Песнь Испытаний

      — Похоже, наше предупреждение запоздало, — выразил общую мысль Адриан, когда их отряд укрылся в лесу неподалеку от холма.       И сделали они это очень вовремя — Отто, следивший за передвижением противника с холма, заметил, как из лагеря в их сторону отправился десяток конных воинов. Обычный патруль, но попадаться ему на глаза было нельзя. Сами по себе они угрозы не представляли, и их даже можно было бы бесшумно убрать, но это сразу насторожит кунарийских командиров. Потому-то они и решили спрятаться, несмотря на предложение некоторых, особо глупых или храбрых, напасть на лагерь, раз уж их никто не увидел.       — Тонкое жизненное наблюдение, — усмехнулась Юния, присев возле ствола дерева и поигрывая в руках кинжалом. — Я бы сказала — практически гениальное.       — Что делать-то будем? — подал голос Отто, которому вид родного города, осажденного врагом, был как ножом по сердцу. — Не можем же мы просто так взять и уйти!       — Как раз это мы и можем сделать, — ответила Юния, бросая короткий взгляд на парня. — Если ты не заметил, то кунари намного больше нас.       — Не факт, что у нас вообще получится уйти, — хмуро произнес Марк, почесывая затылок. — Еды у нас на пару дней, воды — на день. Но это еще ничего, но куда нам идти? Обратно к Каринусу?       Вскоре к спорящим присоединились и остальные. Предлагались разные варианты, по большей части довольно глупые. Уйти обратно к Каринусу, а оттуда к Маротиусу; обойти Карастес и ехать дальше, к Неромениану; вернуться в деревню и не вылезать оттуда, пока все не рассосется само собой. В разговоре не участвовали только Адриан и Преподобный Отец. Первый и сам не знал, как поступить, а второй — понимая, что все варианты одинаково невыполнимы. Ну, кроме как последнего — с возвращением в деревню.       — Ладно, — хлопнул ладонью по колену Адриан, прерывая вошедших в раж спорщиков, уже начавших хвататься за посохи, чтобы силой доказать собственную правоту. — Спорами делу не поможешь. Предложения, не граничащие с идиотизмом, есть?       — В принципе, есть, — после томительно-долгого молчания осторожно произнесла Юния, положив подбородок на сцепленные ладони. — Но перед тем, как за что-то браться, надо разведать обстановку.       — Ты бы хотя бы в общих чертах сказала, что придумала, — недовольно посмотрел на нее Адриан, но его грозный взгляд не возымел никакого действия.       — Пока все это так, наброски, — покачала она головой. — Можно ударить с двух сторон, одновременно. Мы маги — и довольно неплохие, — услышавшие эти ее слова люди заулыбались. — А в Карастесе есть гарнизон — иначе бы город давно сдали. Мы наведем панику в кунарийском лагере, а нам на встречу из ворот выйдут войска.       — Рискованная затея… — поморщился Адриан. — Но в ней что-то есть.       — Я и не говорю, что это будет просто, — пожала она плечами. — Потому и надо все разведать. И еще кому-то придется пробраться в город, — заключила Юния, внимательно оглядев задумавшихся людей.       — Я проберусь, — вызвался Отто. — Я и город знаю, и у меня… есть знакомые, которые помогут.       Так и решили. В разведку пошли Юния и Марк — для такого дела они были подготовлены лучше всего. Адриан так же порывался пойти с ними, но ему быстро объяснили, что морская и сухопутная разведка есть две вещи разные. Небо заволокло тучами, начался дождь — лучшего подарка и представить было сложно. Мало какой солдат, даже самый дисциплинированный, будет дольше необходимого вглядываться в ночную тьму при такой погоде.       Осторожно продвигаясь, когда на животе, когда короткими перебежками от куста к кусту, Юния и Марк оказались перед новенькой, невысокой стеной кунарийского лагеря. Все говорило о том, что осада началась не так давно: ограда пестрила прорехами, через которые можно было бы пролезть без особых проблем; обязательного при постановке лагеря рва так же не было. Кивнув друг другу, они пролезли через частокол и разошлись в разные стороны, скрываясь в тенях.       Вокруг было тихо. После долгого рабочего дня большая часть солдат и обслуги спала в своих палатках, и только редкие часовые обходили новообразованные меж ним улочки, ежась от холодного ветра, дующего с моря. Факелы трещали и поминутно гасли — приходилось останавливаться и вновь их зажигать. И никто не замечал двух крадущихся меж рядов шатров людей.       Конечно, наглеть не стоило — и Юния, и Марк прекрасно понимали, что каждая лишняя минута, проведенная в битком набитом лагере кунари, могла стоить им жизни. Поэтому они просто обошли его по периметру, стараясь примерно подсчитать количество палаток, чтобы понять, с каким именно войском им придется иметь дело. Юния замерла, остановившись перед деревянным навесом, возле которого стояло пятеро солдат. Но дело было не в них — ее внимание привлекли диковинные бочки, аккуратно сложенные в подобие погреба. Рядом, на расстоянии двадцати футов, не было ни единого источника огня, даже стражники были вынуждены полагаться только на свое острое зрение. Бочек, по самым приблизительным прикидкам, было более двухсот. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться о том, что именно в них хранилось.       Решив, что дольше испытывать судьбу не стоит, Юния медленно отступила назад и, посмотрев по сторонам, протиснулась через неплотно вбитые деревянные колья, ограждающие лагерь. И только спустя несколько минут, оказавшись уже вдали от лагеря, позволила себе расслабиться. Марк, с которым они условились встретиться на вершине холма, появился немного позже, с совершенно круглыми глазами, запыхавшийся и возбужденный.       — Там я бочки видел, это же гаатлок! — громким шепотом сказал он, едва приблизился к терпеливо ожидающей его Юнии. — Сотни их.       — Я тоже видела, — кивнула она, поднимаясь на ноги. — Это упрощает дело.       — Погоди, — он положил ей руку на плечо. — Я еще видел какие-то странные железные бочки, низкие, — Марк пристукнул себя ладонью по бедру, показывая примерную высоту. — без крышек.       — А еще что?       — Ну… Вроде больше ничего такого интересного и не увидел.       — Тогда пошли к нашим. У меня начинает вырисовываться одна идея… — Юния задумчиво почесала подбородок и махнула рукой, призывая идти следом за ней.       Отряд встретил их одобрительными похлопываниями по плечам и крепкими объятьями. Им сразу же сунули в руки по деревянной кружке с горячим, терпко пахнущим настоем — тут уже Нума расстарался — и, дождавшись когда «храбрые разведчики» (по определению Отто) согреются, начали расспрашивать.       