— Твёрдый хрусталь —

***

      Очередное утро следующего дня. Пение птиц было всё таким же заливистым и звонким, как и раньше, что навевало атмосферу середины весны и тепла, которое она с собой несла, при этом тщательно пряча его за пеленой холодных ночей и прохладного ветра. Но сейчас земля укрывалась солнечными лучами, что влияло на окружающую среду, из-за чего она становилась более светлой, а не такой мрачной, как всего получасом назад, что, несомненно, радовало тех, кто боялся ночи и темноты. Многие в это время всё еще спали, но были и те, кто в эту субботу решил проснуться пораньше, дабы закончить все свои дела или просто отдохнуть.       Но утро Эстонии началось с того, что он просто молча смотрел в потолок. Ему не удавалось уснуть обратно после очередного кошмара, как бы ему не хотелось, но омега мог сказать "спасибо" хотя бы за то, что более-менее выспался, поэтому солнечные лучи и утро не казались ему больше раздражающими или попросту мешающими, как раньше. Но всё же, европеец продолжал чувствовать некую слабость во всем теле, так же ощущая, что ему просто тяжело встать с места. Но всё же переборов своё желание просто лежать без дела, Эст снял с себя теплое одеяло и принял сидячее положение, смотря куда-то вниз на пол, пытаясь прийти немного в себя, после чего, медленно поднялся на ноги и потянулся, чувствуя, как по телу проходит приятная волна "мурашек". Это длилось недолго, поэтому сразу после этого опустив руки вниз, омега вышел из своей комнаты, идя по коридору в ванную комнату, после, по привычке, закрывая изнутри деревянную дверь на специальный засов, затем подходя к умывальнику, включая воду. И, набрав в руки небольшое количество прохладной бесцветной жидкости, Эстония плеснул её себе на лицо, тем самым умываясь, пытаясь стереть со своего лица следы усталости и недосыпа в прошлом. Но вдруг подняв взгляд выше, европеец молча посмотрел в своё отражение, замечая, что темные круги под его глазами стали действительно менее заметными, как и весь его внешний вид перестал быть столь мертвенным и безжизненным. Конечно, это радовало прибалта, ведь больше он не выглядит ненормально, но в отражении его глаз все равно осталось то, от взгляда на что Эст всегда немного поникает — он видит внутри себя прошлое и тревожность, что причиняет ему боль по сей день. И от этого омеге становится только сложнее смотреть в собственное отражение, ведь это невольно напоминает ему о тех моментах, когда он был в разы счастливее. Когда все были такими. Когда все были более дружными, заботясь друг о друге. И хотя сейчас довольно многое изменилось и поменялось, прибалт всё равно не может выкинуть эти грустные мысли из своей головы. Как бы ему не хотелось.       Но вдруг снова придя в себя, Эстония, ещё пару секунд посмотрев на себя в отражение, закрыл глаза и чуть отвернулся от зеркала, после вытирая, всё еще мокрое от воды, лицо махровым полотенцем, затем выходя из ванной комнаты — сейчас меньше всего, что хотелось бы эстонцу, так это думать о чём-то болезненном и тонуть в собственных размышлениях. Поэтому решив немного отвлечься, чтобы подобного больше не повторялось, Зимняя страна прошёл на кухню, чуть прикрывая глаза тогда, когда в его поле зрения попало множество ярких лучей солнца, что лились из ничем не прикрытого окна и разливались по столу, небольшому дивану и полу, осветляя всё помещение. Но пусть это немного и раздражало, так как не позволяло нормально видеть вещи перед собой, данная картина всё же создавала иллюзию некоего уюта и комфорта. Почему-то, у Эстонии эта атмосфера ассоциировалась с теми моментами, когда он о чём-то разговаривал или просто пил чай вместе со своим другом, но достаточно быстро сбив подобные мысли, омега открыл холодильник и начал искать то, чем можно было бы перекусить, ведь он не ел, начиная со вчерашнего дня. И не найдя больше ничего питательного, кроме пельменей, прибалт решил приготовить именно их, хотя мясных изделий было всего около десяти штук. Но это было не так страшно, так как подобного количества ему всё равно хватит, поэтому взяв из верхних полок металлическую кастрюлю и набрав в неё холодной воды из под крана, Эст поставил её нагреваться до нужной температуры, после чего, выждав определенное количество времени, он осторожно закинул в уже начинающую кипятиться воду все оставшиеся пельмени, затем просто сев за стол, переводя свой взгляд в сторону окна. Где-то вдали, возле парка, проходили люди и дети, которые весело бежали куда-то, минуя остальных взрослых и, кажется, просто резвясь. Некоторые люди были одеты в довольно легкую одежду, ведь это утро было довольно теплым, чем пару дней назад, и это очень радовало тех, кто уже давно мечтал о долгожданном лете. Ведь теперь можно было не мерзнуть по ночам из-за слишком низкой температуры и одеваться для прогулки днем так, как захочется. Для многих это утро субботы действительно началось более, чем хорошо, но не смотря на то, что у эстонца тоже были планы на сегодняшний день, ему хотелось всё же немного посидеть дома, а не выходить на оживленную улицу без какой-либо цели заранее, чтобы просто погреться под лучами теплого солнца и наслаждаться погодой вокруг.       Поэтому по происшествию двадцати минут, благополучно поев и помыв свою тарелку вместе с вилкой, затем положив их обратно, Эстония покинул кухню, всё ещё чувствуя на своих руках приятный холод от воды, после возвращаясь обратно в свою комнату. Сейчас ему хотелось немного отвлечься от своих рутинных мыслей и заняться хоть чем-нибудь, но как и идей, так и желания особого делать что-то не было, поэтому переведя взгляд в сторону балкона, прибалт думал всего пару секунд, прежде чем неторопливо подойти к закрытой, наполовину стеклянной, двери, после легко открывая её и проходя внутрь небольшого, но освещенного со всех сторон и прохладного помещения, в котором так и веяло свежестью грядущего дня. Поэтому решив заняться своим любимым делом, Эст сел на небольшую деревянную табуретку, после чего, настежь открыв окно, возле которого она стояла, омега сложил руки на белом подоконнике и стал наблюдать за окружающими на улице, на этот раз не только слыша их разговоры и смех, но и видя их самых. Погода была спокойная, как и ветер за балконом, но эстонец все равно мог его почувствовать, вдыхая приятный запах свежести и будто бы листвы, пока где-то неподалеку тихо шумели деревья, создавая всю эту атмосферу уюта и спокойствия, от чего прибалту вдруг захотелось спать. И хотя тот пытался бороться со своим навязчивым желанием, ведь уже спал сегодня и больше ему не нужно отдыха, через пару минут, европеец таки положил голову на руки и закрыл глаза, снова погружаясь в свои мысли и мечты, хотя как таковых, у него их и не было. Эстонии просто хотелось ещё немного отдохнуть и уже после начать заниматься своими делами, единственным из которых было снова пойти в несколько пугающую больницу, так как больше ему было не как провести свои выходные. Разве что, можно было бы с кем-то погулять на улице, но эта мысль резко пропала, когда Эст вспомнил о том, что наверняка все его близкие или друзья сейчас заняты, либо вообще спят, поэтому тревожить их было бы крайне ненужным и неразумным поступком, поэтому продолжив думать о своём, Зимняя страна вдруг вспомнил то, как он случайно уснул в квартире Финляндии, после чего, омега чуть приоткрыл свои глаза, понимая, что с подобной информацией в голове ему никак не удастся нормально отдохнуть. К тому же, его сознание терзала мысль о сестре и больнице, от чего было сложно не ощущать чувство вины, что глухо отдавалось где-то внутри тела и не позволяло нормально расслабиться — в этот день будто бы всё было против эстонца, ведь как бы он не пытался отвлекаться на что-либо другое, всё всегда возвращалось к тому, что он снова вспоминал о болезненном и постыдном, что не давало покоя до сих пор.       Поэтому решив больше не мучить себя, Эстония встал с места и пошёл обратно в свою комнату, молча открывая свой гардероб с вещами и начиная спокойно одеваться, через пару минут будучи уже полностью готовым, чтобы пойти в город. Единственное, что мешало, была его легкая усталость от недосыпа, но быстро о ней забыв, омега взял ключи, положив их после в закрытый внутренний карман своего короткого легкого кардигана, и вышел из дома, в котором находиться теперь было просто не за чем, ведь куда лучшим решением было потратить своё время на что-то более полезное, чем просто привычное наблюдение из окон или же сон. Поэтому остановившись около закрытого лифта, Эстония на секунду задумался, после поворачиваясь в сторону лестницы и начиная затем спускаться по ступеням вниз, таким образом надеясь немного развеять себя и взбодриться, что удалось прибалту довольно быстро, ведь уже через несколько минут ему было гораздо легче, а когда европеец смог выйти из своего подъезда на свежий воздух, то и вовсе распрощался со своей усталостью, которую он сейчас почти не чувствовал. Всё, чего хотелось сейчас Зимней стране, это немного прогуляться по пути в больницу и навестить близких. Как, собственно, и во множестве случаев днями назад.       Но сейчас был особенный день, ведь что-то глубоко внутри подсказывало Эстонии, что его сестра уже пришла в сознание, поэтому не теряя особо много времени, омега пошёл по нужному пути, мимолётно раздумывая над тем, как он начнет свой диалог с Беларусью и что он ей скажет.

