Geheime Beziehung

Я писала эту часть под песню Portishead — Glory Box, поэтому и читать это лучше именно под неё.

⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓⇓ ♤♡◇♧ °°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°

— Знаешь, это немного некультурно, — Юнги висел у него на плече, скрестив свои руки. Чонгук торопливо шёл в их комнату, оглаживая ноги старшего. — Что именно? — поинтересовался Гук, улыбаясь. — У нас гости между прочим, — лениво возмущался Мин. В этот же момент, когда они проходили мимо своей ванной, оттуда послышался стон. Младший ухмыльнулся. — Как видишь, они тоже не особо-то соблюдают нормы приличия. Так что не отвертишься, — Чон шлёпает своего парня по ягодице, получая в ответ удар кулаком по спине. Ещё пара шагов, и они оказываются в их спальне, дверь которой плотно закрывается за ними. Чонгук, подойдя к их широкой кровати, заправленной чёрным шелком, кинул тело возлюбленного в ворох одеял. Мин, не испугавшись ни на йоту, раскинулся по постели. Его белоснежная кожа резко контрастировала с постельным бельём. Это сводило Чона с ума. Весь Юнги сводил его с ума. Он весь был нереальным. Особенно сейчас: расслабленный, с лёгкой ленностью во взгляде и щепоткой томления — он будто галлюциногенное видение. Ведь таких людей не бывает, их не существует, это всё маркетинговые ухищрения крупных корпораций. В это невозможно поверить. Но живое доказательство сейчас лежит прямо перед Чонгуком. С самой первой встречи и по сей день Гук ещё не до конца это принял. Каждый подобный раз будто первый. Грёбанное жамевю. Порой всё это поселяет в его душе смятение: а что, если это лишь прекрасная сказка, чья-то выдуманная история, и, стоит ему открыть глаза, как этот мираж распадётся на мириады пикселей. О подобном думать невыносимо. И если всё это действительно нереально, то Чонгук не хочет просыпаться от этого прекрасного сна. Если в реальности он всего лишь грезит об этом, то он собирается остаться здесь, где это — истина. Юнги реален. Он живой человек из плоти и крови, но порой Чонгук хочет начать поклоняться ему как Богу, ведь тот этого заслуживает. Чёрт. Да, Юнги заслуживает весь этот долбанный мир, а мир совсем не достоин и капли внимания Мина. Чонгук готов всё в этой вселенной бросить к ногам старшего, но пока только сам может встать на колени перед ним. Матрас проседает под тяжестью его тела. Когда Юнги загибает одну ногу в колене, младший прижимается к ней щекой. С этой позиции наблюдать за полицейским особенно прекрасно. Тот, как всегда, в самом начале бесстрастный. Смотрит своим этим пронзительным взглядом, от которого все внутренности актёра перемешиваются. Хочется спрятаться от этого взгляда, но он, будто загипнотизированный, только и может, что смотреть в глубокую бездну в чужих глазах. Юнги можно сравнить со многим. С одним из чудес света. С самим солнцем. С котом, когда Мин пытается казаться недовольным. Сейчас же он напоминает змею. Искусителя. Он — хищник, оплетающий тело Чона своими смертоносными кольцами, пока жертва этого совсем не замечает. Да и, признаться честно, даже если бы Чонгук с самого начала раскусил тот факт, что им собираются поужинать, он бы ничего не смог бы предпринять против. Не потому, что у него не хватило бы сил на это. Совсем наоборот. Просто он сам не хочет быть спасенным. Если ради Юнги ему нужно каждый вечер умирать вновь и вновь — он согласен. Если ради Мина ему нужно сгореть в этом огне, он бросится в него, не задумываясь. Потому что иначе нельзя. Иначе старший не будет принадлежать ему целиком и полностью. Можете назвать Чона