Выходило, что кунари в лагере было куда меньше, чем они со страху подумали. Нет, все равно в открытом бою они смели бы их маленький отряд почти не заметив, но шансы на победу все же были отличными от нуля. Кроме осадных башен, общим числом в четыре штуки, для взятия города кунари решили использовать специальные пушки — об этом рассказал Адриан, выслушав сбивчивый рассказ Марка. Эти орудия, которые очень редко использовались рогатыми на море, назывались мортари — и позволяли кидать ядра «навесом», прямо на палубу, разламывая, при удачном попадании, корабли напополам.       — Думаю, если этот гаатлок подорвать, то половину лагеря снесет к такой-то матери, — сказала Юния, греясь у небольшого костерка.       — Идея хорошая, — согласился Адриан, сидевший рядом и задумчиво глядевший в огонь. — Меня только смущает одно — как-то очень лениво, по вашим словам, они к штурму готовятся.       — То есть? — подал голос Отто, который до того копал позаимствованной из сожженной деревни лопатой яму для еще одного костра.       — Да то, что за неделю уже можно было построить эти башни раз пять — леса вокруг навалом, рабочей силы еще больше. Да даже и башни не нужны — достаточно пострелять из мортари по стенам и можно спокойно лезь на них, как в окно к любовнице. Ну, может и не так просто, но все равно.       — Ты думаешь, что они не хотят брать город? — Юния повернула к нему голову и внимательно посмотрела в его глаза.       — Не знаю. Может, они ждут, когда защитники сами сдадутся? Но Карастес крупный город, он долго может держать осаду, — вздохнул Адриан. — Не знаю, но мне все это не нравится.       — Тогда тем более надо что-то делать, — Отто присел перед ними прямо на мокрую землю, положив лопату себе на колени. — Вдруг они все же пойдут на штурм?       — Сколько вы там палаток насчитали? — спросил Адриан, проигнорировав его слова.       — Ну, очень приблизительно, но около пятисот, мы далеко не полезли особенно. Значит, кунари там не меньше четырех-пяти тысяч, — заключила Юния, правильно поняв причину вопроса.       — Странно, — Преподобный Отец, прислушивавшийся к их разговору, покачал головой. — Куда тогда подевалось то войско, что ушло из Каринуса? Может быть, мы ошиблись, и нам стоило идти на север, к крепостям?       — Менять что-то уже поздно, — Адриан решительно рубанул ладонью воздух, капли дождя веером разлетелись во все стороны. — Пять тысяч — не десять. С поддержкой из города мы справимся. Обязаны справиться.       — А может, не стоит нам лезть? — подала голос средних лет женщина, та, что еще в башне держала барьер, когда только к ним ко всем вернулись силы. — Нас же так мало…       — Сама-то потом себе в глаза смотреть сможешь, если сбежишь? — спокойно, даже холодно, спросила Юния, внимательно посмотрев на женщину, заставив ту отвести взгляд. — Мы все тут преступники, — она обвела взглядом остальных. — Всех нас осудили за то, что мы предали Тевинтер. Так это или нет — уже не важно. И если мы, поджав хвосты, сбежим, то только подтвердим свое предательство.       Она поднялась на ноги, сбросив укрывавший ее плечи шерстяной плащ. Люди следили за ней, не отрывая взгляда, ожидая, что еще она им скажет. Юния подняла сжатый кулак.       — Мы можем уйти, но куда? Сколько времени пройдет, пока за нами не придут кунари? Нам дали второй шанс, он, — девушка указала рукой на Адриана, поднявшегося вслед за ней, — дал нам второй шанс. Но не для того, чтобы мы, подобно крысам, прятались по щелям, пока нашей стране угрожает опасность. Может, мы погибнем, но погибнем с честью, за свою Родину!       Молчание, воцарившееся после последнего сказанного девушкой слова, длилось долго. Люди смотрели себе под ноги, пристыженные: очень многим в голову приходили мысли, что начавшаяся война уже давно не их. Но короткая речь Юнии пробудила в них давно позабытое, казалось бы, чувство любви к своей стране.       — Если больше никто не желает высказаться, — правильно поняв их молчание, сказала Юния, усаживаясь обратно и кутаясь в плащ. — То давайте займемся делом.              ***              Отто, стоявший на берегу холодного темного моря, переминался с ноги на ногу, глядя на высокие волны, с закладывающим уши грохотом разбивающиеся о скалы. Вся бравада, с которой он вызвался выполнить задание — добраться вплавь ночью до города и сообщить всю известную отряду о кунари информацию губернатору, магистру или тому, кто командует обороной — исчезла, едва он коснулся воды. И не то, чтобы он не мог отказаться — все бы его поняли и даже, скорее всего, не стали бы издеваться — но он один имел хоть какие-то связи в городе, а на объяснение к кому и как обращаться ушло бы непозволительно много времени. А до рассвета всего несколько часов оставалось, и кто знает, сохранится ли эта, столь удобная для всякого разного рода тайных дел, погода дальше? Вздохнув в последний раз и сделав несколько резких взмахов руками, он шагнул в воду.       Первый десяток футов он проплыл с трудом: ноги сводило от холода, воздух не шел в грудь, да и еще и волны норовили утопить незадачливого пловца, накрывая его с головой. Но он удержался и поплыл — ругаясь сквозь зубы, до боли в, непривыкших к таким нагрузкам, мышцах работая руками и ногами. Сосредоточившись на собственном дыхании, он поплыл в сторону крепостной стены, за которой, как он знал точно, был вход в гавань.       Кунарийские корабли стояли вдалеке и если бы не редкие вспышки молний, то можно было бы подумать, что их и вовсе не было. Из-за шторма командир эскадры решил отвести свои суда подальше, чтобы их не вынесло на берег и не разбило о скалы. Это и позволило Отто почти без помех пробраться в гавань, не рискуя быть обнаруженным. Причину, почему же кунари не зашли в спокойную, скрытую от бурь и непогоды, бухту, Отто увидел почти сразу.       Сначала он подумал, что из воды растут деревья. Но при более внимательном рассмотрении оказалось, что это мачты кораблей. Ухватившись за одну из них, чтобы хоть немного передохнуть от борьбы со стихией, он огляделся по сторонам. Мачт было много, очень много. В Карастесе находились одни из самых крупных верфей в Империи, поэтому все корабли из восточной части страны ремонтировались именно тут. И теперь вся эта мощь лежала на дне. Отто поежился, представив развернувшееся тут сражение, в котором погибли сотни, а то и тысячи людей.       Передохнув, он, оттолкнувшись ногами от мачты, поплыл дальше. Уже были яснее видны огни города, пусть и не такие яркие, какими он их запомнил, когда его морем увозили в Каринус, отбывать наказание. Так же Отто с радостью отметил, что не все корабли погибли в том ужасном сражении — несколько десятков крупных и мелких судов стояли на якорях возле причалов, по палубам ходили закутанные в плащи фигуры матросов с ярко горевшими фонарями в руках. Они его и заметили.       — Шпион! Кунари! — раздались крики, стук сапог по дереву палубы.       — Не надо! Я свой! Свой! — закричал Отто, когда рядом с ним начали погружаться в воду арбалетные болты.       Матросы меткостью не отличались, но их было много, и хотя бы один из снарядов да должен был попасть в него, даже обязан был. Но Создатель был милостив и ни один стрелок так и не попал в него, позволив доплыть до берега в сохранности. А там его уже ждали. Не дав ему и слова сказать, двое солдат скрутили его, едва он выполз на берег. От немедленной расправы над «кунарийским шпионом» его спасло только появление офицера. Замотанный в такой же промокший насквозь плащ, что и его бойцы, он взмахом руки остановил начавшуюся было казнь.       — Я свой, — в очередной раз, хриплым, сорванным голосом, повторил Отто, глядя мутным от усталости и холода взглядом куда-то сквозь офицера. — У меня информация… Важная информация.       — Ко мне его, быстро, — подумав несколько мгновений, решительно кивнул так и не назвавший своего имени офицер. — И позовите Флавия, ему будет интересно.       Отто оживился, услышав до боли знакомую фамилию. Свою фамилию. И, если он все верно понял, то тем Флавием, которого решил позвать этот человек, будет его старший брат. Что ж, тем проще будет все объяснить. Отто даже успел порадоваться тому, что ему не придется бегать по всему городу в поисках родственников, как его рывком подняли и повели за собой, нисколько не заботясь о том, что он и на ногах-то еле мог устоять. В конце концов, его просто поволокли по холодному и мокрому песку — похоже, ему так и не поверили и правдивость своих слов только предстоит доказывать. «Хоть бы братец не подвел», — взмолился мысленно Отто, безвольной куклой свисая между двумя могучими, под семь футов ростом, солдатами.       Его привели в одно из помещений портового склада. Внутри пахло свежеструганным деревом, дегтем и смолой. Усадив на стул, солдаты встали по обе стороны от него, обнажив мечи. Отто все понимал и резких движений не совершал, хотя ему очень хотелось встать и хоть как-то размять одеревеневшие после долгого заплыва руки и ноги. После получаса тоскливого ожидания, двери в комнату отворились и внутрь зашло четверо: уже знакомые Отто офицер, двое солдат и… И его брат. Отон Флавий, гордость фамилии, старший маг Круга Карастеса и один из самых сильных магов крови, которых когда-либо встречал на своем пути Отто. Впрочем, последнее особым комплиментом не было, так как с малефикарами пересекаться ему приходилось редко, из-за чего он до сих пор находился под впечатлением от той магии, что творила в Каринусе Юния.       С момента их последней встречи Отон почти не изменился, разве что прибавилась пара морщин на еще совсем не старом лице. Все те же вечно смеющиеся, даже в моменты тревоги, глаза и все та же дурацкая бородка клинышком, из-за которой над ним за глаза смеялись почти все. Казалось, что и не было тех двух лет в разлуке. Помимо воли, на глаза Отто навернулись слезы.       — Брат! — Отон в два шага оказался рядом с ним, опустившись на одно колено и внимательно вглядываясь ему в глаза. — Ты в порядке? Говори, не молчи!       — Так дай мне хоть слово вставить, — улыбнулся Отто, поднимаясь на ноги.       Обнялись. Отон, будто боясь, что он исчезнет, так крепко сжимал его в своих объятьях, что Отто начал беспокоиться о своих ребрах.       — Задушишь… — просипел он и только после этого опомнившийся брат отпустил его.       — Ты не похож на усмиренного, — Отон внимательно посмотрел ему в глаза, отчего Отто стало немного неуютно.        Его старший брат был всегда себе на уме — достаточно сильный, чтобы не бояться большей части своих соперников и достаточно хитрый, чтобы избегать сильной конфронтации с меньшей частью. Отец нарадоваться не мог на наследника, отчего Отто воспитывали куда менее усерднее, всецело надеясь на старшенького. В итоге он и ушел в венатори — совсем не из-за того, что ему хотелось что-то изменить в Империи, а чтобы доказать, что он ничуть не хуже блистательного Отона. Вышло, как это часто бывает, наоборот.       — Долгая история, — отмахнулся Отто. — Есть вещи важнее. У нас есть информация о кунари и план, как освободить город.       — У «нас»? — Отон прищурился, голос его стал ниже — верный признак обуревавшего его беспокойства.       — Да, нас целый отряд, я все-все расскажу, но надо торопиться. Мне еще назад плыть, — Отто передернуло от мыслей о повторном плаванье в бурном море.       — Так, — брат отступил на шаг, прижал, задумавшись, указательный палец ко лбу. — Пойдем к магистру, — решил он после минутного раздумья. — Она командует обороной.       Отто выдали теплый и сухой шерстяной плащ с капюшоном и, вместе с братом, они вышли под проливной дождь. В темноте, освещаемой лишь светом двух фонарей, которые несли солдаты, мало что было можно разглядеть, но он подмечал каждую увиденную им мелочь. Город сильно изменился с тех пор, как он последний раз тут был. Даже ночью, даже в такую погоду, на улицах было куда больше людей.       — Комендантский час, — бросил через плечо идущий впереди Отон. — Ввели сразу после начала осады. На всякий случай.       Те улицы, которые вели к воротам города, были перегорожены высокими, в три человеческих роста баррикадами. Чтобы добраться до Круга Магов им трижды пришлось их перелезать по приставным лестницам, что совсем не прибавило настроения измотанному Отто. По дороге попадались солдатские патрули, но они знали его брата в лицо и никаких проблем ему не доставили. Вскоре они подошли к самому старому и величественному зданию в городе — именно в нем обучался и он, и его брат, и десятки Флавиев до него. Круг Магов Карастеса располагался в бывшем храме Древних Богов. Пятиэтажная громада нависала над городом, облицованные темным камнем стены в темноте казались еще более мрачными и страшными, чем обычно. Силуэты каменных драконов, украшавших вход, влажно блестели, отчего выглядели почти живыми.       Шедшие с ними солдаты толкнули массивные двустворчатые двери и они вошли внутрь. На Отто нахлынула волна ностальгии — все, от каменной мозаики на полу, изображавшей одного из Древних Богов, до огромной бронзовой люстры над потолком — подарок Кругу из Орлея, отчего-то не выкинутый сразу на ближайшую помойку. Вниз по широкой лестнице к ним уже спускались двое — незнакомый Отто мужчина и пожилая, разменявшая сотню лет, женщина. Магистр и глава Круга — Юлия Кардис — несмотря на свой возраст, вовсе не утратила сил, а, казалось, с каждым прожитым годом становилась только сильнее. Белый камень навершия ее посоха тускло светился, придавая ей вид таинственный и страшный.       — Отто Флавий, — произнесла она не утратившим былой силы голосом.       Ни тени улыбки не появилось на ее сухом, морщинистом лице. Серые, выцветшие глаза смотрели серьезно и строго. Отто опустился на одно колено и низко наклонил голову, до боли прижимая подбородок к груди.       — Владыка, — произнес он со всем возможным почтением.       — Удивлена, — покачала она головой, подходя ближе. — Я прекрасно помню, как тебе ставили на лоб лириумную печать, — холодные пальцы коснулись его лба в том месте, где еще недавно был выжжен символ церкви.       — Я расскажу вам все, Владыка, но у меня есть важные новости про кунари.       — Что ж, я выслушаю тебя. Отон, — она повернулась к его брату, так же почтительно склонившему голову. — Отведи его в мой кабинет.       — Слушаюсь, Владыка, — ответил он.       Магистр несколько мгновений смотрела на Отто, пока ее не отвлек, покашливанием, стоявший рядом с ней человек. Она посмотрела на него с тем видом, с которым смотрят на дохлую мышь — брезгливостью и толикой жалости. Но тот никак не выдал возможной обиды — такие взгляды были привычны для любого, кто жил в Империи и не являлся магом.       — Владыка, нам следует обсудить вопросы… — начал было он, но был прерван покачиванием головы.       — Не тут. И не сейчас, — ответила она, взглядом указывая на Отто, которому помогал подняться на ноги — он совсем вымотался и держался в сознании на одном упрямстве — его брат. — Не заставляйте меня ждать, Флавии, — сказала она и, развернувшись, пошла обратно наверх.       Переглянувшись, братья пошли вслед за ней. Отто прокручивал в голове слова, которые он должен будет сказать, выскребал из самых дальних уголков то, что он помнил сам и ему сказали передать. Наконец-то путь наверх по лестнице, который в былые времена вряд ли отнял у него столько сил, как сейчас, закончился и они вошли вслед за хозяйкой в просторный, светлый кабинет. В старости магистр требовала, чтобы в ее кабинете и покоях было светло и днем, и ночью. После того, как гости выбрали себе кресла по вкусу, Кардис, заняв место за рабочим столом, выжидающе посмотрела на Отто. Тот, чувствуя себя неуютно под ее взглядом, в несколько коротких предложений изложил все, что он знал про осаждавших Карастес кунари. Про их примерную численность, про гаатлок, про мортари и осадные башни. Даже про флот, стоявший неподалеку от гавани не забыл. Когда он закончил, воцарилось молчание. Отон сосредоточенно тер подбородок, глядя то на магистра, то на своего брата. Кардис же не глядя вынула из ящика стола пару листов бумаги и, более не обращая никакого внимания на посетителей, начала что-то быстро писать.       — Владыка, — когда молчание стало уже совсем неприличным. — Как вы оцениваете наше предложение?       — Ты про совместную атаку? — не поднимая глаз, спросила она в ответ, закончив покрывать убористым почерком первый лист и переходя ко второму.       — Д-да, — излишне резко, отчего в шее стрельнуло, кивнул Отто. — Юния и Адриан полагают, что, несмотря на риски, план вполне рабочий.       Кардис наконец-то оторвала взгляд от стола, отложила перо в сторону и, переплетя пальцы, посмотрела на него, отчего следующие слова застряли у него в горле. Она смотрела на него как на нерадивого ученика, который даже не смог придумать интересное оправдание своей тупости и лени. Сглотнув, он взял себя в руки.       — Мы способны взорвать запасы гаатлока, а Адриан может поддержать нас магией невиданной силы.       — Правда? И что же это за магия? — скучным голосом спросила она.       — В Каринусе он утопил целый флот кунари, одним взмахом руки. Я уверен, что он способен сделать то же самое и с армией, что встала вокруг нашего города.       — Утопить ее? — скептически хмыкнула она, даже не пытаясь скрыть своего пренебрежения.       — Ну, там еще град был, — голос Отто потерял уверенность, но он продолжал стоять на своем. — Не утопит, так еще что-то сделает. В любом случае, это лучше, чем ждать, когда придет помощь, которая может и не прийти.       — То есть ты предлагаешь нам понадеяться на одного мага, который, к тому же, еще и бывший усмиренный? Кстати, ты так и не ответил на вопрос, как и ты, и он, и вся остальная ваша компания вновь обрела свои силы, — Кардис поднялась и, обойдя стол, встала перед витражным окном.       На улице только-только начало светать. Хмурое серое небо и бьющий в стекло дождь придавали сделанным из цветных квадратов фигурам, изображавшим какую-то древнюю битву магов, печальный и тоскливый вид. Отто, поднявшись вслед за ней, сделал шаг вперед, несмотря на предупреждающий взгляд брата.       — Я не могу объяснить точно, что случилось, но каким-то образом именно Адриан Нерва пробудил нас. Кроме того, он смог возжечь Вечное Пламя, — добавил он, заставив магистра оторваться от вида за окном и повернуться к нему.       То, что кто-то может вновь заставить гореть этот символ обеих церквей Тедаса, было новостью куда более интересной, и даже более важной, чем способность махом уничтожать армии врага. Потому что если со вторым могла справиться сотня-другая подготовленных магов, то над первым уже долгие недели и месяцы бились маги и церковники всей Империи. Безуспешно.       — Владыка, — Отон решил поддержать брата. — Если удастся взорвать гаатлок, то это посеет хаос среди кунари, после чего их можно будет брать голыми руками.       — Не стоит их недооценивать, Флавий, — покачала она головой. — Я услышала вас. Все это необходимо тщательно обдумать. Отдыхайте.       Отто вздохнул и, после разрешающего кивка магистра, вышел из кабинета. Прислонившись к стене рядом с дверью, он прикрыл глаза и со злостью ударил кулаком по стене. Его расстроило даже не то, что ему так и не дали внятного ответа, совсем нет. Проблема была в его товарищах, которые, в отличие от него, не были защищены крепкими стенами и сильным гарнизоном, а находились, считай, в чистом поле, под боком у кунари. И каждый час, каждая минута промедления грозила им гибелью. И пускай знакомы они были всего ничего, он чувствовал какую-то особенную связь с ними.       — Не вешай нос, — Отон, вышедший следом, хлопнул его по плечу. — Думаю, что все получится.       — Времени мало, — покачал головой Отто, не открывая глаз.       — Времени всегда мало. Но в таком деле торопиться нельзя, тут магистр прав.       — Сам понимаю, — дернул подбородком Отто и, отлипнув от стены, повернулся к брату. — Но я знаю, как у нас делаются дела — будут судить да рядить, пока, в конечном итоге, не станет слишком поздно.       