парень с табличкой.

— Алло, мам?

В трубке слышу как мама шумно выдыхает; наверное, пытается успокоить себя.

— Сынок, наконец-то. Почему же так долго не звонил? Уже четыре дня от тебя ни звоночка, ни смс-ки. Что случилось?

Чувство вины расползается по всему телу, и я с силой сжимаю челюсть.

— Прости, я занят был до ужаса. Репетиции, выступления, ну, сама понимаешь, — зло говорю я, и уже виню себя во всех грехах планеты.

Мама - одна из немногих, кого я буду любить всегда, несмотря на все мои идеи и планы остаться одному. Я действительно люблю эту добрейшую женщину, с детской наивностью, с чистейшей душой.

— Да, конечно, я понимаю, — её подрагивающий голос заставляет меня ненавидеть себя ещё больше. — Ну, как ты там? — Я в полном порядке, а ты? — Дома так скучно без тебя, так тихо, и... — всхлип.

Когда самый близкий мне человек, — мама — плачет, я слишком теряюсь и не нахожусь с словами. Не знаю, что творится в голове у этой женщины, почему она так любит меня, несмотря на все мои загоны и нервные срывы. Наверное, просто потому, что я её сын. Будь я женщиной, тоже, скорее всего, до ужаса любил бы своего сына, несмотря на то, каким бы уёбком он не был.

— Ладно, сынуль, я, наверное... дела. — мама говорит дрожащим голосом, и я принимаю поражение. — Сладких снов, я очень люблю тебя и скучаю. — Я тоже люблю тебя, мам.

