Песнь Испытаний

      Первым, что Адриан увидел после пробуждения, было лезвие занесенного над его головой меча. Не успев даже толком прийти в себя, на одних лишь рефлексах, он откатился в сторону. Вовремя — меч высек сноп искр, ударив в плиты пола рядом с его головой. Резко выдохнув, Адриан с трудом поднялся на слегка подрагивающие ноги и отпрыгнул назад, не сводя глаз с серокожего великана. Тот сделал шаг вперед и сделал резкий выпад, желая проткнуть внезапно пришедшего в себя человека, но Адриан вновь увернулся.       «Мне нужно оружие» — едва сдерживая панику, подумал Адриан, глядя на то, как кунари приближается к нему. Отбиться голыми руками от семифутовой махины шансы были околонулевые, оружия усмиренным не полагалось, а магия… Он полагал, что был до сих пор ее лишен и даже не попытался ею воспользоваться. Враг сделал еще один выпад, целясь ему в голову, но как-то лениво, медленно, будто проверял своего противника, а не стремился его убить. Адриан без особых проблем ушел от ударов. И только тогда, когда, сделав еще один шаг назад, врезался спиной в стену, он понял, чего именно добивался кунари — загнать его в угол. Заворожено глядя на приближающуюся к нему остро отточенную смерть, Адриан вскинул руки, рефлекторно стремясь защититься.       Меч столкнулся с внезапно появившимся барьером и со звоном разлетелся роем осколков, большая часть которых отлетела в ошарашенного кунари, продолжающего сжимать бесполезную рукоять. Сталь со свистом вонзилась в незащищенные броней части тела — лицо, лоб, глаза. Кунари закричал, отбросил обломок меча в сторону и попытался выдернуть застрявший в плоти металл. Адриан опустил взгляд на свои ладони, только что остановившие могучий, наверняка смертельный, удар. Затухающее сероватое свечение говорило, что это не было плодом его воспаленной после походов в Тень фантазии, а явью.       — Берегись! — раздался громкий женский крик.       Адриан увернулся в последний момент. Копье со стуком ударилось в стену рядом с ним, переломившись — такой силы был бросок. В комнату вбежало еще несколько солдат — такие же, как тот, что сейчас валялся у его ног, зайдясь в диком крике. Стоило отдать врагам должное — оценив обстановку, они не бросились на него скопом, а, медленно ступая, начали обходить его с боков, слегка наклонив щиты от себя. Стандартный прием храмовников прекрасно знакомый кунари, который помогал отбивать брошенные в них заклинания в сторону — что ни говори, для зачистки Круга бойцы подобрались опытные.       Что им двигало, Адриан впоследствии объяснить не смог. Сделав шаг вперед, он поднял руки, толкнув воздух перед собой — волна сплошного белого света смела кунари. Переломанные и обугленные, с вплавленными в тела кусками брони, они отлетели в разные стороны и больше не двигались. Адриан помотал головой — ничего подобного он не мог себе представить. Ни одно известное ему заклинание не давало такого результата. Но предаваться досужим размышлениям о разных гранях магии было некогда — со стороны распахнутой двери доносился стук подкованных сапог по каменной плитке. Похоже, крики раненого привлекли внимание всех находившихся поблизости кунари и они решили узнать, что же случилось с их товарищем.       — Не стой столбом, — к Адриану подбежала молодая девушка, голос и лицо которой показались ему смутно знакомыми.       — Что?       — Их еще много на этаже, несколько десятков! — «Юния», — вспомнил Адриан.       Это была та самая усмиренная, которую он отнес к целителю несколько недель назад. Впрочем, о том, что эта девушка с горящими первородным огнем глазами, была когда-то усмиренной, говорило только едва заметное лириумное клеймо, бледное, почти зажившее.       — Откуда ты…       — Ларий сказал, когда нас тут закрыл, — махнула она рукой в сторону распахнутой двери. — Ты еще можешь так вот сделать?       — Я не знаю, попробую. Погоди, ты же…       Закончить фразу ему не дал грохот за стеной, словно внезапно началась гроза. Переглянувшись, они выбежали из комнаты и увидели, как из соседней двери вбегает охваченный огнем кунари. Дико крича, он бежал, не разбирая дороги, пока не споткнулся о бездыханное тело своего товарища и не упал на пол, дернувшись в последний раз. Воняло горелым мясом. Из той комнаты, откуда мгновение назад доносился шум, вышло несколько человек. В глазах их читался страх пополам с недоумением.       — И вы тоже? — спросила Юния, защелкав пальцами, силясь подобрать нужные слова. — Ну, к вам вернулись силы?!       Впрочем, ее не слушали. Маги, переглянувшись, залились счастливым смехом, бросились обниматься. Кто-то размахивал руками, призывая волшебные огоньки, кто-то швырялся в стены молниями и огненными стрелами, будто до конца не понимая, что он теперь вновь может колдовать. Никто не мог поверить окончательно в то, что они — снова полноценные маги, а не жалкие телесные оболочки, неспособные проявлять эмоции. Женщины и мужчины, не стесняясь, заливали друг друга слезами счастья, отчего Адриан чувствовал себя немного лишним — для него это не было таким ударом, как для них.       