***

      Через минут десять, Эстония стоял уже около здания больницы. Она выглядела всё так же, как и раньше, что не давало как и гарантии на то, что в ней можно вылечиться, так и не лишало надежд на то, что в её стенах таки можно найти спасение для себя или близких. Но тем не менее, сейчас прибалта больше пугал не внешний вид городского учреждения, а именно предстоящая встреча, поэтому тихо вздохнув, чтобы успокоиться, эстонец приоткрыл тяжелые входные двери больницы и зашёл внутрь неё, после взглядом выискивая лифт и подходя к нему. Вокруг почти что не было людей — лишь единицы стариков сидели на лавках возле главного входа, о чём-то задумавшись или просто кого-то ожидая. Но решив не обращать на это особого внимания, Эст вызвал лифт и стал ждать, стоя у плотно закрытых железных створок, которые вдруг, с неким грохотом, открылись, впуская очередного пассажира внутрь небольшого помещения, в котором прибалт и остановился, выбирая место следующей остановки на четвертом этаже, после чего, механизм стал быстро подниматься наверх.       И как только массивные двери снова открылись, европеец незамедлительно покинул кабину лифта, проходя прямо и чуть правей, затем попадая в тот самый коридор, в самом конце котором находилась реанимационная. Но лишь немного засомневавшись из-за резко подступившего волнения и страха, он продолжил идти дальше, вскоре останавливаясь у нужной ему палаты. И, на секунду замешкавшись, эстонец уже хотел, было, осторожно взять металлическую ручку двери, дабы слегка открыть её, но не успел омега вспомнить о том, что ему сюда нельзя просто так заходить, как дверь палаты резко отстранилась от него куда-то вперед, после чего, из помещения вышла медсестра, которая тут же чуть не ударилась об пришедшего минутой ранее Эстонию, что от столь резкого её появления несколько испуганно попятился назад. — Ох, простите, что чуть не сбила вас. Вы хотели проведать эту страну? — поинтересовалась миловидная девушка, на что Эстония коротко задумался, после еле заметно утвердительно кивая головой. — Да, я пришёл сюда, чтобы проведать сестру. Скажите, мне можно всего на минут 20 увидеться с ней? — с долей обеспокоенности спросил омега, на что рядом стоявшая бета немного задумалась, затем слегка поправляя в своих руках несколько бумаг с какими-то подтверждениями в анализах. — Да, конечно. Только пожалуйста, будьте осторожны: ваша сестра ещё очень слаба и ей сложно даже говорить. Поэтому постарайтесь сильно не давить на неё, и если что-то пойдет не так, сразу зовите медперсонал, потому что её здоровье весьма нестабильно. А так, то вы можете немного поговорить с ней, пока не пришло время обеда. — ответила медсестра и коротко извинилась на тему того, что ей уже нужно спешить, после чего быстро удалилась и скрылась за белым углом стен, оставляя эстонца одного. Но кажется, что как было даже лучше, ведь теперь прибалт мог ещё раз собраться со своими мыслями, всё же немного сомневаясь. И хотя ему было сейчас совсем не легко снова слышать о том, что с белоруской не всё в порядке, европеец, снова осторожно взяв дверную ручку, таки приоткрыл дверь, после тихо проходя внутрь палаты, почти сразу закрывая водную дверь обратно.       Беларусь находилась на своей новой кушетке. Рядом с ней стояла капельница и кардиограф, что измерял её слабый пульс, пока на больничной тумбочке, которая стояла рядом, лежали разные баночки и препараты, что до сих пор поддерживали состояние девушки. Будучи слегка приподнятой в голове и спине, белоруска не могла встать с места из-за перебинтованных конечностей, но её положение не мешало ей искренне удивляться и одновременно радоваться тому, что перед ней сейчас стоит её младший брат, которого она уже давно хотела увидеть. — Эсти, ты приш-... — уже было хотела воскликнуть бета, но резко зашлась в кашле, который снова заставил её горло сильно болеть. Это заставило Эстонию сильно заволноваться и сделать шаг назад, чтобы, в случае чего, уже бежать в поисках врача, но вдруг успокоившись, девушка тихо и коротко посмеялась, начиная говорить уже не так громко, как секундами ранее. — Хех, прости, что напугала тебя — просто сейчас я не могу разговаривать нормально. Но ты не бойся, Эсти. Как у тебя дела? — уже более хриплым и приглушенным голосом поинтересовалась Беларусь, после чего, эстонец подошёл чуть ближе к сестре, затем присаживаясь на рядом стоящую белую лавочку, пытаясь улыбнуться как можно более спокойно. — Это лучше ты мне расскажи, как ты и как себя чувствуешь. Тебе хоть лучше становится, Белл? — с некой грустью в голосе спросил старшую сестру в ответ эстонец, на что та тихо и коротко посмеялась, смотря на своё тело и руки, заставляя прибалта от данного вида ещё больше поникнуть. — Если честно, то нет, но ты не переживай. Всё таки, это не будет длиться вечность, поэтому рано или поздно, всё закончится и я приду в норму. К тому же, как я могу оставить вас одних? — ответила бета и ухмыльнулась, после замечая то, что Эст опустил глаза куда-то вниз, на секунду задумавшись о чём-то своём. — "Оставить"? Боже, о чём ты таком говоришь? Ты не оставишь нас, не смей даже шутить об этом. — произнес эстонец, на этот раз став более серьезным, что заставило любительницу драников не только еле сдержать свою легкую улыбку, но и немного отвести взгляд в сторону, после почти сразу переводя его обратно на прибалта. — А как ты себя чувствуешь? И вообще... сдал уже те проекты? Не удивлюсь, если они заставили тебя выглядеть так, как сейчас... — подметила девушка, замечая на лице своего брата следы былой усталости, что отобразились на нём в виде темных кругов под глазами и более неестественной бледностью кожи, которые сразу давали понять, что с Эстонией не всё в порядке.       Но будто бы вопреки этому, эстонец тихо посмеялся, слегка рукой проводя по правой половине лица, немного удивляясь странному дежавю, будто бы он уже чувствовал или делал подобное касание когда-то ранее. — Боже, Белл, у тебя такое состояние, а ты переживаешь за то, как я сделал домашние задания? Но да — эти проекты заставили меня немного помучиться с ними. Да и, если честно, не только меня. — ответил младший европеец, начиная чувствовать, что разговор с сестрой ему немного не задается, ведь хоть тем для разговора и множество, бета не сможет поинтересоваться всеми ими, как и омега ответить на них, из-за чего после каждого заключительного предложения наступала гробовая тишина, прерываемая лишь какими-то сильно приглушенными разговорами за дверью и шагами. — Кстати, совсем забыла спросить тебя о Фине: вы ведь с ним всё ещё общаетесь? — вдруг задала вопрос белоруска, на что Эст немного удивился, ведь не понимал, с чего бы ему в принципе прекращать дружить со своим одноклассником. — Конечно! Хах, если ты думаешь, что тот небольшой инцидент как-то повлиял на нашу дружбу, то нет — мы до сих с ним лучшие друзья. Он даже помог мне с последним проектом, который я не успел закончить вовремя. Правда... недавно я слегка напугал его своим внешним видом, но неважно... — немного замешкавшись и неловко улыбнувшись, ответил омега, на что Беларусь еле сдержала свой смех и ухмылку, где-то внутри всё же надеясь, что её младший брат не просто так слегка запинается в словах, стараясь ответить на вопрос. Но быстро отвлекшись от собственных рассуждений, бета решила кое-что спросить, для этого слегка поворачивая голову в сторону омеги. — А ты часто проводишь с ним время, или так и сидишь в одиночестве, как раньше? Просто я не хочу, чтобы ты снова чувствовал себя никому не нужным, как раньше... — продолжила спрашивать любительница картошки, на что Эстония слегка отвел взгляд в сторону, стараясь случайно не рассказать сестре чего-то лишнего. — Ну... если честно, то не такой уж я и "не нужный", как раньше. И вообще — меня больше сейчас волнует твоё состояние, а воспоминания о том, с кем я по парку гулял... — скрестив руки, немного недовольно произнес эстонец, заставив свою старшую сестру снова слегка улыбнуться. Она знала, что сейчас омега молчит, потому что снова задумался о своём и, может даже, слегка поникнул в мыслях о том, что может быть с ней, поэтому решив вновь немного отвлечь своего брата от грустных мыслей, девушка решила пойти на весьма странный вопрос, но не успела она приоткрыть рот, чтобы задать его, как Эст первым спросил бету о том, как она чувствует себя в новом месте с новым лечением и режимом, на что та просто не могла не ответить, поэтому уже через пару секунд у них завязался новый разговор, который длился значительно дольше, чем предыдущий. Эстония спрашивал обо всём: и как бета себя чувствует, что она ест и приходят ли к ней остальные республики, в ходе чего оказалось, что навестить сестру приехал даже Украина, как только узнал о том, что она попала в аварию от России. И даже ненависть к брату не заставила его отказаться от того, чтобы хоть раз прийти к белоруске, что, несомненно, очень обрадовало саму девушку, которая уже давно ждала того, когда же её братья наконец хоть на минуту поладят.       Но время шло быстрее, чем могло показаться на первый взгляд, поэтому оба одноклассника даже не заметили, как прошло уже более сорока минут, и часы пробили 9 утра. И всё бы ничего, но именно в это время скоро должен был начаться обед, а точнее говоря, завтрак. Поэтому услышав приближающиеся шаги, что больше напоминали стук небольших каблуков, Беларусь решила все же закончить свой разговор с братом, напоследок всё же желая успеть сказать свою просьбу. — ... и да, Эсти, могу я тебя о кое-чём попросить? Если твоему другу не сложно, может ли он завтра прийти сюда с тобой? Как ни как, Фин тоже мой одноклассник, и я боюсь, что он до сих пор может винить себя в том, что произошло. Да и мне не помешало бы лишний раз извиниться... — произнесла европейка, чем заставила эстонца довольно сильно удивиться где-то внутри, ведь подобные внезапные просьбы всегда его немного напрягали. — Зачем? Сюда ведь могут заходить, как бы, только родственники и друзья. Да и зачем тебе снова извиняться перед ним? Белл, что-то не так? — встревожившись, омега не мог не обратить внимание на подобное странное поведение белоруски, лицо которой поначалу отображало некую неловкость, но после приобрело более поникшие черты, от чего и голос девушки стал чуть более тише. — Просто попроси его прийти сюда, если ему не будет сложно... — с нотами грусти в голосе ответила бета, после чего, дверь палаты открылась, и внутрь помещения зашла медсестра в, привычном для персонала больницы, белом халате, из-за чего Эстония встал с места и быстро попрощался с белоруской, дабы не мешать, после чего, вышел в коридор, краем глаза замечая, что пришедшая с небольшим подносом медсестра тихо посмеялась, что-то говоря любительнице драников о том, что ей невероятно повезло, ведь её навещает столько любящих братьев и сестер. Но как только входная дверь закрылась, омега на секунду задумался, после чувствуя на душе некую тревогу, ведь обычно, Финляндию упоминают в разговоре либо для того, чтобы унизить, либо для того, чтобы попросить куда-либо прийти. Но даже вспоминая случай с Россией и всё же понимая, зачем его брат так поступил, Эст всё равно не может понять, на кой черт ещё и Беларуси понадобилось видеть своего одноклассника. И хотя это все было несколько странно, прибалт решил всё же отойти от этих ненужных сейчас мыслей и решил просто спокойно пойти домой, ведь гулять по улице сейчас хоть и было бы неплохим решением, но всё же совсем не тем, чего хотел Зимняя страна. К тому же, ему ещё нужно было подумать на тему того как он будет объяснять Финляндии столь необычную просьбу своей сестры.       Поэтому не долго думая, Эстония направился к выходу из больницы, после снова оказываясь на приветливой улице, что в эту субботу была более приятной для чего-либо, чем в остальные дни. Но лишь частично обратив на это внимание, омега продолжил свой путь, начиная идти к себе домой, попутно наслаждаясь легким ветром, что был вокруг...

