— Твёрдый хрусталь —

      Поэтому уже потянувшись за своим телефоном, что лежал на деревянной поверхности стола, Швеция в эти три секунды подумывал на тему того, о чём же будет разговаривать со своим одноклассником, как вдруг его рука резко остановилась: Фин сейчас ведь в школе и скоро как раз должен был закончиться третий урок, из-за чего звонить ему сейчас было бы весьма плохой идеей, так как это просто бы отвлекало его любовь от дел. Поэтому лишь тихо и досадно вздохнув, Ледяная страна чуть потянулся, переводя свой взгляд в сторону балкона. Завтра должна быть уже суббота, так что сейчас ему нечего волноваться по поводу того, что у него не будет больше времени пообщаться с финном, что, несомненно, радовало бету, который, подойдя ближе к стеклянной двери, ведущую в небольшое помещение, обставленное светлым окнами, неспешно открыл её и прошёл внутрь балкона, смотря на погоду вокруг. Она оставалась всё такая же, как и после его ухода в свою обитель: ясная, спокойная и почти что безветренная — можно было бы часами стоять на улице и наслаждаться ею, вдыхая свежий воздух.       И хотя такая погода и действовала несколько успокаивающее, Швецию всё равно не покидали мысли об однокласснике, поэтому решив, что всё же пойти в школу было бы весьма неплохой идеей, он вернулся обратно в теплую квартиру и взял, лежащий на кровати, телефон, начиная искать номер Норвегии...

***

      Прошло около 4 часов. Солнце за окном нещадно обжигало землю своими лучами, даруя не только ослепляющий свет, но и повышенную температуру в закрытых помещениях, заставляя всех, кто в данный момент находился в них, ощущать довольно заметный жар. Эта проблема не обошла и 11 класс, треть учеников которого сидела у самого окна, из которого лился солнечный свет, падая на них, деревянные парты, учебники и пол. В данный момент только окончилась проверочная самостоятельная по географии, чему Эстония был несомненно рад, так как сам желал, чтобы урок поскорее закончился. И пусть прямые лучи и не падали на него, поверхность некоторых предметов одноклассников, сидящих по левую сторону от прибалта, порождала яркие блики, из-за которых в глазах еще долго виднелись черные пустые пятна.       Вдруг, прозвучал долгожданный звонок. Многие из учеников тут же встали со своих мест и начали быстро собираться, попутно передавая списанные листочки с тестами одному из своих товарищей, которого назначили собирать самостоятельные работы, дабы после положить их на стол учителя. Некоторые одноклассники эстонца, только избавившись от очередной "ненужной" работы, сразу покинули класс, при этом спеша как можно скорее покинуть и саму школу. Но в отличие от них, Эст не торопился сразу идти домой, в спешке оставляя класс. Его мучила мысль о близких, которых он должен был проверить сегодня, а когда это удобнее всего сделать, как не сразу после рабочего дня, учитывая еще и то, что городская больница находится ближе к его школе, чем к дому? Именно поэтому, собравшись и надев свою легкую куртку, решив всё же не застегивать её по вине адской жары на улице, омега коротко попрощался с учительницей и покинул несколько душное помещение, поправляя на плече ремень школьного портфеля.       Через минуту, прибалт был уже на улице. Солнце и вправду светило ярко и тепло, прекрасно освещая всю дорогу перед эстонцем и даже несколько ослепляя его, не давая нормально открыть глаза. И пусть он был более привыкшим к данным погодным условиям, чем, к примеру, Финляндия, ему всё равно было довольно неприятно, но мысли о больнице за секунду заставили Эстонию позабыть о жаре и обратить своё внимание на то, что возле главных ворот школы не было привычных ему хулиганов, что было более, чем хорошо — ему не нужны лишние проблемы тогда, когда ему хватает уже существующих.       Поэтому не долго думая, Зимняя страна направился прямо к выходу, минуя множество других учеников рядом с собой, через пару минут таки покидая пределы школы. И вдруг услышав знакомые голоса где-то неподалеку от себя, Эстония на секунду повернул голову назад, замечая Финляндию, который стоял возле Швеции и Норвегии. Это не было как-то удивительно, учитывая то, что они поклялись друг другу не рассказывать о своих дружественных отношениях, но будто бы почувствовав на себе чужой взгляд, Фин частично повернулся в сторону, после чего, увидев своего друга и его глаза, направленные точно на него, он слегка ухмыльнулся, заставляя эстонца поступить в ответ так же, после быстро поворачивая голову в нужную сторону и продолжая идти дальше. — На что ты так смотришь? — через пару секунд обратился к северянину швед, прерывая разговор с норвежцем, при этом скрещивая руки на груди. — Ни на что. А если честно, то на всех этих накрашенных идиоток, которые считают себя самыми красивыми... — солгал альфа, после чего Швеция чуть отступился назад, смотря на то, как из главных ворот на самом деле выходит несколько накрашенных девушек, что были довольно ярко и даже несколько вызывающе одеты, держа в руках телефоны и не переставая о чём-то разговаривать, периодически смеясь. Но лишь тихо фыркнув, бета стал на своё прежнее место, всего на мгновение отводя раздраженный взгляд в сторону. — Нашёл, на кого пялиться... — немного тише произнес убийца, после чего перевел свой взгляд обратно на Норва, продолжая разговор...

