— Твёрдый хрусталь —

      Зайдя в небольшую и тоже очень хорошо освещенную кухню, Эстония почти сразу отпустил своего недавнего собеседника, подходя к небольшим столам с левой стороны от себя и беря в руки одну из чашек, которая лишь слегка согревала его руки своим еле ощутимым теплом. — Присаживайся — уже всё готово. — произнес европеец, наблюдая за тем, как финн, подойдя к столу, сел на один из деревянных стульев, при этом стараясь из-за небольшого двоения в глазах случайно не задеть что-либо. Сейчас Финляндию мучили жажда и легкая тошнота, но это было ни в какую сравнимо с тем, что он чувствовал в своей голове, ведь эта боль утихала всего на секунду, возвращаясь не только с новой силой, но и с большей продолжительностью. Из-за этого все вокруг будто бы немного кружилось, заставляя даже частично терять равновесие. Но как только альфе удалось более-менее устремить свой взгляд в одну точку на столе и немного привыкнуть к обстановке вокруг, он краем глаза заметил, что эстонец подошёл ближе, садясь с другой стороны стола, ставя на стол уже обе кружки, пододвигая одну ближе к своему другу. — Ты как? — с долей обеспокоенности поинтересовался омега, беря обеими руками свой недавно заваренный чай, продолжая смотреть на одноклассника, который тоже взял одной правой рукой передвинутую к нему чашку за белую керамическую ручку, всё еще немного помутненным взглядом смотря на её содержимое. — Не знаю... если честно, я мало, что чувствую сейчас, кроме легкого онемения в пальцах... — ответил финн, но Эст уже догадывался, что тот ему лгал. Потому что смотря на то, как мелко тряслась в руках северянина чашка, он не мог поверить в его слова. К тому же, прочитав пару статей про похмелье, омега так же прекрасно мог понять то, как сейчас чувствовал себя его гость. Но, пожалуй, единственное, чего он никак не мог знать, так это того, что альфа до сих пор чувствовал себя виновато перед хозяином дома, которого он чуть не изнасиловал и чью психику не сломал окончательно. Сейчас ему было больно смотреть в эти немного встревоженные глаза, обладатель которых о чём-то частично задумался, даже со стороны, будто бы боясь снова причинить какой-нибудь вред. И пусть он даже знает то, что Эстония вряд ли на него обижается или злится, он не может прекратить думать о том, что на самом деле омега лишь делает вид, чтобы не заставлять его чувствовать себя еще хуже.       Но как только лишние сомнения стали постепенно утихать и исчезать, парень выпил своё лекарство до половины, ощущая, что становится немного легче из-за вместилища там воды, которая нужна была сейчас, как никогда ранее. Почувствовав себя немного лучше и больше не наблюдая немного раздражающего помутнения и двоения в глазах, Финляндия перевел свой взгляд с кафельной стены на шею эстонца, который уже машинально пил свой, более горячий, напиток, продолжая просто смотреть в одну точку и о чём-то думать. Альфа молча смотрел на слегка посиневшие следы от своих же острых зубов, из-за которых на чужой коже остались раны, постепенно налитые кровью и ставшие, в скором времени, легким синяком, что на бледной коже младшего европейца был виден довольно неплохо. От этого становилось несколько неудобно в душе, так как чуть ли не постоянное чувство вины давало о себе знать каждую секунду. Но всё же решив кое-что проверить, Холодная страна немного протянул свою правую руку в сторону омеги, тыльной стороной кончиков пальцев осторожно касаясь места укуса. — Сильно болит? — тихо спросил Фин, заставив Эстонию мелко вздрогнуть от неожиданности