Geheime Beziehung

Утро началось с того, что Тэхён поставил на рабочий стол рамку. Не просто рамку. С фотографией. С той самой, где Юнги в юбке, с голубым галстуком на шее и с таким выражением лица, будто он лично готовится придушить каждого, кто окажется в радиусе поражения. Мин обнаружил это художество первым. Ну, как первым – он просто пришёл на работу раньше всех, потому что Чонгук, зараза такая, разбудил его в шесть утра своим «хён, мне на съёмки, поцелуй меня». И ведь поцеловал. И ведь не только поцеловал. И теперь у него болела поясница, а тут ещё это. Рамка стояла ровно по центру. Юнги смотрел на неё минуту. Две. Молча. Затем сел в своё кресло, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Чимин пришёл следующим. Остановился в дверях. Присмотрелся. Присвистнул. – Ого. А это у нас что, новая доска почёта? – Убери, – не открывая глаз, процедил Юнги. – Да я не ставил. – Мне плевать. Убери. Чимин подошёл ближе, склонил голову, разглядывая снимок с интересом искусствоведа. Хмыкнул. – Знаешь, хён, тебе идёт. Я бы даже сказал – задница у тебя в этой юбке очень даже ничего. Не перекачанная, правда, но тут уж кому что нравится. Юнги открыл один глаз. Тот самый. Который обещал мучительную смерть. – Я сказал – убери. – Ладно-ладно, не кипятись. Рамка перекочевала в ящик стола Мина. Чон-старший явился на рабочее место с опозданием в десять минут, счастливый, с влажными после душа волосами и с двумя стаканчиками кофе в руках. Один – себе, другой – Чимину. О существовании остальных коллег он, как обычно, забыл. – О, Хосок, – Пак принял кофе и чмокнул своего парня в щёку, – смотри, что у нас есть. Он снова вытащил рамку из ящика. Хосок поперхнулся первой же порцией американо. Закашлялся. Вытер рот рукавом. Посмотрел на фото. На Чимина. Снова на фото. – Это что, утро такое, или у меня галлюцинации? – Это Тэхён постарался, – пояснил Пак, отпивая из своего стаканчика. – Судя по всему, ещё вчера, пока мы все были заняты. – Чем это вы были заняты? – подал голос вошедший Намджун. Он выглядел так, будто не спал всю ночь. Возможно, так оно и было – шея капитана пестрела засосами, а под глазами залегли тени. Следом за ним в кабинет вплыл сияющий Сокджин. Выглядел старший Ким как человек, который проснулся не просто с улыбкой, а с полным осознанием собственного превосходства над всем живым. – Да так, – Хосок махнул рукой, – Тэхён нашёл себе новое развлечение. Фотографирует коллег в нерабочей обстановке. Джин немедленно заинтересовался. Подошёл. Взглянул. Усмехнулся. – А что, по-моему, очень даже. Юнги, ты бы хоть поблагодарил Тэ за такую работу. Глядишь, и на доску «Лучший сотрудник месяца» попадёшь. В категории «Самая эпатажная приманка». Юнги не ответил. Он медленно встал, обошёл стол, взял у Чимина рамку, убрал её обратно в ящик и запер его на ключ. – Ещё раз, – сказал он негромко, – кто-нибудь упомянет юбку, галстук, или то, как я выглядел в этом долбанном парке, и я лично подброшу вам в отчёты по десятку нераскрытых висяков. Понятно? Повисла тишина. Даже Джин предпочёл промолчать. – Вот и славно. Тэхён появился где-то через полчаса. Свежий, довольный и с пакетом булочек из пекарни напротив участка. Он водрузил пакет на общий стол, всем своим видом излучая благожелательность и невинность. – Доброе утро, коллеги. Как спалось? Ответом ему был дружный, многоголосый, слаженный гул. Юнги метнул в него ручкой. Тэхён поймал. – Хён, ты чего? Я вообще-то с угощением. – Я тебе устрою «угощение», – прошипел Мин. – Ты откуда фото достал? – Какое? – Тэхён изобразил удивление так натурально, что ему бы позавидовал сам Чон Чонгук. – А, это. Хён, ну это же просто на память. У тебя такое лицо там получилось... Выразительное. Я хотел Чонгуку-сси отправить, кстати. Думаю, ему понравится. Юнги начал подниматься из-за стола. – Всё-всё-всё, – Тэхён спрятался за спину Чимина, – я уже удалил. Честно. Ну почти. – Почти?! – Ладно, – вмешался Намджун, потирая переносицу, – заканчивайте балаган. У нас новое дело. Все разом подобрались. Даже Чимин перестал улыбаться. Даже Хосок отставил кофе. Намджун редко прерывал их перепалки – только когда ситуация действительно того требовала. – Что стряслось? – спросил Джин, присаживаясь на край стола капитана. – Труп. Девушка. Лет двадцати пяти. Нашли в заброшенном здании на окраине. Коронер говорит – смерть наступила вчера вечером, – Намджун обвёл всех взглядом. – И это похоже на почерк нашего старого знакомого. Того самого, что коллекционирует органы. Юнги перестал дышать. На секунду. Всего на одну. – Он же в СИЗО, – произнёс Чимин. – В том-то и дело, – капитан потёр шею, морщась, когда пальцы задели свежий засос, – что он всё ещё там. А это значит... – Что у нас либо подражатель, – закончил за него Хосок, – либо сообщник. – Либо мы закрыли не того, – добавил Юнги. В комнате снова стало тихо. Только кофемашина в углу тихо гудела, завершая очередной цикл. – Выезжаем через пятнадцать минут, – скомандовал Намджун. – Тэхён, поднимай архивы по тому делу. Всё, что есть. Чимин, свяжись с участком, где держат нашего коллекционера, выясни, были ли у него посетители, звонки, что угодно. Хосок – план здания, схема, всё, что найдёшь. Джин... – Я с тобой, – кивнул старший. – На место. Намджун на мгновение задержал на нём взгляд. По губам скользнула тень улыбки. – Да. Ты со мной. Юнги... – Я тоже на место, – Мин уже накидывал куртку. – И мне нужно будет кое-что проверить.

