Аромат со вкусом любви

На всеобщее удивление нашей группы, профессор Хан всё-таки отвёл нас в кафе. На второй день нашей поездки после нескольких занятий, мы всей нашей группой отправились в кафе неподалёку от пляжа Хёндэ. Солнце такое близкое, большое, багряно-красное постепенно сменялось ярким ослепительным полумесяцем. Зимний холодный ветер наконец дал понять что на улице декабрь месяц. Он проникал словно под кожу, даря стаю мурашек. Но войдя в тёплое, вкусно пахнущее заведения, я моментально расслабилась. Одногруппники весело смеялись, активно что-то обсуждая, садясь за столы. Из-за большого количества людей, нам пришлось соединить два длинных стола. А я на мгновение словила высокий силуэт профессора Хана. Он сел по середине, как и полагается самому старшему. Я мельком огляделась на своих одногруппников. Они все были заняты своими делами и почти никто не обращал на меня внимание, и пользуясь этим, я уже хотела сесть рядом с Сыну, но меня опередили. Я глазом не успела моргнуть как по правую руку от преподавателя сел Чон Ханёль — тот самый местный заводила в группе, а по левую руку села Им Гюри — самая популярная и вторая по красоте в нашей группе (конечно же первое место занимала Хасу) девушка. Она как-то игриво глянула на Сыну, захлопав своими длинными ресницами. В душе кольнул отголосок ревности. Тяжело вздохнув, я опустилась напротив профессора Хана. Всё же что-то. — Профессор Хан, раньше я даже не думала, что история будет настолько интересной. — чуть ближе к нему придвинулась Гюри. Её длинные светлые волосы, кудрями легли на его руку. Я крепко сжала палочки. — Просто раньше ты не интересовалась ею, а сейчас и повод есть… — двусмысленно произнёс Ханёль, стрельнув глазами в сторону Сыну. Многие студенты, в основном парни, засмеялись. Гюри лишь недовольно цокнула. Если так подумать, профессор Хан никогда особо не выделялся в универе. Он всегда одевался одинаково. Объёмные вещи, скрывали его подтянутую, спортивную фигуру. Волосы всегда не уложены, находившиеся постоянно в беспорядке. И круглые очки, которые скрывали его такие красивые и притягательные глаза. Я окинула его взглядом. Сейчас он будто другой. Волосы уже не выглядят так, будто он их только что помыл и наскоро просушил. Они аккуратно уложены, чёлка в этот раз разделена пробором, открывая его глаза. Впрочем одно остаётся неизменным — его круглые очки. Белая футболка и белая рубашка с закатанными рукавами, открывавшая вид на светлую, почти тонкую кожу рук, я даже могу увидеть его синие вены. Я замечаю ещё одно тату, которое раньше не видела. Это была веточка какого-то растения, а вверху находилась луна. Красивое. Я ещё больше начинаю восхищаться им. Но не только я одна увидела тату. — О, профессор Хан, у вас есть татуировка! Неожиданно. — Гюри бесцеремонно схватила его руку, приближая тату, чтобы рассмотреть. А у меня сердце сильнее забилось. Нет, не от смущения. От злости. — Эй, кто тебе разрешил так хватать преподавателя? — громко выкрикнул с досадой Ханёль. Блондинка лишь вновь недовольно посмотрела на него. А Сыну явно был смущен. Он аккуратно высвободил руку, и встав со своего места, попросил всех замолчать. — Я привёл вас сюда сегодня, чтобы вы немного отдохнули. Но не забывайте, что вы всё ещё учитесь и я всё ещё ваш преподаватель. — его голос был строг, но чувствовалось, что он пытается не укорить студентов, а дать им мягкий совет. На мгновение я вновь осознала, что он учитель, а не просто наш одногруппник, с которым мы можем просто и непринужденно общаться. И похоже не только я это осознала, некоторые даже в смущении повесили головы, а Гюри даже отодвинулась подальше, как и Ханёль. Неловкость так и повисла тяжелым грузом. И Сыну явно почувствовав её, неловко кашлянул и вновь улыбнувшись, произнёс: — Завтра занятий не будет. Вся наша группа так и раскрыла рты от удивления. Послышались радостные крики и слова благодарности в сторону профессора Хана. А я так и смотрела на него во все глаза. «Соён, послезавтра последний день пребывания в Пусане. Я бы хотел прогуляться, когда занятия закончатся. Вдали от посторонних глаз.» В памяти ненавязчиво