***

      Прошло около двух часов. На улице стало значительно теплее, ведь лучи солнца стали падать на Землю почти что под прямым углом, нагревая её намного интенсивнее, из-за чего в любой квартире без кондиционера или открытых настежь окон было просто душно заходиться. Поэтому практически все люди гуляли где-то на улице или по парку, что был расположен совсем неподалеку, таким образом стараясь охладиться и просто спокойно прогуляться по затененным участкам леса, либо же повеселиться со своими сверстниками и друзьями, одевшись так, что бы солнце больше не беспокоило своим теплом.       Но вопреки тому, что лучшим решением было сейчас не скрываться дома и выйти погулять с кем-либо на улице, Финляндия лишь молча наблюдал за людьми с окна своей кухни, не имея ни малейшего желания покидать пределы своего дома, вместо этого просто наслаждаясь видом на раскинувшиеся рядом парк и тех, кому было весело прогуляться по оживленным улицам города. Ему было неинтересно гулять в гордом одиночестве по зеленому парку. Даже наоборот — если уж альфе захочется подышать свежим воздухом, ему достаточно просто выйти на балкон и открыл пару окон, чтобы приятный весенний ветер заполнил собой небольшое помещение и позволил вдохнуть столь необходимый воздух, которого может сильно не хватать в такую жару, хотя в то же время, вместе с прохладных ветром в квартиру могли залететь и различные шумы. Это не было какой-то проблемой для финна — просто немного раздражало то, что где-то внизу под окнами раздается множество голосов, детских криков и гула машин.       Но быстро отвлекшись от своих размышлений, северянин, взяв в руки давно остывший чай, осторожно поднял его чуть повыше, после отпивая из керамической чашки немного холодного напитка, затем снова опуская её вниз, с некоторой задумчивостью смотря на постепенно разглаживающуюся темную поверхность чая. Честно говоря, европеец успел за всё это утро заняться всем, что можно только было. В этот выходной он даже попытался собраться на понедельник, подготовка к которому означала выполнение домашнего задания. Но даже после того, как половина всего была выполнена, парню удалось сократить лишь около часа всего свободного времени, поэтому всё оставшиеся минуты до этого момента, альфа старался потратить на то, чтобы просто немного отдохнуть и понаблюдать за кем-либо, ведь когда-то это было его самым любимым занятием. Когда-то давно ему действительно нравилось долго наблюдать за своей очередной "жертвой", после узнавая о ней достаточно многого, затем используя эту информацию в своих, и не только, целях. Но сейчас, когда нужды в подобном больше нет, Холодная страна лишь может частично вспоминать о том, при этом каждый раз жалея, что из-за гнета остальных и собственной глупости, он так жестокого и подло поступал с теми, кто не был в чем-то особо виноват. Фин даже помнит, как подставил своего друга, и когда тот хотел незаметно пройти мимо шайки "Скандинавия" за школой и скрыться за высокими кустами, он проследил за ним, начиная с самого класса, после чего, не дал уйти, выиграв достаточно времени, чтобы из второго входа в школу вышли Швеция и Норвегия. А сейчас, краем глаза смотря на свои перебинтованные руки, что были перевязаны чуть повыше, чем локоть, европейцу становится очень жаль за свои поступки в прошлом. Возможно, сейчас его можно было назвать слабаком за то, что так сильно поменял свои взгляды на жизнь и всё вокруг, хотя сейчас он бы наоборот поблагодарил Эстонию, поэтому решив кое-что проверить, финн легко развязал бинты на своей правой руке и снял их, после точно так же поступая и с левой рукой. И как того стоило ожидать, некогда глубокие порезы почти полностью зажили, оставляя после себя лишь еле заметные на белой коже бледные шрамы, которые хорошо можно было почувствовать только через касание. Несомненно, это было очень хорошо, так как теперь можно было не бояться одевать какую-либо одежду с короткими рукавами, при этом постоянно опасаясь того, что другие заметят это самоистязание. Но тем не менее, помимо него на теле Холодной страны были так же и другие следы прошлого, которые напоминали ему о нём по сей день. И тем не менее, другие шрамы не были столь пугающими, как то, что парень сделал сам себе, поэтому вскоре полностью допив свой чай, Финляндия решил немного проветрится, так как заниматься больше ему было особо нечем.       Именно поэтому снова выйдя на балкон, покидая перед этим кухню, северянин сел на своё излюбленное место у среднего окна и открыл его, начиная слушать не только звуки дневной улицы, но и тихий шелест листьев, между которыми проходился приятный прохладный весенний ветерок, что в эту несколько знойную жару был как нельзя кстати. Вокруг всё было залито ярким солнцем, и поэтому из-за царящей в почти что пустой квартире тишины, финну становилось спокойно и внутри, хотя где-то глубоко внутри он всё же надеялся, что кто-то сейчас сможет несколько скрасить его полное одиночество в четырех стенах дома, даже просто поговорив. Альфе не нужно было выходить на улицу, что бы развеяться, ровно так же, как и не нужно было пытаться кого-то уговаривать прийти к нему просто потому, что было скучно — вместо этого самым лучшим решением было бы просто никого не тревожить и заняться чем-нибудь своим, как, к примеру, игра на любимом музыкальном инструменте. Поэтому не долго думая над своей мыслью и уже через пару секунд встав с места, Фин вернулся обратно на балкон уже со своей старой гитарой, на которой он играл, ещё когда ему было всего 15 лет. И, сев немного поудобнее, альфа стал слегка отдергивать одну струну за другой, при этом изредка меняя положение рук на верхних ладах, тем самым играя какую-то незатейливую мелодию, придуманную им только что за считанные секунды. Но уже через пару минут, эта легкая и довольно медленная игра на гитаре стала более энергичной, поскольку начиная более резче и быстрее проводить пальцами по жестким струнам, финн на ходу повторял сочиненную им же мелодию, из-за этого, уже почти что полностью погрузившись в свою музыку будто бы выпадая из мира, вовсе не беспокоясь о том, что его могут услышать соседи, поскольку его игра не была чем-то особенно громким и не должна была привлечь чьё бы-то ни было внимание.       Но вдруг, через пару минут, в дверь позвонили, от чего Финляндия тут же вернулся в реальный мир и на секунду остановился, не спеша вставать с места, при этом пытаясь понять то, послышалось ли ему, или нет. Но снова услышав повторный звонок, европеец перестал сомневаться в поддельности происходящего и встал с места, выходя из балкона и проходя через свою комнату, затем останавливаясь в коридоре, не решаясь открыть входную дверь. Поэтому решив сперва посмотреть в глазок, финн слегка припал к двери и посмотрел через небольшое отверстие для взгляда на подъезд, после чего, лицо северянина стало более подозрительным и даже непонимающим, но всё же решив своего одноклассника не ждать под порогом, Финляндия таки открыл входную дверь, после приоткрывая её почти на половину, делая небольшой шаг назад, после чего, заметив то, что ему открыли, Швеция улыбнулся и перевел взгляд на Холодную страну, положив свой телефон обратно в карман накидки. — Привет, Фин, давно не виделись. Ты не хочешь сейчас немного прогуляться, пока погода хорошая? — как ни в чём не бывало, спросил бета, заставляя альфу немного озадачиться своим столь резким появлением и вопросом. С одной стороны, младшему европейцу совсем не хотелось куда бы то ни было идти, особенно со своим одноклассником. Но отказать ему было бы весьма рискованным событием, и хотя у Фина особо не было выбора, он всё же не мог пойти со Швецией, так как просто не видел в этом смысле. Тем более, ему не хотелось лишний раз быть рядом с бетой, поэтому тихо вздохнув, парень немного замялся, отводя взгляд в сторону. — Прости, но нет. Какой толк идти куда-то, да и... почему именно я? У тебя есть море других, с кем бы ты сегодня мог