***

Заброшенное здание встретило их запахом сырости, ржавчины и разложения. Оно стояло на отшибе, в промзоне, где даже днём было безлюдно – идеальное место, чтобы не привлекать внимания. Тело нашли в подвале. Спускаться пришлось по шаткой лестнице, подсвечивая себе фонариками – электричества здесь не было уже лет десять. Девушка лежала на куске брезента, и её поза была... неестественной. Словно кто-то специально уложил её именно так. Руки вытянуты вдоль тела. Ноги ровно сведены вместе. Голова чуть повёрнута влево. Почти ритуально. Юнги присел на корточки рядом с телом. Провёл лучом фонарика по лицу жертвы, по шее, по груди. Остановился на животе. – Печень? – спросил он тихо. Коронер – пожилой мужчина в очках и с вечно усталым лицом – кивнул: – Похоже на то. Аккуратный разрез. Почти профессиональный. Я смогу сказать точнее после вскрытия, но... да, печени нет. – Сука, – выдохнул стоящий позади Хосок. Намджун обошёл тело по кругу, внимательно вглядываясь в каждую деталь. – Тот же способ. Те же... предпочтения. Но наш подозреваемый за решёткой. Юнги, что думаешь? Мин поднялся. Вытер руки о платок, хотя ни к чему и не прикасался – привычка. – Думаю, что либо у него был напарник, о котором он молчит, либо мы имеем дело с фанатом. Тем, кто знал детали. Знал, как он работал. Знал, что именно он забирал. А это означает только одно. – Утечка, – закончил за него Джин. Они переглянулись. Дело принимало скверный оборот.

