Мой милый мальчик

      По оконному стеклу застучали капли. Сначала две, потом еще две, а затем огромное, непосильное для пересчета множество. Они были настолько тяжелыми и огромными, что казалось – это град, а не дождь. По крыше полилась вода, а под мансардным потолком ее поток был похож на миллионы маленьких ручейков. Этот звук был как плеть для сознания – один ее щелчок и ты спокоен. Практически спокоен…       Наталья улыбнулась. Юноша этого не увидел, но почувствовал легкий теплый поток воздуха у себя на лице от ее усмешки. Она все еще была слишком близко, но отпрянула. А затем и встала с колен Андрея, отойдя к двери.       - Пошли ужинать, дорогой, - удивительно спокойно пропела тетя и исчезла в дверном проеме. Где-то в коридоре заскрипели половицы под ее бесшумной походкой – она действительно ушла на кухню.       С груди как будто скатился валун, а с горла сняли петлю. Еще минуту Андрей жадно глотал воздух. Голова кружилась, в ушах шумело. Но ночной кошмар ушел так же быстро, как и пришел, даже толком не успев начаться. Он не знал, что благодарить за то, что Наташа не расстегнула ремень. Или кого.       Юноша хотел есть. Жутко хотел. Но пока собирался с мыслями, чтобы встать и переодеться, с кухни послышался мелодичный голос Наташи. А через секунду, как только Андрей сделал попытку подняться на ноги, где-то за входной дверью дома послышался звон ключей – мама вернулась домой.       Она появилась в прихожей – исхудавшая, с серым оттенком лица, но все еще такая красивая. От ее одежды тянуло ноябрем и сыростью, а с зонта стекали тяжелые капли воды на кафель.       - Привет, солнышко, тетя Наташа дома? – обнимая сына, спросила женщина.       Он не успел ответить – та, о которой спросила мать, всплыла совсем рядом. В фартуке, вытирая тонкие ручки кухонным полотенцем. С сияющей улыбкой Наталья поспешила помочь сестре раздеться, попутно целуя ее в обе щеки.       - Привет-привет, как самочувствие?       - Нашла, о чем спросить, - с грустной улыбкой отозвалась мать.       Случилось то, что вызывало приступы тошноты от резкости. Пятью минутами ранее все происходящее с Андреем напоминало сгущающиеся тучи. Кучные, черные, готовые вот-вот разорваться ураганом над его головой. Но почему-то неизвестно откуда налетел ветер и с такой невообразимой легкостью сдул всю тьму, что на секунду от резкого облегчения даже вдыхать было тяжко.       Он некоторое время наблюдал за мамой и ее сестрой. Мать из ничего взяла новые силы улыбаться, а Наташа показалась такой светлой женщиной, что, клянусь, черт возьми, она заслуживала место рядом с ликами святых.       Пирог был действительно вкусным. Голод вернулся.