Мимо, бросив на них слегка заинтересованный взгляд, прошел тот самый человек, что стоял рядом с Кардис во время его первой встречи с нею. Кивнув Отону, он, постучавшись, вошел в кабинет магистра, плотно притворив за собой дверь. Отто вопросительно посмотрел на брата.       — Герий Ветт, легат легиона и, считай, командир всех вооруженных сил города. Умный человек. Я с ним поговорю, мы старые товарищи, думаю, получится его убедить в успехе этого вашего плана.       — Постарайся сделать все побыстрее, пожалуйста, — Отто положил ладонь на плечо брату и крепко сжал его.       — Обещаю, — твердо кивнул Отон, глядя ему прямо в глаза.       Весь день Отто провел сидя как на иголках. Ему никто не запрещал гулять по городу, но ходить по вымершим улицам, где единственными прохожими были солдатские патрули, не хотелось. Почти все время он провел в Круге, сидя на скамейке у лестницы, поминутно глядя вверх, ожидая, когда спустится магистр со своими помощниками. Время тянулось так медленно, что казалось, день никогда не закончится. Попытки хоть немного отдохнуть и поспать на той же скамейке провалились — единственная терзавшая его мысль о том, что надо спешить, не давала заснуть.       Но все же часы томительного ожидания были вознаграждены — ближе к вечеру к нему подошел молодой маг и пригласил пройти в кабинет магистра. Отто бежал через две ступеньки, так ему не терпелось получить ответ. Тем более, что погода на улице становилась с каждым часом все лучше и спасительные тучи, скрывавшие его от острого взгляда кунарийских наблюдателей, начали потихоньку исчезать с небосклона. Внутри его ждали трое: магистр, Ветт и Отон. Брат ободряюще улыбнулся ему и едва заметно кивнул, что позволило немного успокоиться — значит по крайней мере полностью план не отбросили.       — Мы подумали и я решила. — Сказала Кардис, сидевшая за столом, на котором изрядно прибавилось бумаг. — Идея, в целом, одобрена. Задачей вашего отряда будет подать сигнал, после чего войска, собранные в городе, атакуют отвлекшихся кунари.       — Сигналом послужат взрывы запасов гаатлока, — выступил вперед Ветт, сурово глядя на Отто, который, не веря своей удаче, расплылся в счастливой улыбке. — Так же постарайтесь уничтожить их генерала, это внесет дополнительную неразбериху. Самое главное — наша атака должна начаться ночью, не раньше.       — Этой ночью? — удивился Отто.       — Нет, следующей. У вас будут сутки на подготовку, — произнес Ветт, бросив взгляд на Кардис, получив в ответ легкий кивок.       — Все будет сделано, — Отто вновь улыбнулся. — Тогда мне надо торопиться.       — Разумеется, — кивнула Кардис, разом потеряв к нему интерес, склонившись над картой города и окрестностей.       — Я тебя провожу, — сказал Отон. — Ну вот, а ты боялся, — усмехнулся он, когда они вышли из кабинета и быстрым шагом начали спускаться по лестнице.       — Да я и сейчас боюсь, — вернул улыбку Отто. — Опять в эту дрянную воду лезть, а выспаться как-то не получилось.       — А, держи, кстати, — брат сунул ему в руку склянку с прозрачной жидкостью, резко пахнущей травами и еще чем-то очень знакомым. — Восстановит силы и все такое. Мама просила передать.       — Мама? — Отто едва не подавился.       Проглотив слегка сладковатое зелье, он вернул склянку Отону и нетерпеливо дернул его за рукав.       — Она здесь что ли? Я думал она в Минратосе. Что же ты мне не сказал сразу?       — Ты же ничего не знаешь… — помрачнел Отон. — Отец умер два месяца назад.       Отто опустил голову. Возможно, они и не были с ним очень близки, к тому же несколько лет в разлуке — сначала его служба у Корифея, потом усмирение и жизнь в Каринусе — несколько сглаживали боль, но он все равно оставался его отцом. Вздохнув, он повернулся и обнял брата — к тому отец всегда был ближе и Отон считал его своим кумиром. Постояв несколько мгновений, они пошли дальше. Первым молчание нарушил брат.       — Вот мать и занимается делами, которые после отца остались. Сам понимаешь — работы выше крыши, а тут еще и эти кунари, чтоб им… — он махнул рукой, показывая этим все свое отношение к ситуации.       — Ничего, мы с ними разберемся, — бодро ответил Отто. — Ты маме привет передай, хорошо? Хотелось бы с ней встретиться, когда все закончится.       Остальной путь до гавани они прошли в молчании. Остановившись у пирса, Отто указал рукой на виднеющиеся в темноте мачты затонувших кораблей. Издали они особенно напоминали какой-то диковинный лес, растущий прямо из воды.       — Тяжелый бой был, да? — спросил он, разминаясь перед предстоящим заплывом.       — Это Кардис приказала затопить старые корабли, чтобы перегородить путь кунари в гавань. Под стоны Ветта и городского совета, — на лице Отона появилась ехидная улыбка. — По большей части всякий торговый мусор.       — И как, сработало?       — Ты кунари видишь тут? И я не вижу. Значит сработало, — развел руками он.       — Понятно, — кивнул Отто. — Ну, поплыл я, что ли?       — Удачи, брат, — Отон на прощание еще раз крепко обнял его. — Не попадись там рогатым.              ***              Обратный путь дался Отто куда легче. Может из-за того, что не было дождя, который заливал ему глаза, может из-за выпитого зелья, но на берег он выбрался где-то через пару часов, когда уже окончательно стемнело. Отряхнувшись и подобрав спрятанную им под кустом мантию, он медленно пошел к стоянке лагеря. Сколько радости было, когда он увидел знакомые лица, подсвечиваемые светом маленького, но такого уютного костерка. Не дав ему и слова сказать, на него накинули теплый плащ, сунули в руки миску с горячим супом и только после того, как он отогрелся, завалили вопросами.       В целом идея магистра и легата всем пришлась по душе. Конечно, Юнию слегка коробило то, что им придется оттягивать на себя большую часть сил кунари, но ничего не поделаешь — если атака началась бы с города, то жертв было бы куда больше. И Адриан, и все остальные прекрасно понимали, что магистр откровенно бросает их в жернова, желая сохранить своих людей. Может и цинично, но разумно.       — Так, значит через сутки нам надо напасть, верно? — на всякий случай спросила Юния у Отто.       