и тут же почувствовать пробегающих по своей спине "мурашек", когда холодная и чуть ли не ледяная рука коснулась его кожи, заставляя еле слышно прошипеть и слегка покраснеть. — Уже нет: я обработал его, когда смог наконец встать с кровати. — ответил прибалт, немного ухмыляясь со столь непонимающей эмоции на лице своего одноклассника, который не до конца понял последнюю реплику эстонца, убирая руку вниз и пряча её под стол. — "Наконец"? Что-то случилось? — спросил северянин, после чего, вспомнив события прошлой ночи, Эст уже слегка смущенно улыбнулся, пытаясь отвести взгляд в сторону окна. — Да: сначала ты лёг на меня и уснул, а после, на следующее утро, я проснулся уже в твоих руках. Ты обнимал меня и это было так мило... ой... — чуть проговорившись, Эстония тут же прикрыл рот рукой, снова переводя белоснежные зрачки в сторону своего друга, наблюдая за тем, как довольно заметно покраснев, финн повернул своё лицо чуть в сторону, стараясь при этом откровенно не посмеиваться от нарастающих внутри паники, стыда и неловкости, которые заставляли медленно сгорать на месте. — Прости еще раз... — немного неуверенно извинился парень, после чего эстонец мягко и снисходительно улыбнулся, с тихим стуком ставя свою чашку на стол. — Тебе не за что больше извиняться, поверь. Так что можешь быть спокоен — я в любом случае не обижаюсь на тебя. — через пару секунд спокойно ответил прибалт, замечая то, что даже после его слов финн будто бы боится снова посмотреть ему в глаза. Но на самом деле, он действительно не лжет. Эстония никогда не винил тех, кто совершал что-либо не по своей воле. И даже если в данной ситуации роль сыграл именно алкоголь, отношение к которому у него чисто негативное, он всё равно не может винить финна в том, то он совершил, так как это была не его вина. Эстонец уже догадывается, кто бы мог споить его друга и к сожалению, он начинает подозревать, для чего это было сделано. Ведь Россия просто так поговорить практически ни с кем не может, и его побаивается даже Америка, чему способствуют не только весьма не детский или слабый внешний вид, но и довольно высокий рост и сила, с помощью которой он сможет заломать руки даже Финляндии, если на то пойдет дело. Но в отличии от физической силы, к которой он прибегает весьма не часто, русский предпочитает несколько другими методами доставать из других нужную информацию. Например страхом или доверием. Но в случае того, как ему пришлось поговорить именно с финном, он не нашёл способа получше, чем просто заставить его выпить как можно больше спиртного, так как "что у трезвого в голове, то у пьяного на языке". И кто, как не сам Россия, об этом прекрасно знает? Поэтому даже не смотря на то, что Эстония чуть не лишился девственности, насильственно переспав со своим другом, он всё равно не может винить Фина во всем том, что произошло ранее. И даже не совсем потому, что у него такой характер — Эст просто не может забыть того, что его одноклассник остановился и просто прекратил всё это, а это значило то, что он для него больше не обычная подстилка или игрушка, как для всех остальных. И, несомненно, это радовало, от чего при каждом таком воспоминании в сердце разливалось некое тепло, заставляя чувствовать себя несколько лучше, хотя эстонец считает этого немного странной реакцией на внутренние мысли. — Эст, мы это уже проходили. Но черт подери... мне всё равно стыдно... — ответил Холодная страна, на что, закрыв рот рукой, Эстония издал тихий смешок, после вставая с места. — Допивай лучше лекарство. Я сейчас