— Твёрдый хрусталь —

      После того, как прибалт покинул класс биологии, он направился к лестнице наверх, чтобы перейти в следующий кабинет по расписанию. Вокруг него проходило множество учеников и остальных людей, но будто не замечая их, эстонец просто шёл к своей цели, минуя всех довольно быстро, спеша попасть в другой класс и наконец остаться одному. Почему-то ему было страшно от самой мысли о том, что его раскрыли. Но больше дискомфорта доставляло то, что это может повториться снова и совершенно случайно, как бы он не скрывался. Поэтому он даже сейчас слегка сжимал левую сторону воротника рубашки, опасаясь чужих взглядов, что были косо повёрнуты в его сторону. Но через некоторое время более-менее успокоившись, омега остановился прямо у самой двери кабинета истории, после слегка потянул дверь на себя, заставляя её приоткрыться.       Спокойно пройдя в просторное помещения, Эстония не заметил ни одной живой души, после чего тихо вздохнул, подходя к своему законному месту и снимая сумку с плеча, снимая её через голову. Приготовившись за, примерно, минуту, европеец сел за деревянный и лакированный стул, после опираясь на покрашенный стол обеими руками и начиная ожидать начала урока. До конца рабочего дня оставалось всего два урока, поэтому нужно было всего лишь немного потерпеть, чтобы по окончании можно было спокойно уйти домой. Хотя какое "спокойно", если теперь эстонец почти что нигде не может чувствовать себя в безопасности. За ним следят и он это прекрасно понимает, не имея совершенно никакой возможности прекратить всё это и заставить своих обидчиков отстать от него. Из-за этой беспомощности он становится для остальных буквально самой легкой мишенью, которую очень легко заломать и заткнуть. От этих мыслей эстонцу вскоре стало не по себе и он попытался немного отвлечься прочтением учебника по мировой истории, таким образом отходя от своих размышлений и немного приходя в норму. Постоянный стресс может просто разорвать тонкие струны в его сердце, от чего оно может резко ослабнуть, грозясь остановиться в любую секунду. От этого становилось лишь беспокойнее, ведь теперь Эстония боялся умереть так внезапно. Просто потому, что его снова доведут до слез за школой или изобьют, после чего он не выдержит такого груза вновь и таки упадет замертво. Но к сожалению, он слишком поздно осознал то, что почти что сам свёл себя в могилу, держа всё в себе. Но в этом нет его абсолютной вины, поэтому через некоторое время кое-как успокоившись и переведя взгляд на окно класса, прибалт увидел лишь странные белые тучи, которые закрывали всё небо, пропуская сквозь себя лишь холодный свет солнца, которого не было видно. Сейчас европеец пытался просто перевести своё внимание на что-либо другое, при этом полностью позабыв обо всех своих тревожных мыслях. Тишина в пустующем кабинете немного непривычно давила на сознание, но она была в разы лучше, чем постоянный шум от вечно веселых одноклассников, которые никогда не уставали говорить о своём, плевав на мнения и просьбы остальных. В такие моменты омеге просто хотелось покинуть помещение и остаться лишь наедине с самим собой, при этом не ощущая направленных в свою сторону подлых и насмешливых колких взглядов, обладатели которых тихо перешептывались между собой, обсуждая эстонца за его спиной. Это было мерзко и низко, но для тех, кто так поступал, было важно лишь их мнение, которого они всегда придерживались, не смотря ни на что. Поэтому говорить им что-либо в протест было гиблой идеей.       Но не успел Эстония перевести свои глаза в сторону настенных часов, чтобы узнать время, как вдруг прозвучал школьных звонок, заставляющих большинство учеников в корпусе резко закричать и побежать в разные стороны, пытаясь первыми прибыть в свой класс. В эту же секунду двери класса открылись и внутрь стали быстро заходить ненавистные одноклассники эстонца, не обращая на него вовсе никакого внимания и продолжая заниматься каждый своими делами: кто-то договаривал по телефону, кто-то разговаривал со своим приятелем, а кто-то просто дослушивал музыку в наушниках, не желая расставаться со своим телефоном, который они считали в разы главнее, чем