается, когда на место проскальзывает язвительная маска. Если бы Джейме не знал его так хорошо, он бы полностью пропустил это. — Всё, что я могу посоветовать, это не обнажать свой мягкий живот. За твоим симпатичным лицом есть мозги. Используй их. Джейме рассеянно кивает, проглатывая информацию и позволяя ощущению правильности вырасти в груди, словно стене. Он наконец вновь смотрит на Тириона и говорит: — Есть и другая проблема. Возможно, более сложная. — Мне нужно больше вина. — Да, возможно и так. — Джейме ждёт, пока Тирион наливает ещё один кубок до самых краев, прежде чем начать: — Это касается твоей ещё не разделившей брачное ложе супруги… — — Бриенна открывает дверь сиру Барристану Селми. Её нервирует нахождение в присутствии других вампиров, которые не являются Джейме. Это странно, что нет связи, позволяющей ощутить его намерения. — Её милость требует вашего присутствия, — информирует её сир Барристан. Страх скользит по спине Бриенны, как лёд. Она помнит предупреждения Джейме, обещания, в которых они поклялись, и она боится того, что грядёт. Бриенна следует за сиром Барристаном тихо к комнатам королевы-регентши. Почему-то это страшнее, чем если бы Серсея встретила её в месте менее уединённом. Дверь открывается, Серсея Ланнистер стоит, купаясь в солнечном свете, её волосы — золотой ореол вокруг прекрасного лица. Она видение, таким женщинам Бриенна в юности завидовала и их же презирала, за их способность быть теми, кем ей никогда не стать, так легко. — Благодарю, сир Барристан, — говорит она холодно. — Больше вы не требуетесь. Бриенна слышит звон доспехов сира Барристана, когда он кланяется, шум его ботинок, когда он покидает комнату, мягко закрывающуюся за ним дверь. Только тогда Серсея поворачивает к ней холодный взгляд. — Ваша милость, — приветствует Бриенна с поклоном. — Леди Бриенна. — Серсея жестом приказывает Бриенне сесть. Она идёт, её колени дрожат весь короткий путь. Серсея не садится. Бриенна не настолько глупа, чтобы не понять, это напоминание о её позиции в этом городе. Серсея пристально смотрит на неё, и всё, что может Бриенна, это не шевелиться от дискомфорта. — Боюсь, моя семья так и не поблагодарила вас за безопасное возвращение моего любимого брата. — Не требуется благодарностей, Ваша милость, — говорит Бриенна тихо. — Ваш брат и я… мы спасли друг друга не один раз. Меня бы не было здесь, если бы не он. — Ах, да. — Нервирующая ухмылка искажает губы Серсеи. — Героическое превращение вас в монстра. — Она наклоняет голову, глаза осматривают Бриенну от макушки до пят. — Хотя, может, он думал, что это будет любезностью, привести в соответствие ваш внешний вид с вашей природой. Бриенна краснеет от унижения. — Я думаю, — Бриенна прерывается, не зная, как продолжить. Она не может говорит за Джейме. Всё, что она знает, это её чувство к нему, его к ней. Жажда, что грызёт их обоих, затмевает все причины и здравый смысл. Чем дольше она медлит, тем веселее становится улыбка Серсеи. — Я думаю, ваш брат сделал то, что посчитал правильным, — наконец бормочет она, слишком поздно, слишком смиренно. — Да, — напевает Серсея. — Похоже, Джейме нравится выставлять ужасные поступки за добродетель, в конечном итоге. Бриенна злится из-за этого, из-за того, что Серсея не верит собственной плоти и крови. — Ваш брат — хороший человек, — горячо говорит она. — Правда? — Серсея поднимает бровь, наконец садясь перед Бриенной. — Я думаю, вы единственная… кто в Семи Королевствах станет это утверждать. — Люди не знаю вашего брата. — А ты? — спрашивает Серсея резко, остро. — Я знаю его лучше, чем многие. — настаивает Бриенна, выпрямляясь и вызывающее выставляя челюсть, уверенная в этом, в конце концов. Серсея фыркает от смеха, что подошло бы менее элегантному человеку. — Ты влюблена в него. Бриенна не может не уставиться на Серсею, сердце останавливается в груди. Заявление от его сестры того, что она ещё даже не сказала ему… немыслимо. Отрицание застывает в её груди так же, как невыносимая мысль о согласии. — Интересно, любила бы ты его, если бы знала по-настоящему? — размышляет Серсея, расслабляясь на своём месте, словно львица, укладывающаяся на солнце. — А не человека, которым он хочет казаться. — Серсея склоняет голову. — Скажите мне, леди Бриенна, он соблазнил вас сладкими словами