Истинный омега для вожака

У Гука губы побелели от того, с какой силой он зажал их между зубами, и он вот-вот потеряет сознание из-за нехватки кислорода. И причиной его маячившему обмороку было сосредоточенное внимание Тэхёна к его эскизам. Омега случайно обмолвился, что он немного балуется рисованием – точнее, он простодушно ответил на вопрос Тэхёна, зачем ему понадобился специализированный магазин канцелярии. И он не ожидал, что Тэхён захочет увидеть его работы. Отказать он не смог. Альфе сложно говорить нет, и это Чонгука немного напрягает. Тэхёна, конечно, упрекнуть было не в чем – он не просил ни разу ничего такого, что могло бы задеть его эго, но вот в данном случае хотелось бы найти в себе мужество и твердо заявить, что не будет демонстрировать свои каракули на суд человека, мнение которого может запросто вогнать его в длительное самобичевание. Его трусить начинало от того, с каким нечитаемым лицом альфа рассматривал набросок за наброском. Это невыносимо, когда кто-то настолько контролирует свою мимику, что непонятно – нравится ему или нет. Гук сделал небольшой вдох, чтобы в реальности не отключиться из-за гипоксии, сгорая при этом от желания попросить Тэхёна прекратить эту пытку молчанием, и сказать, что он думает. Но, если спросит, он будет выглядеть жалким и нуждающимся в одобрении, поэтому он продолжает безмолвно наблюдать за тем, как альфа, откладывая один лист, берет следом другой. - Тебе нравится архитектура? – наконец заговаривает он, и Гук, оторопев от неожиданности, коротко кивает. Тэхён чуть вздергивает бровь, сохраняя все то же хладнокровие в чертах. – Они очень скрупулезно детализированы. Гук смотрит на него, не понимая – это похвала или просто констатация? - У меня с черчением всегда были проблемы, - произнес альфа, вглядываясь в один из рисунков. Он к нему возвращался уже несколько раз, и это взволновало Гука еще больше, потому что именно этот рисунок архитектурного ансамбля из нескольких пагод был самым трудозатратным по времени и морально истощающим. - Прекрасная работа, - ровным голосом резюмировал Тэхён, обернувшись на него. – Ты очень талантлив. Я не специалист, конечно, но твоя тщательность и внимание к деталям поражают. Гук округлил глаза от удивления. Сложно сказать, чего он ожидал услышать, но точно не того, что только что озвучил Тэхён: - С-спасибо! – приподняв плечи, ответил он, чувствуя, как щеки потеплели. - Почему ты не поступил на архитектурный факультет? – снова искренний интерес от альфы. Чонгук до сих пор не адаптировался к тому, как резко Тэхён из отстраненного наблюдателя превращается в человека, для которого он может представлять искренний интерес. Гук забрал папку с набросками, которую протянул ему альфа, и поравняв выбивающиеся листы, ненадолго замялся, прежде чем ответить: - Я… омега, - бесцветным голосом произнес он. - Как это может быть проблемой для поступления? – с непониманием уточнил Тэхён. - Для альф никаких проблем. Тэхён видел, что этот разговор для омеги некомфортен: - Ты не обязан мне ничего объяснять, если не хочешь, - покровительственно сказал он, внутренне ругая себя за то, что даже сейчас не может в интонации проявить хоть немного нежности. Чонгук с недоверием посмотрел на него: - Тебе действительно интересно? - Я бы не спрашивал, Чонгук, - слишком резко отреагировал Тэхён, на вопрос, и раздраженно прикрыл глаза. Раздражен он на себя, но омега наверняка примет это на свой счет. – Прости, я… не хотел на тебя… повышать голос. Я действительно не понимаю, как то, что ты омега, могло помешать тебе учиться на архитектора. И меня выводит из себя, что ты на каждый мой вопрос реагируешь так, будто уверен, что я через силу с тобой пытаюсь поддержать разговор. А я пытаюсь в отличие от тебя, а с тобой… сложно. И ответы твои односложные. Мы так… Мы живем вместе, мы можем общаться, как нормальные люди. – Слишком эмоциональным был для Тэхёна монолог. Ровный, резкий, холодный, но это только со стороны, он же чувствовал, что сорвался, проявив накопившуюся досаду. Почему Чонгук не замечает его попыток? Почему каждый раз это неверие и уточняющие вопросы? Гук губы поджал. Он впечатлен тем, что услышал, и ему нужно время, чтобы переварить, но первое, что в нем всколыхнулось, притушило эффект от высказанного альфой. Потупив взгляд, он прижал папку к груди и уткнулся в нее носом: - Странно слышать от тебя этот вопрос, - тихо заговорил он, отвечая искренностью на искренность. – Ты же сам говорил, что омеги… никчемные. Мы должны знать свое место – слабые, безвольные существа, не способные взять инстинкты под контроль. - Омега говорил почти шепотом, без злобы и обиды, но ударяли его слова точно в цель. – Вот и декан в универе, куда я поступал считал, что омегам нечего делать на его факультете. Меня предупреждали о дискриминационном подходе при зачислении, но я знал что омеги все равно поступали, хоть и с большим трудом. – Он положил папку на стол и, взяв в ладонь карандаш, покрутил его между пальцами, смотря на мелькающий