Песнь Испытаний

      — Командир, я думаю, сейчас самое время вам узнать некоторые подробности дела, — Гай со скучающим видом сидел за столом в своей комнате и глядел на стоящего в дверях Адриана.       В этой маленькой комнатушке, больше походившей на камеру, чем на каюту, стул был только один. Поэтому любой посетитель, каковым за все время совместного пути оказался только Адриан, был вынужден стоять на своих двоих. Отчего-то разведчик был против того, чтобы здесь находилась хотя бы еще одна неучтенная табуретка.       — Очень кстати, — ответил Адриан, закрывая за собой дверь и прислоняясь спиной к стене, скрестив руки на груди.       Действительно, их поход близился к завершению. После того, как они покинули гостеприимную гавань Каринуса, прошло больше недели. Памятуя о недавней встрече с кунарийской эскадрой, Адриан вел корабль осторожно, уводя его в сторону едва только замечал на горизонте силуэты чужих судов. Из-за этого путь, который можно было бы пройти за три-четыре дня даже при не всегда попутном ветре, занят чуть ли не в три раза больше времени. Все это вызывало раздражение Гая, которое перекинулось и на Адриана. А когда чем-то недоволен командир — нервной становится вся команда.       — Безусловно, — усмехнулся без капли веселья в глазах разведчик. — Значит так, подойдите сюда командир.       Адриан отлип от стены и послушно сделал пару шагов, преодолевая расстояние между ним и рабочим столом Гая. Тот, тем временем, развернул карту с несколькими отметками на ней. Приглядевшись, триерарх удивленно вскинул брови — на квадратном листе пергамента была изображена береговая линия Пар Воллена, в части района Кунадара. Карта была отменного качества: на нее были нанесены все глубины, течения, отмечена каждая, даже самая незначительная, деталь. Просто мечта лоцмана. Приглядевшись, он заметил надписи внизу и вверху карты — кунлат.       — У рогатых увели? — понимающе хмыкнул он, наклоняясь над столом.       Небольшой магический светильник давал достаточно бледно-серого света, чтобы не напрягать лишний раз глаза.       — У них самых, — кивнул Гай. — Смотрите, командир. Источник сообщил, что проще всего будет пристать здесь, — он ткнул пальцем в точку на некотором отдалении от города, заставив Адриана, как любого нормального военного, поморщиться от подобного отношения к карте. — Или здесь, — еще один тычок в дюйме к западу от предыдущего.       — Так себе мысль, — покачал головой Адриан, вытащив из кармана дублета карандаш и постучал тупым его концом по неприметной, на первой взгляд, отметке. — Лучше всего высадиться здесь. Видите, тут мыс, а глубина достаточная для того, чтоб даже на галеоне пройти и не заметить. А берег отвесный, — он двинул карандашом вдоль линии берега, указывая на цифры высот.       — Но до Кунадара тут идти добрых сорок миль! — возмутился Гай.       — Ничего не поделать, приходится идти на жертвы. Сунемся ближе к городу — не успеем сказать «мама», как нас нашпигуют ядрами что твою свинину чесноком. Еще вот, — Адриан указал на отметки, должные означать более мелкие поселения. — до ближайшей деревни, или где там они обитают вне городов, минимум миль двадцать. Так что если подойти ночью — хрен нас кто заметит.       — Что ж, — после долгого молчания произнес, наконец, Гай, задумчиво постукивая пальцами по крышке стола. — Я согласен.       — Через сутки мы будем в нужном районе, — сказал Адриан и протянул руку за картой. — Разрешите позаимствовать, мне надо все продумать.       — Разумеется, — разведчик свернул лист в трубочку и отдал ее ему.       Из каюты Адриан вышел не прощаясь. Дверь за ним захлопнулась, по спине пробежали мурашки от активированного заклинания барьера, которым Гай все время закрывал свое жилище. Осуждать за подобную паранойю Адриан его не собирался — что взять с человека подобной профессии?       — Старшего помощника и штурмана ко мне, быстро, — приказал он одному из матросов, что тащил на себе ящик с солониной, видимо, на камбуз.       Селестий и Юлий прибыли через несколько минут. Штурман отчаянно зевал, прикрывая рот ладонью — сейчас он должен был вкушать здоровый десятичасовой сон после ночной вахты. Старший помощник, наоборот, был бодр, собран и всем своим видом излучал готовность хорошенько поработать.       — Командир? — обратился к Адриану Юлий, останавливаясь рядом с рабочим столом, на котором уже была развернута карта острова.       — Итак, — Адриан указал карандашом на карту. — Наша задача доставить разведчика на сушу так, чтоб нас никто не заметил. Мысли, предложения?       Юлий склонился над столом, Селестий же начал доставать из сумки нужные ему принадлежности. Адриан отступил на шаг, давая своим людям спокойно изучить ситуацию и придумать, как все организовать. Гонять подчиненных попусту он не любил, давая времени подумать ровно столько, сколько могло понадобиться. Через двадцать минут штурман, кое-как справившийся с сонливостью, поднял взгляд от стола:       — Эти три точки сразу выбрасываем, — он поочередно стукнул карандашом по находившимся ближе всего к Кунадару местам высадки. — Эти две — под вопросом, — среди них была одна из тех, что так приглянулась Адриану.       — Поясни, — попросил тот, опираясь руками на стол.       — Течение, командир. На шлюпке подойти будет сложно, медленно, — Селестий провел тупым концом карандаша вдоль рядов стрелок, обозначающих подводные течения. — А если еще и ночью…       — Принято, — вздохнул Адриан. — Юлий, ты что?       — В принципе, можно тут высадиться, — старпом указал на ту точку, которую рекомендовал Гаю сам Адриан. — Если рогатые сами себе не наврали, то течения здесь нет. И, что важнее, за мысом нас будет сложнее увидеть со стороны маяков.       — Туман нагоню и хрен кто нас увидит, — усмехнулся Адриан. — Запасной вариант?       — Здесь тоже неплохое место, — штурман указал на небольшую лагуну в юго-восточной оконечности острова. — Конечно, далековато грести придется — по глубине мы тут не пройдем — но лучше чем ничего.       — Хорошо. План, в общих чертах, утверждаю. Окончательно решим уже на месте. Можете идти, — он кивнул, отпуская офицеров.       Когда они ушли, притворив за собой дверь, Адриан еще несколько минут изучал карту. Выполнена она была мастерски, ничего не скажешь. Имперская Картографическая служба отдала бы себя и все свои семьи демонам за возможность заполучить себе автора подобной красоты. Интересно, каким это образом некий информатор смог спереть ее? На копию она не была похожа — вряд ли бы кто-то стал копировать надписи на кунлате или тщательно перерисовывать красную печать, стоявшую в нижнем углу пергамента. Адриан даже пожалел о том, что язык кунари так ему и не дался — кроме пары-тройки фраз он ничего выучить не смог.       Свернув карту и убрав ее в висевший на стене каюты сейф — в нем хранились особо важные документы вроде судового журнала, личного атласа Адриана и сундучка с деньгами (казначеи у него на корабле как-то не прижились: один повадился класть себе в карман больше положенного; другой закупил некачественной еды, из-за чего половина экипажа потравилась… В общем, он решил взять на себя обязанности счетовода –так оно надежнее) — Адриан улегся в гамак. Уж если была возможность урвать несколько часов сна перед началом следующей вахты — стоило это сделать.              ***              К берегам Пар Воллена «Верный» подошел под покровом ночи. Команда изрядно нервничала, что вылилось в несколько скандалов, едва не дошедших до поножовщины, но Амикус смог погасить конфликты до того, как они могли бы навредить общему делу. Но никто из офицеров, в глубине души, не осуждал моряков — у них самих нервы были на пределе. Трудно описать состояние души человека, крадущегося мимо вражеского берега, ожидая в любое мгновение увидеть заходящий на него вражеский корабль. И все на борту понимали, что на таком расстоянии от родного дома их уже ничего не спасет.       Корабельные огни потушили еще вечером. Туман, которым окутал корабль Адриан, сильно снизил видимость, и иди они совсем неизвестным маршрутом, то непременно бы сели на мель или разбились о скалы. Но карта утверждала, что ничего подобного на этом маршруте их не ждет и пока была правдива в своих словах. Пройдя мимо последнего маяка на уважительном расстоянии — в подзорную трубу можно было увидеть только колышущийся оранжевый огонь где-то вдалеке — Адриан решил, что самое опасное закончилось.       — Готовьте шлюпку, а я пойду, проведаю пассажира, — сказал он рядом стоящему Юлию, который до побелевших костяшек пальцев держался за фальшборт.       