Мой милый мальчик

      Влад проводил взглядом женщину. Андрей не смотрел ей в след. Только перед собой, на мужчину, мельком оглядывая его с ног до головы.       - Ну ладно… - протянул психолог. – Мне нужно кое-что купить, - даже не глянув на юношу, он развернулся к дверям магазинчика.       Когда Влад вышел на улицу, то учуял тонкий запах горящей сигареты. В тени неподалеку горел огонек. Сначала появилась мысль как следует отчитать подростка и за курение, но через секунду до мужчины дошло, насколько это будет лицемерно с его стороны. Поэтому он просто тяжело вздохнул, сунул пачку табака в карман пальто и двинулся к Андрею.       Как только подросток заметил, что его курение не осталось незамеченным, поспешил к мусорному баку. На полпути руку некрепко схватили за запястье. Юноша поднял взгляд.       - Не туши, - тихо бросил Влад. А потом вдруг улыбнулся и отпустил запястье ученика. – Просто оставим это в секрете, - с этими словами он достал свою пачку, развернул и тоже закурил. – И я не без греха, как видишь, - через прищур мужчины блеснули серые глаза.       У Андрея даже с души слегло. Хоть и стыдно было до чертиков. Поэтому захотелось что-то сказать. Что угодно. Лишь бы отвлечься от побагровевших, полыхающих щек.       - Вы можете не идти, мне кажется, тетя Наташа не обидится… - начал было он.       - Да брось, - отозвался Влад, глядя куда-то в темноту улицы. – Пригласили же. Идем? – он кивнул в ту сторону, в которой с десяток минут назад скрылась Наталья.       - Идемте, - Андрей не мог не думать о том, насколько ему стыдно. Хотелось и курить, и быстрее выкинуть сигарету.       - А, и да, все же затуши хотя бы на половине, - двинувшись вслед за учеником, кинул психолог. – Нехорошо будет, если увидят меня рядом с тобой сейчас. Я работу терять не хочу, знаешь…       - А, да, конечно.       У следующего мусорного бака сигарета Андрея упала куда-то в темноту и, шикнув, потухла.       Некоторое время они шли молча. Мужчина о чем-то думал, юноша же просто пытался подобрать слова. Все еще было неловко. И за курево, и за тетю. Но стало как-то… спокойно, что ли? Идя рядом с Владом, Андрей и думать и не думал о том, что вызывало тяжесть в груди. Никакой паники, страха. Легкое волнение, разве что. Даже предвкушение. К нему домой только раз в жизни ходил преподаватель. Чтобы проверить уровень жизни или что-то такое. Никому непонятное, но жизненно, черт побери, необходимое. И то, это было где-то с утра. А сейчас время близилось к очень позднему вечеру, а рядом шел его школьный психолог.       - Нам не очень далеко… Ну, дальше, чем можно было бы хотеть, но не так сильно… Ближе до школы, конечно… - очень неуверенно, тихо мямлил подросток. «Черт, что я несу?» - только и всего пролетело в голове.       - Расслабься, - вдруг отрезал мужчина и глянул на мальчика. – Забей, серьезно.       Опять повисло молчание. Шаги разносились по пустынной улице, отзывались эхом от стен домов. Спустя некоторое время они зашли в частный район. Стало уютнее. Через пару кварталов Андрей снова заговорил:       - Я вас разозлил? – все еще тихо, неуверенно, с долькой сожаления.       - Нет, - соврал Влад.       - Вы злились, когда мы встретились возле магазина.       - Немного. Ты сказал, что решил постебаться в тестах. Если на этом пакости закончились, то отдай карту Хогвартса назад братьям Уизли, и мы забудем этот случай, - они оба засмеялись. – Кстати, - Андрей только сейчас заметил в руке у Влада пакет с чем-то съедобным, - твоя тетя любит торты, вроде, да?       - Не стоило! - юноша неловко замахал руками, будто отказывался от надоедливого попрошайки на базаре. – Тетя Наташа испекла пирог! И мама не особо переносит сладкое из магазина…       - Вот черт, - мужчина вздохнул. – А я старался.       Снова молчание на минуту. Разговор тянулся, как улитка через трассу. Сейчас ее раздавит фура, клянусь. Другой судьбы ей не предначертано.       - Ты с мамой и тетей живешь? – Влад закурил вторую сигарету.       - Только с мамой. Тетя очень часто в гостях просто. Сейчас чаще даже… Мама просто болеет, она не со всем справляется… - тихо ответил юноша и опустил голову, смотря под ноги.       - А ты чего не помогаешь?       - Я помогаю, просто…       Опять тишина. Еще квартала три никто из идущих не проронил ни слова, пока Влад не заметил, как жадно Андрей смотрит на пачку синего лаки страйка, выглядывавшую из кармана пальто мужчины. Взвесив все за и против, психолог тяжело, с нотой осуждения (то ли себя, то ли подростка) вздохнул и спросил низким, тихим голосом:       - Далеко еще?       Шли они уже порядком долго. И уходили все глубже и глубже в частный район. Дома становились богаче, дороже, а дворы – больше. Все чаще и чаще появлялись калитки с сигнализацией или домофоном, а за забором выстраивался ряд естественной, идеально постриженной ограды. Луна взошла еще выше, ярко освещая улицу. Фонари горели слабо, опуская на землю лучи белого, неуютного света. Стояла тишина, только где-то далеко выл одинокий пес.       - Минут десять, - послышалось в ответ.       - Закури. И помолись, чтобы нас не увидели.       Наверное, такой благодарности в глазах, какая была у Андрея, Влад не видел еще ни разу в жизни. Подросток достал смятую и мокрую от вспотевшей руки пачку сигарет и, дрожа, достал одну. Перед его лицом щелкнула бензиновая зажигалка. Лица двоих осветил ее огонь. Андрей подкурил и ненароком поднял взгляд. Мужчина посмотрел в ответ. Во взгляде Владислава Александровича читалась усталость и какое-то спокойствие, почти смирение, прогонявшее мнимое осуждение вредных привычек. Секунда. И огонек погас.       - Почему вы не ругаетесь? – они не сдвинулись с места. Влад смотрел на то, как курит мальчик. Сам же Андрей только полсекунды выдержал взгляд в ответ, а затем снова потупился в ноги.       - Глупый вопрос, - полутоном протянул мужчина. – Я же тебе уже ответил, - он согнулся в спине и, усмехнувшись, взглянул в виноватые глаза юноши. – Не робей, у меня есть жвачка с яблоком, - Влад подмигнул.       Подросток улыбнулся. Стало тепло. И уютно. Да, руки мерзли, кончиков пальцев он уже не ощущал. Ноябрь забирал тепло тела, хоть оно его продуцировало сейчас с невероятной скоростью. То ли от стыда, то ли от менее жестокой, чем стыд, неловкости, то ли от внутреннего чувства безопасности. Захотелось поблагодарить. Черт знает, за что. Просто сказать спасибо. Но совсем скоро Андрей осознал, что они стоят на месте уже больше минуты. А нужно было идти дальше.       - Идем? – сам не зная, зачем, спросил он, опять делая попытку посмотреть в глаза Владиславу. Мужчина был выше, хоть и ненамного, и глядел сверху вниз, через прищур. В его шарфе пряталась полуулыбка.       - Идем, - кивнул в ответ Влад.       Больше они не говорили. Да и до дома оставалось действительно меньше пяти минут пути. Когда пара заходила за калитку, мужчина незаметно сунул в пальто Андрея пачку жвачек, указав жестом, дескать, проверь карманы.       Над входной дверью вспыхнула лампа, заливая теплым желтым светом крыльцо. Они зашли, и в нос дал первый уютный запах чужого дома впервые за очень многие годы. Влад не любил ходить в гости. Пахло пирогами, чаем и чем-то еще. Чужим и таким уютным. Особенно сильно ощущалось это после мороза на ноябрьской улице.       - Они пришли! – послышалось откуда-то за дверью тамбура. А когда мужчина с юношей оказались в прихожей, то увидели обладательницу голоса. За ней из кухни вышла еще одна женщина. Примерно одного роста с Наташей, но почти ничем не походившая на нее. В глаза Владу бросилась ее худоба. Не красивая, женственная, а болезненная. А мертвенно-серый цвет кожи незнакомки выдавал то, что дело было не в наследственности семьи Гралевич, а в диагнозе.       - Добрый вечер, - мужчина кивнул и наклонился поцеловать руку женщине. Она расплылась в теплой улыбке от такого жеста, хоть и вздрогнула от холода его пальцев. – Владислав.       - Школьный психолог Андрюши, - пропела Наталья, с восторгом глядя на прибывших.       - Елизавета. Лиза, - представилась женщина. – Мама Андрея, - голос ее был ниже, чем Наташин, но приятнее, нежнее.       