Я не боюсь

Соня проснулась раньше мужа и, осторожно выбравшись из кровати и прихватив из шкафа мужскую рубашку, отправилась в душ. Постояв под бодрящими струями и надев одёжку на голое тело, девушка отправилась на кухню готовить завтрак. Константин, едва проснувшись и желая обнять жену, лишь скользнул рукой по пустующей половине кровати. Поняв, что его Соня уже встала и, судя по шуму и проникающим в спальню аппетитным запахам, готовит завтрак, мужчина поднялся с постели и отправился в душ. К моменту его появления на кухне, девушка уже раскладывала еду по тарелкам. — Доброе утро, любимая, — Костя обнял жену со спины, утыкаясь носом в её волосы. — Доброе, — улыбнулась Соня. — Садись завтракать. Сейчас кофе сделаю. — Кофе по утрам пить вредно, — мужчина, не выпуская её из объятий, сделал пару шагов назад и приземлился за стол, усаживая девушку к себе на колени. Едят из одной тарелки, кормят друг друга салатом. Улыбки. Поцелуи. Нежное тихое утро только для них двоих. Константин ведёт ладонью по Сониной ноге, проникая под рубашку и прикасаясь к выступающей бедренной косточке. Отмечает одну деталь и, улыбаясь собственным мыслям, спокойно продолжает завтракать. После еды девушка убрала всю посуду в раковину — потом с ней разберётся. Поднявшийся мужчина словил собравшуюся щёлкнуть кнопкой чайника девушку за руку и, притянув к себе, дразня, едва прикоснулся к её губам своими, а затем подхватил за бёдра и усадил на стол. — И что ты делаешь? — лукаво улыбнулась Соня, обхватывая ногами мужские бёдра и понимая, к чему всё идёт. — Ничего такого, что бы могло тебе не понравиться, — Костя улыбнулся в ответ. — Гецати, смею напомнить, что это — стол. За ним едят. — А это стул — на нём сидят. Я тоже читал «Кошкин дом», Егорова. Мужчина накрыл губы девушки своими, не давая ей и малейшего шанса что-то ответить. Поцелуи всё глубже. Мужские пальцы путаются в длинных женских волосах. Пуговицы на рубашке расстёгиваются одна за одной. Его губы на её шее. Её тонкие пальцы на его широких плечах. Рубашка соскальзывает с плеч, а тёплые губы касаются открывающихся участков кожи. Тёплые ладони скользят по груди, талии, бёдрам, спине… И поцелуи сладкие-сладкие. И полотенце с мужских бёдер летит на пол, становясь абсолютно не нужной сейчас тряпочкой. Однако Костя отстраняется, понимая, что забыл в спальне кое-что важное. — Давай без. Всё в порядке, — девушка не отпускает его от себя, вспоминая, что сегодня безопасно и должно обойтись без последствий. Быстро. Не сдерживаясь. Громко. Ещё не отпустили воспоминания о вчерашнем вечере. Они одни в доме и впервые за всё время смогли полностью расслабиться и утонуть в своих ощущениях Сбитое дыхание. Соня крепко прижимается к груди Константина, чувствуя, что она под надёжной защитой. — Я люблю тебя, — негромко говорит мужчина, целуя жену в макушку. — И я тебя люблю.

***

Вечером после душа Соня крутилась перед зеркалом в спальне — она откопала в шкафу оставленный здесь ещё летом комплект чёрного кружевного белья, про который абсолютно забыла, и решила его примерить. — Это в честь чего такая красота? — вошедший в спальню Константин окинул жену оценивающим взглядом. — Да просто нашла его тут в шкафу, — не отвлекаясь от созерцания отражения себя красивой, ответила девушка. — Кость, а можешь меня сфотографировать? — кивнула в сторону лежащего на тумбочке телефона, отходя от зеркала. — Просто в отражении не очень понятно, как фигура изменилась от постоянных тренировок, — пояснила, поймав на себе недоумённый мужской взгляд. — А на фотках можно будет до и после сравнить. Мужчина лишь покачал головой, беря с тумбочки телефон девушки и открывая камеру. — Посмотри, — Константин, сделав с десяток снимков, протянул Соне телефон. Девушка пролистала кадры и поняла, что всё просто чудовищно — она слишком напряжена. Тело выглядело каким-то деревянным, позы — неестественными, а улыбка — очень натянутой. — Фотограф хорош, а вот модель… — разочаровано вздохнула она, удаляя фото и отбрасывая телефон на постель. — Ну ты чего? — мужчина заключил девушку в объятия. — Плохо выгляжу. Неестественно, — Соня сморщилась, утыкаясь носом в грудь мужа. — Маленькая, ты у меня самая красивая, — поцеловав жену в макушку, сказал мужчина. — И бельё офигенно смотрится. — А я в нём не очень, — буркнула девушка, выпутываясь из мужских объятий. — Не успокаивай. Константин лишь молча поправил Соне волосы и, отойдя на пару шагов, достал из кармана свой телефон. Та, расстроенная, даже не заметила, как мужчина её сфотографировал и очнулась только услышав звук щелчка затвора. — Ты очень красивая, Сонь, правда, — подушечки тёплых пальцев скользят по плечам вниз, утягивая за собой одну из лямок лифчика. Ещё снимок. И ещё. Девушка расслабляется и, видя, как смотрит на неё муж, решается на маленькую шалость. Тихо щёлкает застёжка на верхней части кружевного комплекта и лишняя, по мнению Сони, деталь гардероба оказывается в стороне. Константин не знает, куда смотреть — то ли на неё, то ли на экран телефона. Ещё несколько кадров остаются в ленте телефонной фотоплёнки. — Иди сюда, — телефон летит куда-то в сторону, а Соня оказывается в опасной близости от мужчины. И матрац прогибается под тяжестью двух тел. Пальцы сплетаются с пальцами, а губы с губами, даря ни с чем несравнимое удовольствие.