ебанутым собственником. Он таким и является. Для него невыносима сама мысль, что кто-то ещё, кто-то вместо него, может видеть такого старшего. От этой мысли он задыхается, а гнев застилает глаза. Сейчас же его глаза под пеленой возбуждения. Чонгук ведёт руками по чужим худым ногам, по бёдрам и обратно — это его небольшой фетиш. Это его наваждение. Юнги прекрасен для него. Чон медленно вновь подбирается пальцами к паху старшего. Неторопливо расстегивает ремень, а после и штаны. Детектив полиции чуть приподнимает свой таз, помогая актёру снять с него ненужную сейчас вещь. Чонгук отбрасывает штаны с кровати, плотнее придвигаясь к телу Мина, губами проходясь по коже ног своего парня. Она на вкус сладкая, нежная. Гук целует колени Юнги, а чуть ниже засасывыет кожу, намереваясь оставить парочку своих меток. Юнги прикусывает губу и одобрительно мычит. Чонгук улыбается ему в кожу, высовывая язык и мокрой дорожкой спускаясь по внутренней стороне бедра. Ставит отметки принадлежности Мина ему и там. Кусает и целует, зная как это нравится старшему. — Я соскучился, — шепчет на грани слышимости, оторвавшись от чужого тела всего на пару мгновений, чтобы сразу же вернуться к своему увлекательному занятию. — Я тоже. Я тоже, Гуки, — вторит ему Юнги, зарываясь своими длинными пальцами в шевелюру Чона. Его волосы немного жёсткие — результат многих перекрашиваний. Когда младший особенно сильно цапает его ляжку, Мин непроизвольно резко дёргает руками, оттягивая локоны. На это его парень немного стонет и, наконец, отстраняется от его пострадавших ног. Он снова прижимается щекой к чужому колену, немного потеревшись о него, будто котёнок. — Ты прекрасен, — выносит вердикт Гук, наблюдая за таким старшим: немного покрасневший, распластанный, с разметавшимися волосами по подушке и с ногами, на которых уже проступили отметины. — Хочешь испытать эстетический оргазм? Уверен, что у тебя это выйдет? — Дерзите, офицер. Вам лучше не провоцировать меня. Дело не в том, что у меня не выйдет. Это просто кощунство — не касаться тебя. Просто дай мне насладиться этим моментом. — Ты наслаждаешься этим каждый раз, — Юнги лениво потянулся к пуговицам на своей рубашке, желая расстегнуть её, но его руки перехватили чужие и прижали к кровати по обе стороны от его головы: — Не надоело ещё? — Мне никогда не надоест, — Чонгук наклонился ближе к лицу Юнги, говоря ему прямо в губы: — А вас, офицер, я попрошу не своевольничать и держать руки при себе. Даже не вздумайте отпустить их. Он кончиком языка дотронулся до чужих губ, слизав с них вкус алкоголя. Он спустился поцелуями по щеке и скулам к правому уху, обхватывая губами мочку Юнги и начиная её посасывать — безотказный приём и слабое место Мина — с уст старшего наконец-то сорвался первый тихий стон. — Вы меня поняли, офицер? — на этот раз проговорил он на чуть порозовевшее ушко. Ответил Юнги кивком, и тут же Чон укусил его снова. — Понял, — всхлипнул на это старший. — Хороший мальчик, — усмехнулся Чонгук, отстраняясь от чужого тела, томно выдохнув. Любит он подобную киношность, что уж поделать, подайте на него в суд за это. Ему сейчас не до размышлений, Чон тянется за своим телефоном, который он совсем недавно отбросил на пол. Достав новенькую модель айфона, он фотографирует старшего, для того чтобы после добавить этот снимок в свой фотоальбом с Юнги. Там сотни и сотни подобных фотографий. Вновь отбросив средство связи, Чонгук возвращается к вожделенному телу. Снова оглаживает чужие ноги, на этот раз без ненужной ткани, он от стоп до бедёр медленно поднимается вверх, большими пальцами