бесполезные уроки и протирание штанов в этой гниющей школе. Впрочем, для самого европейца это всё пролетело, на удивление, быстро, и уже через пару минут всё улеглось, так как все уже заняли свои места и перешли в более пассивное состояние, которое подразумевало собой переписку или игры на каких-либо устройствах. Но его это уже не шибко сильно волновало, пока омега не заметил то, что Россия по правую сторону он него вёл себя довольно тихо, ведь обычно он общается с Беларусю или что-то читает в телефоне. А сейчас он просто сидел ровно и молча, о чём-то, видимо, снова задумавшись. Но не предав этому значения, Эстония вдруг отвел глаза чуть дальше вправо, видя, правда, лишь ту же картину, что и всегда до этого: Финляндия просто сидел и устало читал в книге, стараясь сидеть ровно, пока сзади него и с боку общались Швеция и Норвегия, смеясь и улыбаясь. Впрочем, сам финн был не против такого развития событий, ведь пока к нему никто не лезет, он может быть спокоен. Но почему-то прибалту показалось немного странным то, что его друг больше не общается с теми, кто для него ранее были напарниками. Тем не менее, он просто продолжал смотреть в сторону одноклассника, будто бы наблюдая за ним и пытаясь предугадать каждое следующее движение. Но Фин почти не двигался, за исключением своих белоснежных глаз, взгляд которых он вдруг перевел на Эстонию. В этот момент почувствовав мелкий холодок по телу, омега быстро обернулся вперед, немного запаниковав и стараясь больше не смотреть в сторону одноклассника. Из-за всего этого его лицо стало немного колоть, но быстро взяв себя в руки, Зимняя страна продолжил дожидаться учительницы, при этом уже не замечая того, что на лице финна появилась еле заметная ухмылка...

***

      Прозвучал последний на сегодня звонок, которого ждали многие учащиеся в этот день. Окончился седьмой, завершающий рабочий день, урок, после чего многие почти что пулей вылетели из выхода школы, мечтая уже поскорее прийти к себе домой и заняться любимым делом. Тем не менее, некоторые не спешили покидать класс и спокойно одевались, складывая все свои принадлежности обратно в портфели, уже после расходясь по домам. И как того ожидалось, Эстония вышел из класса одним из самых последних. Немного поправив темный ремень своей сумки, чтобы было удобнее идти, омега покинул класс и спустился вниз по лестнице, проходя мимо остальных учеников и наконец выходя на улицу, вдыхая свежий воздух, в котором чувствовалась весенняя прохлада и легкий ветерок. Но решив долго не задерживаться на улице, омега спокойно спустился вниз по нескольким ступеням и пошёл вперед, на удивление без всякого постороннего сопровождения покидая пределы учебного заведения через старые кованные ворота. Он не видел рядом ни своего брата, ни сестру, но это не было удивительно, поскольку они оба выходят раньше него для того, чтобы вместе прийти домой и продолжить свою работу. Поэтому снова быстро переключившись на погоду и природу вокруг себя, эстонец продолжил свой путь, спустя пару секунд вдруг ощущая на своих плечах чужие руки, что неожиданно легли на них, заставляя омегу резко дернуться и обернуться, при этом не успевая даже вскрикнуть по вине того, что он сам себе закрыл рот из-за рефлексов. — Хехех, я же говорил, что боишься, а ты отнекивался... — тихо посмеявшись, проговорил Финляндия, снова, как и всегда, складывая руки в карманы куртки, при этом не переставая смотреть на своего одноклассника, который, чуть придя в себя, тут же скрестил руки и немного повернулся в другую сторону, противоположную от финна. — Да ладно тебе, я же пошутил. Не обижайся только, а не то ты покраснеешь еще больше, чем сейчас. — не прекращая улыбаться, продолжил парень, обходя омегу и поворачиваясь к нему лицом, после чего, таки не сдержав немного неловкий смех, эстонец сделал пару шагов вперед, как бы намекая на то, что ему нужно идти дальше. Собственно, его останавливать никто не собирался, вместо этого пойдя за ним. Эстония ведь больше не убегал от него и не пытался скрыться, а это значит, что финну больше незачем по этому поводу переживать. Хотя всё же была одна вещь, которая волновала его до сих пор, поэтому