***

      Прошло около пяти минут, но эстонец продолжает идти не спеша, поскольку торопиться куда-либо не имело смысла — он в любом случае ничего не упустит, а если с Россией и Беларусью что-то и случится, то он не будет мешаться под ногами врачей, при этом сильно переживая. Уж лучше вообще никак не вмешиваться, если речь идет о жизни близких людей или стран, коих спасают врачи. Хотя честно говоря, омега всё равно до последнего надеется на лучшее: это не тот случай, когда он может полностью быть спокойным за своих брата и сестру, как бы не старался.       И когда неподалёку показалась белая крыша больничного здания, сердце прибалта стало биться чуть быстрее, пока эмоции внутри перемешивались со внутренним страхом и неким желанием поскорее убедиться, что всё в порядке, дабы успокоить самого себя. Поэтому вскоре подойдя к главным воротам городской больницы, Эстония на секунду остановился, пытаясь вновь собраться с мыслями. Он не знает, что ждет его в палате брата и сестры, но прибалт всё равно мысленно надеется на лучшее, пытаясь при этом даже не думать о возможных ужасных исходах и вещах, внутреннее успокаивая себя тем, что сейчас он снова увидит Беларусь и Россию в почти полном здравии, чувствующих себя хорошо. Поэтому больше не задумываясь о чем-либо другом, омега тихо вздохнул и сделал шаг вперед, начиная снова идти прямо к больнице.       Через силу открыв тяжелые двери белого здания, прибалт быстро прошёл внутрь и повернулся в сторону лестницы и лифта, пытаясь быстро вспомнить нужные ему координаты. И как только вспомнил, что ему нужно на третий этаж, Эст посмотрел в сторону открытых дверей лифта, внутрь которого проходило несколько людей. Поэтому не долго думая, омега стал подниматься по лестнице, осторожно минуя пару пожилых людей, что поднимались вместе с ним, после останавливаясь у нужного этажа, который был практически пуст, если смотреть на него со стороны лестницы. Но пройдя чуть дальше, очутившись средь белых стен и такого же кафеля, эстонец внимательно вглядывался в позолоченные таблички на каждой из дверей, пытаясь найти нужный номер "23". Мимо него прошли несколько медработников, вышедшие секундой ранее из какой-то палаты, после чего, краем глаза заметив знакомый силуэт, омега подошёл к главному врачу, который, окончив разговор с один из своих подопечных, перевел взгляд на Зимнюю страну, чуть подтасовывая в руках какую-то стопку бумаг. — Здравствуйте. Вы помните меня? Я один из братьев пострадавших России и Беларуси Красновых. Могу ли я их проведать? — задал вопрос Эстония, подойдя ближе и замечая то, как врач чуть поправил на своем лице очки, смотря теперь уже в сторону нужной палаты. — Конечно: сейчас состояние вашего брата уже стало чуть лучше, чем было раньше. К тому же, я уверен, что они будут рады видеть вас. Но простите, мне пора идти. — быстро ответил и так же попрощался глав. врач, после чего оставил эстонца одного, пройдя дальше по коридору. После этих слов, прибалт, чуть задумавшись, незамедлительно пошёл в сторону палаты под уже знакомым номером "23", лишь на мгновение замирая около самой двери со сверкающей глянцевой белой поверхностью, будто бы боясь взять металлическую ручку и повернуть её. Но всё же желание увидеть близких было выше, чем простой необоснованный страх, поэтому тихо вздохнув, омега тихо открыл входную дверь и прошёл внутрь больничной палаты, после так же почти что бесшумно закрывая деревянную конструкцию изнутри, наконец оборачиваясь вперед и переводя взгляд на брата и сестру, на лицах которых сначала читалось удивление, что после сменилось радостной улыбкой у Беларуси и легкой немой ухмылкой России. — Эсти, ты пришел! Как дела? Ты не устал? — с ходу начала спрашивать девушка, при этом пытаясь будто бы немного приподняться, на самом деле чувствуя при этом страшную боль во всем теле. На этот вопрос эстонец, подойдя ближе к двум занятым койкам и передвинув к ним небольшой деревянный стул, предварительно сев на него и повесив на прочную спинку свою школьную сумку, тихо вздохнул, смотря снова на белоруску. — Нет, я в полном порядке. И да, может, тебе всё же не стоит вставать? Полежи спокойно, я ведь никуда не ухожу. Да и меня больше волнует как вы здесь, ваше самочувствие... — мягко спросил Эстония и немного грустно улыбнулся, наблюдая за тем, как девушка сначала перевела взгляд на Росса, после начиная тихо посмеиваться. — Ну, Россия долго не соглашался с тем, что он него требуют: то кашу не съест, то макароны. Вообщем, до белого коления выводит нашу медсестру. — через несколько секунд ответила Беларусь, замечая, как Россия недовольно и даже несколько оскорбленно скрестил руки на перебинтованной груди, стараясь её почти что не касаться. — Ты вообще знаешь, из чего её делают, ту кашу? Да её невозможно есть, даже если бы ты был на войне и это было единственным, что, блин, было. Хрен знает, из чего они её делают, но я больше есть это не стану — её, черт возьми, можно даже перевернуть вместе с тарелкой, но содержимое будет, как приклеенное. — начиная постепенно накаляться от внутреннего чувства несправедливости и легкого отвращения, при этом отводя взгляд в сторону. — Не ворчи. И вообще: радуйся, что нас кормят. Тем более, нам повезло с тем, что мы страны и весь счёт за наше лечение не лежит на наших плечах или на близких. Так что лежи молча и не сопротивляйся, когда тебе пытаются помочь. — ответила бета, одаряя брата несколько предсказуемым и хитрым взглядом и легкой ухмылкой, после делая мимику на своем лице более простой и мягкой, смотря снова на Эстонию. — Вообщем, дела у нас неплохо. Да и если бы не эта вечная боль при каждом движении, было бы еще лучше... — через некоторое время продолжила Беларусь, при этом слыша, как писк кардиографа, измеряющий её пульс, постепенно начинает быть более раздражающим, будто бы он начал увеличиваться. — Понимаю, но... разве вам не становится лучше? — с долей обеспокоенности поинтересовался омега, после чего, прокашлявшись, белоруска несколько горько усмехнулась, на секунду опуская белоснежные глаза вниз. — Конечно становится, братик. Скоро мы и вовсе выздоровеем и сможем пойти домой. Потом, если раны полностью заживут, мы можем снова пойти в тот парк. Помнишь, когда мы последний раз там гуляли? Так вот, почему бы и нет? На самом деле, я сама жду удобного момента, чтобы наконец бросить все дела и погулять с вами всеми. Как раньше. — снова переведя зрачки на младшего брата, произнесла девушка, после чего заметила на чужом лице легкую, но грустную улыбку, которая появилась на лице прибалта самопроизвольно, когда он снова провалился в свои воспоминания и о прошлом. — Но ладно, думаю, тебе уже пора идти домой. Ведь скоро экзамены, всё такое, так что тебе нужно как следует отдохнуть и подготовится к ним. Иди, Эсти, и помни, что мы всегда будем тебя здесь ждать. — улыбнувшись уже более светло, как и раньше, проговорила Беларусь, чей голос стал более сиплым. Таким, будто ей не хватало воздуха, хоть он и мог зайти в легкие. — Хорошо, Белл. Тогда я зайду к вам завтра, хорошо? Как раз суббота, выходной... — чуть задумавшись, ответил прибалт, после чего, вздохнув, встал с места и снова накинул на своё правое плечо увесистый школьный портфель, чуть поправляя прочный ремень для более удобного ношения. И поставив стул обратно на его старое место, он снова повернулся в сторону брата и сестры, при этом немного улыбнувшись. — Тогда до встречи. Не буду вам больше мешать. Выздоравливайте и не ворчите слишком сильно, дабы не нагнать бед, слышишь, Россия? — обратился к русскому эстонец, после чего тот наигранно-злостно отвел взгляд с него в сторону, после пары секунд начиная тихо смеяться, переставая скрывать своё небольшое поражение. — Да, хорошо, хорошо. И ты не мешаешь, хватит так говорить. — через пару секунд ответил альфа, на что эстонец тихо посмеялся, чуть приоткрывая двери палаты за прочную ручку. — Удачи, Эсти! — напоследок успела произнести Беларусь, после чего резко сдержала голос, дожидаясь, пока её младший брат покинет помещение и закроет дверь обратно. Только после этого, чувствуя на глазах пелену слез из-за дерущего чувства внутри горла и легких, что и вызывало кашель, который девушка сдерживала до последнего, чувствуя себя так, будто её вот-вот вывернет наружу изнутри.       И всё же выждав определенное количество времени, Беларусь резко зашлась в приступе сильного кашля, который душил изнутри. Было такое ощущение, будто она что-то не может выкашлять наружу, из-за чего тело подсознательно хотело согнуться, да вот только резко прошедшая боль во всем теле и ногах заставила девушку медленно задыхаться. — Беларусь! — заметив состояние сестры, вдруг обеспокоенно окликнул Россия, в ту же секунду попытавшись встать с места, но удалось лишь немного привстать, при этом чувствуя боль в ребрах. — Я-я в порядке, Р-Росс... — кое-как смогла выдавить из себя девушка, пытаясь силой сдержать свои слезы страха и не податься панике снова, вместо этого начиная медленно успокаиваться, переставая кашлять так часто и сильно, чуть ли не задыхаясь.       И как только это неприятное чувство внутри горла начало проходить, бета обратно спокойно легла на свою койку, стараясь никак не шевелиться, всё еще изредка заходясь в приступе мокрого кашля...

