Трепет.

Утро для меня наступило поздно. На электронных часах мигало 12:35. И еще, я был один.       Пришлось вставать, умывшись, я все-таки задался вопросом, куда делся мой котенок. Самому смешно, но в мыслях, думаю, я могу его так называть. С кухни доносятся оживленные звуки, что ж, пойду туда. — Что у нас на завтрак? — приваливаюсь к дверному косяку и чуть не падаю от увиденного. Брат хмуро косится на меня, но не перестает мешать тесто. Женька что-то щебечет. На плите стоит сковородка. — Аааа, проснулся, — замечает меня, — сейчас будем печь блинчики. — Я смотрю, вы с Владом помирились, — ну, невозможно удержаться. — Да, он оказывается такой милый и вежливый. В прошлый раз мне показалось иначе, — смеется Женька. И, как ни странно, братец молчит, всё так же хмуро помешивая в миске тесто. — Рад, правда, рад! — и лыба на всё лицо. — Садись уже! — Влад явно не выдержал. И вот мы сидели, лопали вкуснейшие блинчики, Женька весело смеялся и подкладывал фруктов брату, вроде бы всё не так плохо.       Звонок. Влад подскакивает к телефону, мы настороженно слушаем. — Да, да… Где?.. Когда?.. Да! Сейчас… Хорошо, спасибо… Едем, да… Да! — он кладёт трубку и падает на стул. Молчит. — Что случилось? — Родители… — Что?! — меня чуть удар не хватил, брат побелел. — Они в больнице. — Где?! — я тоже стал бледнеть. — В больнице. Собирайся.       И вот через двадцать минут мы в больнице, меня всего трясёт, Женьку оставили дома. Брат молчит. Я хожу из стороны в сторону, временами смотрю на него и нервно смеюсь. Нам тяжело. Выходит врач. — Вы Славины? — Да! — брат подскакивает и кричит, — что?! Как они?! — Мне очень жаль… — ему даже не надо было договаривать.       Мы сидели в коридоре больницы, это было безумие, этого просто не могло быть. Через пятнадцать минут подошёл полицейский. Они переговорили с братом, он отвечал очень сухо и сдержанно. Уже сидя в машине, я почувствовал сильный озноб, и вдруг… Щёки мокрые, слёзы, слёзы текут. Давно не плакал — заболела голова. Я словно провалился в пропасть. — Ну, что ты… — Влад притянул меня к себе, и я уткнулся ему в плечо. Кажется, заревел еще сильнее, но было уже не так одиноко что ли. Он молча гладил меня, даже не пытаясь успокоить. Через какое-то время слёзы закончились. Но настроение никуда не ушло. Опустошение. Заторможенность.       Домой мы доехали быстро. Взвизгнули тормоза, когда Влад парковался. В квартиру мы зашли молча. Так же не проронив ни слова, разошлись по своим комнатам.       Не раздеваясь, я лег на кровать лицом в подушку. Через пару минут раздался стук. Кто-то вошел. А мне похуй. Меня перевернули на спину. Женя. Так смотрит понимающе, черт. Да что он понимает?! Чувствую, что глаза опять мокрые. — Оставь меня, — глухой, злой голос. — Нет! — Иди нахуй отсюда! Я хочу побыть один, — чувствую, как закипаю. Меня что-то раздирает изнутри, хочется что-нибудь сломать, разрушить, избить.       Он долго смотрит мне в глаза. Только раздражает меня сильней. Хватаю его за плечи, чтоб оттолкнуть, но он наклоняется вперед и целует меня. Мы боремся, не желая сдаваться, я выворачиваюсь. Хочу доказать, что сильней, что я главный. А он кусается… Кусаю в ответ, во рту солоноватый привкус крови. — Вот гадёныш маленький, - Женька шипит и облизывается. Зрачки расширены. Я понимаю, что тону в его глазах... И упускаю тот момент, когда мои руки оказываются над моей головой, прижатыми к подушке. А он сильный.       Неконтролируемая злость заставляет двигаться, вырываться, рычать. Я выгибаюсь, а он только сильнее прижимается ко мне, целует в шею, обжигает дыханием… — Я не знаю, что со мною такое… Но я правда очень-очень хочу тебя. Это звучало так искренне, словно лавина, мне на голову свалились чувства Жени, раньше я об этом совсем не думал. Что же со мною происходит?!       Мой рот полностью занят его губами, тело объято его руками, ногами. Сил нет, я просто отдаюсь ему, для друга ничего не жалко. А для друга ли? Любимый друг снимает с меня одежду, аккуратно так, не спеша, словно давая понять, что я могу в любой момент остановиться. Дурак! Начал дело — так доведи до конца.       Опять плачу, Женя прикасается губами к щекам и слизывает мои слёзы, обнимает нежно и крепко. Проводит руками от шеи до низа живота. Что там такое? Бабочки? Нет, таракашки из головы перекочевали в самый низ живота. Теперь я чувствую шевеление, возбуждённый орган погружается в горячий рот. Какое же блаженство, голову сносит от его действий! Цепляюсь пальцами за мягкие волосы, я себя не контролирую.       Женя резко стягивает штаны и переходит к активным действиям. Страшно. Облизав пальцы, он вводит их меж бёдер. Охх… Ласковый какой! — Больно? — участливо спрашивает он. — Если ты не прекратишь болтать… А-а-ах. Боль пронзает насквозь. Вот так, почти без подготовки, он проникает в меня. И начинает двигаться. Раз за разом волны боли накрывают меня. Кажется, я сейчас сойду с ума. — Сейчас все пройдет, подожди немного, — сука, ты еще успокаивать меня пытаешься? Дергаюсь, но причиняю себе еще больше боли. Он наваливается на меня всем телом. — Успокойся…       Мы лежим, он находится между моих ног, скрещенных за его спиной, слышно только, как мы дышим. Сердце стучит, как бешеное. А он так близко, горячий, сильный. Смотрит внимательно, кажется, что-то замечает в моем взгляде. Опять целует. Все, больше не могу, он ведь так и не вышел из меня. Надо что-то делать. Пытаюсь двигаться. Что странно, боль почти ушла. Аа-аа-ах... Нет, не совсем, он еще крепче прижимается ко мне. Я не могу двигаться. — От-отпусти, — сил не хватает, чтобы вырваться, поэтому я прошу. Вся спесь также куда-то делась. — Ну, нет, еще рано!.. — А чего ты ждешь, я не могу больше! — не сдерживаюсь ору, опять я злюсь. — Ну, тихо, не будь ребёнком. Впиваюсь в него взглядом, он отвечает, усмехается. А потом неожиданно делаёт резкий толчок, и в том же темпе продолжает движение. Стоны сдержать невозможно… То ли от боли, то ли от наслаждения — разобраться уже невозможно. И вот мы доходим до самого предела — пика! Как в дверь раздаётся стук. — Юра, что у вас происходит?! Ты что, опять плачешь? Открой дверь! — я не в силах сдержать стон, — Юра?! Брат начинает барабанить в дверь, отчаянно что-то крича. Я нахожусь в забытье, это то, что мне нужно было сейчас. Забыть.