вернусь. — проговорил омега и покинул кухню, оставляя северянина снова наедине со своими мыслями. Он ушёл в комнату, где после, на секунду остановившись и прислушавшись, убедившись, что всё тихо и за ним никто не идет, европеец подошёл к своему столу и открыл один из ящиков, доставая оттуда нужную упаковку с таблетками. Сейчас у него был просто идеальный шанс снова собраться со всеми своими мыслями, при этом повторно перекрутив у себя в голове все нужные и ненужные слова. Но не желая больше тратить время на раздумья и выпив пару капсул с необходимым лекарством, Эстония спрятал всё на свои места и просто сел на кровать которая была по правую сторону от него, продолжая ощущая некую колкость на своём лице. Он даже сейчас, не смотря на свои же слова о том, чтобы Фин не волновался и поскорее забыл всё это, не может забыть того, что приключилось с ним в прошлую ночь. Хотя может, он просто слишком много об этом думает, раз никак не может наконец успокоиться и перевести своё внимание на что-либо другое. Всё же нужно как-то идти в теперь, не зацикливаясь над прошлым, поэтому в скором времени снова встав на ноги, Эст покинул свою комнату, тихо проходя по коридору на кухню, останавливаясь прямо у входной, всегда широко открытой, двери.       Финляндия сидел спокойно и просто продолжал пить своё лекарство, видимо, дожидаясь хозяина дома. Он думал о чём-то своём, не особо обращая внимание на всё, что происходило вокруг него, но стоило эстонцу сделать первые два шага вперед, как альфа слегка повернул голову в его сторону. — Уже вернулся? И кстати, сколько сейчас времени? — спросил северянин, после чего Эстония сел на своё место, беря в руки всё еще недопитый чай. — Где-то около 12:00. Точно не помню. — ответил эстонец и допил свой, уже немного остывший, напиток, после чего, встав с места и подойдя к другим столам, положив на их поверхность пустую чашку, он снова обернулся в сторону Финляндии. — Стало хоть немного легче? — в очередной раз поинтересовался омега, после чего альфа поставил белую керамическую кружку на стол, тихо вздыхая и отводя взгляд немного в сторону. — Да, спасибо. Но... почему ты так переживаешь? Я же сам виноват — разве не должно быть наоборот? — в ответ спросил Фин, после чего, не сумев найти нужные слова для того, чтобы продолжить диалог, Эстония почти неощутимо хлестнул по подзатыльнику первого, вызывая у него легкую улыбку. — Тебе плохо, а я должен просто стоять в стороне? Или думаешь, что я не помню, как несладко тебе было этим утром? — скрестив руки, продолжил Зимняя страна, при этом стараясь смотреть на одноклассника максимально серьезно и даже недовольно. На самом деле ему было действительно жаль своего друга, пусть это и выглядело со стороны, как должное. Как реагируют обычно все, когда знакомому человеку становится нехорошо. Но сейчас это не была простая формальность, что Финляндия сразу почувствовал. Это была самая настоящая забота, от чего в душе становилось немного не по себе и появлялось ощущение того, что этого никогда не должно было быть. Почему именно Эстония к нему так добр? Тот, кому он принес много вреда и боли. И тот, в ком до сих пор видят угрозу и белую ворону остальные. Это всё заставило парня немного задуматься, пока хозяин дома забрал его пустую чашку и свою, начиная мытье. — ~"Неужели он действительно мне настолько доверяет?..."