***

      Покинув минутой ранее палату своих брата и сестры, Эстония стал спускаться по всё той же холодной и каменной лестнице вниз, минуя небольшое количество различных людей, которые шли на разные этажи по своим личным причинам. И будучи уже на первом этаже и покидая пролеты лестницы, прибалт лишь чудом успел быстро отпрянуть и случайно не зацепить медсестру, которая вместе с каким-то доктором довольно поспешно поднималась наверх, по пути стараясь случайно не упасть на своих невысоких каблуках. Но лишь немного удивившись, омега повернулся обратно в сторону выхода и продолжил свой путь, через полминуты таки покидая здание больницы, что долгие годы насквозь пропиталось спиртом и различными медикаментами.       Выйдя на улицу, Эст сразу же почувствовал, как легкий и прохладный ветер бьется ему в лицо, даруя некую спасительную помощь против жаркого солнца, что нещадно слепило глаза, согревая всё вокруг. Но кое-как привыкнув к царящему вокруг освещению, Зимняя страна спустился вниз по небольшой лестницы у подножья больницы, после покидая пределы её территории. Сейчас эстонец вполне спокойно шёл по своему родному городу, частично осматриваясь по сторонам: вокруг было слышно множество звуков, начиная от щебетания птиц и заканчивая гудением проезжающих мимо машин, что скрывались за предстоящим поворотом или ехали дальше, продолжая свой путь аж до соседней улицы. Рядом с омегой проходило немного людей, но по их виду и внешнему настрою можно было с уверенностью сказать, что они спешили куда-то, либо же просто шли по своим делам. Хотя самому эстонцу не было шибко интересно разглядывать лицо каждого прошедшего мимо него человека, поэтому немного прибавив скорости к своему шагу, он успешно перешёл дорогу и добрался до своего дома, не замечая вокруг себя больше ничего необычного...