Разведчик уже был готов — за спиной болталась тощая сумка, в которой, на первый взгляд ничего не было. Но характерный перезвон стекла и доносившийся последние несколько часов из-за двери каюты разведчика запах готовящихся зелий давали понять, что тот отдавал себе отчет в том, куда направляется.       — Мы прибыли? — спросил Гай, поднимаясь вслед за Адрианом на палубу.       Тот бросил на него короткий оценивающий взгляд — следов волнения заметно не было. Адриан даже позавидовал крепости нервов молодого человека, хотя, Создатель знает, к чему таких как он готовят в секретных школах имперской разведки. Слухи рисовали их эдакими сверхчеловеками, но верить слухам было глупо. Не факт, что большую их часть не распускала как раз сама разведка, искусной ложью скрывая истину.       — Да. Осталось только опустить шлюпку на воду — и гребите, господин разведчик, до берега, — добавил в голос толику злорадства Адриан, не справившись с эмоциями.       Однако Гай юмор не оценил.       — Отрядите со мной нескольких ваших людей, — сказал он приказным тоном.       — Разумеется, разумеется, — кивнул Адриан. — Шлюпку еще вернуть надо.       Разведчик наградил его раздраженным взглядом и отвернулся, сосредоточившись на наблюдении за тем, как несколько матросов, отчаянно ругаясь вполголоса, спускали на канатах четырехвесельный ялик, который в обычное время использовался самим Адрианом во время его разъездов от одного корабля эскадры к другому. В отличие от остальных шлюпок, на ялике был даже парус, но в последнее время он как-то подзабыл про него — других дел хватало, да и в эскадре он последний раз ходил года три назад — так что парусина благополучно сгнила и без сожалений была выброшена за борт.       — Желаю удачной операции, — улыбнулся Адриан, протягивая руку Гаю.       Тот уже собирался пожать ее, как из вороньего гнезда раздался крик, заставивший сердца команды пропустить удар:       — Кунари по правому борту!       По глазам ударила яркая вспышка, и через миг раздался закладывающий уши грохот — вражеский корабль открыл огонь. На их счастье, туман еще кое-как скрывал шхуну от врага, поэтому первые ядра пролетели мимо, обозначив себя всплесками далеко за левым бортов. Но в любой момент это могло измениться.       — Лево руля! Паруса поднять! По местам! — рявкнул Адриан, в два шага оказываясь у борта.       Через полминуты раздался еще один залп — ядра так же разминулись с целью, но на этот раз упали куда ближе. Со звоном лопнул якорный канат — каждая секунда была на счету и двое матросов, без затей, перерубили его ударами топоров. Про бережно опускаемый на воду ялик забыли, и он так и остался висеть, раскачиваясь взад-вперед, с глухим стуком бьясь о борт.       — Что вы делаете?! — воскликнул Гай, хватая Адриана за локоть и разворачивая его к себе лицом.       Тот вырвал руку, зло глядя на разведчика.       — Спасаю наши задницы, вот что, — ответил он, вновь отворачиваясь и до боли вглядываясь в темноту, ожидая очередной вспышки, означающей, что несущая смерть сталь вновь полетит в их сторону.       — Я должен выполнить задание, — со злостью в голосе сказал Гай. — И вы обязаны мне помочь!       — И каким образом? — Адриан хотел добавить еще что-то нелицеприятное в адрес подобных умников, как резко ухватил Гая за шиворот и бросил его на палубу, рухнув следом через мгновение.       И вовремя — ядро просвистело над самым бортом, только чудом не задев никого из команды.       — Хер мы высадимся, — прошипел Адриан, отползая к борту, после чего аккуратно выглядывая из-за него.       Несмотря на туман и темноту, уже можно было разглядеть крутые борта кунарийской тяжелой галеры. Как сквозь вату были слышны грубые команды на кунлате вражеского капитана.       — Командир, — рядом с ним присел Юлий. — Они к нам сейчас бортом повернутся — и все!       — Сам знаю, — мотнул головой Адриан.       Рывком поднявшись на ноги, он побежал к корме, на ходу раздавая указания, сводившиеся к одному: все лишнее — за борт. Те из матросов, что не тянули канаты, поднимая паруса, бросились в трюм — там было много из чего, что так и просилось в жертву морю. Гай, про которого все успели забыть, вновь оказался возле Адриана.       — Я требую, чтоб вы обеспечили высадку! Это дело первостепенной важности! — крикнул он ему прямо в ухо, заглушая очередной залп галеры.       — Да требуй что хочешь — уходить надо! Как я тебя, сука, на берег отправлю, под огнем?!       — Спустите шлюпку и прикрывайте меня, пока я не доплыву, — потребовал Гай, указывая рукой на так и не спущенный на воду ялик.       Это решение означало верную смерть для всего корабля — пускай на галере орудия стояли не такие мощные, как на дредноутах, но три-четыре залпа могли развалить шхуну на мелкие куски. А кунари уже пристрелялись — два ядра, одновременно, врезались в кормовую надстройку, проломив доски и подняв в воздух кучу мелкой щепы. Раздался дикий, нечеловеческий крик — по палубе катался матрос, держась за окровавленное плечо. К нему сразу же бросились его товарищи. Один уселся на него сверху, прижав к палубе и не давая ему нанести себе большие увечья, второй на ходу рвал кусок рубахи для перевязки, третий зажал рукой рану — судя по количеству крови, бьющей толчками и заливающей доски вокруг, парню повезет, если он лишится только руки.       — Вплавь греби, — рыкнул Адриан, отталкивая с дороги Гая.       Но тот оказался чересчур настырным.       — Я приказываю…       — Я командир корабля и я тут высшая власть! — не выдержал Адриан.       От сильного удара в челюсть Гай взлетел вверх, а потом, поскуливая, рухнул на палубу, держась за лицо. Треск, сопровождавший удар, гарантировал, что как минимум неделю бедняге предстоит питаться только супом. Адриан несколько секунд сверлил мрачным взглядом валявшегося у его ног человека: о том, какие его ждут неприятности по прибытию в родную гавань — если вообще удастся до нее добраться — можно было только догадываться. Досадливо сплюнув, он развернулся, чтобы оценить обстановку и отдать дополнительные указания.       Шхуна, наконец, развернулась, и ветер наполнил ее паруса — галера начала потихоньку отставать. Стрельба стала реже — до вражеского командира дошло, что палить в темноту бесполезно. Но раз в минуту над водой вновь раздавался гром, означающий, что еще одно ядро летит в сторону многострадального тевинтерца. Была надежда на то, что к кунари никто не придет на помощь и им удастся убраться восвояси, ведь ни о какой высадке и речи быть не могло. Не в таком положении. Уже через несколько часов весь Кунадар будет на ушах и за ними пошлют погоню. И пусть Создатель будет милосерден, послав штиль или шторм — тогда шансов сбежать будет намного больше.       Неожиданно что-то ударило Адриана в спину. Он едва удержался на ногах, в последнюю секунду ухватившись за леер. Стало тяжело дышать, мысли в голове стали тягучими, медленными. Глаза заволокло багровой пеленой, в висках застучало. Он попытался вдохнуть, но у него не выходило.       — Вы выполните приказ, командир, — раздался голос Гая прямо над его ухом.       — Я… выполню… — Адриан рухнул на колени, выпустив из рук снасть.       В голове вдруг стало восхитительно пусто, ушли все сомнения и переживания. Стало очень-очень легко, пропала, ставшая уже привычной, усталость в мышцах и, казалось, стоило только оттолкнуться посильнее ногами и можно будет взлететь над палубой. Багряная пелена спала, и Адриан увидел себя словно со стороны — стоявшего на коленях — и Гая, вытирающего кровь из прокушенной от удара губы. Голос разведчика зазвучал внутри его головы, приказывая встать. Он повиновался и вытянулся во фрунт, как на параде.       «Прикажи спустить лодку на воду!», — слова Гая отдавались в мозгу подобно набату. Каждое мгновение промедления причиняло боль, которую могло убрать только точное исполнение указания. Адриан уже было открыл рот, как увидел, что позади Гая возникла фигура Юлия, нависнув над щуплым разведчиком подобно крепостной башне. Старпом перехватил руку, которой тот указывал на его командира. Что-то щелкнуло, окружающие его звуки, до сего доходившие как через подушку, стали вновь отчетливыми.       — Малефикар ты драный, — осознание того, что этот мальчишка, понимая, что переубедить его не выйдет, использовал Магию Крови, разъярило Адриана.       Не отдавая себе отчета, он рванул из ножен саблю. Остро заточенная сталь, лучшая, которую можно было купить за деньги, со свистом рассекла воздух. Голова Гая отлетела в сторону, из шеи толчками полилась кровь, орошая дорогой расшитый камзол рубиновыми каплями.       — Командир? — Юлий отпустил руку мертвеца, отступив на шаг.       Его дублет и сапоги были слегка забрызганы кровью, но старпома это ни сколько не смутило. Как не смутило его и совершенное только что убийство.       — Сбрось эту падаль за борт, — приказал Адриан, вытирая лезвие сабли о штанину мертвеца.       — Есть! — кивнул тот, подзывая себе на помощь матроса.       Спустя минуту все было кончено, и о пребывании Гая на борту говорила только лужа крови в том месте, где тот нашел свой бесславный конец. Тем временем, «Верный» уже успел оторваться от преследователей — даже стрельбы в последние несколько минут не было слышно — кунари окончательно потеряли их в тумане, который начал потихоньку развеиваться. Адриан несколькими взмахами руки восстановил пелену вокруг корабля, что отняло у него последние силы — покачнувшись, он едва не упал там же, где стоял, но сильные руки вовремя подхватили его.       — Отдохнуть тебе надо, — произнес Юлий, помогая ему удержаться на ногах.       — Успею, — мотнул головой Адриан. — Если что — все на меня вали.       — Ты о чем, командир? — не понял тот, закинув его руку себе на шею и медленно шагая в сторону лестницы вниз.       — Об этом сукином сыне, — Адриан указал свободной рукой на кровавое пятно. — Все равно узнают.       — Он же на тебе магию крови использовал…       — Это ничего не меняет. На такой должности этим скотам все можно, ради величия Империи…       — Да все образуется. Что ты, в самом деле… — неуверенно попытался подбодрить его Юлий, но замолк, услышав глухой смех своего друга.       — Ничего не образуется. Но ничего, ничего, — улыбка Адриана была полубезумной, при взгляде на нее по спине старпома пробежало целое стадо мурашек. — Я все сделаю, как надо.       — Сделаешь, конечно сделаешь, — послушно закивал Юлий. — А пока отдохнуть тебе надо. Мы оторвались, все в порядке!       — Да, в поря-ядке, — зевнул Адриан, закрывая глаза и проваливаясь в тяжелый, болезненный сон, безвольно повиснув в руках товарища.       Юлий со вздохом закинул бессознательное тело себе на плечо и понес его в капитанскую каюту. К счастью, на ее дверях барьера не было, даже на ключ Адриан не успел ее запереть. Уложив своего командира в гамак, он немного постоял рядом, слушая его прерывистое дыхание. Покачав головой, старпом вышел из комнаты, притворив за собой дверь, и поднялся наверх.       — Чего встали? — резко спросил он у собравшихся на палубе матросов, нерешительно глядевших на разлитую по доскам кровь. — Отдрайте эту херню, быстро!       Проследив за тем, как матросы, слегка суетливо и путаясь друг у друга под ногами, начали скоблить палубу, он прислонился к мачте и глубоко задумался. И без того не самый удачный поход закончился катастрофой. И даже если командир примет всю вину на себя — в чем сам Юлий ни капли не сомневался — всему экипажу, во всяком случае, офицерам, в лучшем случае грозил трибунал. В худшем же — смерть. Смерть позорная, как предателей. Совсем не так он рассчитывал закончить свою карьеру, но и осуждать друга и начальника не собирался. Хорошо тем, кто сидит в высоких кабинетах и подписывает бумажки — им невдомек, во всяком случае, большинству из них, что идти на смерть не так просто. Что люди это нечто большее, чем буквы и цифры в ежедневных отчетах. И, пускай, для любого солдата смерть не должна быть чем-то неожиданным, он, солдат, должен хотя бы понимать, ради чего ему предстоит умереть. Адриан сделал свой выбор. Поставил свою и команды жизнь выше, чем исполнение приказа.       Юлий вздохнул — нечего сожалеть, надо делать дело. Он проследил взглядом за двумя матросами, которые на импровизированных носилках несли тело своего товарища. Лицо парня было белым, как у мраморной статуи. Кровь пропитала ткань, которой наспех замотали рану, насквозь и алые капли медленно падали на палубу. «Не жилец», — подумал старпом, покачав головой. Еще одна жизнь, отданная, не пойми ради чего. Потерев ладонями лицо и бросив еще один взгляд на блестевшие в свете фонаря влажные доски — место, где расстался со своей жизнью Гай — он пошел проверять корабль на предмет повреждений. Чтобы предстать перед трибуналом им надо, по крайней мере, дойти до дома, что будет крайне затруднительно, если где-то в трюме образовалась течь.              ***              Гавань Минратоса встретила возвращающийся домой корабль мелким дождем, капающим с затянутого низкими серо-черными тучами неба. Настроение у команды было похоронное — мало того, что они не сумели выполнить задание (об этом думали только офицеры), так еще и потеряли товарища. Адриан почти все время пути просидел у себя в каюте, отдав руководство корабля в руки Юлия и Селестия. Оба офицера понимали состояние своего командира и не трогали его почем зря. Впрочем, Адриан не буянил и даже не пил — просто сидел за столом, глядя в одну точку. Изредка он все же поднимался на палубу и подолгу стоял на носу, глядя на горизонт.       Роящиеся в его голове мысли не давали ему покоя. Первое желание — ни о чем не говорить, попытаться скрыть произошедшее — он, с гадливым презрением к самому себе, отбросил. Слишком уж он был честен для этого. К тому же, правда, так или иначе, вскроется, естественно в самый неподходящий момент. И тогда, кроме Адриана, под удар попадут все, кто ему дорог: команда и семья. Стоя на мостике, как ни в чем не бывало, Адриан решил доложить обо всем, едва он ступит на берег. Что бы ни говорили Юлий, Селестий и Алекс — это его вина, и только он должен понести наказание. Эта мысль придавала ему сил и даже заставляла его немного гордиться собой. Но с каждой милей, пройденной «Верным», он все больше и больше нервничал, а уверенность в себе испарялась, как капли росы в жаркий полдень.       — Какие будут приказания, командир? — спросил его Юлий, когда на горизонте уже была видна громада стен столицы.       — Корабль на ремонт, в доки. Команде неделю отпуска. И пробей компенсацию семье Амина.       Так звали умершего через сутки после ранения матроса — всех способностей Алекса, бывшего, в общем-то, неплохим лекарем, не хватило на то, чтобы спасти его жизнь. Маг-целитель мог бы помочь, но Адриан таковым не был, а от бинтов и заживляющих мазей пользы не было.       — Казначеи упрутся… — поморщился Юлий, втайне довольный тем, что друг перестал быть похожим на неваррского мертвяка из склепа.       — Переживут они потерю полтинника, — ответил Адриан.       Полсотни золотых — вот такая нынче цена за жизнь матроса. Конечно, хорошие капитаны выделяли и часть своих средств, какое-то время даже заботились о семье погибшего, да и товарищи не забывали, но все равно -никакие деньги не могли заменить жене мужа, а матери — сына.       — Будет сделано, — стукнул себя в грудь кулаком Юлий.       Они замолчали. Никто не хотел поднимать вопрос о том, что ждет конкретно их. Адриан не желал носиться со своей бедой, как с тухлым яйцом. Юлий — не хотел лишний раз напоминать и пытаться переубедить старинного друга. Все равно тот поступит по своему — не узнать за столько лет упертый характер мага было невозможно.       Кораблей в гавани было меньше, чем обычно. Между пузатыми торговыми галеонами сновали крохотные рыбацкие лодки. На рейде стояла эскадра береговой охраны, с флагмана которой просигналили обычное «добро пожаловать!» — столь желанное для любого моряка, означающее, что они, наконец-то, добрались.       — Гляди, «Разящий», — Юлий указал на стоявший у одного из пирсов огромный дромон.       Этот монстр находился под командованием самого адмирала Севера и был одним из самых крупных кораблей, которые когда-либо видел этот мир. Правда, в бою он ни разу не был — просто потому, что весь выигрыш от использования его в бою перекрывался риском потерять его. Тем более, что разумного применения ему так найти и не смогли — не умещался он в рамки современной тактики морского боя. За пиратами гоняться — не догонит, в крупное сражение пускать — так и не было таких уже лет десять как. Вот и торчал «Разящий» в гавани, изредка совершая небольшие — дня на два-три — походы вдоль побережья, своим видом демонстрируя морскую мощь Империи Тевинтер.       Пока пришвартовывали шхуну, Адриан собирал вещи, прощаясь с родным кораблем. Сердце болело от осознания того, что не вступить ему больше на палубу, не вдохнуть полной грудью соленый воздух. И не почувствовать ту свободу, которую может дать только море. Закинув свои нехитрые пожитки в мешок, и бросив последний взгляд на каюту, он решительно перешагнул порог и захлопнул за собой дверь. Поднявшись на палубу, Адриан уже собрался раздать последние указания, но замер как вкопанный: вся команда корабля стояла вдоль борта в три шеренги, глядя на него. Юлий, ответственный за это безобразие, промаршировал к нему и, оказавшись в шаге от него, приложил правую руку к груди, выполняя приветствие. Адриан вздрогнул, мгновение изучал лица матросов — все они выражали какую-то мрачную решимость, после чего повторил движение старшего помощника.       — Братья! — начал он, стараясь придать своему голосу уверенности. — Мы через многое прошли: вместе лили кровь за нашу Империю, видели гибель наших товарищей, честно выполняли свой долг. И ни в ком из вас я никогда не сомневался и всегда, — голос его набрал сил и звучал над палубой подобно грому. — Знал, что могу на вас положиться! И я буду вечно благодарен судьбе за то, что мне выпала честь служить с вами бок о бок! Ура!       — Ура! — слитный рев десяток глоток согнал с верхушки мачты любопытную чайку.       — Удачи тебе, командир, — произнес Юлий, после того как этот импровизированный смотр закончился. — Все образуется.       — Точно, — кивнул Селестий Квинт, протягивая руку для рукопожатия. — И в худших передрягах бывали.       — Вот, он дело говорит, — Алекс хлопнул штурмана по плечу, от чего тот покачнулся, но только улыбнулся. — Командир, мы с тобой — только скажи.       — Спасибо, — Адриан поочередно пожал руку каждому. — Но это уже моя битва. Удачи вам и попутного ветра!       Попрощавшись с товарищами, он бросил последний взгляд на трепетавший на ветру флаг и пошел вниз по трапу на берег. Внизу его уже ждали внушительного вида фигуры солдат, которые могли быть только его будущими тюремщиками. Впереди всех стоял незнакомый маг в капюшоне, закрывавшем верхнюю половину лица.       — Адриан Нерва, полагаю. Авл Марций, Имперская разведка, — представился мужчина. — Прошу сдать оружие и пройти со мной, — ровным голосом произнес он, делая шаг вперед.       Адриан кивнул, бережно опустил сумку на землю, после чего немного судорожным движением вытащил из ножен саблю. Солдаты напряглись, кто-то положил ладонь на рукоять своего меча, но Марций, будто бы почувствовав их беспокойство, поднял левую руку, успокаивая бойцов. Приняв оружие, он покачал головой. Адриан со вздохом рванул перевязь с ножнами и кинжалом, смотал ее и отдал одному из солдат. Удовлетворившись этим, Марций повел рукой, предлагая идти вперед. Солдаты взяли их в плотную коробочку, всем видом показывая, что ни в коем случае не дадут кому-либо прорваться через них. Бывшие в порту работники доков и матросы других кораблей смотрели на происходящее с плохо скрываемым интересом, однако, не проявляя лишнего любопытства. Каждому было понятно, что командира только что зашедшего в порт корабля так ведут отнюдь не во дворец архонта за наградой. Адриан, шедший в окружении солдат и подгоняемый взглядом идущего за ним Марция, был благодарен хотя бы за то, что его не заковали в цепи. А ведь могли бы. Но высокое начальство, неизвестно как прознавшее про его вину, решило не превращать его арест в балаган на радость горожанам.       — Куда меня ведут? — спросил он у своего тюремщика, не рискуя, однако, замедлять шаг или оборачиваться.       Ответа он не ждал и вопрос задал просто потому, что молчание стало невыносимым, а любопытные взгляды горожан, проходивших мимо них, резали не хуже бритвы. Но после долгого молчания ему все же ответили.       — Пока что в Адмиралтейство. Там вам будут заданы вопросы, на которые вы будете должны ответить честно и правдиво.       — Понимаю.       — Надеюсь, — голос сопровождающего был все так же сух.       Дальнейший путь до белокаменного здания тюрьмы прошел в тишине. Солдаты, сопровождающие его, слегка расслабились, убедившись, что он не собирается никуда сбегать. Адриан же не думал о побеге — эта мысль и не приходила ему в голову. Даже предложи ему кто такую возможность, да дал бы гарантию, что длинные руки имперского правосудия до него не доберутся — отказался бы. Потому что семья. И офицерская честь.       В просторном холле было прохладно, а после уличной жары так и вовсе морозно. Марций куда-то ушел, но вскоре вернулся с толстой папкой — ничем иным, как его, триерарха Нервы, личным делом. Кивком головы он предложил идти дальше. Адриан послушно двинулся следом, в затылок тяжело дышали солдаты, уставшие после солнцепека — одной брони на них было фунтов сорок, да не простой, а зачарованной. Основательно они подготовились для «беседы», как изволил выразиться Марций, открывая перед ним дверь в кабинет.       Помещение было маленьким, без окон; с одиноким столом в центре комнаты, двумя стульями и светящимся мягким белым светом магическим светильником над этой угнетающего вида композицией. Как только они оказались внутри, дверь закрылась и легкий хлопок, вызвавший озноб, возвестил о наложении на нее барьера.       — Итак, — начал Марций, дождавшись, когда Адриан сядет за стол. — Адриан Нерва, две тысячи двенадцатого года рождения, место рождения — Минратос. Подданный Империи Тевинтер, триерарх и командир шхуны пятого класса «Верный». Вас вызвали для дачи показаний по следующему вопросу: выяснение причин исчезновения Гая Максима, агента военной разведки Империи. В ваших интересах сообщить нам всю правду. Сокрытие правды только ухудшит ваше положение и будет учтено при вынесении приговора. Прошу, начинайте.       — Ну, слушайте, — Адриан сделал глубокий вдох и начал свой рассказ.              ***              По стенам кабинета Мария Нервы ползли тени, отбрасываемые самим хозяином и его женой. Единственным источником света был едва горевший камин, алое пламя лениво лизало пару толстых поленьев. Перед огнем, в кресле, сидела Малис Нерва. Лицо ее было бледным, руки суетливо теребили подол длинного, в пол, платья. Марий стоял рядом, завороженно глядя в огонь.       — Надо что-то делать, — глухим, сорванным от слез голосом, сказала Малис, прерывая долгое молчание.       — Что ты предлагаешь? Выкрасть его из тюрьмы?! — резко ответил Марий, но встретив взгляд покрасневших глаз жены, потупил взор. — Прости. Но я ничем не могу ему помочь.       — Это твой сын! — воскликнула она, резко поднимаясь из кресла и делая несколько шагов по кабинету. — И мой! Мы должны спасти его!       — Он совершил государственное преступление, — скорбным голосом ответил он. — После его признания остается только дело времени до тех пор, пока…       — Пока его не повесят на площади под улюлюканье толпы? Радонис будет только рад устроить зрелище!       — Если бы он не признался, если бы дал мне знать… — начал Марий, но был прерван взмахом руки.       — Но он признался! Даже если он и виновен — я не желаю видеть своего сына мертвым!       — Ты не понимаешь, он предал нашу страну! Он бросил тень на всю нашу семью и ты, после этого, хочешь спасти его?       Его щеку обожгла пощечина, зубы клацнули, а голова дернулась в сторону. Марий с трудом сумел сохранить равновесие, удержавшись за кресло.       — Не смей так говорить! — Его жена была в ярости. — Ты можешь и должен вытащить нашего мальчика из этой беды. И ты сделаешь это.       — И как? Пойти к архонту и попросить освободить его? Адриан во всем признался, — все еще держась за щеку, глава семейства указал на письменный стол. Там лежала копия протокола допроса его сына, в котором тот признавал себя виновным в убийстве и не требовал никакого снисхождения. Единственное, о чем он просил, так это о помиловании для своей команды.       — Попроси усмирить его, — внезапно произнесла Малис, заставив своего мужа вздрогнуть от неожиданности.       — Ты с ума сошла, это хуже чем смерть, это…       — Это шанс! — ее глаза лихорадочно блестели в свете горящего камина, она заговорила быстро, захлебываясь словами. — Ты же помнишь, из-за чего началась война магов и храмовников на юге? Там нашли способ возвращать усмиренным их эмоции, их жизнь! Пускай Адриан станет усмиренным, мы вытащим его через несколько месяцев и спрячем. И вылечим его!       — Что ты говоришь? Какое лечение?       — Я все тебе расскажу, но сейчас надо действовать быстро. Я поговорю с Павусом, а ты с архонтом. Он точно согласится, я уверена — сколько венатори уже сидят в круге Каринуса? Десятки? Сотни?       — Я постараюсь, но… — Марий вздохнул и устало упал в кресло. — Но ты понимаешь, что будет, если у нас не получится? Он же будет просто… просто…       Малис обошла кресло и опустилась перед ним на колени, беря мужа за руки. Она никогда не смотрела на него с такой мольбой — и Марий готов был отдать все, чтоб больше такого не повторилось. Ему не хотелось видеть свою жену, гордую и даже надменную, жесткую, в таком виде. Он сжал ее ладони, после чего притянул их к себе, целуя.       — Я все сделаю, дорогая, — тихо произнес он.              ***              — Именем Империи Тевинтер! За измену Родине и за совершение действий, повлекших ослабление вооруженных сил Империи, Военный трибунал Империи Тевинтер приговорил: Адриана Нерву, триерарха Имперского Флота, подвергнуть Ритуалу Усмирения. Приговор обжалованию не подлежит и будет приведен в исполнение немедленно.