В руках у Влада все еще лежала тонкая ручка матери. Через нежную кожу просвечивались голубовато-зеленые вены, а сами пальчики, как показалось мужчине, были меньше его на фалангу, если не на полторы. Взгляд скользнул по предплечью, которое скрывалось под тканью малахитового бархата платья, по плечу, на шею и остановился где-то на лице Елизаветы. Маленькие серые глазки женщины сощурились и заблестели. Он не заметил того, что не отпустил ее руку до сих пор. Болезненность вида не перебила всю красоту. Даже половины. Длинные, золотистые волосы, заплетенные в косу, лежали на одном плече женщины. Где-то виднелись редкие седые прядки. Черт возьми, он не мог отвести взгляд. И руку отпустить оказалось чем-то непосильным. Сыграла только воспитанность.       - О боже, простите меня, - мужчина замялся и неловко улыбнулся, опуская на секунду взгляд, чтобы хоть как-то прервать зрительный и слишком долгий контакт. - Простите еще раз, - дабы хоть как-то смять неловкость, Влад нарочно вспомнил про торт, который купил перед приходом, и протянул его в пакете Лизе. – Не с пустыми же руками, хоть приглашение вашей сестры было слишком неожиданным.       Рядом всплыла Наталья. Хитро улыбаясь, она аккуратно забрала гостинец и, не сказав ни слова, только легко тряхнув за руку Андрея, поспешила скрыться на кухне. Еще метнула перед этим пару заговорческих взглядов на Влада и сестру.       - Все в порядке, прошу, не извиняйтесь, - выпалила Лиза. На ее худощавых щеках вспыхнул румянец. – Вы замерзли, - она глянула на руку Влада, все еще легко державшую в своих пальцах ее ладонь, и деликатно высвободилась из хватки. Снова взгляд в глаза. – У нас пирог, чай, печенье, апельсины еще… Или вам кофе, может? Есть очень вкусный, Lavazza. Я его любила, пока… - она осеклась. - Любила, думаю, и вам понравится, если, конечно, хотите.       Лиза говорила медленно, тише, чем стоило бы, и не отрывала глаз от Влада. Лицо мужчины замерло в выражении восторга и восхищения. Он смотрел на нее так же, как люди впервые смотрят на потолок Сикстинской капеллы в Ватикане, расписанный Микеланджело, – с осознанием чего-то невероятного.       - Я рада встрече с вами, - через секунды молчания прошелестела Лиза.       - И я, - еле слышно отозвался Влад. – Да, я люблю кофе, но чай, пожалуйста.

***

      Влад любил за свою жизнь раза три или четыре. Он не знал точно, оно ли это было, или просто влечение, заканчивавшееся трагичнее, чем обычный секс на раз. И сейчас он не понимал, что чувствует. Кроме пары точных формулировок: во-первых, Гралевичи отличаются редкой породистой красотой, хоть и различной между сестрами, и ему эта красота чертовски нравится, во-вторых, Лиза – самое прекрасное создание женского пола, которое ему приходилось встречать в жизни, пусть, она и была потрепана болезнью. И последнее. Она была в разы благороднее и восхитительнее той, другой Лизы, номер которой Влад набирал раз в неделю, чтобы затем просто трахнуть.       За столом практически сразу завязалась беседа. Андрей в основном молчал, изредка поглядывая то на Влада, то на мать, но в основном уткнувшись в тарелку с недоеденным куском торта. Наташа только в самом начале вечера говорила слишком много, чтобы развязать языки всем присутствующим, а затем слегка ушла на второй план. И больше наблюдала за гостем пытливым взглядом ярко-голубых глаз, наполненным то ли симпатией, то ли интересом. Лиза через улыбку самоиронии нехотя намекнула на то, чем болеет, затем полусловом рассказала, что случилось с ее мужем пять лет назад. Потом беседа ушла в русло под эгидой лозунга «Ни о чем и обо всем». Звучали шутки, и даже Андрей изредка смеялся, как-то виновато глядя на школьного психолога. Елизавета заливалась тонким хохотом, даже порой краснея.       Когда дело конкретно подошло к полуночи, Влад тонко перевел к тому, что пора уходить. Он так же аккуратно и нежно, как в первый раз, коснулся губами руки Лизы, затем руки ее сестры, кивнул Андрею и покинул уютный дом.       