отлично провести время. — решив отойти от темы про себя, ответил северянин, на что улыбка с лица шведа тут же стерлась, сделав его лицо более поникшим. Но это был бы не Швеция, если бы в его взгляде нельзя было прочитать то, что он ожидал услышать подобный ответ. — Вообще-то, все сейчас заняты. И да, если уж так, то можно тогда я просто побуду немного у тебя? Я надеюсь, у тебя ведь сейчас никого нет, верно? — произнес старший европеец, поинтересовавшись, из-за чего его мимика стала более спокойной и даже несколько вопросительной, что стало напоминать Фину привычный облик шведа, в одном только взгляде которого можно было прочитать всё, что угодно, кроме его настоящих намерений. — Ну... нет. И да, если ты так хочешь, то можешь зайти. Проходи. — перебрав у себя в голове все возможные варианты того, почему бета решил зайти к нему, финн, сделав пару шагов в сторону и открыв дверь чуть пошире, таки впустил его в свой дом, после чего, быстро зайдя внутрь слегка потеплевшего помещения, Швеция слегка ухмыльнулся, после снимая с себя легкую накидку и вешая её на свободный крючок для верхней одежды, затем поворачиваясь обратно к хозяину дома. — Как ты, Фин? Просто в последнее время ты стал каким-то замкнутым и холодным, поэтому я стал волноваться. — через некоторое время произнес скандинав, подходя чуть ближе к объекту своего обожания, от чего последнему стало немного не по себе, ведь зная своего одноклассника, финн мог не ожидать от него всё, что можно, но и уже начать подозревать, что все эти его слова могут оказаться ловушкой. — Со мной всё в порядке, можешь не переживать. Кстати, если хочешь, можем пройти на кухню. — через некоторое время ответил альфа и прошёл внутрь небольшого помещения, коридор квартиры которого туда вёл, после чего, на секунду опешив от столь внезапного предложения, Швеция всё же пошёл за хозяином квартиры, после садясь на небольшой голый стул на противоположной стороне стола, краем глаза внимательно разглядывая интерьер, будто бы пытаясь найти то, что в нём изменилось за всё это время. Тем временем, Фин на секунду запутался, так как он практически никогда никого не принимал к себе в дом, и потому совершенно совсем позабыл о том как это делается. Точнее, он этого никогда особо и не знал, ведь заходил к нему раньше только Швеция, который мог и без участия самого северянина во всём разобраться и вести себя, чуть ли не как у себя дома.       Но сейчас ситуация в корне изменилась, поэтому чувствуя это, даже бета ведет себя очень сдержанно и, на удивление, тихо, ожидая последующих действий своего возлюбленного. Всё-таки, может, швед уже и практически никто для Финляндии, но отказать ему в гостеприимство он не может. Хотя бы для того, чтобы после не было больше проблем. Поэтому став искать дальнейший вариант развития диалога, что сейчас на пару секунд заменился чуть ли не гробовой тишиной, альфа слегка задумался на тему того, как бы поступил Эстония. Ведь всегда, когда бы он не был в его окружении, омега знал, как можно развеять неловкое молчание или просто скрасить одиночество и пустоту. Особенно ему это удавалось, когда эстонец предлагал выпить немного чая. Точно, чай. — Шве, ты будешь что-нибудь пить? У меня есть чай. Холодный. — вдруг произнес Фин, от чего рядом находившиеся скандинав немного задумался, затем поворачивая голову обратно в сторону парня. — Ты не будешь его кипятить? Поди, ещё без сахара скажи, что будешь. Это же очень странно, не находишь? Хочешь сказать, что тебе реально нравится такой чай? — слегка ухмыльнувшись, произнес Швеция, при этом даже реально несколько удивившись, как бы это не было скрыто под маской его сарказма. Но вопреки ожиданиям беты, финн просто промолчал на это некое унижение, всё же не решившись делать что-то другое просто потому, что шведу это не очень понравилось. Пусть тот и дальше думает, как угодно, пока его чай ещё кипятится, чтобы быть не таким ледяным, как вода из-под крана. Поэтому решив немного подождать, Финляндия взял свой, уже готовый, холодный чай и сел напротив шведа, заставляя его на секунду почувствовать неладное. — Ты что, обиделся на меня? Ну ладно, ладно, прости, я не хотел принижать тебя за твои вкусы. — произносит в своё оправдание скандинав, но альфа уже знает, что это ложь. Да, может, где-то внутри Швеции и бывает стыдно за подобное, но не будь он ему столь близким человеком в прошлом, старший европеец даже бы не извинился, вместо этого подстроив всё так, будто так и надо было сказать. Из-за этого Фину было ещё более невыносимо находиться в одной комнате со своим одноклассником, ведь он мало того, что несет в себе связанные с прошлым воспоминания, который были отнюдь не хорошими, так ещё и пытается сделать вид, будто бы ему реально не плевать на северянина ради своей выгоды. Но так или иначе, он не мог выгнать бету из своего дома — финн просто не хочет показаться тому жестоким и сделать это, казалось бы, совершенно без причины. Поэтому ему и приходится чуть ли не терпеть одноклассника, хотя тот, через пару минут, уже просто пил свой чай и молчал, попутно наслаждаясь не только видом из окна рядом, но и необычно спокойным видом Финляндии, что старался таким образом просто скрыть всё своё негодование и даже успокоиться внутри. — Чай был очень вкусным, спасибо. — в какой-то момент улыбнувшись, проговорил Швеция, ставя на стол пустую чашку, напиток в которой был выпил до дна. Это было несколько странно, но не обратив внимание на столь странно поднятое настроение своего "друга", финн встал с места и забрал обе кружки, после частично поворачиваясь в сторону раковины. — Ты уже уходишь? Просто так ответил, будто бы вот-вот начнешь собираться... — сказал альфа в ответ, на что словил тихий и короткий смех позади себя, пока сам северянин уже мыл грязную посуду, после складывая её на своём месте. — Да нет, почему же? Я всегда так отвечаю, можешь не волноваться, хех. — в своей обычной манере речи ответил однокласснику Шве, после вставая с места, чуть потягиваясь на месте. — И кому же ты ещё так отвечаешь, если не секрет? — поинтересовался Финляндия, частично скрещивая руки, на что бета снова тихо посмеялся, подходя к нему. — Кроме тебя, больше никому. Можешь быть уверен. — и снова ложь. Но на этот раз, уже более очевидная. Конечно же логично, что швед сейчас просто блефует, непрямо говоря, что "любит". И тем не менее, северянину приходится подыгрывать, никак не отвечая на ответ его одноклассника. Хотя Швецию, похоже, это только больше заставило волновать внутри. — Хм... может, пройдем в твою комнату? Просто там не так темно, как здесь, да и мы могли бы о чём-нибудь поговорить, если ты не против. — произнес бета и стал ждать ответной реакции, в эту секунду пытаясь подобрать все предстоящие диалоги, пока Фин лишь всё больше начинал чувствовать, как его душа старается будто бы избавится от незваного скандинава, тем самым заставляя парня всё больше чувствовать к нему некое недоверие. — Ну ладно, пойдем, я не против. — через некоторое время отвечает альфа и довольный внутри швед покидает кухню, направляясь в сторону комнаты хозяина квартиры, краем глаза замечая, что финн пошёл за ним, дабы не отпускать того лишний раз без присмотра.       