— Твёрдый хрусталь —

***

      За окнами шумел легкий ветер. Переливаясь между листьями высоких деревьев, он проходился по всему городу и возвращался обратно, принося с собой необычную свежесть и прохладу. В этот момент на дорогах было немного людей, однако даже те, кто спешили, не могли на секунду не приостановиться, чувствуя на своём лице приятное дуновение ветра, после чего поднимали глаза выше, видя, что от прошлых тёмных туч не осталось ровным счётом ничего — лишь чистое прозрачное небо, в котором было видно белые облака. Птицы вокруг щебетали свою песню, дворовые коты, галантно перебирая лапами, шли по маленьким камням к своей цели. Вокруг будто бы царило спокойствие, не нарушаемое даже гулом машин.       Но не у всех было так же всё мирно, как у самой природы. Было слышно ругань в некоторых домах, собирания недовольных студентов на учёбу, а работников на работу. Однако это всё равно всё не могло нарушить гробовую тишину в одной из квартир, что могла показаться пустующей. Слышалось в ней лишь два ровных и сглаженных дыхания, одно из коих вдруг немного сбилось, после чего, Эстония, будучи ещё наполовину во сне, слегка потянулся на месте и сильнее прижался к чему-то теплому или же согретому, наверное, впервые помня вместо кошмаров просто пустоту, будто бы сновидений и не было. И хотя это радовало где-то в глубине души, в полусонных мыслях всплыло воспоминание того, что школьная неделя не закончилась, а значит, сейчас нужно уже начинать собираться на учёбу. Разумеется, что этого не хотелось вообще никак, ведь гораздо приятней уставшей душе было приобнимать что-то подсознательно знакомое и чем-то мягкое, продолжая прятать лицо там и чувствовать будто бы стук своего сердца, что доносится где-то совсем рядом. Из-за этого омега уже было хотел заснуть обратно, напрочь позабыв о своих уроках, как вдруг, он резко не приоткрыл глаза, вспоминая, что никак своё сердце нельзя услышать при таких обстоятельствах.       Поэтому почти что мгновенно прогнав свою сонливость адреналином, которая всё же частично осталась, Зимняя страна стал слегка привставать на локтях, после к своему ужасу и стыду видя перед собой Финляндию, на грудной клетке которого он только что спал. Из-за этого дыхание Эста тут же спёрло: он практически сразу вспомнил то, как повел себя вчера, как накричал и как чуть не избил альфу в ответ на действия того. Стало чертовски страшно, стыдно, плохо. Он не должен был этого говорить, ничего о своей смерти или смерти Беларуси. Молчать, как всегда, но нет — вчера он поставил точку на своей дружбе с Фином, ведь кто вообще после такого захочет дружить с подобным невротиком? С прибалтом, что доказал свою неспособность быть даже кому-либо знакомым. От этих мыслей на глазах омеги стали снова скапливаться слёзы, испуганный взгляд сменился пустым. Ему ужасно стыдно за своё поведение, истерику, однако что теперь ты скажешь в такой ситуации единственному, кому не было плевать? Что скажешь, если в горле болезненный ком, а нервы вот-вот не выдержат снова и ты не сможешь держать голову прямо?       Поэтому Эст, переведя взгляд куда-то вниз, пытаясь думать о своём, дабы успокоиться, вдруг ощутил легкое помутнение в голове. Уже всё равно, он в любом случае проиграл. Неважно, что случится дальше, какая разница, а если северянин до сих пор не ушел, значит, у него на то есть причины. Хотя какие? Неважно. Что с того будет прибалту всё равно? Из-за этого эмоции стали уступать место здравому смыслу, пока щёки совсем слегка покраснели и пока эстонец просто ложился обратно на своё место, прижимаясь к чужой теплой груди так, будто это действительно последний день их дружбы и встреч. Лучше уже так, черт с ним — лучше уже Эстония поступит необдуманно и странно, но это будет стоить того, в отличие от вчерашнего происшествия. И закрыв глаза, он уже старался хотя бы не заплакать снова, как маленькая девочка, всё же сорвавшись на пару очень тихих всхлипов, которые очень быстро успокоил, дабы не было слышно. Квартира снова наполнилась желанной тишиной спустя секунды, ведь больше не было того, из-за чего стоило переживать — европеец и так знает, чем все закончится, зачем мучиться лишний раз? Зачем переживать, если прямо сейчас ты можешь просто расслабиться в странной внутренней дрожи и продолжать обнимать некогда лучшего друга? Зачем волноваться, если ты слышишь вокруг лишь спокойствие, видишь медленно встающее солнце на небесах, и чувствуешь лёгкое поглаживание по спине?       