***

Остаток дня прошёл в режиме аврала. Тэхён перерыл половину архивов и трижды проклял тот факт, что бумажная бюрократия в их участке была введена как обязательная мера, а оцифровка вечно откладывалась на следующий квартал. Чимин пробил все контакты арестованного маньяка и выяснил, что тот за время пребывания в СИЗО получил два письма без обратного адреса. Оба проходили цензуру, но в них не содержалось ничего подозрительного – только общие фразы, поддержка, цитаты из Библии. Что уже само по себе было до жути странно. Хосок составил карту перемещений жертвы за последние сутки перед смертью. Девушка работала бариста в кофейне неподалёку от их участка. Собственно, поэтому дело и передали им – территориальная подсудность. Последний раз её видели вечером, когда она выходила со смены. Камеры на углу зафиксировали, как она садилась в машину. Номер нечитаем. Марка – что-то тёмное, седан. – Ничего конкретнее? – Юнги склонился над монитором. – Качество – дерьмо, – развёл руками Хосок. – Камера старая, висит ещё с две тысячи десятого года. Тут даже цвет машины не определить. – Сузим круг по модели. Седанов в этом районе не так много. – Это если он местный. – Он местный, – не оборачиваясь, бросил Мин. – Слишком хорошо знает район. Здание на отшибе, никаких следов волочения – значит, он знал, куда идти. Знал, где оставить тело, чтобы его не нашли сразу. Это не гастролёр. Хосок присвистнул. – А ты хорош, когда не в юбке. Ручка прилетела ему точно в лоб.

***

Вечер наступил как-то внезапно. Часы показывали начало десятого, когда Намджун, видя состояние команды, приказал всем расходиться. – Завтра продолжим. Свежие головы продуктивнее выжатых лимонов. Никто не спорил. Даже Юнги, который обычно задерживался дольше всех, собрался молча, попрощался кивком и вышел. У двери его догнал Тэхён. – Хён. Мин обернулся. Ким младший мялся с ноги на ногу, что было совсем на него не похоже. – Ну? – Я это... Прости за рамку. Правда. Я не хотел, чтобы тебя это задело. Просто... ну, ты знаешь. Ты такой бука обычно. Мне хотелось как-то тебя растормошить. Чонгук-сси – это круто. Правда круто. И я рад за тебя. И за него. И за то, что ты вообще кому-то позволил к себе приблизиться. Я просто... хотел, чтобы ты знал, что мы не против. Мы все не против. Ну, ты понял. Юнги смотрел на него несколько секунд. Потом вздохнул. Потом – что было совсем уже редкостью – уголок его губ дёрнулся вверх. – Ты невыносим. – Знаю, – улыбнулся Тэхён. – Но ты меня всё равно любишь. – Иди к чёрту. – Ага. До завтра, хён.

***

Дома пахло жареным мясом и чем-то пряным – кажется, кимчи. Чонгук возился на кухне, что-то напевая под нос. Мелодия была смутно знакомой – возможно, саундтрек из его новой дорамы. Юнги скинул обувь, повесил куртку и, не говоря ни слова, подошёл к младшему со спины, уткнувшись лбом ему между лопаток. Гук замер на секунду. Потом выключил плиту, отложил лопатку и развернулся, обнимая старшего в ответ. – Плохой день? – Дерьмовый. – Расскажешь? – Нет. – Ладно, – Чонгук поцеловал его в макушку. – Тогда иди в душ, а я пока накрою на стол. Юнги кивнул. Отстранился. Пошёл в ванную, на ходу стягивая рубашку. Горячая вода смыла напряжение дня – почти. Не до конца. Мысли всё равно крутились вокруг дела, вокруг утечки, вокруг нового трупа. Он стоял под струями, упершись ладонями в прохладный кафель стены, и пытался собраться с мыслями. Дверь скрипнула. – Ты же сказал – накрою на стол, – не оборачиваясь, бросил Мин. – Я уже накрыл, – голос Гука прозвучал ближе, чем ожидалось. – А потом подумал – какого чёрта я жду, когда мой парень моется один, и мне нечем заняться? Юнги фыркнул. – Тебе всегда есть чем заняться. – Не-а, – Чонгук уже был рядом, прямо за спиной, и его руки легли на плечи Мина, скользнули вниз по мокрой коже, остановились на талии. – Особенно когда ты такой напряжённый. – Я не... – Напряжённый, – закончил за него Гук, прижимаясь ближе. – Я же чувствую. У тебя плечи как каменные. Давай так: ты сейчас не думаешь о работе, а думаешь о том, что я рядом. Идёт? Юнги хотел что-то возразить, но пальцы младшего уже скользнули ниже, и слова застряли в горле. – Договорились, – выдохнул он.