~ — сам себя в мыслях спросил альфа, прекрасно понимая, что на самом деле, если бы он только хотел, он мог в эту секунду просто взять и убить столь хрупкого эстонца. Переломать ему шею, избить, сломать руки, зарезать или банально выбросить из окна — он мог бы сделать с ним всё, что угодно. Даже за простой подзатыльник. Вот только он больше никогда не сможет с ним так поступить. Проявление слабости? Нет, скорее, это чувство было больше похоже на благодарность. Ведь прибалт сделал для него реально много, чтобы это можно было считать обычным страхом или лестью. Финн будто только сейчас начал замечать, что теперь его одноклассник стал с ним более открытым и спокойным, будто вовсе не боясь того, что альфа сможет ему что-либо сделать. Он может при нем даже просто улыбаться или смеяться, не переживая, что в ответ получит болезненный удар по лицу. А как это назвать иначе, чем доверие? И в эту секунду северянин впервые осознал, что это был всего второй случай в его жизни, как ему поверили на самом деле. Как, собственно, и он сам. Ведь никто больше до этого не был искренен с ним, никто не мог понять и все хотели лишь того, что им самим нужно было. А сейчас, не зная того, как даже отблагодарить своего друга за все его действия в минутном прошлом, финн просто молча встал с места, при этом ощущая себя так, будто он делает что-то неправильно. Эстония, уже закончив, складывал всю посуду на свои места, и, не забыв напоследок вымыть, а после и высушить свои собственные руки, обернулся назад, смотря в ответ на своего гостя. — Ты куда? Уже уходишь? — спросил эстонец, наблюдая за тем, как стоящий напротив парень посмотрел в сторону коридора, после тихо вздохнув. — Наверное. Всё же, я достаточно долго здесь был. Спасибо тебе за всё. — чуть ухмыльнувшись, ответил финн, после чего Эст, ответив тем же, но как-то более грустно, подошёл в, не так сильно освещенный солнечным светом, коридор, при этом понимая, что Финляндия прав. Возможно, ему даже самому не очень удобно теперь находиться в его доме, поэтому решив уже не останавливать друга, прибалт просто стал около стены напротив входной двери, дожидаясь своего гостя, который пришёл секундой позже. Остановившись в назначенном месте и сняв с вешалки свою, не очень теплую, куртку, альфа достаточно быстро надел ее на свои плечи, после чего принялся за обувь, через пару секунд снова выпрямляясь и вдруг замечая то, что не хватает только его любимого головного убора. — Ох, блин... — вдруг тихо произнес Эст и быстро скрылся за дверьми своей комнаты, через несколько секунд покидая её белоснежной шапкой, на которой были отчетливо видны синие и голубые узоры, напоминающие о зиме и снеге. На секунду задумавшись, европеец все же просто отдал уходящему гостю его вещь, после чего, наконец воссоединившись со своей любимой шапкой, подаренной матерью когда-то на будущее, Финляндия открыл двери квартиры и вышел в коридор, на секунду оборачиваясь в встречаясь взглядом со своим одноклассником: со все теми же глазами, в которых искрилась попытка успеть что-то сделать, но тело упорно стояло на месте, не позволяя. Собственно, его взор почти что ничем не отличался, но входная дверь, что стала быстро закрываться, вскоре оборвала их зрительный контакт, захлопываясь с характерным звуком. Немного придя в себя секундой позже, Эстония почувствовал внутри некую досаду, после чего, тихо вздохнув и закрыв двери обратно на два замка, он ушел обратно на кухню, садясь на вновь пустующий стол и начиная смотреть лишь в одну точку. Он не знал, что чувствовал сейчас, ощущая внутри лишь странное чувство одиночества, которое перемешивалось с царящим вокруг спокойствием и тишиной. Было просто ощущение того, что чего-то снова не хватает, хоть всё было хорошо...