частично сбавив свой шаг и остановившись, он так же приостановил своего низкого попутчика за левую руку и немного отогнул край его куртки и воротника, заставляя эстонца вновь почувствовать себя неловко. — Уже не болит? — спустя пару секунд спросил альфа, отпуская грубую ткань и немного приглаживая её к телу, дабы так лишний раз не отгибалась сама по себе. — Да вроде бы нет. Правда, нужно будет еще раз замазать его лечебной мазью и чем-нибудь прикрыть. У меня сегодня уже были проблемы из-за этого... — ответил младший европеец, тем самым заставив Фина немного удивиться. — Проблемы? Хочешь сказать, что кто-то из класса увидел это? — продолжил задавать вопросы альфа, начиная даже немного беспокоиться. — Ну, увидела только миссис Лоуренс, а так, я надеюсь, что больше никто. Впрочем, оно всё равно должно скоро будет исчезнуть без следа, так что думаю, что всё будет нормально. К тому же, она ничего такого мне не сказала, наверное думая, что я с кем-то переспал... — через пару секунд ответил Эстония и на секунду задумался, что-то вспоминая, при этом продолжая так же, как ни в чём не бывало, идти к своему дому. Финляндия же, пусть и чувствуя себя немного неправильно, продолжал просто спокойно идти рядом со своим одноклассником, который вдруг поднял свою голову и взгляд, выходя из раздумий. — Погоди, а ты разве успел переписать с доски те формулы по алгебре, которые нам задавали? Просто я тогда стоял у доски и не мог их записать. — поинтересовался омега, после замечая вдали знакомую кирпичную кладку своего дома, которая за многие года приобрела еще более светлый вид. — Ну, наверное да. Мне всё равно тогда нечем было заняться. — ответил финн, сначала ничего не понимая, но после уже начиная догадываться, что от него хочет его друг. — Тогда... можно я перепишу их у тебя? Просто время тогда поджимало, а я обещал учительнице, что завтра всё принесу. — объяснил эстонец, останавливаясь возле перекрестка и дороги, которую следовало перейти для того, чтобы достичь места назначения. — Хорошо, я не против. — согласился северянин, после чего Эстония, перейдя вместе с ним дорогу на зеленый, остановился и частично повернулся в сторону своего дома. — Тогда пойдем ко мне, ибо на улице переписывать будет неудобно. К тому же небо выглядит так, будто вот-вот пойдет дождь. — произнес омега и пошёл дальше, от чего Финляндии ничего больше не оставалось, как пойти следом за своим одноклассником, поэтому не долго думая, он быстро догнал его, подходя к чужому подъезду, который эстонец открыл паролем, проходя внутрь.       Фин, немного больше приоткрыв дверь и переступив через порог, вдруг почувствовал на себе нежелательный взгляд, от которого веяло странным презрением. Но повернувшись, альфа ничего не увидел, после чего отпустил железные двери и скрылся за ними, списывая всё на то, что он привык уже сталкиваться со злобой других, поэтому и чувствует её везде, где не попадя...

***

      Через некоторое время добравшись до своей квартиры и открыв входные двери, Эстония прошёл внутрь и устало вздохнул, мысленно радуясь, что он, наконец, уже дома. Вошедший в дом после, Финляндия тут же снял свою куртку и повесил её на нужное место, после снимая обувь и ставя на пол рядом свой портфель, открывая его. Достав после нужную тетрадь, финн повернулся в сторону эстонца и протянул ему хранитель записей, после чего, приняв столь необходимый сейчас "подарок", прибалт быстро скрылся за стенами своей личной комнаты, беря ручку со стола и садясь за него, начиная переписывать все нужные формулы, стараясь делать это не наспех.       