Песнь Испытаний

      Гай покинул свое убежище на третьи сутки. До сего момента о том, что на корабле находится пассажир, говорило только то, что два раза в день один из матросов спускался в трюм с нехитрой снедью и «подкармливал», как с присущей ему ехидцей прокомментировал это Юлий, разведчика. Более никаких изменений не было. Попутный ветер позволял шхуне пройти за сутки более полутысячи миль, что внушало оптимизм.       Адриан стоял на мостике, когда к нему подошел Гай. Вопреки ожиданиям капитана, тот не выглядел измученным морской болезнью, что могло бы объяснить его нежелание выходить из каюты. Поздоровавшись, он встал рядом с Адрианом, глядя на горизонт. Серое небо, плотно затянутое тучами, не располагало к хорошему настроению, но Адриан выглядел полностью довольным, даже счастливым, что не укрылось от Гая.       — Чему вы так улыбаетесь, командир? — прервал он долгое молчание.       — Погода хорошая, — кивком указывая на темные волны за бортом, ответил Адриан. — Лучше не придумаешь.       — Что-то не очень похоже, — подернул плечами Гай. — Ветер, того и гляди дождь пойдет…       — Ну, дождя, положим, не будет, а то, что ветер — вы что, не знали, что без ветра корабль передвигаться не может? — с иронией в голосе произнес Адриан, поворачиваясь к собеседнику.       — Очень смешно, — покачал головой разведчик. — А почему вы так уверены, что не будет дождя? — внезапно заинтересовался он.       Будто желая опровергнуть слова Адриана, на горизонте сверкнула тонкая, едва заметная молния. Через минуту донесся грохот.       — Все, что творится вокруг судна на полсотни миль, контролирую я, — в руках Адриана появилась короткая трубка.       Когда ее только вырезали, она была темно-вишневого цвета и украшена забавным цветочным узором, но по прошествии времени совершенно почернела, а долгое использование отполировало дерево до блеска, стерев простенькую резьбу. Закурив и выпустив облачко приятно пахнущего, слегка сладковатого дыма, Адриан вновь вернулся к созерцанию горизонта. Сверкнула еще одна молния, раскат грома дошел до них, на этот раз, немного быстрее.       — Интересно было бы узнать, каким образом, — помахав рукой перед своим лицом, разгоняя дым, сказал Гай, скривившись.       — Магия, — пожал плечами Адриан. — Погодная, если быть точным. Самое то для любого капитана, жаль, что обучают ей редко и без особого энтузиазма.       — Никогда о такой не слышал, — в голосе Гая проявились нотки заинтересованности. — Расскажете?       — Почему бы и нет? Все равно делать нечего, — качнул подбородком Адриан.       Делать действительно было нечего — все складывалось на редкость удачно. Ни пиратов, ни кораблей кунари. Команда хоть и ворчала, когда узнала, что положенного месяца, а то и двух, отпуска ей не видать, но работала прилежно и без нареканий, позволяя себе, разве что, нелицеприятные высказывания в адрес командования, да и то редко и без энтузиазма. Конечно, на более крупном судне, за подобное их мог ждать и карцер, а то и посадка на весла на пару недель, чтоб в голову больше подобные мысли не лезли. Но весел на «Верном» не имелось, а сам Адриан был человеком довольно спокойным и на такого рода ворчание внимания не обращал — пусть ругаются, лишь бы дело делали. К тому же обещанное после окончания похода двойное жалование и дополнительные две недели отпуска никого равнодушными не оставили.       — В общем-то, школой магии я бы это не назвал, да и никто, если я верно помню, ее школой никогда не звал. Несколько заклинаний пришедших из школы Разрушения, модифицированные, естественно. И еще ритуалистика, куда без нее — долго поддерживать тот же попутный ветер или подобного рода, — Адриан указал уже потухшей трубкой на небо, — погоды не получается. Некоторые говорили, что это вообще творческое переосмысление магии варваров — хасиндов, авваров и так далее.       — Хасиндов? Вы сейчас серьезно? — Гай посмотрел на него со странным выражением на лице — разведчик посчитал, что над ним потешаются.       — Вполне, — серьезно произнес Адриан. — Конечно, с высот наших кругов магов все это детская забава, да только не все так просто. Варварам, которым возможности имперских магов были попросту не доступны, приходилось идти на всевозможные ухищрения, чтобы добиваться своего. Мне рассказывали, что один шаман заставил отступить целый отряд, обрушив на них шквальный ветер с градом, снегом и Создатель знает чем еще.       — С тем же успехом он мог бы спалить их огненным дождем или просто уничтожить бурей, — не особо впечатлился этой историей Гай.       Адриан кивнул.       — Тут вы правы. В бою от такой магии толка нет, но вот лично мне, — он похлопал себя по груди, — не раз помогала. Никакой боевой маг не сможет заставить ветер подуть в нужном направлении или утихомирить возникший шторм. А вот мне такое под силу.       — Странно, почему тогда на каждом нашем корабле нет таких, как вы, магов? — спросил Гай.       — Я могу только предполагать, но согласитесь — магов не так и много у нас. Нимборум, то есть магов-погодников, вообще по пальцам пересчитать можно — сами подумайте, какой ученик согласится сменить возможную славу «великого боевого мага, испепеляющего врагов своих», — продекламировал Адриан с издевкой, — на должность второго, в лучшем случае, помощника на корабле? Потому что на суше от такого пользы нет — не будет же он мотаться по деревням во время засухи или наводнений и управлять погодой, чтоб посевы не испортились? — рассмеялся Адриан, разжигая потухшую трубку сотворенным между указательным и большим пальцами огоньком. — К тому же кораблей у нас много и даже если бы все маги Империи согласились бы сменить свои кабинеты, лаборатории и места в Магистериуме на качающуюся под ногами палубу и морскую болезнь, то их все равно не хватило бы.       — Признаться, я не особо разбираюсь во флоте, капитан, — было видно, как нелегко далось такое признание Гаю. Он явно был из породы молодых и честолюбивых, которые с трудом соглашались с тем, что чего-то не знают. — Наш флот так велик?       — Конечно, флот кунари больше. И крупных судов у них хватает. Но среди человеческих государств нам равных нет. Точных цифр я не знаю — откуда бы? — но в одном Втором флоте у нас кораблей больше, чем у Ривейна. Если не считать пиратов, конечно же.       О том, что половина состава Второго флота существовала только на бумаге, он благоразумно промолчал. Тем более что, несмотря на декларируемую мощь, большую часть морских сил составляли древние лоханки на весельном ходу, способные, разве что, гонять пиратов на таких же разваливающихся памятниках истории. Поделать с этим ничего было нельзя — деньги, как это всегда бывает, разворовывались, да и Сенат предпочитал вкладывать золото в сухопутную армию, выделяя флоту сущие крохи. Моряки считали подобную экономию фатальной, но их никто не слушал, призывая радоваться и тому, что дают.       — Однако, — Гай, кажется, действительно заинтересовался. — А вот наш корабль, ну, на котором мы плывем…       — Плавает дерьмо, а корабли — ходят, — прервал его Адриан, сдвинув брови. — Вы бы еще канат веревкой обозвали…       — Кхм, простите, — разведчик отвел глаза. — Так вот, наш корабль, он крупный?       — Смотря с чем сравнивать. Вообще — нет. На уровне шебеки и шлюпа. Сила этой малышки, — Адриан похлопал ладонью по борту, — в скорости.       — То есть если нам попадется дредноут кунари…       — Он нас не догонит.       — Спасибо, успокоили, — слегка нервно сказал Гай.       Они вновь замолчали. Адриан занялся тем, что начал чистить трубку, Гай же просто смотрел по сторонам — но в открытом море взгляд мало за что мог зацепиться.       — Можно встречный вопрос задать? — закончив с трубкой, спросил Адриан.       Гай, мгновенно подобравшись, кивнул.       — Вот вы разведчик. Только я как-то иначе себе разведчика представлял, если честно. Мы же к Кунадару идем, а кунари сплошь великаны рогатые. Вы выделяться не будете?       — Кроме «великанов рогатых» там полно и людей, и эльфов. Даже гномы среди них есть, — усмехнулся Гай. — Кунари — это не раса, это народ.       — Интересно.       — К тому же, -растянул губы в улыбке разведчик. — Всегда можно изменить внешность.       — Это как? Маску надеть? Или всякой пудрой намазаться?       Адриан несколько раз бывал в театрах и видел, как, в общем-то, посредственной внешности женщины и мужчины преображались, используя кучу различных приспособлений. Представить себе, чтоб серьезный человек на службе Империи занялся чем-то подобным, было за пределами его фантазии.       — Нет конечно, — улыбнулся Гай. — Магия способна на многое — не только разрушать, призывать демонов или управлять погодой. Позвольте продемонстрировать… — в руке парня появился короткий широкий нож, которым он, с каменным выражением лица, порезал ладонь.       Кровь едва успела проступить на линии пореза, как тут же с шипением испарилась, а Гай, шевельнув губами, провел пострадавшей ладонью вдоль своего лица. Адриан не поверил своим глазам — еще мгновение назад на него смотрел сопливый мальчишка, а спустя мгновение перед ним предстало изможденное, покрытое морщинами и крупными некрасивыми бородавками, лицо столетнего старца. Изменился цвет глаз; нос увеличился раза в полтора; губы слегка посинели и покрылись язвочками; волосы отросли и поседели, став похожими на мочалку.       — Вот так, — голос Гая, однако, не изменился. — Разумеется, более серьезное изменение требует совсем иных сил и иного количества крови.       — Якорь мне в… — ошарашено произнес Адриан. — И это что, не насовсем?       — Что бы изменение было постоянным надо очень много крови, — наставительно произнес Гай.       Лицо его начало вновь изменяться, на этот раз куда как медленнее. Спустя несколько минут перед ним вновь стоял молодой парень. Разведчик улыбнулся, довольный произведенным эффектом.       — А… Только лицо изменить можно? Или другие части тела тоже? — в голосе Адриана засквозило любопытство, не совсем понятное его собеседнику.       — Можно изменить рост, вес, длину рук или ног… — начал перечислять Гай, но его прервал торопливый взмах руки Адриана.       — Я не про это. Можно увеличить… ну вы понимаете, — понизив голос до заговорщицкого шепота, сказал он.       — Что?       — Ну, на три-четыре дюйма, — на пальцах показал Адриан. — Больше — уже дубина, такое мало кому нравится…       — Командир, это Магия Крови, опасное искусство и наука, которой долго учатся! — Поняв, что именно от него хотят, искренне возмутился Гай. — Она не создана для того, чтоб увеличивать чьи-либо, как вы выразились, «дубины»!       — Но в теории?.. — не оставил идею Адриан.       — В теории — да, но я точно этим заниматься не собираюсь, — отрезал он. — Если у вас больше нет вопросов, то, — Гай отступил на шаг и скупо поклонился. — Честь имею, командир.       — Спросить уже нельзя, — буркнул Адриан, вновь вытаскивая трубку и набивая ее табаком. — Нервный какой. И как его только в разведку взяли — не понимаю, — покачал он головой, выпуская через ноздри струйки дыма.              ***              В Карастесе корабль простоял сутки. Мало что было возможно сделать за такой короткий срок — Амикус нещадно гонял матросов, которые вместе с рабочими доков спешно выгружали старый провиант, испортившиеся медикаменты, воду, материалы для срочного ремонта и заносили на борт все свежее. Отдохнуть не получилось ни у кого –дабы уложиться во время, спины под ящики и бочки пришлось подставить и офицерам. Причиной этого были новости, которые, как сорока на хвосте, принес Гай.       Оказалось, что по данным разведки («Кто бы мог подумать!» — прокомментировал это Юлий), в течение следующей недели или около того, через пролив Винтозус из Сехерона должна пройти крупная эскадра боевых кораблей кунари. Ни задачи, ни точки назначения информатор не знал, но клялся, что информация верна. Ждать, пока буря пройдет стороной, смысла не было — это мог быть как обычный переход из одного порта в другой с целью наращивания сил на юго-западе острова, так и патруль. И в этом случае кунари могли торчать в районе Карастеса месяц и более, не давая «Верному» выйти в море. Это никак не устраивало Гая, поэтому Адриан был вынужден торопиться, про себя костеря разведчика на все лады.       Порт покинули рано утром, едва только первые робкие лучи солнца окрасили небо в нежно-розовый цвет. Команда была вся на нервах — сказалась почти бессонная ночь и малопонятная им спешка. Адриан, вместе с Селестием, размышлял над тем, как быстрее проскочить злосчастный пролив. В итоге он приказал поднять флаг Антивы — обычно кунари не атаковали корабли нейтральной державы, по крайней мере, сразу. Но в любом случае попадаться на глаза вражеским впередсмотрящим не стоило — его шхуна не была похожа на торговое судно, а, значит, поневоле привлекала внимание.       Путешествие выдалось спокойным — они достигли самой северной точки полуострова к вечеру следующего дня. Дальше оставалось только резко повернуть на юг и более-менее спокойно дойти до Каринуса, где можно было бы спокойно встать в порту и дать команде хотя бы день отдыха.       — Вижу огни! — неожиданный крик матроса, сидящего в вороньем гнезде и вооруженного подзорной трубой, разорвал ночную тишину.       На мгновение все движение на корабле остановилось. Потом вновь прозвучал голос с верхушки мачты:       — Пять, шесть, десять огней! Идут курсом на юго-запад! Приближаются!       Не оставалось сомнений — это кунари. По счастью уже почти стемнело, и можно было надеяться на то, что их не заметят, но что-то подсказывало Адриану, что надежда эта обманчива.       — Право руля! — рявкнул Нерва, взбегая на нос корабля и до рези в глазах вглядываясь в вечерние сумерки.       Через мгновение ему в руки сунули трубу — Юлий стоял рядом, собранный и спокойный, как утес. Огни быстро приближались, и уже через несколько минут можно было разглядеть высокие красно-белые борта боевых кунарийских кораблей. Кроме двух монструозных дредноутов, в составе вражеской эскадры были корабли поменьше — галлеи, которые были популярны во всех флотах Тедаса, от Андерфелса и до Ферелдена. И тут, словно издеваясь, ветер начал стихать и менять направление. Это было проблемой — шхуна полагалась только на парусное вооружение, когда как галлеи и дредноуты имели несколько рядов весел, что позволяло им, пусть и неспешно, догонять противника при любом ветре или вовсе без него.       — Примерная скорость — восемь, — заключил триерарх, передавая трубу старшему помощнику. — Они спустили весла.       — Похоже, фокус с флагом не удался, — вздохнул Юлий, не особо, впрочем, напуганный.       — Думаешь, начнут стрелять? — спросил Адриан.       Морякам Империи было прекрасно известно, что на крупных кораблях кунари ставили пушки. Это оружие, так и остававшееся секретом для всего остального Тедаса, стреляло тяжелыми, до шестнадцати фунтов весом, ядрами размером с человеческую голову. Снаряды сметали все на своем пути, а дальность стрельбы была вдвое выше, чем у самой лучшей корабельной баллисты. Хватало одного точного залпа, чтоб отправить почти любой корабль ко дну или проредить его экипаж до такой степени, что последующий абордаж был легкой прогулкой. Радовало одно — меткость этих пушек все же оставляла желать лучшего, и уже на расстоянии четырех кабельтовых до цели от смертоносных ядер удавалось увернуться. Однако деморализующее влияние кунарийских орудий было велико и частенько бывало, что корабли сдавались без боя, стоило лишь сделать один-два неприцельных выстрела.       — В такой темноте… — поморщился Юлий. — Да и, видишь — дредноуты-то отстали.       Действительно, погоню продолжали только галлеи, с упорством охотничьей собаки, идущей по следу зверя, преследуя пытающихся уйти тевинтерцев. Расстояние между ними и шхуной сокращалось, но очень медленно. Адриан размышлял над тем, как поступить дальше. Бой, как вариант решения проблемы, он даже не рассматривал: его команда не была готова к столкновению с кунарийскими воинами — все же маленький разведывательный кораблик, а не военное судно с пятью-шестью сотнями закаленных в сражениях солдатами. Это не значило, что они ничего не умели, но шансов выйти победителем в абордажной схватке даже против одной галлеи были малы, а уж против восьми…       Конечно, можно было надеяться на то, что кунари просто надоест их преследовать — командир эскадры может решить, что охота на одинокого антиванца не стоит затрачиваемых сил. К тому же ночью был риск просто потерять часть кораблей: ищи их потом по всему морю, а за это никого по головке не погладят. Однако была вероятность, что от них не отстанут и тут даже заход в порт не поможет — не заперли в Карастесе, так запрут в Каринусе и задание будет провалено. Оставался один вариант, рискованный, но при успехе он решал все проблемы. Кивнув своим мыслям, Адриан повернулся к Юлию. Тот, увидев мрачную решимость на лице своего командира, вытянулся, как на параде.       — Спустить паруса, закрепить все, команде спуститься в трюм и приготовиться к борьбе за живучесть, — приказал Адриан, после чего бегом побежал к себе в каюту.       Пока матросы споро выполняли приказ, он спешно искал у себя в сундуке лириум. Естественно, не сырой, который добывали на Глубинных Тропах гномы, а, более безопасный для живого человека, обработанный. Адриан всегда имел при себе пару мер на всякий случай — творить действительно мощную магию без него было практически нереально, если, конечно, не воспользоваться Магией Крови.Не то чтобы он ее не любил, скорее не умел ею пользоваться, тем более, что эта школа была уделом избранных, способных не только с тупой миной на лице чирикать себе ладони ржавыми ножиками (отчего-то именно такими представляли себе магов крови малообразованные слои населения вне Империи), но и совладать с полученной в результате силой. Адриан честно признавал, что на это он, скорее всего, не способен и резать себя не будет, разве что по большой нужде. Поэтому всегда использовал лириум — и как для восстановления, и как катализатор. А сейчас ему понадобится очень много силы.       К тому моменту, когда он поднялся на палубу, все уже было сделано — паруса убраны, матросы большей частью укрылись в трюме. На палубе осталось только несколько человек, которые должны были, случись чего, помочь командиру. Они уже привязали себя канатами к мачтам и теперь с надеждой глядели на него — ведь с каждой секундой кунарийские корабли приближались, наверняка обрадованные тем, что их цель решила сдаться.       Адриан опустился на колени, положив квадратную, испещренную рунами, чашу перед собой на доски. Большую часть лириума он высыпал в нее, остатки потратил на то, чтоб нарисовать несколько символов на палубе, после чего прикрыл глаза, разведя руки в сторону. Шевельнулись губы, произнося зубодробительную формулу на древнемтевине и Адриан, в такт словам, начал медленно и плавно совершать пассы руками. Сначала ничего не происходило, но спустя несколько секунд, показавшихся ему вечностью, вокруг ладоней вспыхнуло темно-синее сияние. Лириумные знаки засветились ярче, освещая фигуру мага и придавая ей потусторонний, пугающий вид. Шепот сменился громким речитативом, движения рук утратили плавность, пальцы шевелились, будто бы пытаясь смять в комок воздух.       Первый робкий порыв ветра шевельнул капитану волосы. Корабль закачался на волнах, с каждым ударом сердца все сильнее и сильнее. Тучи затянули безоблачное до того небо, закрыв крупные северные звезды темным саваном. Воздух стал тяжелым, чуть ли не осязаемым. Вспыхнула яркая молния, совсем рядом, и в ту же секунду раздался ужасающий грохот. Ветер усилился, флаг на верхушке мачты едва не сорвало, а скрип обшивки стал почти невыносимым.       С закрытыми глазами Адриан продолжал читать текст заклинания, не обращая внимания на то, что едва был в состоянии услышать за стоном моря собственные мысли. Молнии били все чаще и чаще, слепя глаза матросов, а раскаты грома слились в единый оглушающий рокот. Огромная волна поднялась за кормой, грозя поглотить судно и безрассудного мага, и в тот момент, когда вся мощь моря должна была обрушиться на палубу, Адриан хлопнул в ладони. Синяя сфера в единый миг закрыла шхуну и волна лишь бессильно расплескалась о неожиданную преграду. Он открыл глаза, с трудом поднялся на ноги и шатающейся походкой подошел к борту.       Море обезумело. Кунарийские корабли, неготовые к подобному повороту, разметало в разные стороны. Их капитаны и думать забыли о преследовании, сосредоточившись на спасении своих жизней и сохранении судов. Молнии во весь горизонт сверкали не переставая. Адриан поднял правую руку и сжал кулак — подчиняясь жесту, одна из молний ударила в мачту вражеской галлеи, которая, потеряв половину весел из-за удара волны в борт, пыталась развернуться — ее капитан надеялся выровнять судно и избежать неминуемого затопления. Корабль вспыхнул как сухая щепка — огонь мгновенно охватил так и не снятый парус — матросов, которые должны были спустить его, просто сбрасывал за борт сильный ветер. Одна из галлей, находившаяся в лучшем состоянии, пошла к товарищу, в надежде, если не спасти само судно, так хотя бы его экипаж, но еще одна молния просто расколола ее напополам. Мгновение — и она скрылась под водой.       Строй вражеской эскадры окончательно развалился. Легче прочих внезапный шторм перенесли дредноуты, всего лишь лишившиеся мачт. Зато почти все галлеи пошли ко дну — легкие суденышки, не способные к переходам в открытом море — волны, молнии и ветер не оставили им и шанса. Сквозь шум взбесившегося моря можно было расслышать крики тонущих матросов-кунари. Постепенно погода стала улучшаться — никакая магия не могла подчинить природу надолго. Но и этого хватило — теперь можно было не ожидать преследования, у кунари стало полно своих забот. Дождавшись, когда ветер стихнет, Адриан взмахом руки развеял защищающую от гнева природы корабль сферу и повернулся к матросам, которые уже успели отвязаться от мачт и теперь с благоговением смотрели на него.       — Осмотреть корабль и доложить о повреждениях, — устало приказал он, подходя к месту проведенного ритуала и поднимая опустевшую чашу.       Символы, начертанные лириумом, уже давно погасли, оставив после себя только выжженные следы на досках палубы. Сильно пахло раками — как всегда после грозы. Ничего вокруг уже не говорило о том, что несколько минут его корабль находился посреди шторма — корабль слабо покачивался на волнах, тучи разошлись, открыв взору далекие холодные звезды.       — Слава Создателю, — прошептал Адриан, низко опустив голову.              ***              В порт Каринуса зайти все же пришлось, пусть Гай и настаивал на продолжении плавания. Корабль сильно, пускай и не фатально, пострадал во время шторма, и всех материалов только и хватило, чтобы залатать самые крупные течи в трюме. Кроме того проблем доставили клетки — их просто сорвало с креплений и они, пролетев через весь трюм, едва не убили нескольких матросов и не пробили корпус. Только чудом никто не погиб, а Гаю, как бы он не кривился, пришлось заняться лечением самых тяжелых — к счастью, разведчик знал основы целительства. Но даже и этого оказалось мало — один из матросов был совсем плох и требовал более серьезной помощи, чем любительские лечебные чары.       Проблемы были и с грот-мачтой, которая требовала замены — вдоль ствола пошла крупная трещина, грозившая в любой момент расколоть ее пополам. В конце концов, было принято решение вовсе ее спилить от греха подальше, что сказалось на ходовых качествах шхуны. Все это сильно раздражало Гая, но Адриан прервал поток словоизлияний, заявив, что на одной мачте далеко не уйдешь и лучше бы ему и дальше сидеть в своей каюте да помалкивать. Ответом ему послужил лишь холодный взгляд да глухая угроза, дескать, командование еще услышит об этом. Адриан на это внимания не обратил — потеря времени из-за ремонта была малой ценой за спасение жизней как его самого и экипажа, так и этого шпиона.       Оставив корабль в доке, триерарх с чистой совестью отпустил команду на берег. Они заслужили отдых, в конце концов, да и не только они. Адриан же решил прогуляться по городу — в Каринусе он был всего пару раз и то недолго, когда пополнял припасы или перевозил срочные грузы, пересылка которых по суше заняла бы совсем неприличное время. Благо тут было на что посмотреть.       Пока большая часть команды, кроме вахтенных, отдыхала в припортовых кабаках и борделях, Адриан решил прогуляться по центру древнего города. Жителя столицы мало впечатляли местные постройки, выглядевшие бледной тенью по сравнению с величественными зданиями Минратоса, но, тем не менее, здесь чувствовался тот дух старины, что свойственен исключительно Империи, что бы там не говорили жители других держав. Что может предложить Орлей, окончательно погрязший в распутстве и напускной, кричащей и безвкусной роскоши? Или Антива, все достижения которой — сомнительная слава родины ордена наемных убийц и лучших шлюх Тедаса? Или Ферелден, так и оставшийся отсталой полуварварской страной на границе с Дикими Землями? Ни одна из этих стран, как ни старалась, не смогла даже приблизиться к величию Тевинтера. А ведь, казалось бы — когда-то весь мир принадлежал Империи! Но времена эти прошли, и отколовшиеся провинции теперь выискивают в пыльных книгах доказательства своей «древней истории». Смех один.       Размышляя над этим, Адриан и не заметил, как оказался возле здания церкви. Белый мрамор, облицовывающий ее стены, отливал серебром в лучах солнца. Неподалеку располагался небольшой сквер с фонтаном. На лавках сидели благообразные старики и старушки, пришедшие в этот светлый день насладиться погодой и общением на одни им интересные темы. У ворот церкви стояла доска, называемая в народе «доской проповедника». Потемневшая от времени, она вся была покрыта различными объявлениями — многие люди, да и сама Церковь, оставляли свои записки с просьбами о помощи и, частенько, получали ее от каких-нибудь доброхотов. У доски, что исходило из ее названия, стоял проповедник, с вдохновенным видом декламирующий стихи из Песни Света небольшой кучке собравшихся возле него прихожан.       Пройдя мимо этой, слегка шумной, компании, Адриан зашел в церковь. Внутри было прохладно и тихо — толстые стены не пропускали жару и шум города, ибо в месте поклонения не должно быть ничего, что отвлекало бы молящихся. А последних было довольно много — и стариков, и молодых. Идя мимо людей, Адриан, помимо воли, слышал их молитвы. Кто-то просил о здоровье, кто-то о милосердии. Одна старушка, совсем дряхлая, молила Создателя за своего внука, оказавшегося в плену у «безбожных кунари». Адриан покачал головой — скорее всего ее внук давно пополнил ряды так называемых «виддатари». Или, если совсем не повезло, «виддат-бас» — безмозглых рабов.       Остановившись у статуи Андрасте, Адриан опустился на одно колено и склонил голову. Он не был истово верующим человеком — скорее, ему были присущи суеверия, как и многим морякам. Какие-то церковные догматы ему были непонятны или откровенно неприятны, но в Создателя мужчина верил, Пророчицу почитал, а, прибыв из очередного похода, не забывал зайти в церковь и помолиться, благодаря Творца за благополучное возвращение домой. Прошептав короткую молитву, Адриан поднялся и собрался уже уходить, как его окликнули. С кафедры, стоявшей перед жаровней Вечного Пламени, спустился немолодой, с окладистой, цвета соли с перцем, бородой, мужчина в черно-красных одеяниях жреца. В движениях его была сила, серые глаза смотрели с легким укором, как это всегда бывает у священнослужителей, привыкших корить прихожан за грехи — истинные и мнимые. Адриан уважительно поклонился:       — Ваше преподобие, вы что-то желаете?       — Вы капитан корабля, который сегодня зашел в порт, верно? — голос жреца был мягким, словно бы обволакивающим, внушаемым доверие.       — Да, ваше преподобие.       — Один из ваших людей, Юлий Мафилус, сообщил мне, что требуется организация похорон… — скорбь на лице мужчины казалась искренней, либо же он был изрядным лицедеем.       Адриан вздохнул. Похоже, тот матрос, молодой Август, не смог выкарабкаться, несмотря на все усилия целителей, к которым его доставили, едва они причалили. Когда он покидал портовый госпиталь, ему сообщили, что состояние парня тяжелое, но, похоже, оно оказалось намного хуже. Августа было искренне жаль — этот матрос провел в его команде больше полугода. Хорошо еще, что ни детей, ни жены у него не было, а родители давно умерли — хотя бы не будет еще одной разрушенной семьи.       — Я был бы признателен, ваше преподобие, и готов оплатить все расходы.       — Это мой долг, проводить усопшего в последний путь. Все будет готово к вечеру.       — Благодарю вас, — поклонился Адриан.       — Вы в первый раз в городе, верно? — спросил жрец, когда Адриан собрался покинуть его.       — Не первый, но в вашей церкви впервые, — ответил Адриан.       — Да, у меня хорошая память на лица. Я помню всех, кто, когда-либо, приходил сюда за помощью, прощением или просто помолиться. Каринус стоит того, чтобы его увидеть, юноша.       — Без сомнения. Этот город прекрасен.       — Да… Знаете, я в нем родился. Мои родители погибли во время кораблекрушения, когда я учился в круге магов, и я решил после этого связать свою жизнь с Церковью. Это портовый город и я каждый день вижу моряков, приходящих сюда, — голос священника стал печальным. — Ваша служба очень трудна и опасна, гораздо опаснее, чем у многих…       Адриан со спокойным лицом слушал слова старика, рассказывающего о своей жизни. Видимо, тому просто хотелось поговорить, пока ничего не требовало его заботы. Минут через двадцать жрец замолчал и, слегка виновато, улыбнулся.       — Простите старика, заболтался, — он вздохнул. — Один из так и не искорененных мною пороков.       — Ничего страшного, я понимаю.       — Раз уж вы не очень хорошо ориентируетесь в городе, я хочу дать вам провожатого. Кассия, дитя мое, подойди, — обратился он к молодой девушке, которая протирала пыль с кафедры.       Та бросила тряпку в ведро и поспешила к ним. Бросив короткий, но заинтересованный взгляд на Адриана, она поклонилась и спросила:       — Вы что-то хотели, ваше преподобие?       — Покажи молодому человеку наш город, — сказал он и обратился к Адриану. — Кассия очень интересуется историей, и многое знает о Каринусе. Думаю, вам будет интересно послушать ее рассказ о наших достопримечательностях.       — Благодарю, ваше преподобие, но мне бы не хотелось отвлекать ее от дел…       — Многие мирские дела можно отложить и бесцельная протирка пыли одно из таких, — улыбнулся жрец. — И не забудьте, что поминальная служба начнется через четыре часа.       — Я запомнил, ваше преподобие, — кивнул Адриан и вопросительно посмотрел на переминающуюся с ноги на ногу девушку.       Та слегка нервно кивнула и, поклонившись жрецу еще раз, повела Адриана за собой на улицу. Когда они вышли с территории церкви, девушка остановилась и посмотрела по сторонам, после чего повернулась к Адриану.       — Я не знаю даже с чего начать, — застенчиво улыбнулась она, поправляя выбившуюся из-под шапочки прядку каштановых волос. — У нас тут есть интересный парк, на площади есть памятник в честь победителей в битве с кунари, а еще здание Круга Магов — одного из самых больших в Империи.       — Время у нас есть, — задумчиво произнес Адриан, рассматривая Кассию внимательнее.       Тоненькая, с большими, вечно удивленными карими глазами, заставлявшими задумываться о ее возможных эльфийских предках, девушка, была не из тех, из-за кого мимо проходящие мужчины сворачивают себе шеи.       — Тогда давайте начнем с парка? — спросила послушница.       — Давай. И зови меня просто Адриан, ни к чему расшаркиваться, не на приеме, — ободряюще улыбнулся он и подмигнул, отчего девушка мгновенно зарделась и опустила взгляд.       В городском парке было довольно людно — многие горожане предпочли покинуть стены своих домов, желая насладиться солнечным деньком. По дорожкам гуляли пары — молодые и уже в годах, многие были с детьми. В центре парка стоял огромный мраморный фонтан с фигурой раскинувшего крылья дракона. Из его разверстой пасти била вода, переливаясь радугой в свете солнца.       — Эту фигуру поставили в третьем-четвертом году по тевинтерскому календарю, когда Каринус был объединен с королевством Тевинтер и, таким образом, образовалась наша Империя, — сказала Кассия, когда они присели передохнуть на скамеечке. — Говорят, что ее высек из мрамора личный скульптор архонта Даринуса. Фигура изображает Древнего Бога Думата, чьим жрецом был архонт.       — И что, ее не попытались снести, когда культ Древних Богов пришел в упадок? — спросил Адриан.       — Нет конечно! — воскликнула девушка. — Это же исторический памятник. Перестали говорить, правда, на тему, кого именно изображает скульптура, но никто об уничтожении и не мыслил. Между прочим, этот фонтан пережил оккупацию кунари в Веке Стали, как и некоторые другие постройки. К сожалению, с древней эры сохранилось очень мало, все же войны редко бывают милосердны к памятникам старины… — с грустью добавила она.       Воцарилось молчание. Адриан не был особым любителем истории, предпочитая ее таким наукам как: навигация и судовождение вообще, картография, арифметика и, разумеется, магия. Хотя последней он уделял время от случая к случаю, так как в море просто не было возможности отдавать учебе положенное время, а на суше всегда находились иные, более важные дела. Но недоучкой его назвать было никак нельзя.       Следующей остановкой в их прогулке по городу стал памятник героям битвы в проливе Винтозус. Адриан усмехнулся, услышав про это — совсем недавно они тоже стали, своего рода, победителями в битве в этом же проливе. Сорокафутовая гранитная стела, сверху до низу покрытая ровными строками с именами павших в бою с кунари. У подножья памятника стояла плита, на которой на трех языках — тевине, торговом и гномьем — было вырезано: «Ставшие на пути смерти — защитившие жизнь». Несколько пожухлых букетов сиротливо лежали рядом с ней. Память людская короткая, казалось бы, прошло всего каких-то тридцать лет, а про все уже почти забыли.       — Стелу поставили десять лет назад, по приказу главы города, — сказала Кассия, глядя на вершину памятника, украшенную золотым корабликом.       — Хорошее дело, — кивнул Адриан.       — Согласна, — вздохнула она. — Тогда много моряков погибло, которые были на кораблях в порту.       — Такова наша служба. Ну, не будем о грустном, живым — живое. Ты говорила что-то про Круг.       — Да, конечно, — встрепенулась девушка. — Круг Магов нашего города очень древнее место. Говорят, что это было чуть ли не первое здание в городе, хотя, я в этом сомневаюсь.       — Отчего же? — до здания Круга от памятника вела прямая, как стрела, широкая дорога, сделавшая бы честь любому городу любой страны.       — Ну, хотя бы потому, что любой город начинается с крепости, — улыбнулась она. — Отсюда ее не видно, она за башней Круга, на холме. Старинный и мрачный, на мой взгляд, замок. Не самое приятное место — там еще и тюрьма.       Они шли неспешно по левой ее стороне, Адриан поглядывал по сторонам, отмечая, как меняется внешний вид зданий на пути. От ново-имперского типа, который отличался обилием барельефов и прочих украшений, напоминающих этим печальной памяти Орлей; до совсем древних — тяжеловесных, с минимумом архитектурных излишеств. Последние ему нравились, признаться, куда больше.       Круг Магов внушал уважение одним своим видом. Высокая, выше любого здания в городе, башня из темного камня давила своей скрытой мощью. Было сложно представить, что подобное могли построить еще в те времена, когда не было Империи. От внешнего мира ее отделяла высокая, в сотню, наверное, футов, гранитная стена. Даже с расстояния Адриан мог почувствовать пронизывающие ее потоки магии, подобные тем, что укрепляют стены Минратоса.       — Почти такая же башня стоит на острове Каленхад, что в Ферелдене. Только наша выше на треть, — сказала Кассия, явно довольная произведенным впечатлением. — Наверно, именно Цитадель Кинлох и послужила вдохновением для архитектора.       — Тут, наверно, магов почти столько же, сколько в Круге Минратоса, — присвистнул Адриан, запрокинув голову, чтобы рассмотреть башню получше.       — Больше трех сотен и около пятисот усмиренных.       — Усмиренных? — нахмурился маг, поворачиваясь к девушке.       — После известного прецедента с предателем Эримондом усмирение в качестве наказания за некоторые преступления стали использовать намного активнее, — как по писанному произнесла она.       — Ах да, я помню. Южная Инквизиция усмирила эту тварь. Туда ему и дорога, — скривился Адриан.       Как маг, он не одобрял подобное наказание. Гораздо честнее казнить виновного, чем превращать его в безвольную куклу. Впрочем, подобный ритуал использовали, по большей части, только против политических преступников и только в последнюю пару лет. Многие маги среднего уровня, не имевших связей в верхах, чтобы спастись, были подвергнуты именно усмирению. Кроме того, усмирение послужило устрашением для особо ретивых борцов против политики архонта, пускай еще ни одного из альтусов это наказание не настигло. Все же, как бы архонт не был уважаем, он сильно зависел от мнения Магистериума и, особенно, от отношения к нему альтусов — пускай времена поклонения Древним Богам прошли, пускай сновидцев-сомниари почти не рождалось, кровь решала очень многое.       — Так же библиотека Круга самая древняя в Империи. В ней хранятся книги, некоторые из которых сохранились в единственном экземпляре, — Кассия поспешила сменить тему на более позитивную.       — Откуда ты все это знаешь? — спросил Адриан, которому подобная осведомленность его спутницы показалась несколько подозрительной.       — Я много читаю, — пожала плечами она, но от Адриана не ускользнула печаль, мелькнувшая в глазах девушки.       Решив более не давить, он предложил немного отдохнуть от урока истории и вместе с ним куда-нибудь зайти перекусить, благо различных ресторанов на главной улице города было навалом: от элитных, куда пропускали далеко не всех, до небольших полусемейных. Как раз в одном из таких они и решили посидеть.       