Пройдя в более просторное помещение, чем небольшая кухня, Шве тут же попал под атаку солнечный лучей, которые хоть и не падали на него, но заставили его глаза, привыкшие к легкому полумраку, немного заболеть. Но быстро привыкнув к подобному освещению, что было очень нехарактерно Финляндии, сколько он его помнит, бета всё же продолжил идти дальше, затем, как и в чём не бывало, садясь за рабочее место финна, после поворачиваясь на стуле в его сторону, наблюдая за тем, как он того, что ему больше некуда сесть, парень скрещивает руки и останавливается в паре метров от Швеции, заставляя его чуть ухмыльнуться от данной ситуации. Тем не менее, самого шведа всё устраивало, поэтому продолжив находиться на том самом месте, что и сейчас, он лишь молча наблюдал за тем, как финн сел возле края своей кровати, на секунду задумываясь, ведь он только сейчас осознал, что не может найти тему для разговора. — Сегодня хорошая погода, не правда ли? Кстати, Фин, чем ты планируешь заняться на этих выходных? Как ни как, они скоро уже пройдут. — вдруг, перебив тишину, спросил бета у хозяина дома, заставляя того отойти от своих мыслей и переключиться на вопрос одноклассника, который уже примерно знал о том, что его возлюбленный вряд ли станет проводить это время с кем-либо другим. — Если честно, то ничем. Кроме уроков, разумеется. А что, тебя это так сильно волнует? — в ответ поинтересовался северянин, на самом деле очень даже нехотя рассказывая другой стране о своих планах. Но тем не менее, швед, по какой-то причине, остался всё таким же довольным, после чего, его взгляд упал куда-то в сторону, будто бы его обладатель о чём-то задумался. — Ну, как бы, да. Всё таки, я тоже хочу знать, чем ты будешь заниматься. — через секунду продолжил бета, на самом деле боясь случайно сказать какое-то неправильно подобранное слово, чтобы после услышать отрицательный ответ. Да, раньше Шве мог и без слов назвать Холодную страну — любимой, но сейчас он понимает, что ему может не хватить даже действий для того, чтобы показать финну свою привязанность к нему, ведь ему всего лишь хочется вернуть к себе то самое отношение северянина. Особое отношение. — Тогда знай, что на улицу я вряд ли выйду, а если ты захочешь снова прийти ко мне, то скорее всего, завтра я буду уже занят. Всё таки не спроста нам стали задавать так много домашнего задания. — произнес в ответ Фин, замечая, что лицо его гостя стало каким-то слегка поникшим или даже грустным, что ему хотелось списать на то, что бета просто так задумался. Но на самом деле, шведу было действительно нехорошо. Ему было больно от мысли о том, что возможно, тот, кого он любит больше всех остальных, просто не чувствует того же по отношению к нему, из-за чего становилось просто страшно задавать какой-либо вопрос об отношениях, боясь тем самым не только услышать возможную горькую правду, но и разрушить их окончательно. Из-за этого появлялось саднящее чувство в сердце, и хотя как бы швед не пытался заглушить его наивными мыслями о том, что на самом деле он способен на очень многое ради достижения своей мечты и так же сможет добиться своего даже после отказа, всё же, ему просто не хотелось отпускать финна по своей же невнимательности.       Именно поэтому, устав просто думать о том, что может произойти, Швеция встал с места и спокойно подошел к Финляндии, который, заподозрив нечто неладное, так же встал на ноги и полностью обернулся в сторону своего гостя, продолжая наблюдать на тем, как бета подошёл ещё ближе к нему, при этом так и не решаясь поднять голову повыше, что бы посмотреть в глаза. — Фин, скажи, ты ведь не будешь снова против, если я просто снова попытаюсь сделать то, что тебе всегда нравилось? — достаточно тихо произнес бета, слова которого сейчас могли бы обволакивать кого угодно, не позволяя ему нормально думать. Но Финляндия, которого подобная речь слегка напрягла, лишь с неким недопонимаем и даже такой же еле заметной грустью посмотрел в ответ на одноклассника, который, всё таки посмотрев ему в белоснежные глаза, на секунду замолчал, после перекладывая, раннее расположенные на чужой груди, руки чуть повыше, тем самым слегка приобнимая шею Холодной страны, приближаясь к нему своим лицом. Шведу было плевать о том, что сейчас думает о нём его возлюбленный. Ему просто хотелось сделать это, хотя показать свою привязанность и любовь.       Но вдруг, Финляндия слегка откинул голову назад и немного отвел её влево, тем самым не позволяя Швеции поцеловать его, от чего последний на секунду замер и приоткрыл глаза, смотря куда-то вниз. Тишина тут же накрыла обеих одноклассников, как и всю комнату вокруг, что создавало иллюзию некой остановки времени, после чего, бета тихо вздохнул, нарушая странное спокойствие всего вокруг, затем медленно отстраняясь от финна, при этом чувствуя внутри себя всё то же сжимающее чувство. Ему уже не нужно было ничего говорить Холодной стране, хотя последний и прекрасно понимал, что у шведа даже нет слов сейчас для чего-либо. — Прости, Шве, но... не сейчас... — в какой-то момент тихо произнес Фин, из-за чего Швеция после слегка ухмыльнулся, хотя его мимика была похожа сейчас на нечто смешанное между пониманием ситуации, грусти и даже боли. Тем не менее, лишь на пару секунд задумавшись о своём, скандинав делает шаг назад, продолжая стараться внешне делать вид, будто бы он обижен лишь слегка. На самом деле, Финляндия знает, как больно сделал сейчас своему однокласснику, которого он сам когда-то любил, но не верил в какие-либо настоящие чувства из-за характера и души беты. К тому же, он даже сейчас ничего к нему не чувствует. Лишь чувство некой вины, ведь у него не было выбора, кроме как отказаться от предложения своего гостя. И тем не менее, взгляд Швеции хоть и по-прежнему оставался таким же, как и секундами назад, но со временем становился уже более спокойным, будто бы он уже знал, что именно так всё и будет. — Ничего, я понимаю. Но ладно, думаю, мне уже нужно идти. — через, примерно, минуту проговорил бета и обошёл хозяина дома, после выходя из чужой комнаты и останавливаясь в коридоре, надевая на себя свою легкую накидку и обуваясь, краем глаза замечая, что вслед за ним вышел и Фин, от чего шведу пытался игнорировать присутствие своего возлюбленного, тем не менее, всё же замечая то, что тот не только молчит сейчас, но и старается не смотреть на него, от чего в голове беты появилась одна мысль, над которой стоило бы подумать дважды.       Но сейчас ему было совсем не до этого, ведь оставалось всего несколько секунд перед тем, как он покинет дом Холодной страны, именно поэтому, собравшись с собой, швед на секунд остановился, после разворачиваясь лицом обратно к Финляндии и делая пару точных шагов в его сторону, затем слегка поворачивая рукой его лицо в свою сторону и затыкая, опешившего от подобного, альфу поцелуем, пользуясь чужим удивлением и на мгновение даже чуть углубляя его, немного краснея от вновь ощутимого чувства приятного. От этого частично смутился даже Фин, но как только до него дошло, что происходит, он не стал делать ничего против, вместо этого только замечая, что "вкус" старшего европейца был совсем не такой, как у Эстонии. Он был более терпким и даже горьким, не смотря на то, что швед недавно пил сладкий чай, хотя раньше северянин думал, что любой поцелуй имеет одинаковое чувство во время него. И тем не менее, это не продлилось долго, поскольку так же быстро отстранившись от финна, Швеция после спокойно, но незамедлительно открыл двери квартиры своего одноклассника и вышел в прохладный подъезд, затем прикрывая входные двери обратно и начиная быстро спускаться вниз по лестнице. Всё же, он ни о чём не пожалел, хотя скандинава всё ещё мучило осознание того, что чувства его возлюбленного к нему остыли. Но даже если так, он всё равно сделает всё возможное, чтобы вернуть их обратно, тем самым отбив желание его альфы быть с кем-либо другим, кроме него.       Финляндия же продолжил стоять возле незапертой двери, снова думая о своём, затем всё таки закрывая свою квартиру обратно и уходя на кухню. Он, конечно, догадывался, почему Швеция так только что поступил, но в то же время, у парня было ощущение того, что этот поцелуй ему совсем не понравился, пусть даже он и не упирался во время него. Хотя раньше Фин всегда считал, что именно через подобную близость и можно добиться своего, ведь никакая влюбленная омежка не будет против, если её, наконец, поцелуют в ответ. Но сейчас он видит, что это далеко не так, и пусть швед может сейчас подумать, что ему удалось снова влюбить в себя свою "старую игрушку", это вовсе не не является правдой.       Хотя бы потому, что Фин больше не любит и не полюбит его в ответ...