***

Из ванной они переместились в спальню. Точнее – Юнги переместили. Чонгук донёс его на руках, хотя Мин и бурчал что-то про «я не фарфоровая кукла» и «поставь меня, придурок». Но бурчал он это без огонька, чисто для проформы, потому что на самом деле ему было хорошо. В руках Гука всегда было хорошо. Тепло. Спокойно. Так, как не было больше нигде. В спальне их встретило то же чёрное шёлковое бельё, что и вчера. Юнги снова раскинулся по постели, позволяя младшему делать всё, что тот захочет. А хотел Чонгук, как обычно, многого. – Твои коллеги теперь знают, – произнёс он, покрывая поцелуями шею старшего. – О нас. – Знают, – Юнги чуть повернул голову, подставляясь под ласку. – И как? Они... нормально? – Тэхён поставил рамку с моим фото в юбке на мой стол. Чонгук замер. Потом поднял голову. Посмотрел на Мина. Уголок его рта дёрнулся. Ещё раз дёрнулся. И он заржал – в голос, от души, утыкаясь лицом в плечо старшего. – Я убью тебя, – беззлобно пообещал Юнги. – Не-е-ет, – прошептал Гук сквозь смех, – не убьёшь. Ты меня любишь. – С чего ты взял? – С того, что ты до сих пор здесь, – младший перестал смеяться и посмотрел на него серьёзно, очень серьёзно, теми самыми тёмными глазами, в которых Мин тонул каждый раз. – Ты здесь, со мной. И твои коллеги знают. И пусть знают. Пусть все знают. Мне плевать. – Тебе не плевать, – возразил Юнги. – Ты актёр. У тебя контракты, репутация, фанаты. Если кто-то сольёт... – Значит, сольёт, – перебил его Чонгук. – Я устал прятаться, хён. Я устал делать вид, что ты просто знакомый, просто коллега, просто никто. Ты – моё всё. И если кто-то решит, что это повод для скандала, – пусть катятся к чёрту. Я не собираюсь тебя терять. Мин смотрел на него и молчал. Потому что в такие моменты слова были лишними. Потому что всё, что можно было сказать, они давно уже сказали – год назад, когда только начинали. И полгода назад, когда впервые крупно поссорились. И месяц назад, когда Чонгук вернулся со съёмок в три часа ночи, пьяный, уставший, и сказал, что не может без него. Всё уже было сказано. Теперь оставалось только чувствовать. Чонгук наклонился и поцеловал его – медленно, тягуче, с тем самым напором, который всегда лишал Юнги способности думать. Руки младшего скользнули по его бокам, огладили рёбра, спустились к бёдрам. Губы переместились на шею, на ключицы, ниже – к груди. – Ты всё ещё напряжён, – прошептал он, касаясь языком соска. Юнги вздрогнул. – Уже меньше. – Сделаем так, чтобы совсем прошло. – Самоуверенный ублюдок. – Твой самоуверенный ублюдок, – Гук улыбнулся и прикусил кожу чуть выше ребра. Мин зашипел, но не отстранился. Дальше всё пошло по знакомому, но от этого не менее ошеломительному сценарию. Чонгук был нетороплив – он вообще был нетороплив, когда хотел довести старшего до грани. Сейчас он явно хотел. Его пальцы, губы, язык двигались мучительно медленно, обводя каждый сантиметр тела Юнги, задерживаясь на самых чувствительных точках. На внутренней стороне бедра. На выступающей косточке лодыжки – звучит странно, но у Мина это работало. За ухом. На запястьях. – Ты коллекционируешь мои слабые места, – выдохнул Юнги, когда Чонгук очередной раз поцеловал его в шею чуть выше ключицы. – Собираю полную картотеку, – подтвердил Гук. – Заведу отдельную папку. Под грифом «Совершенно секретно». – Идиот. – Ммм. Твой идиот. К тому моменту, когда Чонгук наконец добрался до его паха, Юнги был уже на грани. Дышал тяжело, пальцы сжимали простыню, а в голове не осталось ни одной мысли о работе. Вообще ни одной. Только Гук. Только его руки, его губы, его шёпот – «расслабься, хён, я поймаю, я всегда тебя ловлю, ты же знаешь». Он знал. Когда младший наконец вошёл в него, медленно, осторожно, давая привыкнуть, Мин выгнулся навстречу. Боль и удовольствие смешались в привычный коктейль, от которого всегда кружилась голова. Чонгук двигался размеренно, глубоко, с каждым толчком приближая их обоих к краю. Его ладонь легла на щёку старшего, заставляя смотреть ему в глаза. – Ты мой. – Твой. – И плевать, кто об этом знает. – Плевать, – повторил Юнги, потому что в этот момент ему действительно было плевать. На дело, на маньяка, на утечку, на Тэхёна с его рамкой, на всё. Был только Чонгук. Только он. И когда оргазм накрыл их почти одновременно – резкий, ослепительный, вырывающий из груди стоны, – Юнги подумал, что ради таких моментов он готов вытерпеть что угодно. Даже дурацкие рамки на рабочем столе. Даже подколы коллег. Даже риск публичного скандала. Всё что угодно.