На секунду Эстония так и застыл, как лежал. Он явственно ощущал чужое касание пальцев на его коже, как они делают одно и то же действие, тем самым будто бы стараясь успокоить. Из-за этого тело тут же будто холодной водой окатили, в глазах застыл откровенный страх, а потому не найдя ничего лучше, чем просто притвориться спящим, омега не нашёл. Благодаря этому, может, он и не увидел того, как Финляндия слегка приоткрыл свои давно не спящие глаза, опуская их вниз и теперь начиная смотреть на юного прибалта, пока тот мысленно молился об обратном. Эст не знал, слышал ли его альфа, видел ли, но сейчас он точно понимал, что финн не спит, а потому сейчас он либо молча переложит его в сторону и уйдет, либо просто дождется, пока это сделает сам хозяин дома. Однако... ничего не произошло. Мертвая тишина продолжала наполнять квартиру, но северянин не сдвинулся в месте, вместо этого продолжая слегка гладить омегу по спине и пояснице, как делал это вчера, пытаясь успокоить. Фин отлично чувствовал чужое мелкое дрожание где-то внутри, то, что эстонец не дышит больше так спокойно, но всё равно будто бы продолжал делать вид того, что не застал его пробуждения, дабы не напугать ещё сильнее. Это позволило омеге немного успокоиться и расслабиться, ведь движения альфы и вправду как-то помогали в этом, и через пару секунд, продолжая вдыхать еле уловимый сейчас аромат некой сырости и снега, Эст снова ощутил заметную слабость и сонливость, которая, возможно, была результатом его вчерашнего выгорания.       Но через пару минут юноша почувствовал, как тело под ним медленно встает с места, поднимая и его вместе с собой. Из-за этого прибалт еле заметно вздрогнул и замер, продолжая держать глаза закрытыми и всячески имитировать спящее состояние, пока, кое-как сев на нижнем краю кровати, Фин продолжал держать одноклассника при себе и приобнимать его, поворачивая голову в сторону залитого светом балкона. Эстония же продолжал слушать чужое дыхание под головой, которое чутка сбилось и стало чаще, а когда альфа снова перевел взгляд на "спящего" друга, слегка и осторожно беря его ноги под руки, чужое сердце, кажется, забилось чаще. Однако проверить этого до конца омега так и не смог — его вдруг осторожно переложили обратно на постель, сверху прикрывая чутка нагретым одеялом, которое всё это время непрерывно частично находилось на Зимней стране. От этого действия в голове мигом всплыли все те печальные домыслы о том, что всё кончено, что финн сейчас уйдёт, либо ещё, что похуже, но это все резко сменилось лишь одним желанием: почему-то, захотелось зевнуть. Тревога внутри наросла, однако мозгу требовался кислород и сейчас никак нельзя было показывать, что ты не спишь, хоть уже сейчас Эстония и не шибко понимал, зачем до сих пор продолжает этот спектакль. Но потребность организма взяла своё и младший европеец, демонстративно чуть потянувшись и выгнувшись под слоем ткани, всё таки зевнул, внутри ощущая себя так, будто бы смерть — единственное, что может его сейчас спасти от позора, ведь прошла одна секунда мертвой тишины, две, как вдруг послышался тихий смешок очень чётко слышным низковатым голосом. — Viro, ihmiset eivät voi haukottaa nukkuessaan. Sinä häviät... (Эст, люди не могут зевать, когда спят. Ты спалился...) — в какой-то момент достаточно спокойно и тихо произнес Фин, дабы не испугать