проникая под ткань боксёров, касается выступающих косточек. Он хочет снять и этот предмет одежды, но не делает этого. Он, наоборот, идёт выше, на этот раз пробираясь под белоснежную рубашку, пробегаясь прикосновениями по впалому животу. По всему телу Юнги появляются мурашки, на что Чон тепло хмыкает и целует старшего сначала в лоб, а после в уголок губ. Он начинает расстегивать пуговицы на чужой рубашке, решив всё-таки освободить любимого от неё. С каждой петелькой его взору открывается всё больше и больше. Сначала — резко выделяющиеся ключицы Мина, после — напряжённые ороговевшие соски, немного выпирающие рёбра, торс — Гук распахивает в сторону ткань, и вот рубашка уже скрывает только руки старшего. Младший облизывается, наклоняется и мягко проходится губами по всему этому великолепию, особое внимание уделяя горошинам сосков, нежно их покусывая, втягивая в рот, сжимая губами и размашисто проходясь по ним языком. — Гуки, прекрати это, — всё же подаёт свой голос Мин, сглатывая вязкую слюну. Он уже успел возбудиться, член ныл в боксёрах, а этот дьявол, как всегда, решил его довести своей неторопливостью. Однако, они оба знают, что стоит Чону войти в раж, и его уже будет не остановить, тогда Юнги уже будет умолять о том, чтобы тот замедлился. Чонгук — человек крайностей. — Что же мне прекратить? — интересуется у него Гук, поворачивая лицо Юнги к себе. Младший ласково поглаживает чужую скулу и смотрит своими тёмными глазами в точно такие же чужие. — Мучить меня, — на одном дыхании проговаривает детектив, опустив взгляд на губы напротив. Чонгук проследил за ним и усмехнулся. — А я ведь ещё не начинал, — на это Мин хотел было что-то сказать, но ему не дали. Чужой язык сплетался с его собственным, он оглаживал его нёбо и зубы. Гук посасывал его язык. Одним словом трахал его рот, лишая способности здраво мыслить. Это была любимая забава младшего — доводить Юнги в постели. Тот не был особенно чувствительным, но после того, как Чон всячески стимулирует все его слабые точки: бёдра, грудь и уши — даже такой безэмоциональный и закрытый человек, как Мин находится на грани, с блестящими от влаги ресницами. Он ласкает его тело, показательно игнорируя вставший член, до тех пор, пока Юнги практически не перестает соображать. В последний раз глубоко поцеловав своего парня, младший поднимается с кровати и начинает раздеваться. Из верхней полки шкафчика возле кровати он достаёт тюбик смазки. И только после возвращается в постель. За это время сознание Юнги немного проясняется, и теперь он может насладиться накаченным телом младшего. Чонгук не особо тратит время на растяжку: вставляет в дырку старшего один смазанный палец, потом второй, отвлекая Мина от ощущений поцелуями. Через пару мгновений, когда в заднице Юнги орудовало уже три пальца, он достаёт их под недовольное пыхтение своего парня, на что не может не улыбнуться. — Так нравятся мои пальцы? Но мой член же намного лучше, — Гук весело усмехается, подув на головку старшего. — Дьявол, аргх. — Ну-ну, разве так нужно обращаться к тому, кто доставляет тебе неземное удовольствие? — Не слишком ли ты бахвалишься со своим неземным удовольствием, Гуки? — шипит на него Юнги, недовольно морщась, когда Чон кусает его тазобедренную кость в ответ. — Так давай же это проверим. Чонгук входит в его тело одним резким и мощным толчком. Шипит, ибо Мин плотно сжимается вокруг его члена. Они оба стонут от смеси боли и удовольствия — любители острых ощущений. — Ты такой тугой, боже, — хрипит Гук, толкаясь глубже в тело Юнги. — Чёрт, я чувствую каждую венку на твоём