***

      Сегодня ночью было неспокойно. Эстония просто не мог уснуть после очередного кошмара. Он старался, но не смотря на любые его попытки, всё было тщетно. Поэтому всё же смирившись со своей резко нахлынувшей бессонницей, омега встал с кровати и пошёл на кухню, включая яркий свет в небольшом помещении, после садясь за пустой деревянный стол. В его голове было пусто, не хотелось ничего. Но почему-то внутри души расцветало ощущение чего-то неосязаемого, что заставило бы даже самого счастливого человека на Земле почувствовать некую апатию и грусть, которых нельзя было так легко сбить простым "Всё ведь хорошо". В воздухе витала тишина, за окном ничего не было слышно. Везде было совершенно спокойно, но почему-то, только не на душе эстонца. Будто что-то грызло её, после чего, прибалт стал мысленно прокручивать у себя в голове весь прошедший день, в надежде наконец узнать, что же на самом деле пошло не так.       Но как и ожидалось, ответа на свой вопрос он так и не нашёл, за исключением лишь предположения о том, что всё это из-за простого страха перед экзаменами, которыми учителя пугают страшнее, чем самый качественный костюм на Хэллоувин. Конечно: некоторых это может и не заставлять переживать, но для Эста провал буквально значит то, что он подведет своего отца, семью, себя и остальных, заставляя их считать его ни на что не способным и глупым. Может быть, ему так никогда и не скажут напрямую, но омега все равно будет знать, как о нём будут думать. Иначе что, он зря учился все эти годы? Зря мучился ради хороших оценок, терял нервы для того, чтобы его лишний раз не отчитали за невыполненное домашнее задание? Будто бы все те разы, когда СССР заставлял его учиться и выговаривал за каждую двойку, ему было недостаточно причин для того, чтобы учиться хорошо и наконец сдать все экзамены на "отлично". Разумеется, что Эст всё это прекрасно понимал. Поэтому, собственно, и боялся оплошать даже после того, как его отца не стало в живых. Возможно, любой другой ребенок радовался бы тому, что теперь у него нет тех, кто будет его вечно контролировать и мешать заниматься тем, чем хочет он, но эстонец не такой. Он знает, как Совет во всех своих детях хотел бы видеть отличников, не смотря на характер и отношение к школе каждого. Всё лишь для их же блага, не больше. Ну, быть может, и больше, но отцовская гордость должна приходить с тем, чего ребенок добивается, а не с тем, чему его насильно заставляют, дабы другие были рады. И тем не менее, пусть Эстония это прекрасно и понимал, ему сейчас совсем не хотелось думать о чём-либо подобном.       Поэтому решив немного отвлечься от столь гнетущих сознание мыслей, омега встал с места и подошёл к холодильнику, после чуть приоткрывая его и заглядывая внутрь. Есть совсем не хотелось, но чем-то занять себя было необходимо, так что через пару секунд лишь тихо вздохнув и закрыв дверцу домашнего "ледника", Зимняя страна обернулся и пошёл в коридор, через несколько минут возвращаясь обратно на кухню с телефоном в руках, садясь на своё привычное место возле стола на мягком диванчике, после включая свой мобильный, чей яркий свет экрана заставил омегу на секунду зажмурить глаза. Время на часах было около трёх ночи, а именно 3:21, что даже несколько порадовало Эстонию, ведь до утра оставалось, пусть и не так мало, но всё же меньше времени, чем если бы он ждал, начиная с десяти вечера. К тому же, завтра была суббота, так что волноваться о чём-то кроме уроков, не было нужды. Поэтому решив что-то посмотреть на Ютубе, прибалт стал искать давно знакомую красную кнопку с белым треугольником посередине на ярком экране дисплея, при этом кладя руки на холодную поверхность стола, левой кистью подпирая голову.       Но как только взгляд эстонца упал на заветное окно приложения, он тут же перевел его чуть ниже, замечая значок сообщений, после чего, немного задумавшись, Эст просто ради интереса решил нажать на него дабы проверить, не писал ли ему никто, пока он не видел, ведь уведомление он мог пропустить тоже. Но как и ожидалось, его личные сообщения были пусты. Но пролистав небольшой список всех контактов, Эстония вдруг заметил, что возле белой иконки Финляндии горит меленький зеленый значок, что указывало на то, что данный пользователь сейчас в сети. На это омега немного удивился, ведь время было очень позднее — обычно многие люди уже спят в такую пору.       Поэтому решив всё же поинтересоваться столь необычным бодрствованием одноклассника посреди ночи, Зимняя страна нажал на то самое длинное и небольшое окошко, после переходя к их с финном совместной переписке, перечитывая повторно предложения их последней беседы, при этом краем глаза замечая, что северянин всё так же оставался в сети, будто бы не собираясь уходить. Где-то внутри появилась мимолетная мысль о том, что возможно, Фин сейчас занят, и присутствие эстонца будет ему только мешать, но как бы-то ни было, интерес взял верх, поэтому решив в случае чего сразу отстать от друга и больше не мешать, Эст тихо и немного нервно сглотнул, всё же боясь хоть как-то случайно отвлечь или помешать. — "Привет. Почему не спишь?" — вскоре написал омега, после переводя взгляд на кухонное окно. За прочным стеклом было темно и холодно, хотя такие чувства создавал еле слышимый звук завывания ветра, который и сгибал черные силуэты веток деревьев, что находились где-то внизу.

