парень с табличкой.

О чем же ты думаешь, когда так просто засыпаешь в моей постели; когда можешь проснуться со стояком? Ты вообще хоть о чем-то думаешь, глупый-глупый Руслан? Когда я вижу тебя, такого расслабленного, смущенного и невинного, кровь в венах бушует, а желание, которое я стараюсь подавлять, вырывается наружу. Моё тело мгновенно реагирует на твои телодвижения, на твои взгляды, на тебя. Я чертовски сильно хочу взять тебя прямо сейчас и здесь, сорвать всю одежду, целовать каждый миллиметр твоей кожи. Хочу нежно и ласково шептать тебе на ушко то, что взбредет мне в голову; грубо входить в тебя, слышать твои крышесносящие стоны. Я хочу тебя, Руслан. Я хочу, но понимаю, что сейчас - не время. Я не до конца понимаю себя, не до конца понимаю тебя, и я уверен, что нам обоим сложно. Сложно дать кому-то приблизиться к себе. Уверен, мы оба являлись участниками неприятных историй, но я так хочу, чтобы ты забыл всю боль, что когда-либо испытывал. Хочу, чтобы ты забыл её со мной. Лишь со мной. Не могу и не хочу представлять кого-то рядом с тобой, кроме меня. В голове сразу всплывает образ маленькой миленькой девчушки, но я стараюсь как можно скорее отбросить его, потому что раздражает. Бесит мысль о том, что она могла бы касаться тебя так же, как я сейчас. Неправильно, грязно, дерзко, но так по-нужному. Твоё тело уже несколько минут находится под моим, вжатым в кровать всем моим весом, от чего я уверен, тебе немножко больно. Чёрт, мне это нравится. Мы просто смотрим друг другу в глаза, пытаясь найти ответы на какие-то свои вопросы. Так что же ты хочешь спросить у меня? Нежно целую тебя в твои сладкие губы, и в который раз поражаюсь тому, что шестнадцатилетний мальчишка может возбуждать меня лишь одним поцелуем. Один поцелуй потребовался для того, чтобы в джинсах стало тесно, а дыхание, из ровного и тихого, превратилось в сбитое, бешеное. Позволь мне дотронуться до тебя. До твоего тела, до твоего до ужаса сексуального тела; до твоего сердца, которое ты запер на замочек и плотно закрыл на дверь. Позволь мне просто показать, что ты умеешь любить. Любить, и быть любимым. Не знаю точно, что я испытываю к тебе, но я уверен, что с каждым днем мои чувства переполняют меня всё больше и больше, они переходят за грань "просто нравится". Это что-то большее; то, что я не испытывал раньше. Поцелуй, из нежного и чувственного, перерастает в грубую страсть, которая заводит нас обоих ещё больше. Мои руки уже давно гладят твой плоский животик, не поднимаясь дальше. Уверен, что, сняв с тебя футболку, я не остановлюсь и захочу большего. Просто потому, что ты - это ты. Только ты возбуждаешь меня так; только ты заставляешь меня хотеть сделать тебя счастливым. Оголенная шея Руслана приковывает мой взгляд, и я присасываюсь, словно вампир, жадно высасывая кровь из своей жертвы. Могу ли я назвать тебя жертвой? Чёрт, не знаю. На шее остается багровый засос, и я, довольный проделанной работой, с неохотой встаю с тебя. Ещё не время. — Блять, Юлик, — ты с возмущением в голосе простонал моё имя, и я надеюсь, что вскоре услышу это вновь. Поднимаю бровь, спрашивая, в чём же дело. Уверен, что ты сейчас будешь отчитывать меня за засос, оставленный на твоей шее. — Его пиздецки видно, да? Получаешь кивок и мою улыбку, которая, я надеюсь, рассмешит тебя. Твоя улыбка для меня стала так много значить, и это чувство впервые посещает меня. Никогда мне не хотелось заботиться о ком-то столь же сильно, как о тебе. Недовольно цокаешь, но во взгляде я не вижу злость. — А что будет, если они узнают... — неловкая пауза, которая затягивается на пару секунд. — Если кто-то узнает о нас? — О нас? В глазах удивление, и страх. Чёрт, я сказал глупую вещь. — В плане, о нас, — я с силой выделил эти слова, в надежде, что ты успокоишься и не подумаешь, что я не думаю обо мне и тебе, как о чём-то целом. — О нас никто не узнает, Русь. Поднимаю твою тушку с кровати и усаживаю к себе на колени. Мы выглядим как парочка? Я не думал об отношениях с этим парнем, не думал о серьёзных отношениях вообще. Мысль о том, что для меня это как-то важно и необходимо сейчас, не посещала мою голову до тех пор. После его "о нас", я уверен, что ещё долго буду думать об этом. — Ты понимаешь, что скоро смена закончится? — задает вопрос мальчишка. Вопрос, на который отвечать у меня нет ни желания, ни возможности. Почему-то свою жизнь я стал представлять в стенах этого лагеря, рядом с моим мальчиком. Это не должно заканчиваться, но что делать, если смена закончится через полторы недели? Даже не знаю как мы собираемся контактировать с Русланом, и будем ли мы контактировать вообще. При мысли о том, что он будет ходить в школу, общаться с какими-то девочками и парнями, постепенно забывая меня, приносит мне лишь боль. Мне боязно от того, что Тушенцов позабудет меня; перестанет что-то чувствовать ко мне. Представляя, как какая-то девушка, на подобии Алисы, будет строить ему глазки, всё вокруг дико раздражает. Обнимаю Руслана крепче, в надежде, что он не сбежит. Он переворачивается лицом ко мне и утыкается куда-то в грудь. Это так мило, что улыбка непроизвольно появляется на моём лице. Провожу рукой по его волосам, поглаживая его голову, и все страхи, вся усталость проходит в один миг. Мне не важны какие-то там девушки, только лишь Тушенцов, что покорно сидит у меня на коленях. Лишь маленький мальчик, который незаметно стал чем-то большим, нежели просто увлечением. Блять, как же сложно сдержаться.

