— Твёрдый хрусталь —

      Зайдя на кухню и сев за стол, не забыв попутно взять со стоящего рядом стола знакомую упаковку, Эстония осторожно открыл её и выдавил из специального хранилища одну таблетку, после чего та упала на его ладонь. Положив первый блистер обратно в белую небольшую коробочку, омега тут же проглотил наполовину красную капсулу, после чего тихо вздохнул. Если честно, он только сейчас задумался на тему того, как и в чём он пойдет на день рождения своего брата. Хотелось и вовсе отказаться, но мало того, что он уже на это согласился, эстонец бы все равно никогда бы не отказал России в таком предложении. Он просто не способен поступить настолько подло. И то еще учитывая то, что на его прошлый праздник пришел первым именно русский, так как обещал и сказал что ни за что не оставит своего младшего брата сидеть в одиночестве и без поздравления. Поэтому сейчас эстонец просто не имеет права отказаться или выдумать какую-либо другую причину или отмазку для того, чтобы никуда не идти. Он даже не знал, почему в его голове вообще появились такие мысли. Они не были похожи на порождение неприязни или банального не хотения куда-то идти — особенно в свой выходной. Это было скорее похоже на страх перед чем-то — страх опозорится. Но почему Эст так боится этого, он и сам не до конца понимает. Ведь на празднике явно же не будет собран весь район, а лишь только те, кто является для России другом, семьей, либо же просто хорошим знакомым. А зная брата, омега может быть в этом уверен. Но почему тогда его все еще не покидают сомнения на счет тех напечатанных слов России о том, что Эстония может привести на его день рождения, к нему домой, к нему, в конце-концов, самого Финляндию? Эст ведь прекрасно понимает, что так быть, вроде как, не должно — это ровно так же, как если бы его отец прямым текстом сказал ему то, что он теперь, после всей 6-летней войны, дружит с Третьим Рейхом и прощает ему все старые обиды и само прошлое.       Но будучи в попытках уловить в словах брата какой-либо обман или раскрыть ловушку, до эстонца только спустя секунд десять доходит то, что к нему стучатся. Поэтому тут же быстро встав с места и подойдя к входной двери, омега быстро отворил её, открывая замок и после с легкостью раскрывая деревянную конструкцию в свою сторону. На пороге стояла никто иная, как Беларусь, которая держала в своих руках небольшое лукошко и слегка улыбалась. — Привет, Эсти! Давно мы так не виделись, правда? А я просто пришла передать тебе кое-что. Если ты не против, конечно. — первая начала разговор молодая страна, улыбаясь, казалось, еще немного шире. — Да, конечно. Проходи. — согласился эстонец и тоже немного улыбнулся в ответ. Сейчас он меньше всего ожидал увидеть свою сестру, но нисколько об этом не жалеет — казалось, что они иногда видятся реже, чем Россия любит свой класс. — Ты извини, если я не вовремя, но я просто не могла не прийти, узнав о том, что у тебя были такие проблемы со здоровьем. Боже, и почему же ты тогда мне не позвонил? — с долей обеспокоенности произнесла белоруска, ставя плетенную корзинку, что была сверху накрыта светлой тканью, схожей с платком, на небольшую поставку возле входной двери, после снимая свою обувь и кладя её в предназначенное для этого место. — Так Россия тебе уже обо всем рассказал? Что ж, не удивительно. И да, не позвонил тебе потому, что не мог — у меня деньги на счету закончились. — соврал эстонец, отводя взгляд в сторону и приобнимая свои локти, лишь краем глаза наблюдая за тем, как Беларусь сняла свой длинный каштановый жакет, служивший её верхней одеждой, и повесила его на пустой крючок для крепления одежды. Как-то не хотелось сейчас признавать то, что омега просто забыл позвонить своей сестре. — Ну ладно, это всё равно уже позади. Лучше скажи мне, как ты сейчас. Ничего не болит, не тошнит? — повернувшись к младшему брату, спросила младшая коммунистка, кладя свои руки ему на плечи и смотря немного вниз — Эстония был всего на 13 сантиметров ниже, чем