— "Хотел бы спросить у тебя то же самое." — через короткий промежуток времени ответил Финляндия, заставляя Эстонию пришедшим уведомлением оторвать взгляд от темного окна и перевести его обратно на телефон.

      — "Ну... я просто не могу уснуть. А ты?" — в ответ написал прибалт, уже понимая, что явно от чего-то отвлек своего одноклассника, и следовало бы ему как можно скорее сейчас попрощаться.

— "А я только сейчас вспомнил про эти доклады и проекты, которые нужно будет сдать уже на следующей неделе, поэтому сижу и делаю один из них. Хотя если честно, тема настолько примитивная, что делать его просто не хочется, поэтому думаю, что скоро можно будет сохранить всё это дело и пойти, наконец, спать." — через некоторые время прислал следующее сообщение финн, заставляя омегу на секунду застыть в немом вспоминании и легком шоке.

      — "Вот блин... я совсем забыл про них. Спасибо, что напомнил, иначе думаю, что вспомнил бы я о них уже в воскресенье..." — быстро ответил прибалт и встал с места, проходя в свою комнату и открывая школьный портфель, после доставая из него дневник. И открыв его, Эст действительно прочитал то, что на вторник, среду и пятницу были запланированы несколько проектов, познав о существовании которых снова после забывания, прибалт лишь тихо и несколько обреченно вздохнул, понимая, что лучше ему будет начать делать их сразу, чем после это затянется и он не сможет их сдать в полном составе.       Но через некоторое время закрыв школьный дневник и положив его на место, Эстония вернулся обратно на кухню, выключая свет в собственной комнате, чтобы после случайно не забыть еще и об этом. И сев снова на своё излюбленное место в доме, омега заметив, что к нему пришло новое сообщение, после чего незамедлительно взял в руки телефон.

— "Только не вздумай делать их сейчас — это плохая идея. Как минимум, у тебя будет такой же недосып, как и у меня." — прочитал Эстония на уже ярком экране телефона, после чего слегка ухмыльнулся, боковым зрением замечая, как пару раз быстро помигала лампочка наверху.

      — "Да ладно тебе, я и не собирался. В такое время вообще лучше ничего не делать, если честно. Но ладно, не буду больше тебе мешать. Тем более, ты уже заканчиваешь, верно?" — поинтересовался эстонец, после чего, где-то в другом доме для владельца одной из квартир послышался характерный звук завершения работы компьютера, после чего наступила полная тишина, прерываемая только тихим шелестом ветра за окном.

— "Да, я уже закончил. А ты уходишь спать?" — при помощи очередного сообщения спросил Финляндия, покидая рабочее место и выходя снова на балкон, дабы немного освежить мысли и голову после часовой работы.

      — "Наверное. Если честно, я не особо хочу спать по вине кошмаров, но похоже, что до утра я тоже так не протяну, так что придется всё же пойти." — написал в ответ Эстония, после чего тихо вздохнул, переводя взгляд снова на окно. Ему совершенно не хотелось отправляться спать. И дело даже не чисто в том, что ему снова присниться что-то жуткое или грустное, связанное с детством или его главными страхами. Скорее, тут причина просто в не хотении. Но как бы-то ни было, омеге придется это сделать, если завтра он не хочет показаться брату и сестре еще и уставшим.

— "Ясно. Тогда не буду больше тебя задерживать." — через пару секунд высветилось новое сообщение, что было уже более кратким, чем все остальные, после чего, Эст перевел взгляд снова на дисплей.

      — "Да, удачи тебе. Пока." — быстро попрощался в ответ прибалт, после чего встал с места, слегка потягиваясь до легкого хруста в костях, затем поворачиваясь в сторону темного коридора и начиная идти прямо в его глубь, покидая кухню.

— "Тебе тоже." — через пару секунд ответил Фин, после дополняя. — "Спокойной ночи."

      Заметив на экране телефона два новых сообщения, Эстония снова улыбнулся, после замечая, что его друга больше нет в сети, после чего он наконец смог с чистой душой выключить телефон и продолжить свой путь, останавливаясь возле висящей на стене аптечки. С легкостью открыв легкую металлическую дверцу, прибалт достал из небольшого хранилища одну картонную упаковку со снотворным, после чего, вернувшись обратно на кухню и положив свой мобильный на стол, омега открыл нужную упаковку в своих руках и, следуя инструкции, выдавил в руку из пластикового блистера одну таблетку и набрал стакан воды, после быстро запивая лекарство водой, мысленно надеясь на нужный и правильный эффект.       И через пару минут его и вправду начало понемногу клонить в сон, поэтому больше не решая задерживаться на кухне, Зимняя страна покинул её, выключая свет и переходя снова в личную комнату. Но ни смысла, ни желания в свете сейчас не было, поэтому просто в темноте дойдя до своей кровати, Эст лег на неё и частично укрылся одеялом, после закрывая глаза, уже через минуту проваливаясь в сон, будучи неспособным противиться ему...