Тот кивнул. Адриан, тем временем, сидел перед костром и чертил палкой на земле примерный план лагеря, поминутно дергая Марка на предмет правильности расположения палаток, складов с гаатлоком и всего прочего. Картина выходила довольно удручающая — кунари идиотами, внезапно, не были и бочки со своей взрывчаткой хранили довольно далеко от границ своего лагеря. Конечно, магия упрощала дело, но не настолько, насколько бы хотелось — на пути метко пущенного огненного шара или иного заклинания расположились многочисленные палатки. С холма бить был тоже не вариант — в темноте, да с расстояния в полмили…       — Нам в любом случае придется подобраться как можно ближе, — заключила Юния, указывая отобранной у Адриана палочкой на образованный глубокими бороздами на земле квадрат, обозначающий примерные границы лагеря. — Потом тут и тут, — она нарисовала два крестика — один ближе ко входу в лагерь, другой подальше. — надо будет проломить ограду. Ничего сложного — пара огненных шаров и от нее и следа не останется. Дальше две группы должны прорваться к их запасам гаатлока и подорвать их. Насколько это мощная взрывчатка? — повернув голову к Адриану, спросила она.       — Врать не буду, взрывы ее запасов ни разу не видел. Но все равно, близко приближаться нельзя, — развел он руками, сожалея, что не может дать более точного ответа.       Юния поморщилась — подбираться ближе придется, слишком уж плотно был лагерь заставлен палатками. Прикрыв глаза и вертя между пальцами палку, она задумалась. У нее в голове начала вырисовываться идея, опасная и потенциально смертельная, но зато намного увеличивающая шанс на успех всего дела. Прикусив губу, она резко кивнула самой себе.       — Тогда так поступим. Ночью кто-то должен пробраться в лагерь и перед, — она сделала ударение на слове, — атакой подорвать гаатлок. Потому что если мы начнем ломиться через забор, — сидевшие вокруг нее люди засмеялись, но под ее взглядом быстро замолчали. — Так вот, если мы начнем туда ломиться, то до их складов мы рискуем не добраться. Все это понимают?       Ответом на ее слова были мрачные кивки — все всё поняли. Осталось выяснить, кто именно пойдет на это самоубийственное — без дураков — задание. Юния не торопила людей — все равно еще целый день сидеть и ждать. Все потихоньку разошлись — последние пару дней они вели ночной образ жизни, чтобы не выдать себя кунари, чьи разъезды стали появляться гораздо чаще, чем прежде. Но пока на их лагерь никто не натыкался, пусть это и был вопрос времени.       К вечеру определилась четверка добровольцев — Отто, Марк, Нума и сама Юния, решившая не перекладывать ответственность на кого-либо. Адриану предстояло командовать остальными — дело, в общем-то, привычное, пусть он бы предпочел самому пойти разбираться с гаатлоком, оставив руководство Юнии. Не по причинам беспокойства за девушку, а скорее потому, что в войне на суше она разбиралась куда лучше него.       Ночь наступила быстрее, чем того все ожидали. Нервные смешки раздавались все чаще, от ужина и вовсе решено было отказаться — кусок не лез в горло. Адриан сидел на холме, обозревая поле будущего сражения, и точил меч. Не то что бы оружие было тупым, но простые и плавные движения успокаивали и проясняли голову. К нему сзади тихо подошла Юния. Бросив взгляд на кунарийский лагерь, она присела рядом, привалившись к его плечу. Адриан скосил на нее взгляд и улыбнулся краешком губ, не отрываясь от работы.       — У нас все получится, — тихо произнесла Юния, закрыв глаза и вслушиваясь в звуки скользящего по лезвию камня.       — Знаю, — качнул головой Адриан. — Ты все очень хорошо придумала.       — Главное, чтобы они, — она указала рукой на едва видимые в ночи стены города, — не подвели.       — Не подведут, — уверенно ответил он и, убрав камень в поясную сумку, провел по клинку ладонью. — Пошли?       — Пошли.       Марк, Отто и Нума ждали ее у подножья холма. Глаза их блестели, но не от страха, а от предвкушения боя. Адриан махнул рукой, призывая остальных приготовиться — им следовало выступить сразу же после того, как группа под началом Юнии проберется в лагерь. Маги, с кряхтением и легкой руганью, в последний раз проверяли свои вещи, оправляли мантии, отряхивали от капель воды посохи. Кто-то спешно рассовывал по карманам лириумные зелья и аптечки, кто разминался, кто шепотом молился Создателю.       Юния улыбнулась, резко притянула Адриана за ворот мантии к себе и поцеловала. Ее горячие, сухие губы обжигали, ему казалось, что он испил чашу жидкого пламени. Мгновение, и она отстранилась, в глазах ее горел тот же огонь, что до сих пор жег его губы.       — На удачу, — подмигнула она ошарашенному Адриану и, повернувшись к терпеливо дожидающимся ее магам, вскинула руку со сжатым до побелевших пальцев кулаком. — Вперед!              ***              Адриан, опустившись на одно колено, замер в полутора сотнях футов от частокола, ограждающего кунарийский лагерь. Позади него, спрятавшись в высокой траве, ждали сигнала маги. Он знал, что через дорогу, примерно в полумиле левее, так же сидит, считая про себя секунды, группа под началом Виттия, еще одного бывшего венатори. Всего в атаку должны были пойти тридцать человек. Преподобного Отца и еще пятерку магов оставили сторожить пожитки и коней. Как тот не настаивал на своем участии, Адриан оставался непреклонным, всерьез опасаясь, что долгого боя старик просто не выдержит.       Земля под ногами дрогнула и над лагерем будто солнце взошло — вверх взметнулся столб огня, в лицо дохнуло теплом. Уши заложило от громкого грохота, Адриан, поморщившись, сплюнул в сторону. Второго взрыва не было. Он обернулся назад и покачал головой — рано. Секунда, другая — со стороны лагеря послышались крики, звук боевого рога — кунари подняли тревогу. В голове билась одна-единственная мысль: где второй взрыв?       — Вперед! Ура! — раздалось слева.       Адриан выругался. Весь план летел к демонам в пасть. Но и оставаться на месте было нельзя: весь смысл был в одновременной атаке с двух направлений, чтобы запутать кунари.       — Пошли! — рявкнул он, поднялся на ноги и побежал вперед.       За ним, с криками и руганью бежали остальные. Частокол перед ним разлетелся в мелкую пыль и он, перепрыгнув через небольшую канавку, вбежал в образовавшийся проем. Первого врага он встретил в тот же миг — то ли не успевший надеть, то ли лишившийся шлема кунари крутил головой, не до конца понимая, что происходит. Адриан ударом ноги заставил его припасть на одно колено, после чего, не замедляя шага, одним взмахом снес рогатую голову. Мышцы сладко заныли — давненько он не сражался так, как положено мужчине.       — Быстрее! — рявкнул Адриан, уходя от неуклюжего выпада появившегося будто из-под земли противника.       