Но пока сам хозяин квартиры был занят, Фин решил не стоять в одном лишь коридоре возле входной двери, поэтому повернулся влево и пошёл на кухню, тут же обращая своё внимание на погоду за окном. И все же, Эстония был прав — за окном и вправду начал моросить небольшой дождь, от которого даже в теплом помещении становилось прохладно. Впрочем, это было уже неважно, поскольку вернувшись обратно, проходя гостиную мимо, финн тихо зашёл в комнату Зимней страны, замечая то, что сам эстонец всё еще был занят, после чего, решив всё же не мешать, парень остановился около его кровати и присел возле её края, начиная смутно вспоминать недавние события, которые произошли здесь по словам хозяина квартиры. Но уже давно смирившись с этим, Финляндия краем глаза заметил, что его друг встал с места, подходя к нему, и переведя на него взгляд, альфа увидел то, что Эст протягивал ему его тетрадь. — Спасибо, что помог. Ты очень меня выручил. — снова улыбнувшись, произнес омега, после чего, дождавшись, пока владелец записной книжки заберет её обратно, он сделал пару шаг назад, продолжая ухмыляться на этот раз уже как-то более грустно. — Что-то случилось? — поинтересовался Фин, замечая то, что Эстония направляется к выходу из комнаты. — Нет, всё нормально. Ты ведь сейчас уходишь, верно? Просто там, всё таки, дождь идет... — ответил европеец, обернувшись, после чего альфа слегка ухмыльнулся, скрестив руки. — Ну, я могу еще ненадолго остаться, если хочешь. Просто мне некуда сейчас спешить. — ответил северянин, заметив то, что Эст после этого ответа будто посветлел, затем о чём-то резко вспоминая. — Хорошо, тогда пойдем на кухню. — напоследок сказал прибалт, скрывшись за входными дверями своей комнаты. И, решив не медлить, финн пошёл следом за своим другом, проходя в другое небольшое помещение.       Остановившись около резного стола, Холодная страна, по привычке, почти сразу сел на небольшой диванчик, наблюдая за тем, как эстонец, становясь на носочки, что-то пытался достать с верхних полок шкафов. И как только у него это получилось, на его лицо упала небольшая коробка, после чего омега на секунду остановился, догоняя то, что с ним только что случилось и пытаясь понять то, как сейчас действовать. Но ему даже не пришлось ничего делать, так как через буквально секунду картонное вместилище поднялось в воздух само, позволяя Эстонии сделать шаг назад и повернуть голову в сторону Фина, который тихо смеялся, держа в правой руке ту самую коробочку за её край. Немного сжав в руках белый пакет с пряниками внутри, омега неловко улыбнулся и чуть покраснел от этого, опуская глаза чуть ниже, в то время, как финн немного закрыл своё лицо свободной рукой, пытаясь успокоиться. — Не ушибся? — сквозь собственный смех спросил северянин, кладя пустую картонку обратно наверх. И от этого вопроса уже Эст начинает посмеиваться, правда, чувствуя себя из-за стыда так, будто он сейчас заплачет. На глазах даже образовалась влага, но быстро отвернувшись и приведя себя в порядок, Эстония более-менее, как и Фин, успокоился, поворачиваясь обратно и снова поднимаясь на "цыпочки" для того, чтобы достать, лежащее на своём законном месте, хрустальное блюдце. — Нет, нет, давай я сам. — вдруг произнес северянин и легко достал с верхней полки нужное и, по сути, единственное блюдце, после встречаясь со взглядом эстонца, полного чувства "облома", который снова вызывал этим тихий смех и улыбку. Но решив хоть как-то скрыться от столь пристального взгляда, парень с тихим стуком поставил хрупкое блюдце на стол, краем глаза продолжая наблюдать за младшим европейцем, что всё так же, скрестив руки, продолжал смотреть на него в ответ. — Ну всё, не сердись на меня. Я просто хотел помочь. — оправдался альфа, на что, немного снисходительно улыбнувшись, Эст тихо вздохнул и закрыл дверцу верхнего шкафа, поворачиваясь в сторону и ставя пакет на стол, в мгновение ока развязывая его, после выкладывая на то самое хрустальное блюдце по паре печенья, остальное снова завязывая в белом пакете и кое-как пряча в верхнем ящике, повторно закрывая его. Не долго думая, Эст включил чайник и стал ждать, пока закипит вода, попутно доставая из небольшой упаковки два чайных пакетика.       Наконец заварив чай, омега поставил на стол две чашки, после садясь напротив Финляндии, беря в руки свой горячий чай. — Может обсудим что-либо? А не то этот звук дождя сведет меня с ума... — первым прервав минутную тишину, что повисла в тот момент, финн перевел взгляд с окна на Эстонию, который немного задумался. Но уже в следующий момент, он, немного отпив пряной жидкости, слегка ухмыльнулся, начиная разговор о внешней погоде, после плавно переходя на прошлое, пока белесые облака, что закрывали собой всё небо, начинали понемногу темнеть...