***

Вечером в воскресенье Константин и Соня вернулись наконец домой. — Соня моя вернулась! — бросаясь в объятия девушки, едва успевшей переступить порог квартиры, радостно закричала Даринка. За ней следом в прихожую вылетел Ирис, тут же принявшийся носиться вокруг них и заливаться лаем. — Соня, ты представляешь, меня на танцах в первую линию поставили! А ещё Яна сказала, что я — умница, потому что не заплакала вчера на растяжке! — девочка принялась делиться с Соней всем тем, что произошло у неё за время её отсутствия. — Дурдом какой-то, — покачал головой мужчина, вешая в шкаф верхнюю одежду и разуваясь, а затем гладя довольную собаку. — А с папой любимым поздороваться, а, Дашка? — с улыбкой посмотрел на прилипшую к девушке дочь. — Или ты по мне вообще не соскучилась? — Ну не так сильно, как по Соне. Тебя-то я в пятницу утром видела, а её аж с четверга нет, — не выпуская Егорову из объятий, спокойно сказала девочка. — Дай Соне раздеться, — Костя всё-таки отлепил девочку от девушки. — Ирис, место! Угомонившийся пёс отправился в гостиную, где лежала одна из множества его подстилок. — А что вы там делали на даче? — любопытная Даринка уже болталась на руках у отца. — А к дяде Диме в гости ходили? Как там у Зефира дела? А у Шоколадки? — Всё хорошо у них, — спокойно ответил Константин, опуская затем Дашку на пол и забирая у Сони пальто, чтобы повесить его в шкаф. — А Вера Ивановна где? Я надеюсь, вы с этой гадостью лохматой её не довели до ручки? — До какой ручки? Сонь, он о чём вообще? — снова прилипая к девушке, покосилась Дашка на отца. Соня, улыбнувшись, лишь пожала плечами: — Дашуль, давай я ручки помою, переоденусь, сумку разберу, а потом мы с тобой обнимемся и ты мне всё-всё расскажешь, хорошо? — Хорошо, — кивнула девочка, уносясь в гостиную. После ужина Соня и Дарина устроились в обнимку на диване в гостиной, укутавшись в плюшевый плед, и девочка принялась рассказывать про свои приключения на выходных. Про то, как Ирис искупался в глубокой грязной луже («Папа бы его прибил! А Вере Ивановне пришлось ещё и полы мыть потом!») и его пришлось купать; про то, как на занятии по растяжке все девочки плакали, а она нет («Просто Яна ругается очень сильно, если коленку или носочек не дотянуть. И опять сначала считает, вот всем и страшно!»); а ещё про то, что она успела поссориться с Каролиной — соседкой по парте, из-за того, что та сказала, что ей нравится Серёжа («А мне Серёжа начал раньше нравиться, чем ей и даже яблоко своё отдал на полднике. Только Сонь, не говори папе, ладно?»). — Что это там «Сонь, не говори папе»? — спросил вошедший в комнату Константин. — Папочка, а полежи с нами! — ловко съехала с неудобного вопроса Дарина. — Ага, «полежи», — беззлобно фыркнул мужчина. — Хитренькие какие. Вы-то поместились, а мне куда? — Ну диван же разложить можно, — пожала плечами Даринка, — тогда всем места хватит. И даже Ирискину. Едва Константин разложил диван и, устроившись под пледом, которым с ним заботливо поделились, обнял своих девочек, на диван попытался вскарабкаться Ирис, которому это было строго запрещено. — Можно, Ирис, — спокойно сказал Костя и, когда пёс забрался на диван и устроил морду на его ногах, почесал его между ушей. Хаски лизнул мужскую руку и, последовав примеру хозяев, уставился в телевизор — мультики ему очень нравились.

***

Чуть позже, уложив Дашку спать, Константин и Соня встретились в спальне. — Давай хотя бы раз в месяц так убегать от всех, — предложила девушка, удобнее устраиваясь в объятиях мужа. — Сонь, а ты случайно не экстрасенс? — улыбнулся мужчина, крепче прижимая её к себе. — Я тоже это хотел предложить. — Я не экстрасенс, я — ведьма, — улыбнулась Соня. — Спать? — протянула руку к зажжённому на тумбочке ночнику. — Спать. Спокойной ночи, — лёгкий поцелуй в губы. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю. Спокойной ночи. И свет в спальне погас.