его родственница, рост которой был уже был во все 172. — Да нет, я в полном порядке, можешь не переживать. Мне... помогли. — под конец тихо признался омега, опуская и без того отведенный взгляд ниже, всё больше и больше ощущая себя так, будто он зря это сказал. — Правда? Кто? — поинтересовалась девушка, начиная улыбаться от чувства ожидания и предвкушения. Конечно же ей было жутко интересно узнать, кем является тот, кто так помог её младшему братцу. И почему он сейчас просто молчит в ответ. — У тебя появился альфа, да? А может быть мой младшенький братик наконец-то нашёл себе достойного друга? Или ты просто попросил помощи у кого-то из нашей семьи? — продолжила задавать вопросы белоруска, весьма прекрасно замечая то, как Эстония в этот момент резко перевел на неё свой взгляд и чуть покраснел. — Что? Нет, это вовсе не так. И вообще... — на секунду омега замялся, снова опуская глаза, боясь сказать правду. Но назад пути уже не было, ведь по глазам сестры можно было сказать явно, что теперь она заинтересованна до такой степени, что просто так ей теперь не отстать от него. Поэтому не имея выбора и уже готовясь к любым возможным последствия, но все же искреннее надеясь на понимание сестры, эстонец тяжело вздохнул. — ... это был Финляндия.       В этот момент, снова посмотрев на другую страну, что после этих слов по-странному замолчала, Эст увидел на её лице обеспокоенность, недопонимание и даже страх, которые после Беларусь попыталась быстро скрыть. Но было поздно — омега уже все видел. — Ох... так он изменился? Иначе почему тогда... — на секунду снова замолчав, девушка прервала свою речь, замечая, как лицо её брата заметно поникло, после чего, чуть снисходительно улыбнувшись, она подошла ближе и положила свою руку на чужое левое плечо, вынуждая эстонца посмотреть на неё в ответ. — Так вот почему Россия до последнего умалчивал о том, кто на самом деле помогал все то время. Но знаешь — если ты действительно не видишь в нём никакой угрозы, то я тоже попытаюсь увидеть в нем того же человека, что и ты. — понимающее и несколько приободрительно проговорила молодая страна, заставляя ранее полуприкрытые глаза омеги удивленно расшириться и посмотреть выше. — Ты правда веришь мне? То есть, веришь в то, что он больше не такой, каким был раньше? — в ответ спросил Эстония, на что Беларусь издала короткий смешок. — Если только ты в это веришь. И если честно, я сразу поняла, что что-то не так, когда Россия первый раз ушёл от ответа о том, почему тебе резко стало лучше, хоть он тебе и не помогал, что признал сразу. Но теперь я еще и знаю, что Фин тебе друг, верно? — скрестив руки на довольно немаленькой груди, девушка снова улыбнулась, но на этот раз уже более хитро, в то время, как её младший брат лишь немного больше задумался, видимо посчитав слова другой страны несколько неправильно звучащими. — Или уже не друг? — тихо посмеявшись и слегка прищурившись, продолжила младшая коммунистка, еще больше забавляясь с того, как эстонец снова резко перевел на неё взгляд, сначала чуть недопонимая и краснея, но после уже начиная им смотреть на неё так, будто он готов вот-вот заставить взять свои слова обратно, при этом скрестив руки так же, как и девушка до этого. Но Беларусь прекрасно знает, что её брат нисколько не злится на неё — он просто не умеет это делать хоть как-то менее смешно или даже мило. — Ну ладно, не надо смотреть на меня так. Давай пойдем лучше на кухню? Заодно и немного отойдем от этой нагнетающей атмосферы. — через пару секунд предложила любительница драников, после чего, тихо вздохнув, Эстония развернулся влево и пошёл на кухню, все еще сжимая свои руки.       