***

      Прошло около трех часов. На улице уже не было никакого дождя, а небо почти полностью потемнело, заставляя срабатывать и гореть, пока что тусклые, уличные фонари, коими была усыпала дорога, по которой уже не ходило то множество людей, что и днем. Хотя, может, это было и к лучшему, так как сейчас больше ничего не мешало двум одноклассникам продолжать разговаривать. Хотя на сей раз, скорее, они просто учили нужные предметы, делая домашнее задание. Никому из них не хотелось куда-либо идти, поэтому было решено, что они оба сделают всё в одном доме, чтобы было проще, ведь эстонец знает больше и умеет решать всякие сложные задачи, чем, несомненно, и помог своему другу, решая вместе с ним сложный номер по алгебре. Хотя уже через некоторое время всё было сделано, поэтому сложив школьные тетради и учебники обратно в портфель, Фин и Эст просто сидели на кровати и читали книгу по физике, так как завтра должна была быть самостоятельная, а чтобы к ней подготовится, нужно было выучить хорошо множество формул.       Но в какой-то момент со стороны входной двери послышался звонок, после чего, по металлической поверхности послышались три коротких удара. Недолго думая и откладывая учебник в сторону, Эстония встал с места и быстро подошёл к входной двери, смотря в глазок, уже после открывая все два замка, заставляя финна так же встать и на мгновение остановиться: на пороге стояли Беларусь и Россия. Но почему-то европеец не мог узнать свою сестру, которая, в отличие от старшего брата, выглядела какой-то взволнованной и будто обеспокоенной, что не очень вписывалось в её образ. — Привет, Эстония. — коротко поздоровался русский, пройдя вместе с белоруской в дом младшего брата, при этом заставив последнего сделать шаг назад. От этих слов Зимней стране стало сразу не по себе — он впервые слышит в голосе России столь скрытую форму чего-то злого, которое не вырывается только потому, что он это хорошо скрывает, от чего в его словах были слышны нотки почти что лопнувшей сдержанности. При чем его взгляд так же казался по-странному удивленным. — Да, привет, Эсти. Прости, что мы так поздно пришли. Просто только недавно мы смогли освободиться... — произнесла рядом стоявшая девушка, при этом отводя взгляд в сторону и вниз, заставляя омегу тут же ощутить неладное. Но как бы-то ни было, это его семья, а значит просто стоять в проходе или вовсе уйти он им позволить не может. — Хорошо, ничего страшного, я понимаю. Ну ладно, проходите тогда... — тихо ответил европеец, после чего, быстро сняв обувь и расстегнув куртку, Россия, как-то ненормально улыбнувшись, быстрым шагом пошёл в комнату эстонца, после самодовольно хлопнув в ладоши, будто сейчас он наконец смог чего-то добиться. — Я так и знал. Знал, что ты здесь. — всё с той же манерой речи и ухмылкой проговорил Росс, после чего перевел взгляд с ничего не понимающего Финляндии на своего брата, после взяв его за руку и подведя к себе, в ту же секунду беря край его воротника и силой отодвигая его вниз, смотря на еще не полностью заживший след от чужих острых зубов. Но это не продлилось долго, поскольку после Эстония резко дернулся назад, вырываясь из хватки русского и попадая в руки Беларуси, что успела его придержать и частично закрыть собой. — Что, понравилось пользоваться моим братом, да? Ну и как? Так и будешь молчать дальше, делая вид, что ты тут не причем? — повернувшись в сторону Фина, продолжил Россия, начиная показывать свое настоящее состояние — злость и ненависть. — Погоди, ты про что? Я ничего ему не делал, успокойся... — попытавшись начать разговор, финн взбесил этим русского лишь сильнее, потому что теперь он не верил ни в какие его слова. Он прекрасно видел тот укус и знает, что сейчас Финляндия будет делать всё, лишь не начать драку. Мерзкий лжец: он просто использует Эстонию для своей выгоды, изнасиловав его для того, чтобы новая игрушка больше никогда не смогла уйти от него. — Не лги мне, ублюдок! Просто признайся в том, что заставил моего брата молчать! — не выдержав накала внутри себя, уже начал повышать голос Россия, подходя к своему врагу и резко ударяя его в лицо кулаком, заставляя сделать шаг назад. И в этот момент эстонец, что вместе с рядом