Стоило мужчине отойти на пару шагов от ворот, как за спиной послышался скрип калитки. Он обернулся. Это был Андрей. На ходу заматывая шарфик на шею и застегивая пальто, юноша смотрел, не ушел ли далеко Влад. Психолог остановился в полуобороте и ждал его.       - Тебя отпустили так поздно? – кинул мужчина.       - Я сам попросился, - отозвался подросток. – Курить не буду. Проведу вас на пару кварталов, там легче уже будет найти дорогу.       - Я не заблужусь, - отрезал в ответ Влад. – Иди домой.       - Нет.       Ответ был четким и резким. В голосе звучало упрямство.       - Иди домой, я сказал, уже поздно, - мужчина начал злиться, стараясь набрать скорость шага и оторваться от навязчивости Андрея.       - Я не пойду, стойте!       Они успели пройти квартал почти бегом. Мальчик еле успел за Владом. Пары тяжелого дыхания выплывали в ледяной воздух и рассеивались под безоблачным ледяным небом. Рука Андрея схватила за рукав пальто психолога. Они остановились. Зазвенела почти полная тишина, прерываемая одышкой юноши. Пес все еще выл где-то вдалеке, будто в другом мире, но не здесь и сейчас.       Андрей медленно, виновато отпустил рукав Влада. Мужчину ошеломило происходящее. Вернее, осознание того, что он не просто так хочет его провести. Дело было не в том, что подростку приспичило снова закурить или поговорить о чем-то отвлеченном. Он бежал от чего-то. И это было видно в страхе, с которым он смотрел на Владислава. Злоба исчезла.       Он еще с полминуты помолчал, глядя на мальчика. Затем полностью повернулся к Андрею и свел тонкие густые черные брови над серыми глазами.       - Ты лгал мне. Когда я спросил про тесты, ты соглал.       Владислав говорил вкрадчиво, чеканя слова. Пар от дыхания плыл в небо. Нос щекотал холод, но мужчина его не ощущал.       - Так ведь? Отвечай, - он не злился. Но не хотел ждать ответов.       - Да, - наконец ответил мальчик. Его трясло, голос тоже дрожал. – Простите, да. Но я не мог…       - Тогда сейчас сможешь, - перебил Влад. – Что происходит у вас дома? – он приблизился к Андрею и твердо заглянул ему в глаза. Последний не решался ответить. Его губы дрожали, что-то шептали, но ясных слов не звучало. Взгляд заметался, и он отпрянул на шаг. Но Влад снова навис над ним. – Ответь, Андрей.       Тишина. Пес замолчал. Единственным очевидцем случившегося был месяц на черном небе. Из звезд было видно только парочка самых ярких. Их свет почти не мерцал, холодно и смиренно глядя на Землю. Еще на децибел громче, и стук сердца юноши был бы слышен человеку, стоявшему в полушаге от него. Но нет. Только для него одного пульс бабахал в голове. И больше никто этого не ощущал. Как и того, что преследовало Андрея годами. Никому было это не известно. Никому на этой гребаной земле не удавалось заглянуть за двери спальни парня по ночам, когда мать отсутствовала дома. Или когда она все же была там, но рот племянника затыкала тетя, туго затягивая лямки кляпа на затылке. На шее почти зажили царапины ее ногтей, но это не мешало им сейчас вспыхнуть, как будто это были пять свежих порезов самым острым лезвием. Страх. Нет, паника. Чертова паника залила сознание, как потоп Ноя. И только ледяные, твердо смотрящие на него металлического цвета глаза Владислава были какой-то ниточкой, за которой прямо сейчас стоило схватиться и выплыть на поверхность дерьма.       Он никогда не говорил об этом. И никогда не сможет.       Влад пошатнулся. Он четко видел, как глаза Андрея наполняются чем-то кристально чистым. Слезы. «О господи…» - а в бога мужчина не верил. Но знал кое-что другое. Доказательств прямых не было, но нутро кричало.       В следующую секунду Андрей ощутил щекой колючую шерсть шарфа, пахнущего не тетей, не мамой, а чужим человеком. Сквозь дрожь, сам не осознавая почти ничего, мальчик вяло поднял колотившиеся в панике руки и обхватил ими мужчину в ответ. Горло разжало, а грудь снова наполнилась ледяным ноябрьским воздухом.       Легче… Легче, чем было… Легче, чем когда-либо за последние десять лет.