Перейдя в другое помещение, Беларусь тут же села на удобный и мягкий кухонный диванчик, осматривая квартиру брата. Но вдруг кое-что вспомнив, она встала с места и быстро пошла обратно в коридор, после возвращаясь к Эстонии со своим любимым лукошком, которое она сплела еще когда-то в детстве. — Чуть не забыла о нём! Это все тебе, кстати. — объяснила девушка, снимая лежащий поверх платок и открывая омеге вид на небольшое количество драников, пары пряников и упаковок с лекарствами, что лежали на еще одной, похожей больше на салфетки или бумагу, белой ткани. — В дом без подарка нельзя, особенно к недавно больным, поэтому я решила принести тебе немного гостинцев и препаратов, которые бы помогли тебе. Правда, не понимаю, почему Россия так настаивал подарить тебе при первой же возможности антидепрессанты и успокоительное... — немного задумавшись, молодая девушка очень удачно не заметила того, как лицо Эстонии снова поникло, ведь воспоминания о собственном повешении никак не давали покоя и не отпускали душу. Но уже спустя пару секунд европеец смог отойти от своего прошлого, поворачиваясь в противоположную сторону и начиная самому искать способы отвлечения от мрачных мыслей. — Хочешь чай? Или ты уже уходишь? — поинтересовался Эст, подходя к кухонным полкам и поворачивая голову вправо, в ожидании смотря на сестру. — Да нет, у меня еще много времени. И да, пожалуй, ты прав — от чая я бы сейчас не отказалась. — снова ухмыльнувшись, согласилась белоруска, после смотря в окно, переведя свой взгляд на улицу. В это время Эстония достал из уже открытого шкафа упаковку с чаем и достал из него два чайных пакетика, почти сразу закрывая деревянную дверцу и со стуком ставя на стол пару бежевых кружек, кидая в каждую по одному небольшому пакетику и начиная готовить сам чай.       Когда через, примерно, минуту было все готово, омега, о чём-то снова задумавшись. взял в руки обе чашки и поставил на стол, пододвигая одну из них к Беларуси. — Хм... но он же холодный. С каких пор ты пьешь такой чай? — слегка недоуменно спросила девушка, смотря на свой прохладный напиток, после чего, резко опомнившись, эстонец посмотрел на свою сестру, тихо и немного огорченно вздыхая, сожалея. — Прости, я просто задумался и не заметил этого. Можешь выпить мой, вот... — быстро найдя решение проблемы, европеец передвинул к сестре свой чай, на этот раз, как и положено, теплый. Взяв в руки уже свой напиток, белоруска снова подняла глаза и посмотрела на своего брата, подмечая для самой себя что-то неладное. — Эст, что с тобой? Ты какой-то... не такой. — произнесла девушка и заметила, как Эстония чуть ухмыльнулся, делая на этот раз это как-то более устало и с долей грусти, после чего он на пару секунд прикрыл глаза, смотря куда-то в окно. — Со мной все в порядке, Белл. Я просто о чём-то задумался... — спокойно ответил омега, после вставая с места и подходя обратно к шкафам и открывая их, после поворачиваясь в сторону главного стола и беря в руки плетенную корзинку сестры, начиная выкладывать из неё все содержимое уже на другой поверхности. — Ну ладно, на этот раз я уже прикапываться к тебе не стану. Ты мне лучше скажи, как же так вышло, что вы с Фином теперь друзья. — примерно через пару секунд спросила белоруска, частично заглядывая брату за спину и наблюдая за тем, как он внимательно осматривал каждую упаковку с лекарствами, при этом кладя их на столе так, будто сортируя. — Ну... все началось с того, что он спас меня от изнасилования прямо на улице. А после-...       — Тебя пытались изнасиловать?! Кто?! — не выдержав и перебив брата, чуть ли не прокричала Беларусь, после чего омега тихо вздохнул, на секунду приостанавливаясь. — Тот самый мой друг из другой школы. Или ты уже забыла про Фреда? — ответил Эстония, после чего, пусть и не видя реакции сестры вовсе, европеец мог с уверенностью сказать, что сейчас в её глазах начинает гореть ярость. — А я сразу, с самого начала говорила тебе даже не приближаться к нему! Видела, что тот алкоголик — взгляд у него нехороший был. Ну так что, решили проблему? — так же моментально успокоившись, как и выйдя из себя, девушка уперлась двумя локтями на кухонный стол и положила сверху на них свою голову, продолжая с интересом слушать эстонца. — Да: Фин вовремя вмешался и этот насильник поступил по заслугам, будучи сданным в полицию. Но если честно, так ему и надо. Я ведь просил его больше не пить, но он меня не послушал, а после еще говорил, что мне с моим телом нужно не хорошо учится, а хорошо танцевать. Он просто ублюдок... — закончил рассказывать своё прошлое омега, всматриваясь в мелкий шрифт голубоватой упаковки успокоительного. — Козёл... — прошипев, подытожила Беларусь, после чуть успокаиваясь и продолжая, — А дальше?       — Ну... а все последующие дни я стал замечать, что Финляндия начал относиться ко мне более снисходительно, стараясь при других меня уже просто будто не замечать и больше не трогал. А после он и вовсе пригласил меня к себе и мы... подружились. Как-то так. — ответил Эст, после оборачиваясь и опираясь руками и телом на косяк дополнительного стола около кухонной плиты, замечая весьма непонимающий и даже на секунду потерянный взгляд сестры. Такой же была и её мимика. — Что-то мне не нравится, как прозвучало твоё последнее предложение. А ну кались, чем вы там занимались, а не то я силой выбью из тебя эту информацию! — в шутку проговорила любительница картошки, вызвав тем самой и себя самой и брата смех, после чего она опустила голову немного ниже, в то время, как эстонец во всё том же приступе просто закрыл одной рукой лицо. — Мы просто поговорили и он извинился передо мной за все то, что мне сделал ранее. Не более, честно. — через десять секунд отойдя от собственного смеха, объяснился Эстония, после замечая на себе хитрый взгляд младшей коммунистки. — Ну, ну. Хотя я, на самом деле, рада, что вы подружились: наконец-то у тебя появился первый друг. Поздравляю! — произнесла девушка и снова улыбнулась, хлопнув перед этим в ладоши. На это действие Эст тоже улыбнулся, после поворачиваясь обратно к лукошку, перекладывая из него еду в другую посудину, сделанную из чистого хрусталя. — Ну и как тебе эта дружба? Я имею в виду... ты не думаешь, что это все может оказаться какой-то ловушкой? Разве ты не боишься, что он может тебе навредить? Но ты не переживай, я просто спрашиваю. — поинтересовалась белоруска, после чего европеец закончил перекладывать съедобные гостинцы в другое место. — Если бы он хотел, то давно бы уже навредил мне... — слегка улыбнувшись и так же немного прикрыв глаза, довольно тихо ответил эстонец, кладя хрустальное блюдце на деревянный стол. Взяв один из сладких пряников и откусив часть от него, европейка вдруг снова посмотрела на своего младшего брата, после чего слегка ухмыльнулась. — Что, снова думаешь о нём? — спокойно, но со всё той же легкой и несколько хитрой улыбкой спросила молодая страна, наблюдая за тем, как эстонец немного пришёл в себя и посмотрел на неё в ответ, не до конца понимая ход мыслей своей сестры. — Ты о чём? — переспросил омега, смотря на белоруску в ответ и так же беря в правую руку один из холодных драников, что лежал бок о бок с другими сладостями. — Нет, ни о чём. Я просто задумалась. — ответила девушка, так и не решившись сказать что-либо другое под гнетом столь невинного и удивленного взгляда. — Кстати, ты же, наверное, в курсе того, что Россия приглашает на праздник еще и Фина? Тебе не кажется это несколько... странно? — вдруг проговорила Беларусь, спрашивая, после чего европеец снова немного задумался, опуская свои глаза на лежащую посередине стола хрустальную посудину, наполовину заполненную принесенными гостинцами. — Кажется, но разве ли это так плохо? Росс мне сказал, что он просто хотел искупить свою вину за то, что так повел себя с Фином в прошлый раз, чуть не подняв его в воздух... — проговорил эстонец, после чего лицо любительницы драников стало более обеспокоенным, нежели задумчивым. — Как это "чуть не поднял в воздух"? Они снова поссорились? — почти незамедлительно спросила девушка, наблюдая весьма неоднозначную реакцию своего брата. — И да, и нет: разозлился только Россия, не желая больше видеть Финляндию в моём доме. Но это, скорее, было лишь его предупреждение о том, что если со мной что-нибудь случится, отвечать будет именно он. Поэтому мне и до сих пор не по