стоявшей белоруской был в состоянии легкого шока и непонимания, быстро обошел сестру и отпихнул своего брата, становясь после между ним и финном, чуть приподнимая руки. — Россия, остановись: он действительно говорит правду! Прекрати это! — проговорил омега, чувствуя, как от состояния аффекта у него чуть подрагивают конечности. Но русский стоял ровно, презренно вытирая свою кисть, после снова переводя взгляд на младшего европейца. — Что он тебе сказал, что бы ты молчал? Что?! Так и хочешь ему позволять дальше тобой просто пользоваться?! — произнес Росс и подошёл ближе, снова готовясь нанести удар нежелательному гостю, изо рта которого тонкой струйкой стекала алая кровь, капая на одежду и постепенно окрашивая её в кровавый оттенок. — Россия, он ничего мне не делал. И вообще, это ты виноват, что в ту ночь он выпил! Если бы не то, что ты его споил, ничего бы не было! — уже не имея сил дальше сохранять спокойствие, чуть ли не прокричал омега, теперь в ответ смотря так же разъяренно. Это было несправедливо и совершенно неправильно обвинять кого-либо в правде. Хотя откуда русский знает, что эстонец ему не врет? Вдруг он просто прикрывается, поскольку боится за себя и жизни других? Поэтому и упорно молчит о правде, ведь если он сломается, будет лишь хуже. — Хочешь сказать, что тебе понравилось?! Понравилось быть игрушкой в чужих руках?! Просто признай уже наконец, что тебя просто изнасиловали и заставили молчать! И не пытайся меня больше обмануть! А сейчас отойди, иначе тебе тоже не поздоровиться за то, что ты защищаешь такую мразь... — проговорил альфа и схватил эстонца за левое плечо, силой сжимая и отталкивая в сторону. Но вопреки всему, европеец остался стоять на месте, пока к России подбежала Беларусь. — Росс, успокойся, право слово! Остановись, ты поступаешь неправильно! — умоляла девушка, держа старшего брата за руку и пытаясь оттащить назад. И на секунду остановившись, Россия быстро думал, как поступить дальше. Внутри его просто сжигала злоба к финну за то, что он так поступил с его братом, который наоборот защищает его. Но не было похоже, что он делает это из-за того, что боится, что означает одно — теперь он уйти от северянина никуда не сможет, потому что либо его насильно влюбили в себя, либо просто изнасиловали и навсегда связали с собой, заставляя слушаться каждого слова. И если Эстония даже сейчас не понимает то, что нужно бежать, тогда Росс поступит по-другому. Поэтому сейчас, придя снова в себя и свысока посмотрев на младшего брата, лицо русского стало более презрительным и недоверчиво-гневным. Ведь если эстонец сам не хочет видеть правду, ему уже ничего не поможет. — Как ты можешь быть таким слепым? Чтобы до сих пор... верить ему?! — через пару секунд произнес Россия и ударил Эстонию по лицу, заставляя его попятиться назад и закрыть холодными руками ушибленное место. В этот момент для Финляндии на секунду пропали все звуки, но резко опомнившись от неожиданности, он смог вовремя придержать эстонца, дабы он остановился и не упал на пол. — Господи, Росс, что ты творишь?! Остановись, немедленно! — вскрикнула белоруска и дернула брата, заставляя его сделать шаг назад. Она не могла без жуткой горечи и грусти смотреть на то, как по лицу её младшего брата, перемешиваясь с кровью, стекают слезы, а его стеклянные от страха глаза смотрят точно на Россию, который похоже, что только сейчас осознал, что он сделал. Но тем не менее, он остался при своём мнении, поэтому не долго думая и развернувшись в другую сторону, альфа в последний раз кинул на прибалта свой тяжелый взгляд. — Надеюсь, что это послужит тебе уроком за твою наивность... — чуть прошипев от, уже утихающей, злости, парень продолжил идти дальше, будучи весь на нервах и не в себе. Беларусь, которая проводила его взглядом, повернулась снова в сторону двоих друзей, понимая, что теперь ей ничего не удастся исправить. Она не смогла отговорить Россию от его затеи поговорить с эстонцем на счет той раны на шее и даже не смогла до конца спрятать от него спиртное — что уж говорить о том, чтобы попытаться сейчас всё исправить в лучшую сторону?       