Ноги заскользили по грязи, когда он принял удар вражьего меча своим — столь силен был кунари. Сталь заскрипела, но выдержала. Оттолкнув его, Адриан отступил на два шага назад, разрывая дистанцию. Кунари заревел, занес свое оружие над головой, намереваясь одним ударом покончить с самонадеянным противником, пошедшим в бой безо всякой брони. Но нанести удар он не успел — огненная вспышка мелькнула в воздухе, ударяя его в грудь. Выронив меч, кунари, объятый пламенем, рухнул на колени, судорожно взмахивая руками, безуспешно пытаясь сбить магический огонь. Брошенная кем-то из магов молния оборвала его мучения, отбросив назад, на палатку, обрушив ее.       Вокруг кипел бой. Пока, пока еще внезапность была на их стороне, но очень быстро кунари начнут восстанавливать порядок и тогда их раздавят — без вариантов. С каждой минутой шансы на победу таяли. Адриан прорывался к центру лагеря — иного места для палатки генерала или как там у рогатых звали командира армией быть не могло. «Да где же второй взрыв?!» — думал он, перепрыгивая через рухнувшие шатры и мертвые тела. Следом за ним бежали и остальные маги его группы, вполне профессионально держа строй, не растягиваясь и не мешаясь друг другу.       Адриан замедлил шаг — впереди был целый завал из бревен, досок и какого-то хлама, раскиданного по лагерю взрывом. Из-под него доносились громкие, отчаянные крики раненых. Несколько кунари пытались его растащить, но заметив приближающихся врагов, бросили это дело и двинулись на них. Понимание того, с кем именно им пришлось столкнуться, пришло слишком поздно — влетевший прямо в середину строя огненный шар разбросал их в разные стороны. Воспользовавшись минутной передышкой, когда поблизости не оказалось ни одного врага, Адриан подозвал к себе одного из своих магов.       — Постарайтесь пробиться налево, ко второму складу, выясните, почему нет взрыва, — прокричал он ему прямо в ухо, пытаясь перекрыть шум боя.       Тот пытался что-то возразить, но Адриан толкнул его в плечо и еще раз указал направление, после чего, более не обернувшись, пошел дальше. На пути все чаще и чаще встречались мертвые кунари. Судя по их виду, погибли они не от магии, а были убиты взрывом: у многих из груди или живота торчали обломки досок, броня была смята, как будто ими игрался великан, а потом бросил надоевшую игрушку. Сбоку на него навалился полуослепший, обожженный солдат, едва не выбив ему меч из рук. Верх его брони был окрашен кровью, кровь стекала и из-под шлема — последствия близкого взрыва. Адриан поравнялся с ним и с размаху ударил по шее, почти не целясь, и враг рухнул на землю, не отнимая рук от головы. Акт милосердия — в какой-то степени.       Куда идти дальше он не знал. Второго взрыва все еще не было, как не было атаки со стороны города. В шуме вокруг он различил крики умирающих — умирающих людей, его людей. Стиснув зубы, Адриан побежал вперед. Обогнув завал, он оказался на небольшой площадке, где против десятка кунари сражался маг. Воздух стонал от пронизывающей его магии — с каждым взмахом посоха одна за другой магические стрелы били во врагов, но те умело закрывались щитами, уже треснувшими, но еще способными держать удар.       В сражающемся маге Адриан опознал Юнию — вид ее был страшен. Половина волос сгорела, обнажая обожженную кожу; левый рукав мантии был вовсе оторван и ее рука, тем не менее, крепко сжимающая посох, была покрыта коркой запекшейся крови. Тяжело дыша, она отправила еще одну магическую стрелу, на этот раз достигшую цели — кунари нелепо взмахнул руками и упал на спину, более не двигаясь. Опершись на посох, девушка тяжело задышала — силы ее были не исходе. Заметив это, кунари стали осторожно, не опуская щитов, приближаться.       Адриан обрушился на ближайшего врага, толкая его плечом. Не ожидавший подобного кунари споткнулся и упал на своего соседа и даже не успел ничего понять, как острая сталь пронзила ему шею, перерубив позвоночник. Второму Адриан подрезал правую ногу, заставив его зареветь от боли перед тем, как сильный удар развалил его череп пополам, не заметив шлема.       Сильный удар в грудь выбил весь воздух из легких — Адриан упал на спину и только в последний момент, откатившись, сумел избежать смерти. Лезвие меча с чавканьем вонзилось в землю рядом с его головой. Перекатившись, Адриан с трудом, на подрагивающих ногах поднялся, вскидывая клинок — еще один удар едва не выбил оружие из его рук. Раздался громкий щелчок, будто лопнула натянутая до предела струна и правую кисть пронзила острая боль, но он успел перебросить меч в левую руку. Кунари вновь напал, целясь ему в голову — Адриан смог отскочить и ответным выпадом попасть в незащищенную доспехом шею. В голове шумело, перед глазами стояла красная пелена, через которую он едва видел силуэты приближающихся противников, берущих его в полукольцо. Он вытянул левую руку, сжимающую меч, понимая, что на этом его история и закончится — против семерых он бы и в лучшие времена не выстоял, куда уж ему сейчас, раненому и оглушенному.       Первый, изучающий выпад он отбил. От второго увернулся — кунари скорее мешали друг другу, чем помогали, путаясь у своих же товарищей под ногами. Казалось, каждый из них хотел, чтобы именно ему досталась честь — или удовольствие — прикончить непонятно что возомнившего о себе имперца. Адриан кожей чувствовал их предвкушающие улыбки и, заревев, бросился вперед. Не ожидавшие подобной прыти, они не успели ничего сделать, когда меч вошел одному из них в грудь, там и оставшись. Лишенный оружия и магии, Адриан повернулся к ним и развел руки в стороны, будто бы приглашая их нанести ему смертельный удар. Но у Юнии было на этот счет иное мнение.       По земле к кунари пополз темный туман. Едва он достиг ближайшего из них, тот выронил меч и резко вскрикнул, после чего ничком упал на землю и более не двигался. Адриан со смесью ужаса и восхищения смотрел, как бледнеет кожа мертвеца, как проступают черные вены, как начинает осыпаться мелкой пылью металл брони. Почуяв неладное, товарищи павшего бойца попытались отступить, но туман дошел и до них. Всего несколько секунд и от нескольких крепких бойцов остались лежать иссушенные неваррские мумии. За спиной послышался стук посоха и туман рассеялся, будто его и не было. Обернувшись, Адриан увидел едва стоявшую на ногах Юнию — бледную, окровавленную, с гримасой боли на лице. Он подбежал к ней, в последний момент успев поддержать ее, не давая упасть на землю безвольной куклой.       — Ты как? — хрипло спросил он, вглядываясь в заволоченные темным туманом глаза девушки. — Идти можешь?       — А? — она не поняла вопроса, пальцы разжались и посох выскользнул из ее руки, упав в грязь.       — Дерьмо, — прошипел Адриан, опускаясь на колени и, одной рукой придерживая ее, второй начал шарить в сумке в поисках нужного зелья.       