себе от того, что он решил его пригласить к себе на праздник... — ответил Эстония, после чего европейка бегло посмотрела на свои наручные часы. — Не переживай: я не думаю, что случится что-нибудь плохое. Это же Россия — сегодня он ненавидит тебя больше всех на свете, а уже завтра он готов обнимать тебя и причитать о том, как безрассудно он повел себя в прошлом. Не забывай, что у него не только сложный характер, но и большая, добрая душа. Поэтому можешь даже не волноваться — все будет хорошо. — улыбнувшись, произнесла белоруска, после вставая с места. — Ты уже уходишь? Ну ладно, тогда не буду тебя больше задерживать. Спасибо, что зашла, это многое для меня значит. — проведя сестру до коридора, сказал Эстония, после чего Беларусь тихо посмеялась и обняла младшего брата, перед этим успев надеть на себя свой любимый жакет и обуться. — Господи, вот за что я тебя люблю, так это за то, что ты иногда бываешь таким милым и хорошим, что я просто не могу не обнять тебя! — произнесла старшая и через пять секунд отстранилась, все так же не переставая лучезарно улыбаться, после чего Эст поступил похожим образом, при этом отводя свой несколько смущенный взгляд в сторону. — Да и не только, наверное, я... — на секунду замолчав, в прошлом коммунистка повернулась в сторону двери и открыла её. — Ну ладно, тогда я пошла. Может, еще приду когда-нибудь. Удачи и не скучай!       Входные двери вдруг закрылись и послышался приглушенный цокот низких каблуков, после чего, подойдя к деревянной конструкции поближе и закрыв выход обратно на два замка, Эстония на секунду остановился. — ~"Что она имела ввиду?"~ — омега немного не понял, о чём именно говорила его сестра всего минутой ранее, но решив не зацикливаться на этом, европеец пошёл обратно на кухню и убрав хрустальный поднос с гостинцами в шкаф, при этом замечая на столе так и недопитый никем холодный чай, после чего, обернувшись полностью в сторону резного стола, Эст взял в руки прохладный напиток и менее, чем за минуту, полностью выпил его, после вымывая чашку и ставя её на место, поступая точно также и с кружкой, из которой пила Беларусь.       Вымыв и вытерев руки следом, эстонец после покинул кухню и направился в свою комнату, при этом прикрывая дверь в неё. Открыв свою наплечную сумку и достав оттуда все школьные учебники и другие принадлежности, европеец быстро поменял всё согласно завтрашнему расписанию. — ~"Завтра последний день недели, так что нужно уже немного потерпеть. Скоро это все закончиться..."~ — мысленно успокаивал себя омега, после открыв свой дневник и прочитав домашнее задание на следующий школьный день. И, не теряя ни минуты, он приступил к его выполнению, пусть и заведомо зная, что это будет трудно...

***

      Уже начало темнеть. Улицу начинала постепенно поглощать ночная тьма, оставляя после себя лишь непроглядный мрак. Весь мир будто медленно терял все свои краски, обретая новые, что так прекрасно олицетворяли настоящий мир — холодный и ледяной. Именно такая картина и нравилась Эстонии, снова сидящему возле окна и смотрящего куда-то вдаль, наслаждаясь тем, как прохладный ветер снаружи медленно раскачивал ветки различных деревьев и кустов, а серебряная луна вновь освещала все дороги своим мягким сиянием, что позволял заблудшим найти свою дорогу назад, а мошенникам и прочим злоумышленникам быть раскрытыми на месте сразу, не давая им совершить свои темные дела — казалось, что за данной картиной можно наблюдать часами, но эстонца хватило лишь на тридцать минут, после чего, зевнув от внутренней усталости, омега встал с места и лег на свою кровать, укрывшись после этого теплым одеялом и закрыв глаза. Он прекрасно знал, что завтра ему предстоит после школы сразу пойти в магазин и что-нибудь купить, ведь он не сможет прийти на день рождения своего брата без ничего. Так что в голове европейца сейчас перечислялось все то, что ему следует до субботы уже приобрести.       И больше его почти ничего не волновало...       — (Продолжение следует...) —