своего одноклассника, прекрасно видя то, как последний еще несколько секунд старательно пытался держать глаза закрытыми, не подавая вид, пока слегка не приоткрыл их, смотря куда-то вниз слегка пустующим взглядом. Почему-то, ожиданий, как таковых, у прибалта не случилось, ведь рядом сидящий северянин нисколько ни торопил его вставать, ни заставлял. Лишь разбудил, дав понять, что он знает о бессонном состоянии друга, теперь просто молча дожидаясь, пока омега придет в себя и поднимется с места. — Jah, ma tean. Ja sa tahad juba lahkuda, eks? Vabandust eile, ma... lihtsalt vabandust. (Да, я знаю. А ты уже хочешь уйти, да? Прости за вчерашнее, что я... просто прости.) — несколько несмело произнес в ответ эстонец и привстал на локтях, замечая, что перед глазами до сих пор стоит муть из-за недавних слёз. И переведя взгляд на будильник, ситуация будто ухудшилась, ведь время было 7:12, уже нужно было чуть ли не бежать в школу, а потому Зимняя страна попыталась встать полностью с теплой постели, пока, не перехватив её направление взгляда, финн не положил руки на чужие плечи, укладывая эстонца обратно. — Извини, но кажется, тебе сегодня лучше остаться дома и отдохнуть. Сегодня всё равно нет никаких проверочных или контрольных, так что не переживай. А ещё я не хотел никуда уходить, с чего ты взял? — достаточно быстро проговорил северянин и снова ровно сел на краю, пока взгляд Эста изменился и стал будто бы более живым, серьезным, чем-то обеспокоенным. Как это "просто взять и пропустить школу"? Фин вообще понимает, что так нельзя, будут проблемы? Да и вообще так нельзя, никто такого бы не позволил. Хотя если посмотреть с другой стороны, возможно, эстонцу и правда нужен небольшой отдых. Он не может даже думать об учёбе, не то, что продолжать её. К тому же, это всего лишь один день, один несчастный четверг, без каких-либо контрольных и проверок, почему бы и нет? Правда, всё равно придётся потом оправдываться перед учителями за своё отсутствие, но кто знает, может, в классе будет лучше и без надоедливого отличника.       И заметив некоторую нерешительность во взгляде прибалта, Финляндия тихо вздохнул и повернулся обратно к нему, пока эстонец лишь больше натянул на своё лицо край одеяла, не имея желания смотреть больше в глаза альфы, который действительно хочет лишь помочь, совсем никуда и не уходя даже после такой истерики. — Хорошо, Эсти, у меня есть небольшой план: сейчас я собираюсь и иду в школу, говорю учителям, что тебя не будет сегодня, пока ты спокойно сидишь здесь. А после того, как закончится второй урок, я уйду со школы и вернусь обратно. Только пообещай, что не сделаешь с собой ничего снова, пожалуйста, мне нужно просто, чтобы ты открыл мне двери после того, как я вернусь, идёт? — с некоторой опаской спросил альфа, после чего вновь потерянный взгляд омеги переметнулся в его сторону на пару секунд, после снова отводясь обратно: предложение было весьма заманчивое, хоть и неправильное. Однако что ещё оставалось делать, наверняка он выглядит сейчас хуже самого страшного ученика в школе, что бы вот так собираться и идти куда-либо. Нервы будто бы продолжали слегка трескаться внутри, становилось всё хуже от недавних воспоминаний и того, что прибалту снова придется остаться наедине со своими мыслями, но стоило ему лишь начать переживать на эту тему, как вдруг что-то теплое коснулось его левого плеча, слегка растормошив. — Эй... я знаю, что так ни у кого утро не начинается, однако выслушай меня: произошедшее вчера не твоя вина, не кори себя. Это произошло бы рано или поздно, я прекрасно понимаю, что тебе было необходимо выговориться. Но не вини себя больше, ты даже не представляешь, какую боль это приносит... — на секунду замолкнув, северянин обдумал свои следующие предложения, пока эстонец в это время пытался сложить всю картину воедино, дабы получить примерное очертание всей происходящей ситуации. Его голова до сих