члене, — всхлипывает Мин, хватаясь руками за чужие плечу. — Да? И каково это? Настолько отчётливо ощущать меня, — он пока что не набирает огромной скорости, лишь глубже и мощнее толкаясь в тесноту чужого тела. — Заши…зашибенно, ААХ, — практически кричит он, когда Чонгук попадает членом по его простате. Этот электрический разряд и клубящееся внизу живота удовольствие невозможно описать словами. Чонгук рычит, когда сфинктер Юнги начинает сжиматься на его члене. Он ускоряется, набирая размеренный темп, вгоняя свой орган в старшего и получая уже от одного осознания неимоверное возбуждение. Мин царапает ему спину, пока младший втрахивает его в матрас. Он всхлипывает и стонет, иногда скулит, потому что Чонгука слишком много, он слишком резкий, слишком быстрый и каждый раз умудряется задевать простату. Но стоит старшему приблизиться к оргазму, как тот замедляется, порой и вовсе останавливается, не давая Мину кончить. Слёзы текут из глаз Юнги, и ему за них даже не стыдно. Никто бы не удержался с Чонгуком, с его играми и напором. Юнги хочет кончить, но он не может прикоснуться к своему члену, ведь у Чонгука горит идеей фикс то, как он кончает, не притронувшись в себе. В один момент Гук выходит из него под одновременно облегченный и возмущенный вздох. Младший устраивается коленями так, что между его бёдрами оказывается голова Юнги. Старший смотрит на него слезящимися глазами, ничего не понимая. Ничего не понимая до тех пор, пока Гук не проводит своим членом, по его губам. Головка горячее его плоти, а предэякулят, выделяющийся из уретры, оседает на его тонкой коже. Мин размыкает слипшиеся губы, пропуская Чона себе в рот. Старший хватается за мощные бёдра Гука, ощущая, как перекатываются мышцы. Младший начинает потихоньку двигаться в чужом рту. Ему отсасывают умело, со знанием дела, из-за чего он стонет. — Детка, ты был создан для минета. Постепенно он расходится, набирает темп и толкается, каждый раз упираясь в стенки чужого горла. Юнги хорошо подавляет рвотный рефлекс. Он шире раскрывает челюсти, когда Гук начинает остервенело трахать его рот своим членом. Через парочку таких сильных толчков, Чон кончает ему в глотку. А после усмехается, отстраняясь. — Котёнок кончил из-за моего члена в своём рту. А вернее, — на пару тонов ниже говорит он, приподняв его лицо за подбородок и просунув большой палец в чужой рот: — От того что я кончил ему в рот, да? Чмокнув Мина в уголок губ, младший спустился поцелуями к белесным разводам на бледном животе и начал каждую из капель слизывать с чужого тела, из-за чего Юнги начал смеяться во время посторгазменного отходняка. — Прекрати, Господи, — старший тяжело шевелил ногами в попытках скинуть прилипалу с себя. Но это не очень-то и помогало. Как только вся сперма была уничтожена подобным образом, Чон спустился к раскрытому отверстию и смачно прошёлся по нему мазком языка, сразу же после просунув кончик языка внутрь. Юнги задушено всхлипнул, хрюкнул и простонал. Он и опомниться не успел, как Гук начал домогаться его языком, проникая слишком глубоко. — Чонгук, нет, — старший начал отпихивать настырного парня от себя: — На сегодня хватит, — Мин попытался перевернуться на живот и встать, но его поймали на полпути и прижали к широкой груди: — Чонгук, нет. — Чонгук, да, — отозвались у него за спиной и снова вошли в его дырку, сразу беря быстрый темп. — Можешь не притворяться, что тебе это не нравится, хён. На этот раз я кончу в твою задницу, а после вставлю в неё пробку. И тебе придётся пойти завтра на работу с моей спермой внутри. Возмущения Юнги потонули в скулеже и стонах. ↓