***

Мне резко стало страшно при мысли о разлуке с Онешко. Страшно стало при его на секунду удивленном лице, при моем упоминании "о нас". Кажется, я сглупил. В голове неожиданно проносится "А могу ли я вообще тебе доверять?". Но я, с уверенностью отвечая сам себе, что могу, успокаиваюсь, вдыхая самый приятный запах во всей Вселенной - запах Онешко. — Я не хочу тебя отпускать, — тихо выдыхаешь ты, целуя меня в лоб. От твоих слов, сердце застучало, словно бешеное, а руки, что спокойно покоились на твоей груди, резко сжали ткань твоей толстовки. Я удивленно поднял на тебя свой взгляд, в надежде, что мне не послышалось. Ох, чёрт, мне уже пора привыкнуть к такой реакции на любые твои слова и действия. "Я не хочу тебя отпускать" - может ли это звучать, как признание? До этого момента ты не признавался мне в своих чувствах, и это, если честно, настораживает. Я до ужаса, до боли в сердце, боюсь, что это все - шутка, глупая шутка. Игра, придуманная тобою; игра, которая, я уверен, смогла бы погубить меня. Прошу, скажи, что это правда. Но я, ощущая твоё быстрое сердцебиение, забываю обо всех вопросах, что так хочу задать тебе. Я просто хочу побыть с тобой подольше. Рядом с тобой я стараюсь не думать, отключить воображение, что так живо вырисовывает тебя и то, как ты произносишь слова: "Мне наскучило". Ох, и снова я об этом.. Видеть твою добрую улыбку, которая вытягивает меня из мрака; твои глаза, в которых я вижу, несомненно, опыт, но и ту детскую простоту, которая так умиляет меня. Я люблю слушать твои рассказы, о том, как ты путешествовал, что там видел; о чём ты думаешь. Как же жалко, что я не могу находиться рядом с тобой двадцать четыре часа в сутки! — Тебе пора идти, — снова тихо шепчешь ты. В ответ лишь мое недовольное мычание. Я прижимаюсь к тебе сильнее и задом ощущаю твой член, который стоит, и стоит, сука, как кол! Я резко встаю, смущенный, но прикрывая лицо руками, в надежде, что ты не увидишь мои покрасневшие щеки. Я всегда буду реагировать так бурно? Я уверен, что ты считаешь это забавным, но для меня это совсем не так. Когда член твоего возлюбленного встает на тебя, то в голове, ничего кроме пошлых, будоражащих мыслей нет. Лишь страсть и желание. Ты встаешь и надвигаешься. Я не отступаю, потому что знаю, что это бесполезно. Всё ещё с прикрытым лицом, но с упрямым, прямым взглядом, я, не шевелясь, жду твоих действий. В голове всплывают воспоминания того, как ты прижимал меня к стенке, грубо целуя и по-хозяйски проходился по всему моему телу. Ты смотришь на меня в ответ, и я вновь замечаю тот разгоревшийся огонь. Огонь, обозначающий лишь дикое, животное желание. Огонь, который я так люблю. Люблю твои жаркие прикосновения, люблю твои страстные поцелуи. Могу ли я сказать, что влюбился и люблю тебя? Только твой огонь заставляет меня чувствовать такое, испытывать мучащее меня желание, испытывать необходимость в твоих прикосновениях. Кажется, совсем скоро я сойду с ума. Отводишь мои руки от лица, положив их на свои плечи. Приходится встать на носочки, чтобы дотянуться. И ты, сдерживая свой огонь, который так и просится наружу (тебя так легко прочитать по взгляду, Онешко!), сладко чмокаешь меня в губы, улыбаясь. Я, ожидая большего, чуть хмурю брови и тянусь вперед, чтобы затянуть тебя в нежный долгий поцелуй. — Это был поцелуй на прощание? — оторвавшись, ты облизываешь свои губы, и, чёрт, как же я люблю эту твою привычку. — Я не хочу, чтобы ты меня отпускал, — с усмешкой на лице говорю я, вновь прижимаясь к тебе. Объятья с тобой для меня что-то настолько чувственное, нежное и нужное, что я почти таю в твоих сильных руках. Чёрт, словно девчонка! — Тогда ночью, после планерки, я заберу тебя ненадолго, — пошлая улыбка на твоём лице, и это мне уже нравится. Предвкушая предстоящую ночную вылазку, я, вновь поцеловав тебя, тихо вышел из комнаты.