***

      Прошли целые сутки с того момента, как Эстония навещал свою сестру. И казалось, что принятие еды, ванной, уборка дома и всё прочее должно было сбить любые другие мысли кроме того, что происходило в данный момент. Но вопреки этому, омега не мог забыть о словах Беларуси, постоянно думая на тему того, как бы попросить Финляндию пойти вместе с ним в больницу. Можно даже сказать, что он вообще мало о чём думал кроме этого, ведь поскольку девушка очень редко, о чём реально просила брата, это заставило эстонца заподозрить неладное. Хотя в этом не было ничего странного — быть может, Белла просто хочет увидеть своего одноклассника, возможно, даже, что в последний раз. Но от размышлений о подобном Эсту тут же стало плохо внутри, так как терять сестру он хотел бы сейчас меньше всего, пусть, слепая надежда на лучший исход была в разы была не только сильнее депрессивного видения ситуации, но и болезненнее в то же время.       Поэтому решив немного отвлечься от своих мрачных и тоскливых мыслей, Эстония, встав с места, вышел из кухни и прошёл обратно в свою комнату, в которой был всего пару минут назад перед тем, как пойти и выпить немного чая, дабы немного развеяться. За окном ярко светило солнце, будто бы заманивания людей выйти на улицу и немного прогуляться на открытом свежем воздухе. И слыша радостные голоса детей где-то возле его дома, европеец даже слегка ухмыльнулся, впервые за долгое время сумев немного расслабиться и переключиться на что-либо другое, при этом сразу почувствовав себя заметно лучше, стоило только задуматься о том, что всё пройдет хорошо и этот прекрасный солнечный день не испортиться лишь от одной горькой новости. Тем не менее, сейчас прибалту совсем уже не хотелось тратить время на собственные мысли, поэтому частично отвлекшись от раскинувшиеся природы за окнами балкона и комнаты, Зимняя страна перевел взгляд в сторону и направился к своему небольшому шкафу с вещами, выполняющего роль гардероба, после чего, открыв его и достав оттуда пару вещей, омега стал одеваться, уже через пару минут будучи полностью готовым к тому, чтобы выходить на жаркую улицу, на просторах которой ветер дул уже значительно сильнее и холоднее, из-за чего внешняя атмосфера почти что летнего выходного дня была весьма обманчива. И тем не менее, это всё равно не останавливало Эстонию, который, через несколько секунд подойдя к деревянному столу, взял в руки свой телефон, на секунду замирая, при этом понимая, что оделся он весьма зря, если Финляндия окажется сейчас занят и не сможет никуда пойти.       Но быстро придумав легкую отмазку для самого себя в виде того, что если это даже и случиться, он просто пойдет в больницу сам, омега попутно нашёл нужный ему номер и набрал его, после с неким придыханием ожидая ответа, где-то внутри сильно надеясь на то, что своим внезапным звонком он случайно не отвлек одноклассника от чего-либо, тем самым помешав.

— Алло, Эстония, это ты? — на удивление, достаточно быстро ответили эстонцу, после чего, он немного неловко улыбнулся, пытаясь подобрать нужные слова для продолжения диалога.

      — Да, Фин, это я. И... сейчас я ведь не отвлекаю тебя от чего-то? — поинтересовался в ответ младший европеец, внутри уже начиная слегка паниковать, так как он совсем забыл все те слова, которые хотел только что сказать, стоило ему только услышать знакомый голос.

— Нет, конечно, я сейчас свободен. А ты что-то хотел? — с легким и почти неуловимым удивлением спросил Финляндия, после начиная не только продолжать что-то дописывать в своей тетради, но и ждать ответа от своего друга.

      — Ну... просто мне сейчас нужно с тобой встретиться и о кое-чём поговорить. Ты ведь не против? — продолжил задавать вопросы омега, всё больше и больше чувствуя себя, подобно в ловушке, что закрывается сильнее с каждым его словом. Прибалту просто было очень стыдно просить альфу о чём-либо после всего того, что он для него сделал, так ещё и связанное с больницей. И тем не менее, огорчить сестру, солгав о том, что финн просто не захотел прийти, он тоже не может.

— Нет, не против. Просто скажи, где мы встречаемся. И да, скажи сразу, это как-то связано со Швецией? — вдруг поинтересовался северянин, от чего Эст на секунду замолчал, не понимая, при чём тут вообще швед.

      — Нет, он здесь ни при чём. А почему ты спрашиваешь? — начав подозревать неладное, Эстония уже было хотел задать повторный вопрос о том, всё ли в порядке с его одноклассником и что такого мог сделать бета, раз Фин об этом спрашивает, но вдруг, его мысли снова перебил спокойный голос, в котором он всегда узнает обычную манеру общения Фина, когда тот становился либо будто безучастным для всего остального мира, либо слегка задумавшимся.

— Неважно, я просто спросил. Ну ладно, тогда встречаемся у входа в парк, хорошо? — решив уточнить напоследок, где ему предстоит ждать своего друга, северянин после закрыл тонкий сборник знаний из уроков по химии, затем откладывая его куда-то в сторону, вставая с места.