Поэтому лишь еле сдержав слезы от той картины, что она видела всего полминуты назад, белоруска стала отходить назад. — Простите, Господи... — всё, что могла тогда сказать девушка, после чего быстро покинула комнату, останавливаясь в коридоре и наспех одеваясь обратно. Россия уже давным-давно покинул дом, должно быть, дожидаясь сестру снаружи. Поэтому не теряя ни минуты, Беларусь тоже покинула квартиру своего брата, уже не сдерживаясь и тихо всхлипывая. Такое она видит впервые. Такую ненависть. Но она ведь знает, что Фин никогда бы так не поступил с её братом. Никогда, потому что смог измениться. Вот только Россия в это верить отказывается.       И через пару секунд, входная дверь снова захлопнулась. В голове Эстонии до сих пор звучал звон, перед глазами находилась пелена, а по лицу скатывались прозрачные слезы, оставляя после себя блестящие дорожки, после чего, его ноги подкосились. Тело стало медленно опускаться вниз и, должно быть, осело окончательно, если бы не то, что его крепко держали, не позволяя упасть вниз. Вокруг была тишина, после чего, она вдруг прервалась двумя всхлипами. Омега просто не мог поверить в то, что русский на такое способен. Он просто не мог принять то, что теперь его любимый брат, с которым он раньше всегда был довольно близок, так поступил, оставив его снова одного. А теперь между ними вражда и недоверие. Россия просто отвернулся от него. От этого в мыслях было мутно, а на душе где-то глубоко внутри очень больно, из-за чего начинало колоть сердце, заставляя дышать немного чаще и чуть ли не задыхаться от нарастающего кома в горле, из-за которого не представлялось возможным даже закричать или сказать что-либо. И не выдержав всего этого, европеец просто закрыл свой рот руками и попытался успокоиться, при этом уже где-то на втором плане чувствуя то, что его прижали к чему-то теплому только сильнее, будто закрывая от остального мира. Финляндия, на самом деле, тоже не мог до конца понять то, почему же его одноклассник насколько сильно взвился. Тем более на своего родного брата, которым он дорожил ранее. Это всё просто не укладывалось в голове, поэтому оставалось лишь молча стоять на одном месте, ощущая то, как мелко дрожит чужое тело, переживая очередной стресс.       Через пару минут немного успокоившись, Эстония теперь просто смотрел в одну точку на полу пустым взглядом, тщетно пытаясь забыть всё то, что произошло ранее для того, чтобы лишь не травмировать себя еще больше. Но вдруг услышав то, что зазвонил его телефон, европеец, слегка оттолкнувшись от чужого тела и немного пошатнувшись в пути, таки смог подойти к своему мобильному и взять его в руки, сфокусировав свои чуть покрасневшие глаза на знакомом номере и фотографии Беларуси, которая, как всегда до этого, лучезарно улыбалась, немного задумавшись, омега решив всё же не сбрасывать входящий звонок, после чего принял его, краем глаза замечая то, что финн вытер немного засохшую кровь со своего лица черным рукавом, при этом подходя к ему немного ближе.

— Алло, Эст, привет еще раз. Пожалуйста, не отключайся сейчас. Просто я хотела сказать тебе, что это я во всем виновата. Это я не смогла остановить Росса, когда он шёл к тебе. И это я была виновата в том, что он ударил тебя. Вас обоих. Прости меня, пожалуйста. Просто я не могу больше терпеть мысль обо всём этом. Прошу, братик, пожалуйста, прости нас. Я... мы... не хотели, чтобы так всё получилось. Пожалуйста... — быстро произносила Беларусь, не переставая извиняться за содеянное. Ей правда было очень жаль и больно от всего этого, так как она не хотела потерять своего младшего брата по вине всего того, что случилось. И от самой мысли об этом становилось лишь хуже.

      — Я не злюсь, честно. Все хорошо, Белл, не переживай. Я не держу на вас зла, можешь быть спокойна... — тихо ответил Эстония, слыша по ту сторону тихие и прерывистые всхлипы, больше похожие на передышку. А затем тихий смешок, который сейчас, почему-то, грел искалеченную душу, заставляя поверить в то, что всё действительно хорошо.

— Всё равно прости. Мне очень жаль, что всё так обернулось и... Россия, ты куда? Нет, стой, подожди! — вдруг послышалось из телефона, после чего стали отчетливо слышны порывы ветра, а вместе с тем и чей-то бег, что перемешивался вместе с какими-то, уже неразборчивыми, словами.