[***]

      Море. Даже океан, над водами которого бушевал шторм. И посреди его неспокойной глади плывет относительно большой плот, что полностью состоял из какого-то светлого дерева. На нем находился сам Эстония, который, сидя на коленях и руками упираясь в насквозь промокшее от сильного дождя дерево, смотрел в сторону темной воды, из пучины которой с периодичностью в пару мгновений появлялись холодные волны, что толкали плот куда-то в сторону, частично "заплывая" на него, обливая водой. Омега смотрел куда-то вглубь океана с несколько шокированным и непонятливым взглядом, чувствуя себя при этом очень странно — всё вокруг него было настолько реалистичным, что было страшно даже коснуться воды, а любая мысль о том, что спасительный плот может перевернуть, и вовсе вызывала панику, но не смотря на это, прибалт продолжал просто смотреть в темную глубину толщи воды, будто бы не имея возможности отвести взгляд. Он пытался что-то вспомнить. но было сложно, ведь мысли были будто бы в тумане, после чего, ему таки удалось оторвать взгляд от воды и осмотреться.       Его окружал лишь сильный шторм, что нещадно обдавал его холодной водой и ветром, заставляя стоять ровно и бояться упасть, ведь плот то и дело, что наклоняло в разные стороны. Но после пяти минут того, как он пытался понять, как выбраться из этого места, молча перебираясь из одной точки "корабля" до другой, Эст вдруг остановился по его середине, заметив на круглых обтесанных бревнах что-то необычное. Это было похоже на большую булаву, которые обычно крепят на одежду с надеждой защититься от злых сил и сглаза. Но она была открыта и острый кончик, из-за плохой видимости и постоянного потока воды, проткнул правую руку эстонца, тем не менее, не заставляя его почувствовать боль. Даже наоборот — с некоторым усилием вытащив инородный предмет из своей кисти, омега лишь на секунду закрыл глаза, после, открыв их, в неким ужасом осознав то, что он больше не находится на том самом плоте посреди бескрайнего, глубокого и темного океана.       Он находился посреди темной комнаты, если так вообще можно выразится. Вокруг него был свет, как от яркого, но не достаточного сильного, чтобы превратить "пол" под прибалтом в полностью белую поверхность вместо серой, прожектора, но не смотря на это, видел Эстония вдаль лишь на пару десятков метров, ведь дальше него была лишь черная пустота, пугающая неизвестностью. И тем не менее, куда бы он не пошёл, этот непонятный свет, будто бы обозначающий его, следовал за ним, никак не отставая, хотя после самого эстонца не оставалось ничего. Постепенно, его начал одолевать всё больше и больше нарастающий страх того, что сейчас что-то произойдет, пусть, он это откуда-то и знает. И даже приготовившись к любым последствиям, это всё равно не помогало его положению, после чего, Эст вдруг увидел то, как где-то вдали замаячили два крохотных огонька. Через пару секунд и вовсе начало казаться, будто бы они становится ближе.       И только через еще несколько мгновений до эстонца дошло, что к нему бегут. Бегут откуда-то из темноты, а он стоит лишь на одном месте, не смея пошевелиться от страха. Его конечности застыли от непонятного страха, пока два ярких огня стали всё больше и больше сокращать дистанцию. Кто-то явно развивал немаленькую скорость, из-за чего, неразличимые во кромешной тьме, зрачки то и дело, что шатались в разные стороны. И вот тут уже стало по-настоящему страшно, так как раньше Эст лишь ощущал до ужаса странное чувство тревоги того, что ему не скрыться. Он не сможет убежать. Это в любом случае тщетно.       Тем не менее, маленькие огоньки стали еще ближе, заставляя омегу сбить своё дыхание и сделать лишь короткий шаг назад, продолжая непрерывно смотреть в сторону того, что бежало к нему. Но как только тьма начала перестала так густо окутывать существо с каждым приближенным метром, Зимняя страна вдруг увидел девушку, глаза которой и вмещали в себе те самые яркие зрачки, которые слегка тряслись. Но её лицо было ужасно изуродовано, и если бы не платье, что было на ней в тот момент, Эстония бы и вовсе не догадался, что это существо именно девушка. Правда, одежда на ней была будто бы нетронута ни капли, пока сами руки и вообще кожа в целом была очень темной и чуть ли не черной. На её лице были пусть и плохо, но всё же видны некоторые эмоции, состоящие из злости, ярости, безумия и страха, которые и заставили сердце эстонца на секунду остановиться, когда существо подбежало еще ближе, налетая на него, при этом мертвой хваткой цепляясь за чужие плечи, чуть не сбивая прибалта с ног. — БЕГИ! — вдруг прокричала изуродованная девушка прямо в лицо омеги, после чего стеклянные глаза эстонца уставились в её горящие где-то внутри, но всё же пустые снаружи глазницы, после чего, её взгляд стал более потерянным, а само существо замолкло и застыло, не переставая смотреть в чужие глаза, вместо этого лишь немного отстранившись. Но Эст, помимо, леденящего душу, страха, не мог перестать так же и слышать вокруг себя странный белый шум, который, казалось, стал еще больше и невыносимее, после чего, он вдруг что-то почувствовал.       И опустив глаза немного ниже, Эстония увидел то, как ткань его одежды стала постепенно окрашиваться в алый цвет крови, пока из его груди проглядывался кончик из прочной стали, чем-то похожего на острый кинжал...