***

      Уют кабинета поражал. А уютен он был, как ни странно, от своей старости. Пустоту полок Влад исправил практически сразу – дома не хотелось держать многие из бумаг – это просто бесполезный хлам. Старенький письменный стол освободился от пылинок благодаря тряпке, которую мужчина нашел возле желтого от времени и не особо качественного умывальника. Теплый свет торшера рассеивался по комнатке, не решаясь заглянуть в самые дальние углы. Наводить порядок там, где он живет или работает – одно из любимых занятий Владислава. Поэтому тихонько насвистывая под нос в такт музыке из приемника на подоконнике, мужчина раскладывал вещи и смахивал пыль оттуда, где о ее существовании, видимо, даже не подозревал предыдущий владелец.       Время ушло далеко за конец рабочего дня, но какой смысл спешить? Рано или поздно придется навести тут порядок, и лучше сделать это раньше, чем работы навалится с гору. Давно стемнело. И еще через пару минут «уборки», по сути, уже беспричинной (но кто не любит по алфавиту или цвету обложки расставлять книги по полкам?), если прислушаться, можно было уловить легкий стук по оконному стеклу. Еще через минуту шум дождя превзошел шуршащий звук приемника. Джаз Уинтона Марсалиса ушел на второй план – дождь превращался в ливень и заглушил музыку.       - Вот черт… - тяжело выдохнул Влад, выглядывая за окно.       Занавес дождя скрыл под собой уходящий в вечер город. Шум перебил стук в двери. Аккуратный, тактичный, ровно с три удара костяшками. Мужчина вздрогнул от неожиданности.       - Войдите.       На пороге появилась Алина Григорьевна. Она сначала выразила удивление всей своей бархатной физиономией, а затем улыбнулась.       - Я так и знала! Так и знала, что вы здесь, - говорила она тише, чем при первой встрече, но так же быстро. И из-за пониженного тона разобрать ее слова было в два раза тяжелее.       - Ах… Да, я все еще тут, - разводя руки, протянул Влад.       Женщина ступила за порог и закрыла за собой двери. Сейчас, при желтом свете торшера с одного угла маленькой комнаты, ее фигура казалась меньше, чем обычно. Она сложила пухленькие пальчики в замок и, как будто готовясь к чему-то важному, глубоко вдохнула.       Она всего лишь готовилась опять заговорить. Кто бы мог подумать, ее легкие требуют воздуха, дабы пропускать его через голосовые связки. «Может, она пловец в прошлом, кто знает», - про себя подумал мужчина.       - Я была уверена, что именно этот кабинет понравится вам больше всего! – начала она лепетать. – Я металась между старым «чуланом» нашей бывшей учительницы по биологии – память ей светлая, Ирина Георгиевна, - и этой комнаткой. Я так и знала, так и знала… - протянула она, подплыв к столу и опустившись на кресло перед ним.       - Так мы, вроде, на «ты», разве нет? – после пары секунд молчания, Влад повернулся спиной к окну и, опершись о подоконник, скрестил руки на груди. Он искренне не понимал, чего от него хочет Алина, поэтому решил аккуратно потянуть время невесомыми вопросами и понять настроение воздушной женщины. С его тонких сухих губ слетела непринужденная улыбка, а глаза блеснули при уютном, почти интимном свете.       - Ну да, ну да, - опомнилась Алина. – Так я чего зашла к тебе, Влад, - она вздохнула, - просто спросить, как прошел твой день.       Он ни капли ей не верил. И начал подозревать совсем не то, чего хотелось сейчас. Почти незаметно вскинув бровь, мужчина снова негромко протянул:       - Так же, как и все первые рабочие дни – адаптируюсь, - он не собирался отступать. – На самом деле, здесь интересные дети. Я ожидал худшего. Но вау! Вовсе неплохо. Я еще не смотрел результаты сегодняшних тестов, но, думаю, дома сяду. К слову о них, - мужчина как бы невзначай метнул взгляд на свой кожаный портфель, стоящий на рабочем кресле, - я как раз завершил уборку и хотел, собственно, прихватить зонтик и двинуться домой. Уж больно интересно, что там начеркали детишки в свой пубертат, - он щелкнул языком и сощурил взгляд. У поздней гостьи не было шансов.       Кажется, Алина погрустнела и на глазах будто завяла, как полевой цветок, который только что варварски содрали с кустика. Но это была не девчонка лет восемнадцати – опыта общения ей не занимать, а уж тем более умения держаться после провала.       Заметив изменения в лице коллеги, Владу стало стыдно. Про себя чертыхнувшись, он выдавил:       - А вы чего так задержались? Может, проводить вас? На улице льет дождь, может, он и стихнет скоро, но вот светло станет только через часов десять, возможно…       И, о чудо, эта женщина-облако воспрянула на глазах. Но, к удивлению Владислава, всего лишь легонько улыбнулась пухлыми ярко-розовыми губами и, поднявшись со стула, произнесла медленнее, чем обычно:       - Дела-дела… Я на машине и мне еще есть, чем заняться, - с этим и словами она махнула ручкой на прощание и исчезла в дверях. Последние медленно, со скрипом закрылись за ее спиной.       Влад проводил ее взглядом, не сказав ни слова в след. Она исчезла так же быстро, как и появилась. Ходила она очень быстро и очень легко, танцующе. И это не прекращало удивлять его. Еще минуту подумав о том, достаточно ли его слова звучали тактично, мужчина вздохнул и, захватив портфель, пальто и зонт, покинул кабинет.       Через полминуты в раскрывшийся дверной проем просунулась рука и, дотянувшись до выключателя торшера, щелкнула его, захлопнув за собой наконец замок.