      — Беларусь? Что происходит? Что-то случ-... — эстонец не успел договорить, как вдруг услышал резкий и пронзительный свист шин, после чего последовал глухой стук об что-то, и секундой позже, номер стал недоступен. И в этот момент, телефон омеги медленно опустился вниз, начиная заметно дрожать в зажатой кисти, а в его широко открытых глазах читалась пустота, которая начала постепенно заливаться осознанием ситуации. Фин, что стоял неподалеку и всё слышал, тоже не сразу смог поверить в то, что он услышал секундой ранее, но не успел он даже подобрать слов для того, чтобы обратиться к хозяину квартиры, как он, встав с места, выпустил телефон из рук и в состоянии аффекта быстро вышел из комнаты, как можно быстрее обувшись и быстро выбежав в подъезд через незапертые двери. — Эстония, подожди! — всё, что успел сказать вслед эстонцу Финляндия, после тоже быстро надевая на себя куртку и обувь, следом покидая дом и слетая по каменным ступеням вниз, довольно быстро оказываясь в самом низу. И уже через несколько секунд выйдя из чужого подъезда и бегло оглянувшись, Холодная страна побежал прямо за Эстонией, который резко остановился около дороги, замирая на месте. Подойдя чуть ближе и так же сбавив скорость своего шага, Фин даже сначала не поверил в то, что он увидел перед собой.       На асфальтовом покрытии дороги, хорошо освещаемому уличными фонарями, лежали два тела, сбитых машиной. Кровавые следы от машинных колес было видно там же, но они постепенно исчезали, поскольку заливались такой же алой и вязкой жидкостью, которая растекалась в различные стороны. Машина, сбившая Россию и Беларусь, была неподалеку, поскольку врезалась в столб и убила водителя внутри себя, который во время столкновения сломал себе шею, будучи не пристегнутым. В мыслях Эстонии эта картина отпечаталась теми же кровавыми красками, заставляя омегу в состоянии полного шока лишь молча смотреть на изуродованные тела своего брата и сестры, которых он видел только минутами ранее. Сейчас голове европейца было пусто, но совсем скоро его глаза стали вновь наполняться слезами, после чего, он просто закричал, падая на колени и после закрывая своё лицо рукам, чувствуя, как горячие слезы вновь обильно стекают по его лицу, окропляя землю и конечности. Он просто смотрел на своих любимых родственников и вспоминал то, как всего пару дней назад всё было хорошо, как они разговаривали и как веселились. А теперь вот они, перед ним: окровавленные и изуродованные машиной, что сбила их на этой темной улице. Эстония уже не замечал того, как рядом с ним останавливались другие машины и люди, быстро вызывая скорую. Он просто рыдал на месте, проклиная самого себя и умирая от самого осознания о том, что всё могло бы быть по совершенно другому.       Через пару минут приехала скорая — кто-то из окружающих сумел вызвать её, остановившись около двух сбитых тел в радиусе восьми метров. И только Финляндия, частично отойдя от всего того ужаса, что он видел между собой, смог найти в себе силы подойти ближе к эстонцу, слыша то, что он что-то раз за разом повторяет, пальцами силой впиваясь в собственное лицо и сжимаясь лишь сильнее от внутренней боли. Через пару секунд опустившись вниз возле плачущего эстонца, северянин попытался поднять его, но в ответ лишь снова закрыв своё лицо руками, омега смог встать на дрожащие ноги только спустя пару попыток, после видя то, что тела его родных забирают врачи, быстро кладя на каталки и завозя в машину скорой помощи. На место так же прибыли и полицейские, что были заняты причиной смерти водителя. — Они мертвы, они мертвы... Господи, ОНИ МЕРТВЫ!... — произнеся свои слова чуть громче из-за эмоций, Эстония резко повернулся к своему однокласснику и уткнулся к его грудную клетку, силой сжимая в своих руках его темную кофту, закрывая лицо от внешнего мира, при этом начиная буквально рыдать и мелко подрагивать из-за холода и стресса, который заставлял его постепенно душиться и чуть ли не задыхаться вновь. Голос младшего европейца со временем немного охрип, что не позволяло ему больше нормально говорить, поэтому со временем он стал затихать, теперь лишь больше чувствуя головную и сердечную боль. За всё это время Финляндия успел подошедшим в какой-то момент полицейским объяснить всё, что он знал, после чего сказал врачам, что он и младший брат пострадавших только завтра смогут прийти в больницу, куда после отвезут Россию и Беларусь. После хранители правопорядка смогли позвонить близким русского, поскольку его телефон остался почти что невредимым, но на это финн смотреть больше не мог. Он даже и близко представить не мог, что сейчас чувствовал его друг, что через пару минут полностью успокоился. Но стоило альфе сделать шаг назад, чтобы отойти от него за ненадобностью, как эстонец тут же рухнул на холодный асфальт и упал бы окончательно, если бы не то, что его быстро успели придержать еще в воздухе при падении. За весь этот день Эстония натерпелся слишком многого, поэтому не было удивительно то, что он отключился прямо на месте, где единственным, кто держал его тело, был Холодная страна.       Поэтому как только многие стали расходиться, а специализированные машины уезжать, Финляндия взглядом провёл удаляющуюся скорую помощь, после осторожно поднимая бессознательного прибалта на руки и частично закрывая его своей курткой, разворачиваясь обратно в сторону дома, начиная как можно более спокойно идти к месту назначения. Сейчас ни о чём не хотелось больше думать...       — (Продолжение следует...) —