↓

↓

From this time, unchained ↡ •Свободные с этого времени• We're all looking at a different picture ↡ •Мы все смотрим на разные картины• Through this new frame of mind ↡ •Сквозь эту новую грань разума• A thousand flowers could bloom ↡ •Тысяча цветов может расцвести• Move over and give us some room ↡ •Посторониться и дать нам немного места• Give me a reason to love you ↡ •Дай мне повод любить тебя•

↓

↓

↓

Чимин тянет его на кухню. Не то, чтобы Хосок не понимает, к чему всё это идёт. Но это, всё же, квартира Юнги и, прости Господи, его парня, который оказался знаменитостью. Это самую малость неприлично. Оттого это нравится Чону ещё больше. Чимин припечатывает его спиной к дверце холодильника и красиво улыбается, совершенно невесело. Есть какая-то бесовщинка в его взгляде. Хосок пялится, широко распахнув глаза, и даже не пытается скрыть это. Чимин не просто красивый — он идеальный. Настолько идеальный, что во рту настоящая Сахара и приторно сладко. И чем ярче улыбается эта маленькая бестия, тем отчетливее Чон понимает, что никому этого чертёнка не отдаст. Ни какой плешивой знаменитости и даже богу не отдаст. Это была последняя связная мысль в голове старшего, потому как через мгновение сознание захлестывает волной сладкого и трепетного волнения, отдающегося в паху возбуждением. Влажные теплые губы Чимина накрывают чужие. — Чего ты там хотел получить от меня? — заискивающим голосом интересуется у старшего Пак. Чон сглатывает вязкую слюну, пытаясь проанализировать младшего и отвечает: — Хочу чтобы ты отсосал мне. Чимин улыбается так, что глаза превращаются в две маленькие щёлочки, притягивает старшего за ворот его рубашки, отрывая того от дверцы холодильника и… Открывает его. — Что?! — вырывается у Хосока, пока он с недоумением наблюдает за тем как его парень роется по чужому провианту. Чимин с вскриком «вот оно» достаёт с верхней полочки холодильника взбитые сливки и закрывает морозильный агрегат, покачивая найденым из стороны в сторону. — Что?! — вышибается из его груди, когда Пак снова вмазывает его в дверцу холодильника, откладывая взбитые сливки на кухонный стол. Пальцы младшего неторопливо перебираются на пояс и расстегивают ремень, тут же ловко справляясь с пуговицей на брюках. — Господи, ты же… — не может закончить Чон. Младший усмехается шкодливо, приспуская его штаны и боксёры, высвобождая на волю полувозбуждённый член. Он аккуратно прихватывает его одной рукой, приближая свои пухлые губы к головке, но так и не касаясь её. От одного этого вида Чон возбуждается полностью, на что Чимин весело усмехается. — Так сильно этого хотел? — Ты даже не представляешь себе, как. — Стоит ли мне награждать тебя чем-то подобным? — Не знаю, за что именно, но я готов ради этого сделать всё, чего ты пожелаешь, — не раздумывая выпаливает Хосок, и Пак сразу же притворно хмурится будто раздумывая. — Чего пожелаю? — уточняет он, прижимаясь щекой к стволу старшего. — Всего чего пожелаешь. — Ловлю тебя на слове. Чимин выпускает тонкую струю воздуха на возбуждённый орган и слизывает капельку смазки, выступившую на головке. И тут же морщится. — Горчит, как я и думал. Я не люблю горькое. Я люблю сладкое. Его изящные и миниатюрные пальчики хватаются за банку взбитых сливок, и Хосок клянётся, что долго не выдержит, ибо это просто запредельное удовольствие. Чимин взбалтывает банку, откупоривает крышку и покрывает его ёбанный член белой субстанцией, тут же заглатывая головку и начиная её посасывать. Хосок откидывается на дверцу холодильника и бьётся головой о металлическую поверхность. Стон вырывается из него без его желания. А Пак отстраняется и облизывает свои губы. — Вкусно, — произносит и снова покрывает его член взбитыми сливками. Холодная субстанция делает его орган ещё более чувствительным. Младший почти по самое основание берёт его член себе в рот и начинает отсасывать, пробегаясь своим язычком по каждой его вене. Он сам насаживается своим ртом на чужой фаллос, пока в уголках его губ скапливается белая жидкость. — Чима…ещё немного и я не…не выдержу, — еле выдавливает из себя старший, и Пак тут же выпускает его член из своего рта. Он поднимается на ноги, передаёт сливки в руки Хосока и облокачивается на кухонный стол. — Я хочу чтобы ты трахнул меня. Сейчас же, — приказывает он, и Чон не вправе его ослушаться. Он приспускает его штаны и нижнее бельё, выдавливает на пальцы немного сливок и вставляет их в дырочку Чимина, начиная его растягивать, благо тот был ещё немного раскрыт после прошлого раза. Он не может много времени уделить на это и, когда в заднице Пака свободно двигаются четыре пальца, Чон наконец вытаскивает их. — Вставь мне уже, а, — на этот раз просит он. — Хорошо. Прижимается к его дырочке головкой, и Чимина от этого ведет ещё больше. От ощущения чужого горячего члена, который он так любит. Хосок давит на дырочку, немного проникая, но не торопясь входить. Дразнит настолько умело, что Пак, постанывая, опускается еще ниже, грудью падая на деревянную поверхность. Чон слабо толкается бедрами, вперед-назад. Мучительно медленно. Пальцы дрожат, когда младший тянется к паху и обхватывает свой член. Сжимает свои пальцы на пульсирующем органе и начинает двигать ими быстро. — Господи. ↓