[***]

      Немного поворочавшись в постели, эстонец таки смог резко открыть глаза и принять сидячее положение, пытаясь быстро прийти в себя. Перед глазами было мутно еще пару секунд, после чего удалось легко снять этот неприятный эффект простым потиранием глаз. — Тц... опять этот сон про море. В который раз... — тихо сам для себя произнес омега, после вставая на ноги и, продолжая всё еще сонно потирать правый глаз, потянулся и немного выгнулся на месте, после несколько уставшим взглядом окидывая всю комнату, начиная с каждой секундой всё больше ощущать такое чувство, будто бы он что-то забыл, но отчетливо помнит. Но вскоре просто перестав обращать на это внимание, эстонец покинул светлое, благодаря лучам солнца, помещение и перешёл в более холодную прихожую, после идя прямо и закрываясь в ванной комнате, начиная приводить себя в порядок. Мысли в голове были весьма запутанные и давящие на сознание, будучи похожи по ассоциации только с песком, который пытаются втирать куда-либо ступой. Даже сам Эст от этого внезапного осознания тихо посмеялся, с некой радостью понимая, что ему таки удалось выспаться, ведь больше его почти что ничего не мучило. И тем не менее, на его памяти всё равно оставалось что-то такое, от чего нельзя было просто так избавиться.       Но попытавшись быстро забыть об этом непонятном чувстве, Эстония, через полчаса покинув свою ванную и перейдя обратно в комнату, быстро оделся в домашнюю одежду и перевел взгляд на часы, что, как и всегда, стояли на своём привычном месте — поверхности деревянного стола, который служил хозяину квартиры рабочим местом. На них мягко-зелеными цифрами было видно 9:10, и как только омега понял это, тут же краем глаза заметил то, что рядом с электронным часами что-то лежит. И подойдя ближе, прибалт понял, что это булавка. Большая, но закрытая. Но не успел Эстония вспомнить того, почему он оставил её именно здесь, а не в специальном хранилище, как он тут же вспомнил практически всё из того самого жуткого продолжения своего сна, вплоть до того, как он увидел то, что у него в районе груди начал поспешно расцветать "кровавый цветок". Все эти воспоминания оказались настолько спонтанными и неожиданными, что эстонцу даже пришлось осесть на стул, который находился рядом со столом, продолжая при этом смотреть на небольшое проволочное изделие из легко сгибаемой стали. Но как только до него дошли все воспоминания до единого, Эст так же быстро вспомнил и то, что случайно выложил эту английскую булавку вместе с остальными швейными принадлежностями, когда пару дней назад от скуки зашивал свою куртку, порванную когда-то давно. Поэтому быстро успокоившись, омега взял закрученную шпильку в руку и положил её на место, после разворачиваясь в противоположную сторону, открывая дверцу длинного шкафа с одеждой — сейчас он не хотел идти в больницу, но планировать свой поход в неё никто не отменял, так что долго не думая, Эстония стал выбирать подходящую одежду для этого солнечного дня, дабы после и пойти в ней. Он не знает, навещают ли Россию и Беларусью другие, но почему-то прибалту кажется, что да, иначе врач бы не говорил, что их навещали Казахстан, Киргизия и другие.       Впрочем, это даже очень хорошо, ведь приятно было осознавать то, что пусть семья и распалась, её составители всё равно готовы поддержать друг друга в любую минуту...

***

      За окном дул легкий ветерок, развевая ветви цветущей вишни, что росла в небольшом парке возле больницы, заставляя всех, смотрящих на нее, чувствовать приятное чувство свежести и спокойствия. Вокруг слышались шаги различных людей, которые спешили по своим делам или просто кого-то ждали. Но в основном, не было слышно даже разговоров.       Это утро оказалось, на удивление, довольно спокойным и теплым, что, несомненно, сказывалось на том, что у многих было просто отличное настроение. Как, например, у Беларуси и Эстонии, которые снова общались вместе, пока рядом лежащий Россия просто молча слушал их, попутно улавливая пение птиц где-то за окном палаты. Младший брат довольно часто спрашивал старшую сестру о том, как она себя чувствует, как у неё дела и ничего ли она не хочет, как, к примеру, вернуться домой. Но девушка, зачастую, отвечала эстонцу лишь не волноваться и перестать так сильно беспокоится, ведь всё в любом случае будет нормально. У белоруски практически всегда было такое отношение к трудностям: она не боялась их, даже наоборот — помогая тем с ними, кто в этом нуждался. И она прекрасно знала, как больно будет её братцу услышать от неё слова смирения со всей своей ситуацией и просто полная апатия, к чему обычно приводят множество дней, проведенных фактически взаперти и без доступа в другим людям, ведь посещать её могут лишь близкие родственники в связи со здоровьем.       Но не смотря на всё это, Беларусь всё равно сейчас улыбалась и охотно поддерживала беседу с братом, после чего, к ним подключился и Росс. Иногда в палату заходила медсестра и спрашивала больных об их здоровье, после записывая что-то в своей небольшой записной книжке, затем удаляясь из помещения, иногда перед этим меняя нужные лекарства в капельнице белоруски. К слову, Россия чувствовал себя уже более лучше, чем раньше, поэтому спустя еще один день, ему разрешили уже принимать сидячее положение и двигаться более просторно, нежели это было возможно раньше.       В это мимолетное для многих воскресенье пришли Казахстан и Литва, с которыми Эстония не виделся довольно большой промежуток времени, не смотря на то, что был всё еще довольно близок с ними. Конечно, он был рад их видел, даже очень, но зная, кто был не менее рад видеть своих братьев, омега просто молча наблюдал за тем, как Беларусь, чуть отойдя от очередного сильного кашля и резких болей, пыталась развести руки в стороны, дабы хоть немного, но всё же обнять своих таких же младших, как и эстонец, братьев, от чего у последнего выступала легкая улыбка на лице...