Сбрасываю вызов и опускаю голову вниз, зарываясь руками в волосы. 《Надо покурить》. Захожу в комнату Кашина, нахожу его портфель и беру пачку сигарет сразу, в надежде, что он не убьёт меня. Беру листочек и ручку и оставляю записку, написав в ней, что я забрал у него "жвачку" ( - как мы называли сигареты), и деньги я кину ему потом на карточку. Надеюсь, что пизды я потом не отхвачу, ведь закурить - это просто необходимо сейчас. Сигареты для меня сейчас - словно спасательный круг, и только он (и ещё один красивый парень), сможет хоть как-то помочь мне не утонуть. Не утонуть в дерьме. Выхожу из комнаты, и даже в коридоре слышно, как все веселятся в холле. Крики и громкий смех дико раздражают сейчас, и я хочу побыстрее выйти из здания. Уверен, что у меня получится пробраться тихо и незаметно, потому что вожатые, вероятно, в холле или в вожатской, а охранник, по-любому, вновь дрыхнет на посте. Быстренько и тихо прохожу мимо холла, в надежде, что никто этого не заметил и, перепрыгивая через несколько ступенек, спускаюсь вниз. Оглядываясь по сторонам и замечая, что охранник мирно спит, выхожу из здания. Удивляюсь, как его еще не уволили. На улице прохладно и неприятное ощущение мороза распространяется по всей моей худощавой тушке, и я поёжился. Иду около стены здания, дабы меня никто не увидел в окнах, пробираюсь через кусты и оказываюсь в этом лесопарке, вроде бы, незамеченным. Первая затяжка - самая приятная. Дым заполняет твои лёгкие, придавая какой-то умиротворённости, спокойствия и неописуемое наслаждение. В голове всплывают воспоминания того, как я впервые закурил. Да, это было до ужаса смешно; маленький, четырнадцатилетний мальчик, безуспешно пытается поджечь сигарету. Как в тот день помню, из-за чего я взял палочку с табаком - "невзаимная любовь". Ох, чёрт, каким же я был глупым. Красивая блондинка, с длинными, немного волнистыми волосами и зелёными глазами смогла что-то пошатнуть внутри, заставить хотеть ходить в школу каждый день, дабы увидеть её милое личико. Признавшись, я был жестоко отвергнут, а вслед за этим, узнала вся школа, после чего и полетели насмешки. Тогда-то я и понял, тогда я осознал, каково моё единственное желание - остаться одному. Не слушать упрёки, которыми меня словно душат каждый день, в школе, дома, - везде. Не чувствовать то, сука, трепещущее чувство внутри, которое сначала окрыляет тебя, но после, спустя пару мгновений, это же самое чувство, как будто бьет тебя, как боксерскую грушу: сильно, безжалостно, больно. И ты беззащитен, тебя никто не сможет защитить. Это же твои проблемы. — Руслан? — тихий девчачий голос заставил меня испугаться и вывел из моих болезненных, но родных, мыслей. Меня передернуло, и я, медленно, с сигаретой во рту, поворачиваю голову. Алиса, стоящая позади меня, видно, испугалась не меньше, поэтому вжалась в дерево. — Блять, Алиса, — выдыхаю с дымом, закашляв. — Ты куришь? — недовольный тон её голоска позабавил меня, и я грустно улыбнулся, кивнув головой и затянувшись вновь. — А ты что тут делаешь? — спросил я. Несмотря на то, что на улице немного темно, я заметил блеск в её глазах, и то, что она покраснела и отвела взгляд. Это забавно. — Я... — она запнулась. — Мы всем отрядом сидели в холле и веселились, а тебя не было. Я это сразу заметила, и все ждала, что ты придёшь, поэтому постоянно смотрела вглубь коридора. Вот я и увидела, как ты тихо прошёл и вышел. Отпросившись, я пошла за тобой. Прости, что следила, — её голос был таким виноватым и жалким, что я, удивленно, но с улыбкой на лице, ответил, что не злюсь. — И часто ты так? Да и вообще, ты что, серьёзно куришь? — с удивлением, спросила Алиса, подходя ближе, но тут же отойдя, видно, из-за запаха сигарет. — Совсем нет; не очень часто. Когда нет настроения, — я ухмыльнулся. Мы простояли так минут двадцать, разговаривая об этой смене. — А тебе... — она, явно засмущавшись, сделала паузу, видно набираясь смелости. — Тебе кто-нибудь нравится? Такого вопроса я, блять, совсем не ожидал. Я знаю, что доверять людям нельзя, но если я честно отвечу, не называя имени, то ничего же не будет. Ведь так? Чувство того, что мне срочно нужно выговориться, срочно кому-то рассказать о Юлике, возрастало, а я, ошарашенный этим ощущением, тихо выдал подруге: — Да. Замечаю, как она резко поднимает свой взгляд на меня, и прищуривается. — Я знаю этого человека? Эти вопросы уже начинают меня напрягать, потому что я не знаю, что ответить, и единственным моим решением является наврать. Солгать, потому что становится страшно, а осознание того, что Онешко - парень, да ещё и старше меня, резко пришло, затуманивая весь мой разум. Онешко - парень. Я сосался с парнем, меня прижимал к стенке парень, меня возбуждает парень. Я влюбился в парня. Пиздец, как вылезти из этой задницы? Почему я не справляюсь? Не справляюсь с возбуждением, которое накатывает на меня при виде Юлика, не справляюсь со своим уебанским поведением и характером. Как же достало каждый день начинать заново. Каждый божий день я просыпаюсь, с мыслью, с надеждой о том, что сегодняшний день изменит все. Изменит все до мелочей; я перестану хамить, грубить и причинять близким мне людям боль, стану более оптимистично смотреть на жизнь, перестану быть...мной? А если я перестану быть самим собой, то что будет тогда? Если я перестану вести себя так, как сейчас, будет ли это другой я, или всё тот же, просто скрывающий своё настоящее лицо. Люди не меняются, хватит стараться. — Руслан? — Нет, ты не знаешь, — грубо кидаю я напоследок, и, потушив сигарету о дерево, выкинул её, быстрым шагом направляясь к входу в корпус. Сейчас я всё разрешу. Всё расставлю по своим местам, разложу по полочкам. Заставлю его мне всё объяснить, постараюсь понять, и расскажу обо всём. Я заебался думать, устал копаться в себе, выискивая, в чём же проблема, почему я такой плохой и ужасный. Я заебался и хочу прекратить это. Душно, шумно, неприятно. Как только я нахожусь в холле, вижу толпу подростков, играющих в бутылочку. Среди них Ден, Лиза и Даня, веселящиеся, смеющиеся так беззаботно, что аж тошно. Тошно от того, что я не могу находиться с ними, так же радостно улыбаться, потому что внутри что-то болезненно ноет. Ноет при каждой мысли о нём, а о Юлике я думаю, уж поверьте, почти всегда. О его добрых глазах, который излучают нежность, о его страстных прикосновениях, о манящих, красивых губах. О том, что я, чёрт возьми, влюбился. Резко открываю дверь вожатской, уверенно направляясь в комнату моего вожатого. Того человека, к которому я неравнодушен, — наконец, я признал это, — и которому я собираюсь признаться. Признаться, несмотря на то, что я почти уверен, что никакой взаимности я не получу, — но в груди теплится надежда. Несмотря на то, что Юлик - парень, который старше меня. Я никогда не являлся гомофобом, никогда не презирал людей с нетрадиционной ориентацией, но наложить на себя это слово - "гей", не решался и даже не думал о таком. Слишком сложно. Наверное, любить - это любить, несмотря ни на что. Захожу в его комнатку, и такой родной запах сразу успокаивает меня, просто потому что я нуждаюсь в этом. Нуждаюсь в ощущении того, что Онешко рядом, в ощущении того, что он меня не отпустит. Не отпускай меня никогда, пожалуйста. Юлик лежал на кровати с закрытыми глазами, потирая переносицу и хмуря брови. Такой милый, такой славный; что хочется броситься к нему в объятья, лечь рядом с ним, укутаться в его одежду и просто жить. Жить, даже при моём каком-то давнишнем желании остаться одному. Когда Юлик, словно ураган, ворвался в мою жизнь, то он перевернул её полностью. Остаться одному больше не хочется, зато желание почувствовать его руки на своём теле, обнять и поцеловать, откуда-то появляется.