Наконец-то склянка была найдена. Выдернув зубами пробку, он аккуратно раздвинул сжатые губы девушки и осторожно, едва ли не по капле, влил зелье ей в рот. Она закашлялась, но все же проглотила остро пахнущую травами горькую жидкость. Что поделать — никто из алхимиков не достиг тех вершин мастерства, что позволяют делать полезные зелья хоть сколько-нибудь вкусными. Через несколько секунд Юния открыла глаза и, без единого намека на усталость, поднялась на ноги. Посох прыгнул к ней в руку.       — Спасибо, — улыбнулась она.       — Держи еще, — Адриан протянул ей пару склянок, которые ему зачем-то дал Нума.       — А ты? — она подняла было ладонь, не желая брать зелья, но Адриан просто сунул их ей в поясную сумку, не обратив ни малейшего внимания на ее протесты.       — Нормально все со мной, — поморщился он, поднося к глазам опухшую кисть правой руки.       Видимо, тот удар порвал ему связки, и без нормального целителя тут было не справиться. Но сейчас был не тот момент, чтобы волноваться о мелкой травме — бой еще не кончился. Слегка пошатываясь, он дошел до трупа, в котором оставил свой меч. То ли туман — Адриан решил после боя уточнить, что за заклинание применила Юния — не дошел до тела, то ли Аппий не наврал, и руны действительно защищали от магии, но в отличие от мечей кунари его клинок никак не пострадал.       — А где твой напарник? — спросил он, возвращаясь к Юнии, на ходу вытирая лезвие о рукав.       — Марк… погиб, — опустила она голову. — Мы не рассчитали расстояние, и его убило взрывом.       — Пусть Создатель будет к нему милостив, — произнес Адриан, понимая, что долго предаваться печали о павших было нельзя. — Но нам надо идти. Второго взрыва все еще нет. Где этот демонов склад? — Бросил он сквозь зубы.       — Там, — Юния указала рукой ему за спину. — Я покажу.       Она побежала вперед, Адриан поспешил за ней. Все зелья он отдал, ничего не оставив себе, но понимал, что они ей куда нужнее. Миновав несколько рядов палаток, он едва не упал, запнувшись об изрубленное тело в мантии. Отрубленная рука, валявшаяся немного в стороне, сжимала посох. Под ногами хлюпала не успевшая впитаться в мокрую землю кровь. Чем дальше они шли, тем больше тел магов находили. Его товарищи бились до конца, но врагов было слишком много. Адриан проклинал засевших за стенами солдат вместе с их легатом, магистром и всеми остальными, что так и не пришли им на помощь.       Обогнув еще одну палатку, они вышли на небольшой, свободный от шатров и палаток пятачок. Там, против нескольких десятков кунари сражались трое, которых Адриан знал: Отто, Виттий и Нума. Но он не успел ничего сделать, когда один из кунари смог преодолеть разделявшее его и магов расстояние, воспользовавшись тем злосчастным мгновением, когда они переводили дух. Первым упал Виттий — лезвие двуручного меча без каких-либо проблем рассекло тонкую ткань мантии и достигло тела, разрубив его почти напополам. Нума бросился вперед, вскинув руки, молнии уже сверкнули на его пальцах, когда второй кунари, оказавшийся чуть менее быстрым, чем первый, вонзил ему в живот копье и поднял над собой, заливая и землю вокруг, и самого себя, кровью человека. Отто все это видел. И сделал то, что, возможно, был должен.       — Нет! — успел крикнуть Адриан, когда в руке парня зажегся небольшой, едва видимый огненный шар.       Поймав его взгляд, Адриан отчаянно замотал головой, продолжая кричать, но тот лишь виновато улыбнулся и бросил магический огонек себе за спину. Прямо в бочки с гаатлоком. В небо ударил слепящий столб огня, взрывная волна смела спешно выставленный Юнией щит и их отбросило назад. Адриан на несколько мгновений потерял сознание — точнее, ему показалось, что мгновения. Сколько прошло времени на самом деле, он ответить не мог — когда он открыл глаза, огненный столб уже погас, горела только земля вокруг.       В ушах стоял звон, перед глазами все расплывалось. Адриан попытался подняться на ноги, но не смог и рухнул на колени, хрипя от боли — казалось, все его тело превратилось в сплошную кровоточащую рану. С трудом разлепив веки, он огляделся — взрыв снес большую часть палаток и приличный кусок ограды. Тел врагов почти не было видно — взрывная волна просто разметала их в разные стороны, как пух. Обернувшись, он увидел Юнию — она лежала на спине, раскинув руки, посох, как ни странно, целый, валялся в стороне. Ругаясь сквозь зубы, он пополз к ней на коленях, не обращая внимания на боль, падая и вновь поднимаясь. Она дышала — тяжело, рвано, но дышала. Адриан попытался найти зелье в ее сумке, но только рассек пальцы — стекло не выдержало и превратилось в сплошное крошево.       Он услышал звук боевого рога — не кунарийского, имперского. Они дождались второго взрыва и готовились атаковать растерянного врага. Адриан опустил голову, провел окровавленными пальцами по щеке лежащей на его коленях девушки. Краем глаза он заметил какое-то движение — те кунари, что пережили взрыв, а было их много, очень много, бежали к нему, потрясая мечами. Он засмеялся — вот, значит, где закончится его путь?       — Простите нас, — прошептал Адриан почти не размыкая губ. — Простите все. Нам не удалось.       Бросив прощальный взгляд на Юнию, он запрокинул голову и закрыл глаза. Топот приближающихся кунари был все ближе и Адриан ожидал, когда взмах вражьего меча принесет ему покой. Порыв обжигающего ветра ударил мужчине в лицо. Земля качнулась, будто он был в море во время шторма, а под его ногами была надежная палуба его корабля. Он не видел, как вокруг его фигуры, сначала медленно, но с каждым ударом сердца все быстрее и быстрее закручивается воронка ослепительного белого пламени, испепеляющего все, что встало на его пути. Стало светло, как днем, огонь вскоре поглотил весь лагерь кунари, остановившись лишь возле стен города, на которых пораженные солдаты, маги и даже простые жители, желавшие своими жизнями защитить родной город, не могли произнести ни единого слова. Вихрь тянулся все выше и выше, казалось, что он достигнет далеких холодных звезд и сожжет и их тоже. Хлопок и пламя опало со звоном тысяч крошечных колокольчиков, оставив после себя лишь выжженную черную воронку, в центре которой стоял на коленях Адриан, баюкая на коленях Юнию.       Он не видел, как открываются ворота, как к ним, обгоняя даже конных, спешат люди. Как со стороны холма, бросив все и вся, спотыкаясь и падая, бегут те его товарищи во главе с Преподобным. Адриан видел перед собой одну только сотканную из белого света фигуру, протягивающую ему руку. Едва он коснулся ее, как тело пронзила нестерпимая боль, словно бы он начал гореть заживо. Исторгнув сквозь сжатые зубы стон, он рухнул на землю и потерял сознание.