Может быть из-за его долгого — как он понял, прошло почти трое суток с того момента, как он заснул — пребывания в Тени, где он вел и ощущал себя так же, как и раньше. Всей той эйфории, что сейчас с головой захлестнула этих молодых и старых теперь-опять-магов, он не чувствовал. Для него это было пробуждение от долгого сна, для них — перерождение.       — Да, — качнул головой слегка полноватый, раскрасневшийся, с густой черной бородой, мужчина, украдкой вытирая слезы, выступившие на глазах.       Адриан помнил его. Звали его Сатинали, и большую часть времени проводил в кухонной кладовой, помогая поварам разбирать присылаемые в Круг продукты. Добродушные кухарки и поварихи в нем души не чаяли, отчего Сатинали заметно растолстел. За что и почему того усмирили, Адриан не знал, да и не интересовало его это тогда, а сейчас было не то время и место, чтобы предаваться праздным разговорам о прошлом.       — Ладно, — махнул рукой Адриан. — Что вообще происходит, мне объяснит кто-нибудь?       — Кунари напали на город и на башню, — повернулась к нему Юния, чьи руки подрагивали от волнения. — Дня три или четыре назад. Захватили город, потом сюда полезли. Нижние этажи уже заняты, а Аппий с оставшимися магами засели на восьмом.       — Тебе это тоже Ларий сказал? — скептически выгнул бровь Адриан, посмотрев на едва доходившую ростом до его плеча девушку сверху вниз.       — Сам же помнишь, какой он болтун, — улыбнулась она.       — Да, помню… А где он?       — Не знаю. Он возвел барьер и убежал куда-то. А потом барьер исчез и кунари зашли к нам в комнату. И убили… почти всех, кто там был, — Юния опустила голову, на ее глазах выступили слезы.       Адриан сделал шаг вперед и притянул ее к своей груди. Та слегка дернулась, но попытки высвободиться из объятий не сделала. Но очень скоро сотрясающие ее рыдания сменились тихим, полубезумным смехом. Запрокинув голову, она улыбнулась и хрипло крикнула, едва не оглушив оторопевшего от такого перепада настроения Адриана.       — Отомстим! Перебьем всех рогатых выродков до единого! — выскользнув из его рук, она повернулась к переминающимся с ноги на ногу усмиренным. Бывшим усмиренным.       — Да, раздавим их! — после секундного момента тишины восторженно закричали они. — Как бешеных собак забьем!       — Стоять! — рявкнул Адриан, заставив уже было двинувшихся к лестнице наверх усмиренных замереть. — Мы не знаем, сколько тут врагов, где они находятся. Они могут ударить нам в спину и все закончится очень быстро.       — Что предлагаешь, командир? — с легкими нотками ехидства в бархатном голосе спросила Юния.       — Где еще были усмиренные? Может, они тоже пришли в себя? Нам нужно как можно больше магов.       — Да, считай, весь коридор нам отвели, — развела руками средних лет женщина, худая, как трость, с копной неухоженных рыжеватых волос и глазами навыкате, придававших ее лицу выражение выброшенной на берег селедки.       — Значит, ищем наших братьев и сестер — не всех же кунари перебили, — Адриан почувствовал себя в своей стихии, отдавать приказы ему было не в новинку. — Барьеры кто умеет ставить?       Руки подняло четверо, включая ту женщину. Он поморщился — мало. Магические щиты не такая всесильная вещь, как многим казалось. Без дополнительной подпитки они держались не дольше получаса и только в случае, если его никто не пытался прорвать. Надеяться на то, что эти люди, еще не пришедшие в себя, еще не осознавшие, что их силы, которых они были жестоко лишены, вернулись к ним, смогут продержаться достаточно долго, чтобы успеть разобраться с врагами на этаже и спасти остальных, мог только глупец. Но иного выхода не было.       — Тогда… — Адриан задумчиво осмотрел стены, зачем-то поглядел себе под ноги. — Закройте этот проход, — он указал на небольшую арку, отделявшую одну секцию коридора от другой. — И держите, пока я не вернусь.       — Пока мы, — сделала ударение на слове «мы» Юния. — Пока мы не вернемся.       — Слушай, ты не в том состоянии, чтобы драться, — попытался урезонить ее Адриан, но был прерван резким взмахом руки, едва не заехавшей ему в нос — координация движений у девушки еще не пришла в норму.       — Я в состоянии. Тебе понадобится помощь, не спорь, — она пошла вперед по коридору.       Адриан вздохнул, мысленно посетовал на излишне самостоятельных тевинтерских девушек, и в несколько шагов нагнал ее. Остальные остались на месте, подчинившись его решению. За спиной Адриана раздался глухой хлопок — барьер был установлен.              ***              По коридору шли осторожно. Знакомые комнаты таили в себе опасность, и любой неверный шаг или громкий вздох могли обернуться огромными проблемами. Адриан, шедший впереди, вскинул сжатый кулак, приказывая остановиться. Юния послушно встала за его спиной, вслушиваясь. Впереди шел бой — рев магического пламени и треск молний смешался с влажными звуками прорезающих плоть мечей. Крики боли и проклятья перекликались с грубым кунарийским наречием.       Оглянувшись и поймав взгляд Юнии — сосредоточенный и хмурый — Адриан кивнул ей и скользнул вперед. Едва он вышел из закутка, в котором они скрывались, как ему пришлось рухнуть на пол — над его головой пролетела слабенькая, но от этого не менее опасная огненная стрела. Но идущая позади Юния была начеку: взмах левой рукой и следующий сгусток пламени ударил в созданный девушкой барьер, рассыпавшись снопом искр.       — Мы свои! — крикнул Адриан, краем сознания отмечая, что его собственные попытки выставить магическую защиту были безрезультатны.       Ему никто не ответил, но и бросаться заклинаниями не спешили — Адриан счел это добрым знаком и, поманив за собой Юнию, пошел вперед. Бой уже подошел к концу — зайдя в ближайшую комнату, откуда и прилетел магический заряд, они увидели, как обращенного в ледяную глыбу воина-кунари разбивают в мелкое крошево каменным снарядом.       — Вот и все, вот и славно, — отряхнувшись, произнес нанесший последний удар мужчина и развернулся к вошедшим. — А я вас помню! Адриан и Юния, я Отто, если вы забыли.       — На память не жалуюсь, — растянул губы в улыбке Адриан.       — Ты чего в своих огнем кидаешься? — притворно-сердито спросила Юния, но смеющиеся глаза выдавали ее с головой.       — Рефлексы, что поделать, — повинился Отто, склонив голову. — Значит, вы тоже в себя пришли? Чудеса!       — Чудеса-то чудеса, да только думать об этом будем позже, когда рогатых прогоним, — покачала головой Юния. — Эти последние?       Она указала рукой на десяток трупов, еще несколько минут назад бывших гордыми солдатами Пар Воллена. К сожалению, помимо кунари на полу осталось лежать и несколько тел в робах — не всем магам удалось выйти из боя живыми.       — Вроде да, — пожал плечами Отто, оглянувшись на своих товарищей — два десятка мужчин и женщин, устало рассевшихся на оставшихся целыми после драки стульях, столах, перевернутых шкафах и даже просто на полу.       — Все живы? — спросил Адриан, внимательно вглядываясь в осунувшиеся лица людей.       Ответом ему послужили вялые кивки да взмахи рук. Адриан поморщился — с таким воинством было нечего надеяться на то, что удастся отбить башню. Сейчас их можно было разве что как смазку для кунарийских мечей использовать, в надежде, что рогатые выдохнутся и пропустят какое-нибудь заклинание.       — Надо проверить, есть ли еще кто живой, — Адриан направился к выходу из комнаты и едва не упал, когда на него налетел молодой парень в рваной, слегка обугленной мантии и совершенно ошалелыми глазами.       С трудом устояв на ногах, Адриан перехватил руки мага, прерывая готовое сорваться с пальцев заклинание, и прижал его к стене. Тот пискнул, но увидев, что его поймал не злобный рогатый кунари, а, пусть и хмурый, но человек, успокоился.       — Ты кто? — спросил он у Адриана, вяло пытаясь вырваться из железной хватки.       — Друг. В себя приди, — Адриан отпустил парня, тот медленно сполз по стене вниз и уселся на пол.       — А, да, конечно. Я тут это… — он помотал головой. — Меня Коит зовут, меня того, послали.       — Уж послали так послали, — рассмеялась Юния, встав рядом с Адрианом и с интересом разглядывая взъерошенного, как воробей, юношу.       — На разведку меня послали, вот, — не обратив внимание на слова девушки, сказал он. — Выяснить, есть ли еще кунари и, если есть, сказать об этом.       — Очень умно, — покачал головой Отто. — А если бы тут действительно были кунари? Ты бы их воплями напугал?       — Оставь его, — вступилась за Коита одна из сидящих у стены женщин. — Сам-то как себя чувствуешь после того, как к тебе силы вернулись?       — Вдохновенно себя чувствую, прямо как после пары стаканов красного.       — Так, Коит, смотри на меня и отвечай на вопросы, — Адриан присел перед парнем, двумя пальцами приподняв его лицо за подбородок. — Видел еще кунари на этаже?       — Только мертвых, — зачаровано глядя в его глаза ответил тот.       — Сколько магов в живых осталось?       — С полсотни. Мы в библиотеке собрались. Ну, нас собрали.       — Очень хорошо. Можешь отдыхать, — с кряхтением выпрямившись, Адриан бросил взгляд на Юнию. — Надо всех собрать и решить, что делать дальше.       — Я тебе, помнишь, говорила, что храмовники и маги наверху закрылись? Надо туда, — она ткнула пальцем в потолок, — прорываться. На помощь.       — Так и сделаем. Пошли, — Адриан махнул рукой, призывая остальных идти за собой.       Коит не наврал — в большом зале, отведенном под библиотеку — действительно собралось около пятидесяти магов. Вид их был жалок — уставшие, растрепанные, они сидели или лежали, не обращая внимания на десятки трупов как своих товарищей, так и врагов. Многие из них забылись в тяжелом сне и разбудить их удавалось с огромным трудом, прибегая к таким способам, как пинки по ребрам и крики над ухом. Подобная побудка была сопряжена с риском получить в лицо боевым заклинанием, но обошлось.       Адриан прикидывал, сколько из этих людей способны сейчас на активные действия. Совсем юных парней и девушек можно было отмести сразу — эти дети, иначе и язык не поворачивался их назвать — стали усмиренными по своей воле или просто не пройдя испытания, поэтому магами были только на бумаге. Да, силы и эмоции к ним вернулись — первое выражалось в беспричинном смехе или плаче, излишне громких разговорах и нескольких вспыхнувших драках. Драчунов с трудом растащили их старшие товарищи. А второе заключалось в ряде спонтанно сотворенных заклинаниях, больше смешных, чем полезных.       