***

Услышав, как дверь в мою комнату распахнулась, я приоткрыл один глаз, уже готовый услышать очередную кучу претензий от Елены Павловны, - похоже, я опять накосячил. Но когда мои глаза находят красивые карие глаза мальчишки, которого мне хочется расцеловать, сердце пропускает несколько ударов, а дыхание немного сбивается. Я в очередной раз в восторге от того, как он на меня смотрит. Его серьезный вид, чуть раскрасневшиеся щечки, и туго сомкнутые губы, заставляют меня умильнуться: Тушенцов, и в правду, безумно милый и красивый. Я чуть привстаю с кровати, ожидая, что он мне скажет. Что он хочет? Неужели, пришёл сказать, что больше никаких связей он со мной иметь не хочет, что ему противно, и до ужаса больно? Малыш, мне так жаль, что ты видел то, чего не должен. Хоть мы и не в отношениях, даже если ты мне и не говорил, что что-то чувствуешь ко мне, - ты не должен был этого видеть. Видеть блондинку на мне, что пыталась поцеловать меня, дотронуться там, где я хотел бы, чтобы оказались твои руки. Не должен был. Но это, блять, произошло. Не знаю, что ты скажешь, но если твои прекрасные губки произнесут то, что ненавидят меня: я не поверю. Или не захочу поверить. Я вижу твои долгие, пронзительные взгляды; слышу, как сбивается твоё дыхание рядом со мной; замечаю, как твоё тело пробивает дрожь, когда я касаюсь тебя. Если ты скажешь, что ненавидишь меня, я, чёрт возьми, заставлю тебя влюбиться в меня. Сделаю всё, просто потому что ты мне нужен. Нужен этот глупый маленький мальчишка, при виде которого сердце замирает, а в штанах становится тесно. — Юлик, я... — подаешь голос ты, и звук, который ты издаёшь - отрада для моих ушей. Каждое слово, произнесенное тобой, эхом разносится в моей голове, и я хочу сладко улыбнуться. Встаю с кровати, подхожу ближе, прямо смотря в твои глаза, и нежно беру твою ладонь в свою, в который раз удивляясь: твоя ручка такая маленькая. Слышу, как твоё дыхание становится неравномерным, и улыбаюсь, пытаясь скрыть это: знаю, что сейчас ты скажешь серьёзные вещи. — Я хотел сказать, — прочистив горло и немного помедлив, ты смотришь мне в глаза, переплетая наши пальцы. Удивление, которое, я уверен, видно на моем лице, заставляет меня смутиться. Я с силой сжимаю твою ладонь, ожидая продолжения. — Чёрт, ты просто нужен мне, Онешко, — выдыхает Руслан, вставая на носочки, и быстрым движением, притянув меня к себе за воротник, страстно целует в губы. Сносит крышу настолько, что я, совсем позабыв о том, что Даша или Елена Павловна могут прийти в любой момент, подхватываю Руслана, и аккуратно кладу его на кровать. Слышу твои сладкие стоны сквозь поцелуй, и впиваюсь в твои губы вновь, с удвоенной силой, лишь бы ты понял, - ты нужен мне так же, как и я тебе.