***

      Небо снова потемнело. Солнечный свет уже был сравним с палитрой теплого вечера, который постепенно опускался на весь город и целое полушарие, предвещая появление ночи, чья прекрасная серебряная душа в скором времени осветит пустующие улицы, даруя желанное и необходимое каждому спокойствие. Уже давно не было слышно ни пения птиц, ни лая собак, ни говора людей, который обычно слышно всегда и везде. Наступала полная тишина, влекущая за собой в многогранный сон уставшие сознания тех, кто вновь пренебрегал своим здоровьем, убивая время не на себя, а на работу или повседневные дела. В такие минуты можно было задуматься обо всём, чем угодно, и сидящий около окна Эстония не был исключением. Смотря на то, как небесное полотно постепенно окрашивалось в темные оттенки ночи, он невольно вспоминал ту самую атмосферу улицы, по которой шёл всего день назад, так просто попадаясь в ловушку тех хитрых подростков. Но сейчас его это заботило не больше, чем то, насколько холоден ветер снаружи, что ловко проходился меж веток деревьев, заставляя их колыхаться в разные стороны. В сознании европейца оставался лишь тот самый момент, когда чужие зубы коснулись его шеи, заставляя чуть ли не вскрикнуть от боли, сильнее сжимая в кистях рук ткань черной кофты. Конечно, он обещал сам себе, что позабудет обо всем этом и наконец отпустит эти ненужные воспоминания о прошлом, но в данный момент это было настолько трудно, что омега просто сдался, при этом тихо вздыхая и немного стукаясь сзади об холодную белую стену, таким образом позволяя своей голове найти опору и немного отдохнуть. — ~"Блин... похоже, что я не могу просто так это всё забыть..."~

***

      Ночь. Вокруг царила мрачная тьма, единственным светом в которой было лишь бледное свечение яркой половины луны, одна сторона которой всегда была склонна к Земле. На небе было видно множество звезд, которые мерцали, подобно блесткам, рассыпанным по черной ткани королевы-ночи, что сегодня была особенно благосклонна к людям, даруя сухую и ясную погоду, под которой можно было гулять аж до самого утра. Собственно, может быть Финляндия так и поступил, не сидя сейчас на своей полутемной кухне, а спокойно прогуливаясь пустыми улицами парка, наслаждаясь свежим воздухом и полной тишиной. Хотя, наверное, это последнее, о чём он сейчас раздумывал. Вся эта идиллия за окном лишь частично, отголосками внутри, напоминала о прошлом вечере, вынуждая снова почувствовать себя, как не в своей тарелке. В его сознании крутились лишь какие-то короткие отрывки, благодаря которым альфа пытался сейчас составить целостную картину, но из-за действия алкоголя в прошлом, это было очень сложно. Разумеется, что он мог бы еще днем, когда находился в доме Эстонии, подробно расспросить обо всем то, что происходило раньше, но один раз увидев то, насколько это заставляет эстонца почувствовать себя неправильно и принужденно, он уже больше ничего не спрашивал у него, предпочитая догадаться самому.       Но как на зло, всё, о чём бы он не задумывался, рано или поздно возвращалось к тому, что он помнит лучше всего: то самое тепло, которое было настолько близко, что противиться ему было просто невозможно. Как и остановиться вовремя, если бы не жадный воздух, которого постоянно не хватало. Финн уже и сам толком не помнит, как смог тогда прекратить, ведь судя по словам омеги, он действительно сделал это, а значит, что всё хорошо и беспокоиться ему больше не о чём. Но было бы это настолько просто, насколько можно об этом сказать. Ведь эти воспоминания оказались более цепкими, чем думал северянин. Хотя, через пару секунд частично смирившись с этим всем, он даже не заметил, как снова задумался о том, как впервые не только смог оказаться настолько близко к своему однокласснику, но даже сумев оставить на его шее свой укус, после затянув в поцелуй, что вышел, на удивление, нежным и совсем не насильственным, как того изначально думал Холодная страна. Он сейчас вспоминал то, насколько были мягкими губы его "жертвы" и как они слегка покраснели после завершения всего, словно копируя своего владельца, который в тот момент выглядел весьма смущенно и обескураженно, но в ответ не мог ничего сделать, будто сознанием выпав из мира. Из-за всех этих воспоминаний алебастровая кожа на лице самого Фина тоже приобрела немного красноватый оттенок, заставляя вновь ощутить это, чуть неприятное, чувство покалывания, которое не покидало даже после того, как парень пришёл в себя, резко переводя взгляд на окно и мгновенно очищая свою голову от посторонних мыслей, которые снова затянули его в свою глубину, заставляя оторваться от реальности.       И тогда, снова ощутив себя виновато, финн даже немного обреченно улыбнулся, после кладя руки на стол и пряча в них голову, пытаясь таким образом хоть на секунду задуматься о чём-нибудь другом. — ~"Черт... почему я не могу просто забыть об этом?"~       — (Продолжение следует...) —