или лишь прикосновениями? — Джейме… — начинает она протестовать, но понимает, что не может продолжить, когда брови Серсеи поднимаются, выражение её лица готово кричать о победе с вершины Красного Замка. — Джейме умеет пользоваться словами, верно. — Есть что-то знающее в словах Серсеи, что поднимает волоски сзади, на шее Бриенны. — Признаю, я не поддавалась его сладкому голосу поначалу, но он ужасно настойчив, когда хочет чего-то. В конце концов… Это не может быть правдой, то, на что намекает королева. Что она и Джейме… что Джейме… это невозможно. — Ах, мой брат не поделился с вами этим кусочком правды, да? — спрашивает Серсея, хотя в её тоне нет вопроса. — Я не уверена, что понимаю, о чём вы, — говорит Бриенна онемевшими губами. — Ты и вправду глупая уродина? — резко говорит Серсея. — Мой брат узнал каждое слово обольщения, практикуя их на мне. Он узнал каждую ласку наслаждения на моём теле. Всё, что заставляет тебя дрожать, жаждя его, он узнал между моих ног. Бриенна может слышать сердцебиение Серсеи, пульсирующее в венах на её шее. Она чувствует, как её собственное дыхание ускоряется, как у кролика, паникующего при виде хищника. — Он умолял меня годами, — продолжает Серсея, не заботясь, а может даже наслаждаясь шокированным молчанием Бриенны. — На коленях передо мной, или с членом, погруженным глубоко в меня, снова и снова, он умолял меня стать его женой. Просил испить из него, чтобы мы вечно могли быть вместе навеки. Неважно, как много раз я отказывала, он хотел меня достаточно сильно, чтобы попросить снова. Бриенна вскакивает на ноги, прежде чем может осознать свои действия. — Я… прошу прощения… Я должна… — Бриенна бездумно кланяется, почти спотыкаясь о собственные ноги, пока прокладывает путь из комнаты. Серсея не двигается, не произносит ни звука, чтобы остановить её. Каким-то образом, сквозь туман паники, она возвращается в укрытие своих покоев. Она откашливается в ночной горшок, но её пустой желудок не изливает ничего, потому что она пытается вытолкнуть мерзкие слова Серсеи Ланнистер. — — Джейме переполняет головокружительный восторг от победы. Возможно, впервые в жизни он провел успешные переговоры с отцом. У него есть план спасения Сансы Старк, придуманный умнейшим Ланнистером, и поэтому почти железный. — У меня хорошие новости, — говорит он, светясь улыбкой, едва приветствуя Бриенну, пока скользит мимо неё. — Мой отец согласился отложить моё исключение из Королевской гвардии до свадьбы Джоффри. Я говорил с Тирионом. Кажется, у нас есть план, как нам с тобой сдержать нашу клятву… — Он прерывается. Выражение лица Бриенны отстранённое, там, где должно быть волнение, лишь пустота. — Что не так? — Я говорила с твоей сестрой, — говорит она, поспешно исправляясь: — С Её Милостью. Джейме не часто ощущает себя чудовищем, но имя его сестры и взгляда на лицо Бриенны достаточно, чтобы он захотел порвать что-нибудь в клочья. — Что она сделала? — Джеме подходит ближе. Она ничего не говорит, просто стоит там, выглядя странно хрупкой для кого-то с такой наружностью. — Бриенна, — говорит он мягко, ожидая, когда её глаза снова встретятся с его, — что моя сестра тебе сказала? — Ты… — Бриенна останавливается, её тело дрожит. Он может чувствовать, как страх и ужас проходят сквозь неё. — Ты хотел, чтобы твоя сестра была… была твоей? Джейме кажется, что время остановилось. Слова могут казаться неопределёнными, но их значение леденит кровь Джейме. Ему следовало знать, что Серсея не остановится ни перед чем, чтобы забрать у него Бриенну. Пока он был слишком занят физическим угрозами, он забыл, что истинная жестокость Серсеи в её языке. Он знает, что она сделала. — Бриенна, — говорит он беспомощно. — Извини, — шепчет она, её голос колеблется, но что-то жесткое присутствует в её выражении. — За что ты извиняешься? — За то, что тебе пришлось согласиться на меня. — В словах нет смирения, в них ощущается гнев. Он ощущает смятение, злость и боль, запутавшиеся в ней, словно усыпанные шипами стебли розовых кустов. — Я благодарна за то, что ты не дал мне умереть, но у тебя нет никаких обязательств передо мной. Я уверена, спустя время и расстояние связь… Сейчас гнев бурлит в нём: гнев на его проклятую Богами сестру, его отца, этот проклятый город. Он пересекает комнату, мгновенно обхватывая руками