всплыли его слова в храме. Неужели…это из-за прогулки? Да нет, бред какой-то. Чтобы из-за меня, да занятия отменять. Не надумывай лишнего, Соён. — А теперь, можете веселиться. — с этими словами он вышел из-за стола и накинул свою джинсовую куртку. — Профессор Хан, куда вы? — слышалось от моих одногруппников, и я тоже в недоумении глянула на него. С чего это он уходит? Он улыбаясь, отнекивался, ссылаясь ещё на незаконченные дела. Бросив последний взгляд на меня, он ушёл. И стало так одиноко. Я перестала слышать голоса и смех своих одногруппников. Казалось, я сидела сейчас одна. Перед глазами всё ещё был Сыну и его уходящая спина. Я резко поднялась, конечно же привлекая несколько взглядов. — Соён? Ты чего? — Чанха удивлённо смотрела на меня. — Я…я в туалет. — ничего банальнее я придумать не смогла. И пока все вновь были заняты своими разговорами, я выхватила своё пальто с вешалки и вышла из кафе. В меня тут же кинулся ледяной ветер, оцарапывая моё лицо. Я искала глазами высокую фигуру Сыну. На фоне ночного неба, усыпанного миллиардами ярких звёзд, почти слившегося с темнотой, я нахожу его. Он сидит на каменной лестнице, ведущей на пляж. Сильный ветер трепещет его волосы, впрочем как и мои, и я тут же заправляю их за уши. Профессор Хан кажется задумчивым и совершенно не замечает моих тихих шагов. Я аккуратно опускаюсь рядом. И мы оба смотрим на вздымающиеся ветром волны моря, на холодный песок и на глубокое тёмное небо. Наше молчание ничуть не смущает. Мы наслаждаемся им, как наслаждались бы вкусным и ароматным кофе. — Красиво. — выдыхаю я облачко пара. — Да. Навевает прекрасные воспоминания. — улыбнулся Сыну. — Помню, в детстве мы с Сонхва любили запускать фейерверки. А ещё постоянно устраивали пикники. Я даже пометил наше любимое место. — он указал на редкие пальмы, что росли посреди пляжа. — Наши инициалы. Я вывел на одной из пальм. — Хочу посмотреть на это. — весело хохотнула я. То, что он рассказывает о себе, это редкость. От того это становиться ещё ценнее. Профессор Хан неожиданно встал, протягивая мне руку. А я лишь недоумённо смотрю, то на его лицо, озарившееся мягкой улыбкой, то на его руку с длинными изящными пальцами. Интересно, он умеет играть на пианино? У него бы прекрасно получилось. — Я покажу тебе. — говорит он тихо, всё ещё протягивая мне руку. А я не думая вкладываю свою ладонь в его. Его рука холодная, но я будто не чувствую этого, ведь только взглянув на его улыбку, мне становиться тепло на душе. Мы медленно идём по песку, он давно уже попал в наши кроссовки, но мы не останавливаемся. И вот дойдя до одной из пальм, Сыну отпускает меня, присаживаясь на корточки и рассматривая в темноте ствол пальмы. — Вот они. — с какой-то мальчишечьей улыбкой произносит он, показывая пальцем на неровные буквы СС. Одна большая, а вторая маленькая. — Это так мило. — тоже приседая, я аккуратно провожу пальцем по буквам. Как наверное ценны и воспоминания. Хотелось бы и мне тоже иметь брата или сестру. Наши пальцы на мгновение встречаются и по-моему телу проходит приятная волна мурашек. Я даже и не замечаю, как мы сидим почти в нескольких сантиметрах друг от друга. И кажется, я даже ощущаю его тёплое дыхание на моей макушке. — Соён… — он вдруг склоняет голову ко мне через моё плечо, почти касаясь губами моего уха. Кажется, у меня даже сердце замерло и я перестала дышать. — Ты так и не ответила мне. Завтра. Давай встретимся на этом же месте в четыре? А я могла лишь кивнуть, потому что язык будто приклеился к нёбу. Я не могла и слова вымолвить. Его близость разжигала внутри меня что-то необъяснимое, что-то волшебное, что растекалось по-каждой клеточке моего тела. Сыну встал и потянувшись пошёл вдоль пляжа. — Пойдём. А то становиться холоднее.

***

— Так, так, так. Интересная ты девушка, Нам Соён. — произносит Чанха, издалека смотря на своего преподавателя и одногруппницу. — Это даже становиться весело. Девушка ядовито усмехается, открывая анонимный чат университета. Тоненькими пальчиками набирая заголовок статьи «Роман преподавателя и студентки…?», прикрепляя фото, где два неясных под тьмой силуэта сидят слишком близко.