      — Хорошо. Тогда удачи — буду ждать тебя там. — ответил Эстония и тут же попрощался с альфой, получая в ответ те же слова об окончании разговора, что были сказанными им секундой ранее, после чего, прибалт, наконец, окончил свой входящий звонок и опустил телефон на свои колени, прикрывая глаза и глубоко вздыхая, затем кладя мобильное устройство во внутренний карман своей легкой куртки, перед этим успев выйти в коридор. Сейчас Эст мог думать только о том, как бы случайно не опоздать по дороге к месту назначения, ведь Фин живет немного ближе к его главному входу, чем он. Но быстро позабыв об этом, через пару минут покинув свою квартиру и закрыв её входные двери обратно на ключ, омега быстро спустился по холодным каменным ступеням вниз, чтобы не ждать лифт, на котором, к тому же, уже кто-то ехал, через всего минуту оказываясь на первом этаже, затем с некоторым усилием открывая тяжелую дверь подъезда и выходя наружу, снова вдыхая свежий и приятный воздух. Всё вокруг будто бы обволакивало собой, начиная с запахов рядом растущих цветов и заканчивая различными голосами, что слышались от разговаривающих неподалеку взрослых и детей, вторые из которых резвились на детской площадке, расположенной почти прямо от дома эстонца.       Но решив больше не мешкать, Зимняя страна направился прямиком к местному парку, идя по всё той же давно знакомой дороге, затем останавливаясь на красный перед пешеходным переходом, только после начала мигания одобряющего зеленого цвета светофора начиная переходить проезжую часть улицы, через пару минут таки добираясь до центрального входа. И не успел эстонец даже близко подойти поближе, как увидел то, что к нему идет знакомый силуэт. Та же шапка, та же куртка — спутать Финляндию с кем-либо другим можно только не видя и не слыша его. — Привет, Эстония. Как дела? Ты хотел о чём-то поговорить? — как ни в чём не бывало, начал свой диалог северянин, при этом даже слегка ухмыльнувшись, что раньше заметить либо лишь очень сложно, либо невозможно. Но тем не менее, немного неловко улыбнувшись в ответ, Эст стал медленно идти в сторону больницы по правую сторону от главного входа в парк, слегка отводя свой взгляд куда-то на деревья с боку, лишь краем глаза теперь наблюдая за тем, что альфа так же спокойно начиная идти со своим одноклассником. — У меня всё нормально. И да, я хотел бы поговорить о... ну... — немного замявшись на полуслове, прибалт не смог продолжить, так как резко засомневался. А что, если Финляндия просто откажется и либо уйдет, либо предложит вместо этого прогуляться где-нибудь? С одной стороны, может, это и не было так уж и плохо, но с другой — это, скорее всего, весьма бы огорчило Беларусь, хоть омега и до сих пор не понимает суть её странной просьбы. Хотя сейчас это волновало младшего европейца меньше всего. — Говори свободно, Эст, не бойся. Это что-то связанное с твоей сестрой? — вдруг задал весьма неожиданный вопрос альфа, от чего эстонец на секунду опешил, после достаточно быстро приходя в себя, слегка опуская глаза ниже. — Да, ты прав — когда я разговаривал с ней вчера, она была довольно веселая и позитивная, не смотря на то, что её состояние должно было указывать на явно обратное. Но когда мне уже нужно было уходить, Беларусь резко стала какой-то грустной, после чего, сказала мне, чтобы я попросил тебя прийти к ней, если тебе не будет сложно. И именно это я хотел тебе сказать... — сделав свой голос чуть потише, всё же сознался прибалт, затем резко и частично поворачиваясь на ходу в сторону одноклассника, немного нервно дополняя свои слова ранее. — Но если ты не хочешь, мы можем сейчас никуда не идти, потому что я не заставляю!       После того, как Эстония произнес своё последнее предложение, он снова отвел взгляд в сторону, уже приготовившись к чему угодно. Чему угодно, кроме тихого смеха, от которого омега немного удивился, ведь сейчас, по идеи, северянин должен был начать искать отмазку для себя, а не слегка забавляться от жестов и мимики рядом идущего эстонца. — Да ладно тебе: будто бы мне сложно проведать Беларусь. К тому же, я сам виноват в том, что случилось, так что если она так хочет видеть меня, я не могу отказать ни ей, ни тебе. Только не паникуй ты так в следующий раз — я ведь не стану бить тебя за каждое слово, ей богу. — попытавшись слегка успокоить своего друга, ответил Фин, после чего, на душе Эстонии будто бы камень слёг, даже дышать стало значительно легче. — Хех, это хорошо. Тогда, может, стоит лучше сейчас пойти в больницу? Просто после там станет ещё больше людей, нам вряд ли позволят выйти оттуда "живыми". — снова слегка неловко, но уже более благодарно улыбнувшись, предложил младший европеец, после чего, не долго раздумывая, финн согласился на это, после чего, оба одноклассника стали идти в сторону городской больницы, минуя множество людей вокруг себя. На улице было и вправду немного прохладно из-за более сильного, чем он был прошлым днём, ветра, но это не было большой проблемой. Даже наоборот — подобная погода очень сильно помогала вытерпеть несносную жару солнца, которая из-за теней близлежащих деревьев и домов, а так же ветра, была почти что неощутимой, что, несомненно, очень радовало как Финляндию, которому холод был по душе, так и Эстонию, который, однажды получив солнечный удар и оттого чуть не утопившись в реке из-за потери сознания, всегда старался ходить под подобными лучами небесного светила быстро, либо постоянно скрываться в тени, чтобы случайно не обжарить свою голову изнутри снова. Но даже не смотря на всё это, обеим друзьям нравилось сейчас идти к месту назначения, думая каждый о чём-то своём. И всё же не выдержав тишины со стороны попутчика, Эстония первым начал разговор о погоде и школе, таким образом пытаясь немного развеяться от вновь напавших мрачных мыслей, что нещадно клевали сознание омеги, заставляя думать его о чуть ли не самом худшем опять. Благо, разговор с финном заставил прибалта переключиться на что-то другое, поэтому уже очень скоро они вместе говорили о чём-то своём, почти что вовсе не замечая что-либо вокруг себя.       И спустя пару минут, Фин и Эст не сразу заметили то, что оба уже находятся неподалеку от главного входа в медицинское учреждение, после чего, оба одноклассника остановились. Эстония секунд пять смотрел на бледное здание больницы, будто бы предвкушая услышать или увидеть что-то ужасное и плохое, от чего его взгляд всего за мгновения стал более поникшим, но не успев отойти от своих мыслей, прибалт вдруг ощутил что-то тёплое, взявшее его за левую руку, после чего, повернувшись обратно в сторону наполовину стеклянных входных дверей, финн пошёл по направлению к ним, осторожно ведя за собой эстонца, который не смел как и остановиться, так и снова задуматься о Беларуси, тревожное состояние короткой мучает его не одну неделю. И всё же решив больше не бояться перед тем, чего, скорее всего, может никогда и не быть, омега тихо вздохнул и чуть прибавил скорость к своим обычным шагам, теперь уже почти не отставая от Финляндии, который, открыв одну из дверей больницы, вместе со своим другом прошёл внутрь неё, только тогда отпуская младшего европейца. Но лишь на секунду остановившись, Эстония почти сразу нашёл уже давно запомнившиеся ему проход на лестницу и пошёл туда, уже не обращая внимания, как Фин, на то, что в очереди за лифтом сошлась целая толпа людей: от старых к молодым. Впрочем, это не сильно удивляло хоть кого-нибудь во всей этой больнице, так как подобное явление было одним из самых частых здесь, чему даже расстраиваться не было особого смысла.       Тем не менее, достаточно быстро поднявшись вслед за эстонцем на четвертый этаж, Холодная страна на секунду остановился, после хоть и продолжая идти за другом, но всё же не переставая слегка удивляться новому, ранее невиданному, этажу, в самом конце которого парень вдруг увидел реанимационную, название которой висело прямо над её входными дверями, светясь ярким зеленым, что обозначало о том, что на данный момент в палате не проводились какие-либо операции. И хоть это было не так ужасно узнать, альфу всё же весьма беспокоило то, что Беларусь была перемещена уже на этот этаж, что явно говорило о явных проблемах со здоровьем. Но не смотря на это, финн всё равно старался сохранять наружное спокойствие и даже слегка безразличие ко всему вокруг, лишь бы только лишний раз не напрягать и без того встревоженного Эста, который, оставив своего одноклассника одного на минуту, дабы подойти к врачу и спросить о том, могут ли они оба проведать Краснову Беларусь, вскоре вернулся обратно подходя к нужной палате и на секунду замирая, затем осторожно беря концами пальцев металлическую ручку и слегка поворачивая её, тем самым открывая дверь и входя внутрь небольшого помещения, которое было насквозь пропитано запахом спирта и различных медикаментов, что северянин почувствовал даже просто стоя около входа в палаты.       Беларусь лежала в своём привычном положении — голова девушки, как и её спина, были чуть приподняты подушкой, подложенную под её верхнюю часть тела, пока перемотанные и искалеченные ноги так и оставались всегда лежать в горизонтальном положении, ведь передвигать их было весьма опасно и всё ещё очень болезненно для самой девушки. Рядом тихо, но со временем очень надоедливо, издавал своё пиликанье кардиограф, пока что стабильный стук которого хоть и заставлял почувствовать себя очень взволнованно, но всё же кое-как и успокаивал, ведь пока пульс был отчетливо слышен, ничего страшного не произошло. Это и радовало Эстонию, который мало того, что уже просто надеялся увидеть свою сестру живой, так и застал её в сознании, что тоже было не мало важно. — Привет, Эсти. Я очень рада видеть тебя снова. — добродушно произнесла бета, при этом улыбнувшись, замечая, что эстонец поступил почти что точно так же, после чего, подойдя чуть поближе, омега заметил то, что белоруска еле заметно отклонила голову в сторону, но не заметив никого позади своего брата, улыбка девушки на секунду стала менее заметной, на что Эст лишь тихо и коротко посмеялся, делая шаг в сторону. — Я тоже. Но сегодня я пришёл не один, как и обещал. — о кое-чём вспомнив, произнес в ответ прибалт, после чего, внутрь палаты прошёл Финляндия, который хоть и не являлся членом семьи Красновых, но всё же смог получить одобрение глав. врача на то, чтобы один единственный раз навестить бету, чему последняя была очень рада, от чего всего секунду казалось, будто бы глаза любительницы драников даже сверкнули каким-то лучиком. — Здравствуй, Беларусь. Как твоё самочувствие? — решив не дать помещению вокруг утонуть в гробовой тишине из-за того, что каждый ждет от другого какого-либо начала диалога, первым произнес альфа, на что европейка улыбнулась чуть более мило, после легким жестом руки указывая обоим одноклассникам сесть на единственные свободные места здесь — небольшой деревянный стул и короткую скамью. — Ну, если честно, не так уж хорошо, как хотелось бы. Хотя эта ужасная боль не отменяет того, что я рада вас видеть. Но мне так скучно здесь одной. Может... вы что-нибудь оба мне расскажете? — попросила бета, с виду будто бы пытаясь отвлечь чьё-то внимание, тем не менее, заставляя финна немного задуматься, а Эстонию в шутку "немного недовольно" скрестить руки. — Так вот, зачем ты нас позвала. Хах, впрочем, если тебе это поможет, я не против. — слегка улыбнувшись, согласился прибалт, после чего, частично перевел взгляд на своего друга, что сидел неподалеку от его старшей сестры, попутно пытаясь вспомнить нечто то, что было бы не так стыдно рассказать бете. Но не успели оба одноклассника вовремя что-либо рассказать, как Беларусь решила опередить их, спросив о том, как протекают их дела в школе и как там различные ученики, после чего, разговор завязался сам собой, от чего было весьма сложно заставить неловкую тишину снова заполнить белую палату, тем самым оставив каждого без реплики. И уже через пару минут, все три страны говорили о чём-то одном. Ну, как "три страны" — Финляндия просто старался отвечать тогда, когда его спрашивали, так как ему было весьма непривычно поддерживать с кем-либо беседу. Он даже в группе Швеции, Норвегии и Дании чаще всего просто молчал, поэтому сейчас альфе тоже не особо хотелось встревать в чужой разговор, как бы Эстония со своей сестрой не пытались заставить его преодолеть это чувство и всё же поддерживать беседу тоже, а не просто молча слушать.       Впрочем, через несколько минут это чувство некой неловкости пропало из следа, из-за чего Фин стал более разговорчивее, всё таки не переходя грань и не теряя голову от подобных диалогов, как некоторые люди, что в процессе могут рассказать о себе всё и вся, что, несомненно, было полезно только лишь в некоторых случаях...