красный кончик. Тэхёна неприятно задело осознанием, что для Чонгука он тоже встал в один ряд с теми, кто искусственно создавал для него стеклянный купол по половому признаку, но оправдываться было бы бессмысленно, и глупо, хотя впервые ему действительно этого хочется. Не врать и не нести чуши, что все равны, или что-то в этом роде, а подобрать слова, чтобы память о тех гадостях, что он наговорил ему, поблекла. Но альфа заговаривать не спешил, давая Чонгуку возможность закончить повествование. - Я не был уверен, что смогу поступить, - отрешенно продолжил омега, кинув карандаш на папку, – поэтому не придавал значения еще и этому препятствию. Всю жизнь надо мной тряслись, стараясь уберечь от всего, - произнес он, казалось бы, не относящуюся к теме фразу. – Я вырос в семье, где не было полового неравенства, - он однобоко хмыкнул. – Половое неравенство… Глава семьи в нашем доме папа. Его вера в меня границ не знает. «Если чего-то хочешь, просто делай», «ты все сможешь, сынок». А я… я… - наклонив голову к плечу, Гук прикусил ноготок большого пальца, глубоко задумавшись. Тэхён все это время стоял не шелохнувшись, стараясь не дать парню переключить свое внимание на себя. Он заворожен! Пленен тем, как на кукольном фарфоровом лице сменяются эмоции, как в копне отросших волос играют солнечные лучики, как в просвете прорисовывается точеная фигура юного тела, источая нежный аромат весны и луговых цветов. Чонгук в это мгновение настолько притягателен, что Тэхёну приходилось предпринимать немалое усилие, чтобы не выдать своего замешательства собственной реакцией на притяжение. Гук неожиданно вскинул на него взгляд, максимально округляя глаза, будто забыл, что в собеседниках именно Тэхён: - Я, кажется, не то говорю… - промямлил он еле слышно. Альфа сдвинул напряженно брови, чувствуя, как атмосфера резко изменилась: Гук вновь пытается влезть в свою раковинку, чтобы не чувствовать себя уязвимым, усвоив уроки, которые он сам преподал ему. - Я… не сильно переживал из-за того, что не поступил. Сам виноват. Чтобы получить преимущество перед кандидатурой альфы, мне нужно было получить больше баллов, иметь запас, который перевесил бы любые сомнения комиссии. Но, - Гук повел плечами, - я набрал одинаковые баллы с еще двумя абитуриентами. Зачислили альфу. Спортсмен, никаких течек посреди учебного процесса, - отводя глаза, закончил он, розовея лицом от неловкости под внимательным взглядом Тэхёна. Альфа, шагнув к нему и положив ладонь на его плечо, слегка сжал его. Омега вздрогнул, но не одернул плечо, с непониманием смотря на него. Тэхён, вглядевшись в блестящие влагой глаза Чонгука, хрипло произнес: - Ты прав, с моей стороны странно предъявлять тебе претензии, после всего того, что я тебе наговорил. У меня были веские причины, чтобы злиться на себя и свои проблемы, но ни одной, чтобы оскорблять тебя, и я… прошу простить меня за то, что я тебе сказал и то, как себя вел. Я по-прежнему считаю, что омеги, в силу объективных причин, проигрывают альфам – это физиология, и с ней не поспоришь, но это не дает права мне и любому другому альфе осуждать омежью природу. – Он убрал руку и сделал шаг назад, опасаясь того, как его тело реагирует даже на такой минимальный контакт. Гук изменился в лице: взгляд потеплел, черты смягчились, и у Тэхёна совершенно некстати просел голос, вызвав кашель. – Думаю, кхм-кхм… думаю, что тот универ не единственный, и ты сможешь осуществить желаемое, если действительно этого хочешь. У Чонгука снова разительная перемена в лице, которая так и подбивает чего-нибудь ему пообещать, чтобы это просветлевшее выражение задержалось подольше, но натура снова перевешивает, и Тэхён не разбрасывается обещаниями, про себя отметив, что обязательно разузнает насчет альтернативного обучения, чтобы дать возможность омеге поразмышлять над тем, чего он на самом деле хочет, выбирая из реальных вариантов. Гук голову снова к плечу чуть наклоняет, внимательно всматриваясь в его лицо – впервые он так долго и открыто смотрит на альфу, очевидно прокручивая услышанное, и в тот момент, когда он готовится что-то сказать, его перебивают. - Доброй ночи, Чонгук, - желает ему альфа и выходит из комнаты. Гук, делая шаг вперед, протягивает руку, но дверь захлопывается, и он со смешенными чувствами, прижимает ладонь к груди, погружаясь в размышления. Смятение в душе разгоняет сердце. Потерянно прохаживаясь по комнате, он прокручивает сказанное альфой. Гук привык разграничивать их миры, он живет с установкой, что так и будет несмотря на совместное проживание. И что же теперь? Именно Тэхён возмущен тем, что он пытается не пересекать черту. У омеги в голове его слова не укладываются. Он может понять сожаление альфы по поводу сказанного, но негодование из-за стремления Чонгука не быть обузой и не мешать ему жить свою обычную жизнь поставило в тупик. Гук так лихорадочно метался от одного умозаключения к другому, что голова закружилась. Сердце щемило от зародившегося ожидания, которое он отчаянно пытался отогнать.