Более опытных магов, примерно его уровня и получивших лириумное клеймо в качестве наказания, было человек пятнадцать. Из них на ногах стояло от силы половина — вторая, отвыкнув за долгое время правильно использовать собственную магическую силу, сейчас не была в состоянии даже сотворить огонек, не говоря уже о более сильных чарах. Однако все оказалось не так плохо, как думал Адриан. Вскоре в зал, на звук человеческих голосов, потянулись и остальные его бывшие собратья по несчастью.       Все они рассказывали одно и то же — что перед тем, как к ним вернулись их силы, перед ними предстала, сияя ослепительным светом, человеческая фигура; будто бы подул теплый ветерок; потом начало проясняться сознание; вернулись эмоции. По времени получалось, что пробуждение усмиренных произошло в тот момент, когда Адриан использовал свои силы, защитившись от удара меча. Что бы это могло значить, он не знал, и размышлять над этим не спешил, но то и дело слышал разговоры о том, что это именно ему собравшиеся здесь маги обязаны тем, что вновь могут творить магию. Сказать за это «спасибо» следовало Юнии, которая высказала эту мысль первой, да еще и не поленившись объяснить всем свою теорию, мгновенно объявив ее аксиомой.       Адриан предпочел на слова благодарности промолчать, что было собравшимися принято за скромность, а саму Юнию аккуратно, за локоток, отвел в сторонку и попросил особо не болтать, поскольку даже если она и права, то сейчас не до этого. Девушка нахмурилась, но кивнула, согласившись с его доводами.       В конечном итоге магов, готовых пойти и, по выражению Юнии, «открутить рогатым извращенцам их рога», собралось около сорока человек. Еще десяток остался поддерживать барьер у лестницы вниз — их помощь пришлась очень кстати, поскольку оставленная Адрианом четверка магов уже выбилась из сил, пускай никто и не пытался проломить созданную ими защиту. Костяк отряда составляли «политические» — бывшие венатори, отловленные по всему Тедасу и отданные, в качестве жеста доброй воли, в руки имперского правосудия. Все они были опытные чародеи и волшебницы, прошедшие десятки битв и сотни мелких стычек и, что было важнее всего, умевшие сражаться в группах с такими же, как они, магами.       Руководство группой Адриан отдал Юнии. Оказалось, что эта красивая молодая девушка уже руководила подобными отрядами, еще когда воевала на стороне Корифея, так что чувствовала она себя в роли лидера совершенно свободно. Самолюбие Адриана это не уязвило ни капли — не та была ситуация. К тому же он прекрасно понимал, что в тактике боев на земле разбирается слабо. Вот на море — это пожалуйста, в любое время дня и ночи. А на суше он, как и любой моряк, чувствовал себя слегка не в своей тарелке.       Юния вела отряд медленно и осторожно, отчего путь наверх, в обычное время занимавший от силы минуты две, вылился в десяток минут черепашьего хода. Лестница, по которой они поднялись, была пуста — то ли ее не обороняли, то ли обороняли неудачно и защитники были вынуждены отступить. Но уже в коридоре они увидели первые следы бывшего здесь боя. Почерневшие стены, лужи подсохшей крови и несколько десятков тел кунари, замерших в разных позах там, где их настигла смерть. Ни одного человеческого трупа — в мантии или броне — им на глаза не попалось, что внушало оптимизм. Чем дальше они продвигались по коридору, тем сильнее был разгром. Стены коридора и перегородки между комнатами зияли огромными дырами, крови стало больше, равно как и трупов, к сожалению, не только кунарийских.       Адриан остановился и присел возле тела, бывшим когда-то магом Круга. Лицо его превратилось в сплошной синяк, и он не без труда узнал в нем Лария. Совсем еще молодой парнишка, смешливый и разговорчивый, лежал на полу, раскинув руки в стороны и глядя слепым взглядом в потолок. Из его груди торчал меч, жестокий удар которого и оборвал жизнь многообещающего мага. Разрубленный напополам посох валялся рядом — видимо, Ларий пытался защититься, но недооценил силу своего противника. Адриан закрыл глаза мертвеца, пальцы окрасились кровью. Придержав тело, он вытащил меч из раны.       — Мы отомстим за него, — тихо произнесла Юния, подойдя к Адриану и мягко сжав его плечо.       Он кивнул и отбросил клинок в сторону, будто он жег ему пальцы. Почему его так расстроила смерть Лария, он не мог объяснить даже самому себе. Не друзья — странно называть кого-то другом, когда не испытываешь никаких эмоций. И знал он его не так долго — всего-то несколько недель, что он пробыл в башне. Но вид юного парня лежавшего в луже крови, со страшной раной в груди, заставил сжаться сердце.       — Молодые не должны умирать, — глухо произнес Адриан, положив ладонь поверх ладони Юнии. — Не должны умирать так.       Она молча кивнула. Постояв еще мгновение, Адриан тряхнул головой и повернулся к ней. В глазах Юнии читалась та решимость, с которой матросы идут на абордаж. Посмотрев на лица остальных, Адриан вздрогнул — ненавистью, гневом, желанием мести пылали их глаза. Подняв руку со сжатым кулаком, Адриан резким движением ударил ею себя в грудь и твердым голосом произнес:       — И мы не обесценим их жертву. Вперед, братья и сестры, к победе!       — Вперед! — Юния, с восторгом посмотрев на Адриана, взмахнула рукой.       Их сражение только начиналось.              ***              — Щит! — Аппий Кафекс отбил рубящий удар в сторону, взмахом своего клинка прочертив на лице напавшего на него кунари алую полосу, заставив того бросить оружие и, держась за лицо, упасть на пол.       Прижав онемевшую руку со щитом к груди и выставив меч вперед, он отступил на несколько шагов, пока перед ним с легким хлопком не вспыхнула пленка магического барьера, отделяя его от атакующих. Скрипнув зубами, он обернулся — дела шли намного хуже, чем он себе представлял. Аппий не знал, сколько они уже сражаются — блоки, удары и снова блоки, резко выдыхаемые через раздираемую болью глотку команды, все они слились воедино. Сутки? Двое? Или прошло всего несколько часов с того момента, как в конце коридора появились первые разведчики кунари? Искать ответ на этот вопрос смысла не было.       — Владыка, вы как? — Талия, молодая ученица, еще не прошедшая всех положенных испытаний, но уже зарекомендовавшая себя способной целительницей, подскочила к нему, настороженно и с плохо скрываемым испугом глядя ему в глаза.       Аппий досадливо поморщился, но позволил девушке взять себя под руку и отвести назад. На его место сразу же ступило два храмовника — славные ребята, успевшие отличиться в боях. Но не против таких сил. Казалось, что атакам не было конца — кунари лезли и лезли, не считаясь с потерями, да и было этих потерь… И пускай на каждого павшего мага и рыцаря приходилось по три-четыре рогатых варвара, пускай в последнее время напор слегка ослаб, давая обороняющимся хоть какую-то передышку, все понимали — конец близок.       — Все в порядке, — вяло мотнул головой Аппий, передавая свой меч мальчишке, которого назначил кем-то вроде оруженосца.       Паренек аккуратно забрал оружие, уже без прежнего восторга оглядывая залитую вражьей кровью сталь, потом помог снять щит. Рука Аппия почти не двигалась, превратившись в сплошной синяк. С легким стоном он сел на пол, привалившись спиной к стене, и закрыл глаза. Талия поднесла к его губам склянку с зельем — смесь глубинного гриба, эльфийского корня и веретенки придала сил, рассеяла черноту перед глазами. Отчаянно хотелось пить — не вина или зелий, а простой воды. Словно бы прочитав его мысли, кто-то сунул ему в руки приятно булькнувшую флягу. С жадностью припав к горлышку и сделав несколько долгих глотков, он поднял голову, чтобы поблагодарить благодетеля.       — Ты пей, командир, — слабо улыбнулся тот.       — Как там, — Аппий волевым усилием закрыл флягу, возвратив ее целителю, — дела?       Улыбка Келлона погасла, будто и не было ее. Во взгляде, который он бросил на коридор, читалась тоска.       — Мальком умер, Гация тоже не выкарабкается, — ответил он, опустив голову.       Аппий только кивнул — сил на эмоции не оставалось. Тупая усталость, которую не могла прогнать даже настойка, горечь которой еще щипала язык, обволакивала его разум. Тряхнув головой, он протянул руку и, при поддержке Келлона и Талии, поднялся на ноги. Отдохнуть можно после смерти, а сейчас он должен был проверить своих людей.       Комната, отведенная под лазарет, была забита ранеными. Стоны, крики, мычание сквозь стиснутые зубы — все это слилось в единый гул, от которого мурашки пробегали по спине. Несколько братьев и сестер церкви стирали и меняли пропитанные резко пахнущими зельями повязки. Те из раненых, что могли передвигаться самостоятельно, по мере сил помогали им. В дальнем от входа углу сложили трупы — больше двух десятков тел лежали друг на друге чудовищной поленницей. Не было свободной комнаты, чтобы сложить их — весь этаж был забит людьми, уже давно смирившимися с тем, что это их последние часы.       Отступать на девятый этаж смысла не было — комнат там было меньше, а большая часть раненых просто не переживут подъема. Все трое целителей сбивались с ног, от выпитых лириумных настоек они уже не совсем понимали, что происходит и выполняли свою работу на рефлексах. К Аппию подошел Преподобный Отец, дочитавший короткую молитву над одним из мертвецов и кивком попросившего служку отнести тело к остальным павшим.       — Как вы, ваше преподобие? — спросил Аппий, поразившись перемене лица старика.       Сильный, уверенный в себе человек, не выглядевший на свой почтенный возраст, казалось, постарел на пару десятков лет. Нижний край некогда аккуратно расчесанной бороды был окрашен кровью, как и рукава его одеяния. Жрец покачал головой в ответ и указал взглядом на молодую храмовницу, лежавшую на подобии носилок. Жар съедал ее тело и разум, пот градом стекал по ее лбу и щекам. Грудь и живот девушки были туго замотаны пропитавшимися кровью полосами ткани — лезвие кунарийского меча прорубило кольчугу, едва не разрубив храмовницу пополам.       — Мама… больно… не хочу… — тихо бормотала она.       Талия присела перед ней, взяла протянутую мокрую тряпицу и положила ее девушке на пылающий лоб.       — Не выкарабкается, — тихо произнес Келлон.       Аппий и Преподобный кивнули, принимая правоту целителя. Их было слишком много — тех, кто уже никогда не сможет взять в руки меч или посох. Половина из них умрет еще до заката, а вторая, без должной помощи, к утру следующего дня. Если те, кто их защищают, смогут продержаться.       — Что дальше, Аппий? — тихо спросил Келлон, выходя из комнаты и увлекая его за собой.       — Не знаю, — ответил тот, пожимая плечами. — Не знаю.       Они оба понимали, что выхода у них нет. Выбрав поле боя, они сами себя загнали в ловушку без выхода. Десяток оставшихся на ногах храмовников да вдвое большее число выбившихся из сил магов, державшихся на одном упрямстве и разбавленных лириумных зельях, это не та сила, что способна продержаться до прихода помощи. Если она будет, эта помощь. Аппий в этом уже сомневался, пускай и старался не подавать вида, не желая смущать умы подчиненных, веривших его словам. Словам о том, что очень скоро придут стальные легионы и сметут обнаглевших кунари, надо только продержаться. Ночь. День. Столько, сколько нужно.       От дальнейших размышлений его оторвал подбежавший оруженосец. На парнишку было страшно смотреть — он был в ужасе, едва держался на ногах, но продолжал тащить на себе неудобный, слишком большой для него, храмовничий щит.       — Владыка, — слегка заикаясь, сказал он, глядя на Аппия широко распахнутыми глазами. — Щит едва держится, кунари, они…       Аппий похолодел — он не ожидал подобной прыти от противника, равно как и не думал, что защита так быстро падет. Он рассчитывал хотя бы на получасовую передышку, в которой отчаянно нуждался и он, и его изможденные подчиненные. Выхватив щит из рук мальчика и толкнув его к Преподобному, Аппий, на ходу выхватывая меч, побежал по коридору туда, откуда уже доносились звуки боя.       Щит упал и двое храмовников, оставленных им, теперь еле удерживали проход — кунари бросились в последнюю атаку, надеясь прорваться и, наконец-то, разделаться со столь много доставившим им проблем врагом. Аппий в последний момент отвел лезвие меча, которое должно было раскроить голову отбивавшемуся от двоих врагов сразу воину. Сделав шаг вперед, он вонзил клинок в горло подставившемуся кунари. Враг свалился как подкошенный, хватаясь руками за шею в тщетной попытке остановить льющуюся потоком кровь.       — В стороны! — раздался голос Преподобного и Аппий, не думая, бросился к стене коридора.       Огненный поток смел рванувшихся было вперед кунари, превратив их в дурно пахнущие, кричащие от боли головешки.       — Щиты! — крикнул Аппий, помогая подняться свалившемуся товарищу, выставив щит перед собой.       К нему подбежало еще пятеро храмовников, от стены до стены перекрыв коридор. Они понимали, что долго не продержаться, но не собирались отступать. Казалось, что кунари притащили с собой таран, столь силен был удар, обрушившийся на хлипкую стенку из щитов, выстроенную воинами. Скрип стали о сталь бил по ушам, Аппий прикрыл глаза — он подвел всех. Всех, кто ему доверился, кто поверил его глупым словам о надежде. Следующий удар разбил их строй, Аппий отлетел назад, потеряв щит и едва не выронив меч. В ушах зашумело, на языке чувствовался солоноватый привкус крови. Затуманенным взглядом он смотрел, как к нему медленно, будто наслаждаясь моментом, идет огромный, едва ли не достающий короткими рогами до потолка, кунари. Тускло блеснувшему клинку, занесенному над ним, Аппий даже обрадовался — миг, и все пройдет. Усталость, страхи, сомнения — ничего этого больше не будет. Но у Создателя были другие планы на рыцаря-командора.       Два выросших из пола темно-красных шипа пробили грудь готовившегося нанести ему смертельный удар кунари. Тот моргнул и выронил оружие из ослабевших рук. Шипы с чавканьем разлились лужицами крови, а тело могучего воина, лишившись опоры, рухнуло на каменные плиты. Аппий попытался подняться на ноги, пытаясь прогнать туман из глаз. Зачарованный он смотрел, как стоявшие перед ним враги, еще мгновение назад уверенные в своей победе, испуганно оборачиваются только для того, чтобы встретить смерть. От магии, бушевавшей в коридоре, звенел воздух. Тела кунари падали одно за одним, как колосья подсеченные острым серпом. Кто-то подошел к нему и протянул руку. Аппий, не до конца сознавая кто перед ним, схватился двумя руками за предплечье — сил не было.       Адриан с силой потянул его на себя, помогая подняться на ноги. Бой уже завершился — подошедшие на помощь маги смяли не ожидавших удара в спину кунари, не оставив им даже шанса. Аппий, стоя на подрагивающих ногах, недоверчиво посмотрел на Адриана. Тот улыбнулся.       — Едва не опоздали, — сказал он.       — О да, — хрипло закашлялся Аппий, сплевывая сгусток крови на пол.       — Теперь все закончилось, рыцарь-командор, — Адриан повернул голову, оглядывая своих товарищей.       Маги улыбались, кто-то переговаривался между собой, делясь эмоциями от короткой победоносной схватки, кто-то помогал подняться остальным храмовникам. Вскоре к ним подошел Преподобный Отец. Он недоверчиво посмотрел сначала на Адриана, потом на остальных, покачал головой.       — Что случилось? — спросил он, пригладив всклокоченную бороду.       — Не знаю, — пожал плечами Адриан.       Он и в самом деле не понимал, как его пробуждение помогло «оживить» остальных усмиренных, а говорить о путешествии по Тени отчего-то не хотел. Могут не так понять, особенно, если он расскажет обо всем, что там видел.       — Ну, на одержимых они не похожи, — сказал Аппий, поднимая руки, успокаивая изготовившихся к бою храмовников.       — Согласен, — кивнул Преподобный. — Но все же…       — Все потом, — Юния, полная энергии, пружинистой походкой приблизилась к мужчинам. — Что у нас тут?       — Кунари в башню ворвались, вроде как, — почесал затылок Аппий. — Но, похоже, этой проблемы уже нет, не так ли?       — Может, внизу еще сидят, — подал голос Келлон, так же решивший оказаться поближе к центру событий.       Но на беседу его не особо тянуло. Сунув в руки Аппию, Адриану и Юнии по склянке с каким-то зельем, он поспешил заняться храмовниками, которые хоть и стояли на ногах, но качались из стороны в сторону подобно пьяным матросам после хорошей попойки. Одно только упрямство и опасение, что на них сейчас набросятся одержимые демонами маги, не давало им упасть прямо тут, на так и манивший своею близостью и мнимой мягкостью пол. К Келлону тут же присоединилась еще пара магов из тех, что привел за собой Адриан, это и окончательно развеяло повисшее между спасенными и спасателями напряжение. Остальные разбрелись по комнатам, стараясь, по мере сил, помочь раненым — среди бывших усмиренных были целители, пускай и всего пара-тройка человек.       — Тогда надо подумать, что дальше делать, — Адриан сделал глоток из склянки, жидкость мгновенно обожгла горло, защипала язык.       — Ну, точно не тут сидеть, — хмыкнула Юния, последовав его примеру.       Скривившись, она сунула пустой пузырек в висевшую на боку сумку. Облизав губы, девушка пнула труп кунари, которые пытался зарубить Аппия, и, без особого смущения, села прямо на него. Только сейчас Аппий заметил, что из разрезанной ладони девушки тонкой струйкой течет кровь. Соотнеся одно с другим, храмовник сделал шаг вперед и медленно поклонился.       — Я обязан тебе жизнью, — произнес он.       — Пустяки, — хмыкнула она и ткнула пальцем в Адриана. — Если бы не он, то вы бы тут уже мертвые валялись. Да и мы тоже.       — Вот как?       — Я знаю не больше вашего. Может, стоит обсудить это в другое время? А не тогда, когда город заполонили кунари? — слегка сварливо спросил Адриан, которому вовсе не нравился весь этот разговор, так или иначе касавшийся его персоны.       — Твоя правда, — согласился Аппий. — Мне надо проверить людей, — добавил он и, пошатываясь, пошел вперед по коридору.       Юния поглядела ему вслед и пожала плечами. Девушку слегка потряхивало, но не от страха, а от переполнявшей ее смеси эмоций. Ей хотелось кричать, плакать, бегать кругами и сидеть тут — и все это одновременно. Адриан тепло улыбнулся ей. Она похлопала по телу кунари, ставшему для нее сиденьем, предлагая присоединиться, но Адриан покачал головой.       Так они и молчали, глядя друг на друга, будто ведя мысленный диалог, пока не вернулся Аппий. Уже более живой, он не походил на оживший труп, его движениям вернулась четкость и уверенность. За ним по пятам следовал его оруженосец, глядя квадратными глазами по сторонам. Увидев восседавшую на трупе Юнию, он пискнул, едва не споткнулся и спрятался за широкими плечами храмовника.       — Почти все кунари город покинули, — сказал он, привалившись плечом к стене и скрестив руки на груди. — Еще день назад.       — Можно выйти из башни и нанести удар, — предложила Юния, подперев щеку кулаком. — Нас хоть и меньше, но мы маги, а эти, — она мотнула головой, указывая куда-то снаружи башни, — точно не ждут атаки.       — Люди нас поддержат, — хриплый голос Преподобного раздался рядом с Адрианом, заставив того вздрогнуть. — И вместе мы прогоним этих язычников из нашего города.       — Многие погибнут, — покачал головой Аппий. — Мы же как раз этого хотели избежать, когда сдали им город…       — Тогда ситуация была иной, — Преподобный строго посмотрел на него. — Сейчас у нас есть шанс.       — Вы сдали город? — голос Юнии был полон злости.       Она вскочила на ноги, и пусть роста в ней было немного, сейчас, казалось, она возвышалась над мужчинами, как башня над хлипким дубочком. Преподобный Отец поднял руки, успокаивая.       — Девочка, ты не знаешь всей ситуации, — мягко произнес он. — Мы ничего не могли противопоставить десанту кунари, а держать осаду значило только озлобить их и обречь мирное население на верную смерть.       — А сейчас, значит, можно и озлобить, и обречь, так что ли? — нахмурилась Юния, будто не она сама еще минуту назад призывала как раз к этому.       — Сейчас у нас почти сотня магов, можно рискнуть, — старик, не привыкший к подобному обращению, добавил холода в голос.       — Так и поступим. Только надо подготовиться, — погасил зарождающийся скандал Адриан к немалому облегчению Аппия, встав между спорщиками. — Рыцарь-командор, кто из ваших людей сейчас готов сражаться?       — Готовы-то все, — махнул рукой тот. — Но вот прямо сейчас в бой пойти — десятка два человек наберется, но не больше.       Адриан нахмурился. Конечно, можно было подождать, дать храмовникам и магам, что держали недавно оборону, отдохнуть и прийти в себя. Но не нужно было быть мастером-стратегом, чтобы понимать, что очень скоро в башню придут новые враги. Хотя бы для того, чтобы выяснить, куда запропастились их товарищи и не нужна ли им помощь.       — Тогда… — Адриан посмотрел себе под ноги, пытаясь скрыть охватившее его волнение. — Тогда собирайте всех, кого можно.       Аппий кивнул и, не споря, пошел обратно. Вскоре раздались его отрывистые команды, и через несколько минут в коридоре собралась, на первый взгляд, внушительная группа магов и полтора десятка храмовников. Уставшие, обессиленные защитники башни смотрели на обретших магию усмиренных с надеждой, особые взгляды доставались и Адриану — слух о том, какую роль он сыграл в пробуждении, успели разойтись, и люди отчего-то верили ему. Вера вообще иррациональна, она просто либо есть, либо нет. И сейчас она была. Юния, приосанившись, встала рядом с ним — и в бою она старалась оказаться поблизости, будто тянуло ее к этому хмурому, сосредоточенному человеку. Адриан медленно оглядел каждого стоявшего перед ним. Смесь надежды, веры, нетерпения — все это читалось в лицах людей. Он кивнул им и взмахнул рукой, призывая идти за собой.       По этажам спускались медленно. Но врагов будто бы и не было в башне. Люди нервно оглядывались, тишина была слишком непривычна их уху. Некогда живая, полная голосов башня, казалась вымершей, только ветер дул через разбитые цветные витражи да скрипела каменная крошка под ногами. Седьмой, шестой, пятый этаж — все та же пустота и оглушающая, обволакивающая тишина. На четвертом этаже Адриан увидел следы разрушений и несколько тел в доспехах — кунари попались в расставленные тут ловушки, но прошли дальше, даже не позаботившись о погибших. Чем дальше, тем больший разгром представал его взгляду. Обернувшись, он поймал взгляд сосредоточенно глядевшего вперед Аппия и кивнул на несколько лежащих ровным полукругом тел. Тот кивнул и приблизился.       — Наша работа, точнее — магов, — свистящим шепотом сказал он и улыбнулся.       Ни третий, ни второй этаж не принесли никаких сюрпризов — все та же тишина, разве что мертвецов стало больше. От вида некоторых бросало в дрожь — наполовину сожженные, наполовину обмороженные, с некоторых сошло мясо до самых костей. Несколько десятков темных силуэтов на полу вызвали понимающие ухмылки у Аппия и Келлона и недоумение у всех остальных.       — Это что тут произошло? — тихо поинтересовалась Юния у Келлона.       — Алхимия, — хмыкнул тот, поведя рукой так, словно что-то взбалтывал в невидимой бутыли. — Страшная сила.       — Что есть — то есть, — хохотнул Аппий.       Люди расслабились — ничего очень страшного не было. Конечно, некоторых из магов слегка мутило — не все из них привыкли к трупам, к запаху горелого мяса, к лужам крови. Но большая часть — почти все из той группы, которую привели Адриан и Юния — довольно улыбались и обменивались друг с другом шутками, да похабными жестами показывали, как именно погиб тот или иной кунари.       Первого живого врага они встретили на первом этаже. Привалившись спиной к стене рядом с выходом он, прикрыв глаза, глухо стонал, прижимая руку к обожженной груди. Обугленные одежды и глубокие раны, покрытая примороженными пятнами крови кожа — этот воин попал под сильные магические удары. Видимо он хотел предупредить остальных кунари, что остались вне башни. Юния было подняла руку с готовящимся сорваться с пальцев заклинанием, но Адриан покачал головой и, жестом велев всем остановиться, подошел к раненому. Тот не обращал на него внимания, пока тень не подошедшего мага не накрыла его. Разлепив глаза, кунари, прищурившись, посмотрел на него.       — Баз… — выдохнул он, из уголка рта потекла струйка крови. — Саирбаз…       — Ты меня понимаешь? — Адриан присел на корточки, вглядываясь ему в глаза.       Тот нехотя кивнул. Даже такое простое движение отняло у воина много сил, он зашелся в кашле, выплевывая сгусток крови, замаравший и без того не отличающийся чистотой доспех.       — Сколько вас всего?       — Больше, — силы покидали воина, кровь стала течь быстрее, а голос был едва слышен за тяжелым, рваным дыханием, — чем вас, баз.       — Ясно, — кивнул Адриан и протянул руку, поднимая с пола меч, валявшийся рядом с раненым.       Тот проследил за ним взглядом, в его глазах мелькнуло что-то похожее на смешанную со злобой грусть. Адриан посмотрел сначала на оружие в своих руках, потом на умирающего и, дождавшись кивка, ударил его в грудь, со всей силы навалившись на неудобную, великоватую для его ладоней, рукоять. Сталь заскрежетала сталь, тело кунари выгнуло дугой и тут же обмякло, завалившись на бок. Выдернув меч, Адриан вложил его в руки мертвеца. Отчего-то ему показалось, что так правильно. Обернувшись к стоявшим в молчании за его спиной людям, он кивнул на распахнутые двери башни, из которых лился оранжево-алый свет заходящего солнца.