***

      Настал понедельник — не самый любимый день для большинства людей. Это утро, на удивление, оказалось довольно прохладным, но ситуацию усугубляло еще и то, что быстрый, будто бы обволакивающий каждую часть тела, которой он касался, ветер был довольно сильный, заставляя лишь тщательнее прятать открытые участки кожи, дабы лишний раз не испытывать на себе весь холод северного ветра. И тем не менее, Эстонию это не шибко пугало, поэтому снова проверив свою школьную сумку на наличие нужных предметов, омега быстро собрался, одевшись, и покинул дом, стараясь не думать об ещё одном странном кошмаре, который вновь проявился в его сновидениях, заставляя думать только о чём-то плохом.       На улице погода была и вправду неприветлива: на деревьях непривычно холодный ветер чуть ли не срывал молодые цветы и зеленые листки, пока люди, одетые будто по осени, с весьма хмурыми и серьезными выражениями лиц шли по давно протоптанным дорогам улицы, минуя, на секунду остановившиеся, эстонца, который после спокойно пошёл в сторону своей школы, с приятной прохладой чувствуя на своём лице весенний ветер, что частично развевал его куртку и заставлял самого омегу немного сопротивляться ему, дабы продолжить путь, не останавливаясь, ведь пусть у прибалта оставалось и много времени в запасе, так как он встал довольно рано, ему всё же не очень хотелось мерзнуть на холодном свежем воздухе...

***

      День для Эстонии пролетел почти незаметно. И возможно, что и без происшествий бы тоже, но за весь рабочий день его успели донять пару раз, один из которых был от Генри, как всегда издевающимся над эстонцем за то, что он низкий по сравнению со всеми своими одноклассниками. Хотя по сравнению с тем, что омега весь день чувствовал себя странно из-за непонятного чувства будто взгляда в спину, это было вполне привычным началом и продолжением всей учебы.       Но когда, наконец, прозвенел последний звонок, обозначающий то, что ученики могут быть свободны после восьмого урока, Эсту стало более легко и радостно на душе, ведь наконец весь этот сложный день со множеством проверок и самостоятельных, наконец подошёл к концу, что значило одно — он сможет снова увидеться со своей семьей. Всё же, что бы не сказал Россия и как бы не поступила Беларусь, прибалт всё равно будет продолжать их любить и навещать, когда тем будет плохо. И дело даже не в том, что обычные люди называют простой "формальностью" и чувством "одолжения" — Эстония просто любит их и знает, что на его месте, каждых из них поступил точно так же. Ну, может.,кроме Украины, от которого до сих пор не было никаких вестей. Неизвестно даже, волнуется ли он, или же будет волноваться, когда узнает, что произошло на самом деле.       Именно с этими мыслями Эстония и оделся, после надевая тяжелый школьный портфель на своё плечо и покидая класс, перед этим успев, как всегда, кратко попрощаться с, очередным за сегодня, учителем...

***

      На секунду, для Эстонии все звуки будто бы пропали, а тревожное молчание России только больше заставляло Зимнюю страну начинать волноваться — койка, на которой всегда до этого лежала Беларусь, была пуста и полностью убрана так, будто на неё никто до этого и не находился. Эст не верил своих глазам, примерно, минуту, после чего, посмотрев снова на брата, который совсем не так, как обычно, будучи более молчаливым и встревоженным внутри, омега незамедлительно покинул палату, начиная обеспокоенно искать взглядом главного врача. И как только он смог его найти, беседующим со своим медработником, который после куда-то поспешил уйти вместе с какими-то бумагами, Эстония подошёл к нему ближе, чуть ли не срываясь на бег, пытаясь сдержать свои эмоции, не давая им взять контроль и показать его крайнюю обеспокоенность.       Но как только бета-работник краем глаза заметил своего регулярного гостя, после обернувшись в его сторону, его лицо стало каким-то более поникшим, после чего он поспешил отвести его на секунду в сторону. — Доктор, прошу простите, что отвлекаю, где моя сестра? Почему её койка пуста? — задался вопросами эстонец, после чего глав. врач тихо вздохнул, поправляя на своём лице очки. — Её отвезли на срочную операцию. Дело в том, что... у неё было сильно повреждение не только ног, но и грудной клетки, вследствие чего в ней стали происходить частые внутренние кровотечения. Но на этот раз, оно оказалось еще более сильным и опасным, поэтому нам пришлось провести первую из операций. Я... не могу точно сказать, сможет ли ваша сестра выжить либо после этой операции, либо после возможного очередного кровотечения... — стараясь как можно мягче донести до Эстонии весьма плачевную ситуацию, ответил врач, после чего, его кто-то позвал, из-за чего ему пришлось быстро извиниться и принести свои соболезнования, что так вышло. Но прибалт уже не слышал его. Он почти ничего вокруг не слышал. В голове крутились лишь мысли о том, как всё обернулось даже тогда, когда было относительно хорошо, после чего, на глазах Эстонии появились хрустальные слезы, что обволакивали его белые глаза прозрачной пеленой, вынуждая секундой позже быстро вытереть и спрятать их, дабы не показывать на людях свои настоящие эмоции, вырвавшиеся в тот момент из тела, приобретя материальный облик.       Но решив больше не оставаться в полном одиночестве, будучи окруженным небольшим количеством различных лиц, омега быстро повернулся и направился в нужную палату под номером "23", по пути пытаясь уладить все свои мысли и наконец прийти в себя опять...       Хотя его всё еще не покидают весьма тревожные мысли по поводу Беларуси...       — (Продолжение следует...) —