***

      Прошло около тридцати пяти минут, но одноклассники до сих пор общались, пусть, тема плавно перешла в сторону болезни, когда Беларусь впервые за всё это время зашлась в страшном кашле, после кое-как приходя в норму, еле уговорив Эстонию не бежать в ту же секунду за врачом. До этого любительница драников рассказывала о многом: о еде в больнице, о медсестрах, своём взаимопонимании с ними. К тому же, как понял Эст, единственное, чего боится девушка, это того, что её просто в какой-то момент перестанут навещать и она больше никогда не увидит своих близких. Разумеется, что это очень неприятно для тех, кто будет сильно страдать от одиночества, но привыкший к подобному прибалт решил, наконец, немного сменить тему и узнать настоящие результатов анализов своей сестры, дабы больше не мучить себя догадками. Но ответ беты оказался не таков, который ожидал омега — он был лишь немного лучше, чем выражение "Возможна быстрая смерть из-за резкого удушья", от чего в душе эстонца становилось только больнее, хотя сделать он ничего не мог, что было хуже всего.       И примерно на этом моменте Беларусь поняла, что ненамеренно заставила своего любимого брата снова чувствовать тревогу, от чего ей самой стало плохо внутри. Бете хотелось сейчас просто обнять Эста и сказать, что всё будет хорошо, как она делала это всегда до этого. Всегда до этого, но только не сейчас, когда, пожалуй, это было необходимее всего. Поэтому любительница картошки и ощущала не только чувство вины за столь сильное разглагольство лишней правды, но и заметила то, что выражение лица рядом сидящего Финляндии стало так же более поникшим, от чего его взгляд упал куда-то вниз на пол, пока в палате повисла та самая гнетущая тишина. Никто не мог уже ничего дополнить ровно так же, как и подумать о чём-то более позитивном, как всегда того хотела сама бета, не позволяя её друзьям и близким особо скучать.       Поэтому тихо вздохнув, девушка всё же решила больше не мучить своих гостей и отпустить их, дабы не нагружать ещё больше. Для неё видеть страх и тревогу за её жизнь было ещё хуже, чем смерть, из-за чего лучше уж эстонец уйдет прямо в эту же минуту и просто забудет о том, что белоруска сейчас ему сказала, чтобы не волноваться ещё сильнее. Хотя, на самом деле, у неё была сейчас несколько другая просьба, но уже далеко не к младшему брату. — Ну ладно, если ты так хочешь, то ладно, мы уйдем. Прости, что я спросил у тебя лишнего, Белл. И да, я... навещу тебя завтра, не переживай. Я не могу оставить тебя одну, хех. А сейчас, думаю, тебе нужен отдых. Так что пойдем, Фин — надеюсь, тебе всё же станет лучше, сестренка... — с долей грусти, неумело скрытой за легкой улыбкой, на прощание произнес Эстония, после тихо и еле слышно вздыхая, на самом деле пытаясь успокоиться. Обернувшись в сторону входной двери, прибалт даже не догадывался, что Беларусь сейчас смотрела на него с точно такой же улыбкой, которая уже успела сползти с лица эстонца. И всё было бы нормально, если бы не то, что Финляндия заметил то, как слегка покраснело лицо девушки, после чего, на её глазах еле заметно заблестели слезы, пока она всё ещё пыталась сдержать ту самую ухмылку на лице, от чего, альфе стало невольно жаль бету. Очень жаль.       Поэтому решив так же больше не беспокоить её, Фин встал с места и сделал всего пару шагов в сторону омеги, который, услышав то, что за ним идут, вскоре открыл дверь палаты и вышел из неё, с некой тягой в душе оставляя свою старшую сестру. Так же хотел поступить и северянин, но вдруг, он почувствовал то, что его слабо схватили за левую руку, после чего, слегка повернувшись в сторону любительницы картошки, парень на секунду остановился. — Пожалуйста, пообещай мне, что с ним ничего не случиться, защити его... — тихо и даже немного хрипло произнесла белоруска, после чуть сильнее сжав в своей кисти чужие пальцы, при этом уже из последних сил сдерживая свои слезы. Разумеется, что бета полностью осознавала то, о чём говорила. Собственно, именно это она и хотела сказать северянину, попросив эстонца позвать его сюда. И только лишь от одной мысли о том, что что-то может пойти не так, у девушки на глазах скапливалась влага. Она не может допустить того, чтобы с её любимым братом что-то случилось. Поэтому и просит сейчас финна всего лишь пообещать ей одно, от чего самому европейцу стало тяжело.       Но тем не менее, молча согласившись, парень в ответ на лишь долю секунды чуть сильнее сжал руку белоруски, после отпуская её, выходя из относительно небольшого помещения, оставляя бету снова одну. И на сей раз, она могла бы быть очень счастлива, что про неё не забыли. Она и сейчас счастлива, поэтому дождавшись, когда последний её гость выйдет из одинокой палаты, девушка снова слегка улыбается. Улыбается, мелко содрогаясь внутри, чувствуя как слезы уже обильно скатываются по её щекам, падая на измятую подушку позади её головы, после чего, улыбка до этого становится почти что незаметной, снова сменяясь гримасой боли. Но этого, увы, никто не видит.       А Эстония с Финляндией, что уже давно покинули палату старшей сестры первого, пусть и до сих пор находились в самой больнице, тем не менее, почти что выйдя из неё. У каждого на душе в этот момент лежал свой камень, но оба одноклассника просто молчали, не имея никакого желания сейчас говорить о чём-либо. Их мысли могли прервать только лишь красивое пение птиц и прочие звуки оживленной улицы. Но даже так оба друга даже не представляли, как сложно, должно быть, было каждому из них. Хотя Фину было жаль эстонца намного больше. И не только его, из-за чего внутри и оставался мутный осадок. А вспоминая недавние слова Беларуси, альфа и вовсе теперь не может о них забыть. Не может так же, как и теперь перестать волноваться, по вине чего, кажется, только сейчас парень и понимает, каково на самом деле было всё это время его другу, когда он не мог спать по ночам нормально из-за постоянно физического и духовного истощения.       Поэтому он и не позволит Эсту сделать что-либо с собой или же попасть в ужасную ситуацию. И не только потому, что его искренне об этом попросила Беларусь...       — ~"Я обещаю, что с ним ничего не случиться..."~       — (Продолжение следует...) —