лицо Бриенны. — Ты же знаешь, — он практически рычит. Её закрытые веки трепещут. Она трясёт головой, насколько может между его ладонями. Он хочет встряхнуть её, не жестко, но отчаянно, чтобы она услышала его, почувствовала его. — Я люблю тебя. — Может быть нет, — шепчет она, её слова едва слышны. — Я твоя, но это не любовь. Это что-то животное. — Связь не создаёт этого, — настаивает Джейме. — Разве я любил своего создателя? Бриенна смотрит на него вновь, голубые глаза напоминают мутное, разъярённое море, а не чистые глубокие сапфиры, к которым он привык. Её пульс тяжело ударяется о его ладонь. — Я знаю, что ты хочешь меня. — Она сильнее прижимается щекой к его ладони, пугающее выражение принятия застыло в её взгляде. — Это так просто, перепутать их, но любовь и желание не одно и то же, я не смогу вынести, когда ты осознаешь это в итоге. Она поднимает руку и убирает его ладонь с лица, отступая. В каждом слове и движении уверенность, и паника бьётся внутри от мысли, что она уйдет, откажется от него и оставит его одного ещё раз. — Как я могу соперничать с твоей сестрой? — искренне спрашивает она. — Она прекрасна там, где я уродлива. Она изящна там, где я груба. Остроумна, когда я глупа. В конце концов, ты вспомнишь об этих истинах, и я боюсь, что ты решишь, что чувствовал долг передо мной за свое спасение. Он не может опровергнуть её слова; она поймет, что он врёт, все её утверждения основаны на фактах. Его сестра прекраснее, изящнее, остроумнее… но всё это не имеет значения. Она чудовище во всех отношениях, Джейме не верил, что человек может быть таким. Бриенна светлая, честная и хорошая, позволившая такой испорченной душе, как он, обладать ею, держать её. — Ты просто расплачиваешься со мной? — спрашивает он, растущий ужас пробирается через его внутренности. Она отшатывается, шок опускается на её лицо, но она не отвечает мгновенно. — Вот что это? Я сказал, что люблю тебя, но ты не ответила мне. Ты просто благодарна, или ты любишь меня, Бриенна? Она смотрит на него, подбородок дрожит, глаза мокрые от невыплаканных слёз. Он не может остаться без ответа, отказывается признать тишину, как ответ. — Я люблю тебя, — говорит он, хоть слова и хотят остаться в его горле. — Сейчас я понимаю, моя любовь к сестре была тёмной, искорёженной. Неважно, какой правильной она казалась, я знаю, она не была. Я скажу тебе, скажу прямо, чтобы у тебя не осталось сомнений: Я выбираю тебя, вопреки всем и всему. Я вижу сестру такой, какая она есть, и я не хочу быть частью этого. С тобой или без тебя мои отношения с Серсеей закончены. Я бы предпочёл с тобой, но только если ты чувствуешь то же самое. — Он останавливается, сердце угрожает пробиться сквозь его ребра. Он так поглощен переполняющей тревогой, что всё, что он может ощутить от Бриенны — это похожая паника. — Так что, я спрашиваю тебя снова, ты меня любишь? Она закрывает глаза и тяжело вздыхает, непролитые слёзы цепляются за прозрачные ресницы. Когда она наконец вновь смотрит на него, в её взгляде уверенность, которая заставляет любовь внутри него вспыхнуть, как пламя, растопляющее ледяной страх. Она наконец отвечает, её голос решительный, хоть и едва громче шепота. — Да. Если внутри него до этого было пламя, то сейчас в нём вспыхивает дикий огонь. Её слова такие твёрдые и уверенные, облегчение и любовь почти лишают его сил. — Скажи это, — просит Джейме, не стыдясь даже умолять об этом. — Скажи эти слова, Бриенна. Он смотрит, как она нервно сглатывает, её горло сжимается. Он по природе нетерпеливый, нахальный и решительный, но в этот момент он чувствует, что может ждать, пока его тело не обратится в пыль, если это нужно. — Я люблю тебя, — говорит она трясущимся голосом. Почему-то в его груди это ощущается как удар. Он не может сдержать улыбку, что сворачивается в уголках его рта. — Ещё раз. Бриенне удается принять оскорблённое выражение лица даже сквозь бурю эмоций. — Ещё раз, — говорит он. — Пожалуйста. Должно быть, это жалкое пожалуйста. Её лицо смягчается, и она говорит вновь: — Я люблю тебя. — Хорошо, — говорит он, хихикает с незнакомой радостью — Это хорошо. Когда он подходит к ней, она открывается перед ним, и он может чувствовать спокойствие, которое опускается на них обоих. Он целует её, и почему-то это слаще, чем было когда-либо прежде.