↓

↓

— Нет, ну что ещё за «я никогда не стонал». Что это вообще должно значить, кроме того, что я не устраиваю тебя в постели? Почему ты вообще всё это время молчал? Я ведь думал, что тебя всё устраивает, а теперь, оказывается, я не могу доставить тебе удовольствия в сексе, — возмущённо причитает Сокджин, не обращая внимания на вылизывающий его шею язык Намджуна. Его слова разносились по помещению и звучали громче оттого, что они находились сейчас в ванной комнате. Джун усадил его на мраморную тумбочку с причудливой формой — видимо, в этом доме она служила местом, куда складывали чистые вещи, когда шли мыться в ванную. Кстати, о ванной, она у Юнги широкая, сделана из какого-то тёмного материала, вместо привычного белого. Впрочем, и само по себе помещение выполнено в тёмных тонах — прихоть Мина не иначе, а, может, и самого актёра — они пока не очень хорошо знают его, как личность, как, допустим, тот же самый Юнги. Сокджин краем глаза отмечает наличие в ванной всевозможных бомбочек, шампуней, лосьонов и гелей известных марок — на широкую руку живёт Мин. Намджун хмыкает ему в кожу, чуть прикусывая место соединения плеча и шеи, втягивая его в свой рот, оставляя на видимом месте засос. — Прекрати накручивать себя, — прерывает весь поток бессмыслицы младший, поцелуями переходя на грудь Джина и начиная посасывать его жемчужинки пирсинга в сосках. Из глотки старшего вырывается протяжный стон, который он пытается спрятать, кусая ребро своей ладони. — Не скрывай свой голос от меня, малыш, — приказывает Намджун, притягивая бёдра Джина, просунув пальцы в шлёвки на штанах старшего. Их промежности прижимаются к друг другу, от чего Нам немного порыкивает, особенно, когда старший трётся своим возбуждением об его. — Это…непри…лично, — всхлипывает старший, однако прижимается к любимому всем телом, укладывая свою голову на чужое плечо: — Кроме того мы сейчас…не об этом. Джун хмыкает, сжимая аппетитные половинки в своих руках. — Мы сейчас о том, как ты не устраиваешь меня в постели, да? Так я тебе наглядно покажу, КАК ты не устраиваешь меня, пусть они все знают, Джинни. Просто наслаждайся всем тем, что я могу тебе дать. А я и дам. Он отстраняет своего парня от себя и грубым уверенным поцелуем он затыкает все его стоны, он становится почти грубым, жаждущим, сметающим преграды из остатков чужой неуверенности. Легкие прикосновения пальцев к щеке, шее, ключицам, его руки спускаются по изгибам тела старшего. От нетерпения Джун распахивает рубашку, скрывающую от его взора чужое тело слишком сильно. Пуговицы осыпаются на пол, Джин возмущённо прикусывает губу обнаглевшему любовнику. Намджун отстраняется от него, чтобы снять ненужную вещь и глотнуть воздуха. Опять глубокий и чувственный