***

Позже они лежали на скомканных простынях. Чонгук прижимался к боку Мина, рисуя пальцем какие-то узоры на его ключице. В комнате было темно, только свет уличного фонаря пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. – Значит, рамка? – лениво переспросил Гук. – Ага. – И ты её не разбил? – Убрал в стол. – Это прогресс. – Это самоконтроль, – Юнги фыркнул. – Когда-нибудь ты доведёшь меня до ручки, и я перестану сдерживаться. – О, я мечтаю об этом, – младший приподнялся на локте и заглянул ему в глаза. – Хочу увидеть, как ты орёшь на Тэхёна при всём участке. Обещаю, я принесу попкорн. – Придушу тебя. – Лучше поцелуй. Мин закатил глаза, но поцеловал. Потому что спорить с Чонгуком было бесполезно. Потому что тот всегда добивался своего. Потому что – ладно, чёрт возьми – он правда его любил. – Завтра продолжим расследование, – сказал он, отстраняясь. – Если это подражатель, мы его найдём. Если утечка – тем более. – Я могу чем-то помочь? – Ты можешь не лезть в это. – Хён. – Гуки. Они смотрели друг на друга в полумраке. Потом Чонгук вздохнул. – Ладно. Но если тебе понадобится... – Ты будешь первым, кому я позвоню, – закончил за него Юнги. – Обещаю. Гук кивнул. Снова уткнулся носом в плечо старшего. Задышал ровно, спокойно. Через пару минут Мин услышал, как дыхание младшего стало глубже, размереннее – уснул. Юнги ещё долго лежал без сна. Смотрел в потолок. Прокручивал в голове детали дела. Девушка. Печень. Письма в СИЗО без обратного адреса. Тёмный седан. Старая камера. Всё это складывалось в картинку, которой не хватало одного-единственного пазла. Завтра он его найдёт. Обязательно.