Еда была простой, но после солонины даже она показалась чем-то волшебным. От вина Кассия отказалась, решив остановиться на фруктовом соке. Адриан не настаивал, взяв себе кувшинчик розового из Антивы. Так они и просидели больше часа, общаясь на отвлеченные темы. Девушка рассказывала ему про жизнь в церкви, а он ей — про морские путешествия, обходя стороной неприглядные моменты жизни в моря и приукрашивая свои похождения. Иногда Адриан ловил себя на мысли, что начинает заигрывать с ней, после чего обрывал особо двусмысленные предложения на полуслове. Однако все хорошее заканчивается и, отдохнув душой в компании симпатичной девушки, Адриан должен был вернуться к исполнению своих обязанностей. Одной из таких было присутствие на похоронах своих матросов.       Когда они вошли в церковь, все уже было готово к службе. Кассия, улыбнувшись на прощание, исчезла из виду — скорее всего, он видел ее в последний раз. Это не очень расстроило Адриана — расставание было для него делом привычным. Подойдя ближе к центру зала, где лежало на возвышении тело Августа — приведенное в порядок силами служителей церкви — Адриан кивнул Преподобному Отцу. Тот, держа в своей руке посох, начал читать строки из Погребальной Песни. Юлий, так же бывший здесь, встал рядом с Адрианом. В молчании они выслушали положенные слова, после чего жрец легонько стукнул посохом по плитам пола, и тело погибшего охватило магическое пламя. Говорили, что в Южной Церкви мертвецов сжигали обычным огнем. Адриан невесело подумал, что в таком случае на похоронах изрядно воняет горелым мясом. Магическое пламя превращало тело в пепел за считанные секунды, не делая из него первое блюдо для каких-нибудь хасиндов. Останки матроса были помещены в урну и их должны были захоронить на местном кладбище. Что поделать, если бы у парня были живые родственники, Адриан непременно бы отвез урну его близким, но таковых не было, так что пускай он лежит здесь — Каринусне такое уж и плохое место, если подумать.       — Ремонт почти закончили, — сказал Юлий, когда они вышли из церкви и неспешным шагом двинулись в сторону порта.       — Быстро.       — Да, но тут этот Гай помог. Накатал какую-то записку, так весь персонал верфи только на нас, считай, работал. Как муравьи по кораблю ползали, везде свой нос совали, — сплюнул старпом.       — Есть польза от него, — усмехнулся Адриан. — Как раненые?       — На поправку идут. Целители поработали что надо.       — И еще одной головной болью меньше. Затребуй завтра в управлении двойной запас досок и парусины. Хрен его знает, что нас дальше ждет.       — Слушаюсь, командир, — кивнул Юлий, после чего добавил: — Может, по стаканчику?       — А давай, — махнул рукой Адриан, который был совсем не против немного выпить чего-то более крепкого, чем антиванское вино, оказавшееся просто отвратительным и не вылитое только по причине неприлично высокой на него цены.       В том семейном ресторанчике, куда его с Кассией занесла глупость и привлекательная вывеска, триерарх давился, ругался про себя почем зря, но прикончил кувшин, пообещав более никогда не покупать вино сделанное вне Империи. Адриан вообще из всего алкоголя уважал только тевинтерские красные вина, ферелденскую водку и ферелденский же эль, которые, к его огорчению, в Империи было днем с огнем не найти. По здравому размышлению, любая водка была нормальной, если только ее не пытались превратить в компот для девочек, добавляя в нее ягоды, фрукты или, прости Создатель извращенцев-ривейни, перец.       Найденное Юлием место — старпом вообще был мастером находить приятные и дешевые кабаки, где редко обсчитывали и не пытались прирезать из-за пары медяков — было в пятнадцати минутах ходьбы от порта. Таверна с романтическим названием «Крученая Сися» был чистым, насколько только может быть чистым припортовый трактир, работающий от заката до заката. Официантки были под стать названию и совершенно не стеснялись демонстрировать все, чем наделил их Создатель. После трех положенных тостов Юлий пошел отсыпаться в снятую тут же комнату, а Адриан, потребовав еще бутылку, остался сидеть за столиком. Пару раз к нему подходили девицы крайне легкого поведения, но настроения идти после ночи приключений к целителю и шепотом уговаривать дать ему ртутную мазь или зелье, у него не было. Несколько компаний в дымину пьяных матросов его так же не пытались его достать, разве что громкий хохот со стороны их столиков мешал размышлениям капитана.       Прикончив бутылку, Адриан не очень твердой походкой добрел до стойки и, бросив на нее несколько серебрушек, получил ключ от комнаты и с наказом разбудить его с рассветом, пошел по лестнице. Что бы ни говорили о вреде алкоголя высоколобые мудрецы, именно он помогает в тяжелые минуты привести мысли в порядок, дать отдых душе и поднять — в зависимости от ситуации, разумеется — настроение. Номер был так себе — старая кровать, продавленный за годы использования матрас, пара тощих подушек– публика, останавливающаяся здесь, была совсем непритязательной, да и после пары бутылок крепкого было абсолютно все равно, где спать — хоть в придорожной канаве в обнимку с бездомным псом. Главное, что было сухо, тепло и минимум блох. Адриан знал, что наутро у него будет жутко болеть голова, а печень напоминать о том, что в его возрасте такие забеги уже пора бы, если и не прекратить, то хотя бы иногда закусывать, но сейчас это его не волновало. Едва коснувшись головой подушки, он заснул и спустя несколько минут номер сотрясли первые громовые раскаты храпа молодого капитана.