поцелуй, его пальцы пощипывают и оттягивают соски. Джин слишком любит эту часть, слишком любит это удовольствие, граничащее с болью. Намджун приподнимает его за бёдра и стягивает штаны, прихватив и боксёры, и тут же утробно рычит. — Ну и как ты можешь не удовлетворять меня в постели, когда ты вытворяешь такое? — он не ждёт ответа на свой вопрос, пальцами касаясь игрушки в заднице старшего. — Я просто, мха…я просто рассчитывал, что у нас сегодня что-нибудь произойдёт…ах, поэтому подготовился, — Джин чувствовал жар на своих щеках, он, прикусив губы, отвернулся от ухмылки младшего. — Какая прелесть, — пропел Ким, тихонько вытаскивая анальные шарики из такого прекрасного для него тела. Замерев на последнем шарике, он резко вставляет их обратно. Джин начинает извиваться под ним, скуля от ощущений. — Что ты…? — пытается он спросить, но это трудновыполнимо, когда тебя буквально трахают этими шариками. — Развлекаюсь, любовь моя, — младший проговаривает это с детской улыбочкой на лице, будто это не он вставляет металлическую игрушку ему в задницу, вставляет и высовывает, вынимает и вгоняет в его тело обратно. — Ах, Господи, пожалуйста, — старший зажмуривается, пытаясь привыкнуть к этой стимуляции. Сокджин протягивает руку, несмело прикасаюсь к паху Нама. Он аккуратно высвобождает чужой член из плена давящей на него ткани, пока его владелец самозабвенно играется с его телом. Джин заторможенно поглаживает пальчиком член Джуна, вздувшиеся вены, поджатые яички, облизываясь. В один момент младший перехватывает его руку и убирает со своего члена, доставая, наконец, анальные шарики полностью. Игрушка со звоном падает на кафель. Легкое давление на анус Сокджина, и головка члена проскальзывает в него, принося те ощущения, с которыми никогда не сравнятся никакие предметы из секс-шопа. Толчок, и в глазах мелькают звездочки, а ноги старшего оплетают бёдра Нама, когда он одним движением входит до основания. Тихо скулит от наполненности в шею Джуна, а тот осыпает его легкими поцелуями, шепчет пошлые словечки на ушко и осторожно делает очередной толчок. И еще, и еще. Звук удара тумбочки по стене, глухие стоны сквозь приоткрытые губы. Намджун ласково поглаживает спину, лопатки, задницу старшего. И вновь сильный толчок, проезжающийся по комочку нервов. Неясное бормотание со стороны старшего, и Джун сжимает его бёдра, насаживая его глубже на свой член. — Джуни, я сейчас… ↓

↓

↓

Как он может быть парнем Юнги-хёна

⇝отправить пользователю сообщение⇝ Сообщение получено

Я ⁰⁴ ⁴⁸ Думаю тебе это понравится (͡ᵔ ͜ʖ ͡ᵔ)

Как он может быть парнем Юнги-хёна ⁰⁹ ³⁷ Khan jto za nah blyat duredffyy

Я ¹⁰ ⁰³ (☞ﾟヮﾟ)☞ Хехе

↓

↓

↓

Окей, Гугл, где можно преобрести форму школьницы или медсестры?