***

      От автобусной остановки до дома было близко. Даже не успев сильно промокнуть, мужчина заскочил в квартиру и вдохнул теплый воздух. В голове вертелась короткая беседа с Алиной. От этих мыслей хотелось отделаться. Было что-то очень неприятное в том, что случилось. Влад сам себе объяснить это не мог. Или пока не мог.       Через час, приняв горячий душ и отужинав, мужчина вышел на балкон и закурил. Снова завертелась в голове картинка его старого кабинета при желтом свете старого торшера, где за старым столом на старом стуле сидит молодая, пышная и прекрасная женщина. Она вписывалась во всю старую, высохшую картину школы, хоть возрастом была еле-еле за тридцать. Она ему нравилась, но не так, как нравятся женщины. По-особенному. В общем, тому, о чем, как подозревал Влад, думала сегодня Алина, заглядывая к нему в коморку, не бывать.       Зато бывать другому. Мужчина нащупал в кармане домашних штанов мобильник и достал его. Пару секунд пришлось морщиться от яркого света экрана. Но глаза быстро привыкли. Да и дело было недолгим – он искал номер. Нашел, набрал. Послышались гудки. На том конце довольно быстро подняли трубку.       - Да-а? – протянул высокий голосок.       - Привет, дорогая, - с улыбкой промурлыкал Влад. – Я не мешаю?       - Нет-нет, - кажется, собеседница была слегка ошеломлена его звонком. – Чего хочешь?       - Да вот, вспомнил про тебя, соскучился, - врал он бессовестно, как последний кобель.       - Ай! – она хотела бросить трубку.       - Стой! Стой, Лиза, не кидай, - он почти испугался, что девушка все же закончит разговор раньше времени. – Приезжай ко мне.       На том конце послышался тяжелый вздох. Полный почти не наигранной злобы и усталости.       - В прошлый раз я уехала от тебя, потому что тебе позвонила девушка. Твоя девушка, Влад. Сегодня тебе позвонит твоя жена? – Лиза говорила это с грустью и долькой злобы.       - Мы расстались давным-давно. Я свободен и просто хочу хорошо провести вечер, - сделав тягу сигареты, Влад настойчиво продолжил, смотря в моросящее небо. - Я не лгу.       В ответ последовало минутное молчание. И еще один тяжелый вздох.       - Ты все там же? – наконец спросила Лиза.       - Угу.       - Жди.

***

      Он смотрел в потолок, подложив руку под затылок. Практически полная тишина нарушалась только тихим и легким дыханием девушки, лежавшей рядом. Она поджала колени к груди, обняла их и уснула так еще пару минут назад. Тихо, спокойно. Мужчина не смотрел на нее. Не хотелось. Они оба понимали, зачем такие вечера. И что счастливого будущего в качестве продолжения ждать не стоит. Ни-ког-да. Но секс нужен обоим. Они знали, как угодить и себе, и друг другу в постели, а потом уйти довольными – в этом нет ничего плохого. Это было ясно и Владу, и Лизе. После разгрузки легче было думать, работать. Продуктивность любой деятельности возрастала, внимательность не улетучивалась внезапно на похабные мыслишки. Убежать от животной природы не получится. Даже вторая сигнальная система не спасет.       Умиротворенный, полностью спокойный, Влад еще с минуту глядел куда-то вверх, а потом, тихонько вздохнув, зашуршал одеялом и встал с постели. Ясные мысли поплыли в русло работы. Вспомнился учитель-«вопросительный знак» и довольно спокойный класс. Он запомнил пару лиц, но имен не знал. И думал, мол, вряд ли узнает. Мужчина сомневался, что когда-либо понадобится лично говорить с кем-то из подростков. По правде говоря, он сомневался даже в том, что его работа кому-то здесь нужна. Но раз говорят, дескать, нужна, да еще и платят за труд – почему бы и нет, как говорится.       Зачесав рукой влажные черные волосы назад, Влад прошел босиком к столу, зажег лампу и взглянул на то, что принес с работы сегодня, склонившись над двумя стопками листочков.       Два типа рисунков: первый – это человек, дерево и дом; второй – человек под дождем. Еще первые работы в своем опыте психолога мужчина оценивал, сгорбатившись над пособием с подобными методиками и их интерпретациями. Теперь все было проще. Просто посмотри - все ли тебе нравится или нет. Он доверял своему маленькому опыту, оставшемуся с университета и довольно увлекательных посиделок на тренингах. Но если быть полностью откровенным с самим с собой, Влад не особо хотел вообще, даже на полглаза смотреть на каракули малолеток. Только вот совесть, мать ее, совесть…       Вздохнув, мужчина нагим сел за стол и принялся перебирать первую стопку бумаг. Кто-то ручкой, кто-то карандашом, но все ученики рисовали примерно одно и то же: веселый человечек под дождем с зонтиком и цветами у ног. Где-то из-за туч выглядывает солнце, обещая совсем скоро прогнать дождь. Внимание привлекали работы, на которых человечек был без улыбки или зонтика. Где-то не было солнца. А где-то человечка (забыли нарисовать, что ли?). Стопка быстро ушла из-под рук, оставалось еще две-три работы – Влад мог с уверенность доставать бланк отчета и писать что-то в роде «Эмоциональный фон стабилен, патологий не выявлено».       За спиной зашуршало одеяло. Через пару секунд рядом с Владиславом всплыла голая фигура Лизы, прикрытая растянутой майкой.       - Что делаешь? – тихонько спросила она, заглядывая за плечо психологу. В ответ он только недовольно и шумно вздохнул, протягивая руки ко второй стопке рисунков. – Они так мило рисуют… - в никуда пропела Лиза, разглядывая уже разобранные рисунки «Человек под дождем». Она знала, что Влад ее почти не слушает, потому что занят.       Девушка еще немного порылась в стопке, перебрав ее, а затем, поцеловав Влада в щеку, что-то тихо и невнятно сказала, а затем поспешила уйти одеваться.       Будь он более внимателен к своей работе, то не отвлекся хотя бы от второй стопки работ учеников. Но нет, бессовестность и усталость дали свои плоды – он отвлекся от дела и ненароком взглянул на первый сборник. Тот самый, который уже успел пересмотреть. К слову, Лиза тоже.       Беспорядок его бесил, а листы лежали неровно. Нервно выдохнув, мужчина потянулся складывать бумажки, вытягивая из груды те, что лежат совсем неровно, и выкладывая их поверх остальных. Так под руку попалась одна работа. Возможно, она была в числе тех, которые он решил не просматривать в самом конце, потому что было лень. Или просто прилипла к какой-то другой, поэтому осталась незамеченной. Но это не так важно. Теперь она лежала поверх всех остальных рисунков.       На листе не было целого человечка, только его лицо. Он утонул. Утонул в воде, которая лилась с неба. Зонтик он не потерял, но бесполезно – капли были слишком большими. Над потопом выглядывали только большие глазки человечка, выведенные черной шариковой ручкой.       Влад замер, смотря на рисунок.       Через секунду мужчина полез разбирать вторую стопку, ища в нем такую же работу того же автора. Плевать, что тест был другим – «Дом, дерево, человек» - автора можно было узнать легко. Особенно, если это обычная школьница или школьник – так и не угадаешь по рисунку пол того, кто над ним старался.       Нашел. Такая же черная шариковая ручка с толстым стержнем. Масляные чернила были четкими, оставляли за собой жирные линии. Этим же инструментом рисовали и «Человек под дождем».       Дома не было. Развалины. Дерево срублено. Человек в углу и закрыл лицо руками. Кажется, ему страшно. Еще бы! Жить негде, укрыться тоже. Кому-то понадобились дрова, а о шалаше не подумали…       Влад ощутил злобу. И такую чертовски сильную злобу, что под гудящей головой не услышал обращения Лизы. Она собиралась уходить и хотела попрощаться. Не получив ответа на свое «Пока», девушка просто скрылась, непонимающе пожав плечами.       Виски пульсировали, пульс стучал где-то в мозгах, разбухавших и давивших на череп изнутри.       Эмоции редко накатывали на него так сильно и резко. Очень редко. Но этот человек не любил, ужасно не любил шутки от детей. Ему было не смешно, когда младшая сестра кривлялась и вызывала добродушный хохот матери с отцом. Совсем не смешно с шуток таксиста позавчера, который старался ради «5 звезд» и травил такое отборное дерьмо, что, может, даже младшему ребенку семьи Влада было бы весело до коликов. Но мужчина шутки детей ненавидел. И особенно тогда, когда чертов отчет уже заполнен, а тут внезапно всплыла какая-то паршивая работка с паршивым результатом по эмоциональному статусу!       От души чертыхнувшись, мужчина взглянул на отчет злобно и одновременно грустно. Найти такой же бланк и переписывать не хотелось. Вариант один.       Он отложил две работы одного автора на край стола и поспешил одеться. Хотелось пройтись перед сном, заодно забежать за сигаретами.       Человек под дождем и его дом с деревом подождут.