пор болела, Эст заметил это только сейчас. Но даже не смотря на это, он всё равно понял, что финн хочет от него, после чего, на глазах вновь проступила прозрачная пелена. — Просто... порой, нужно смиряться с некоторыми моментами, без этого никак. Надеюсь, понимаешь, о чём я. Да, это сложно, однако дальше станет легче, вот увидишь... — сделав голос ещё тише из-за внутренней боли, договорил Фин, услышав затем лишь тихое шуршание одеяла, после чего, слегка повернувшись влево, он увидел то, как хозяин квартиры немного привстал и сел на своей кровати, пока по его лицу вновь стекали слёзы. Нет, юноша не рыдал, не истерил, не бился в конвульсиях. Он просто молча сжимал зубы и проглатывал в горле неприятный ком, пока ткань под ним постепенно окрашивалась в тёмные маленькие пятна, пропитываясь насквозь упавшей солёной жидкостью. Это было чертовски сложно. Чертовски сложно просто взять и забыть родного человека, которого ты любил. Практически невозможно, очень больно становится лишь от одной мысли об этом. Ведь как можно просто взять и послушать слова иного, когда вас связывает с прошлым столько радостных и счастливых моментов, которые сейчас подло обратились в острое лезвие, жующее душу. До сих пор поверить трудно в печальных исход, ведь никому не хочется быть ни позорищем, ни ужасным братом, что не успел даже нормально попрощаться и извиниться заранее. — Päästä hänet, Viro... (Отпусти её, Эст...) — произносит следом альфа и Эстония тихо вздыхает, чувствуя, как сердце начинает болеть лишь сильнее. Он не хочет, ему не нужно это: Эст не хочет забывать Беларусь, только не сейчас. Не сейчас, когда тело продолжает требовать спокойствия и отдыха, однако в голове рождается всё больше и больше воспоминаний, что в конечном итоге заставляют искать хоть какую-нибудь опору, лишь бы не сойти с ума.       И немного передвинувшись в сторону, прибалт таки находит того, за что можно ухватиться, беспомощно падая обратно в объятья Холодной страны, которая только этого и ожидала. Нет, Фин не рассчитывал на то, что сегодняшним утром произойдет подобный разговор, но был нисколько не против дать эстонцу ещё пару раз излить свою душу и успокоиться после, дабы затем всё же попрощаться с прошлым навсегда. Однако чем больше альфа думал на эту тему, тем хуже становилось ему самому — всё таки, он сам не первый год знает эту умную, веселую и несколько талантливую девушку, что могла найти выход, кажется, из любой ситуации. Да и не только это он помнил: много, чего было позабыто самим финном ради того, чтобы жить настоящим. Заодно и то, сколько боли он доставил всем остальным, в том числе и Эсту, сейчас пытаясь утешить его так, будто заглаживая вину за содеянное. Хотя за это тоже бы стоило. За всё стоило, это ведь его вина так же, что белоруска умерла, подобные вещи плохо забываются и очень надолго растягиваются мыслями, аки клей. Но кажется, что самым худшим испытанием сейчас было полушёпотом повторять "Отпусти", прижимая к себе слегка дрожащее, однако по-прежнему немое тело. Конечно, просто сказать всегда проще простого. А кого Фин так "отпустил"? Да никого — воспоминания о матери и прошлом до сих пор остаются ночными кошмарами, однако было бы лучше прятать это ото всех, либо же признаться самому себе? Скорее всего, первое. Никто не захочет быть ни ужасным сыном, ни паршивым другом. Все хотят быть любимыми, все хотят долю внимания. И все хотят вернуть обратно то, что потеряли, после чего, вниз на футболку Эстонии упали две капли слёз, пока вокруг все звуки будто бы пропали, оставляя обоих одноклассников в кромешной прострации.       Однако первым в себя пришёл Фин, быстро поднимая свободную правую руку выше и поспешно вытирая лицо, при это чувствуя, как под боком перестал судорожно и тихо дышать Эст, через пару секунд кое-как успокаиваясь и делая попытку отстраниться от друга. И как только это удалось, младший европеец привел себя в порядок и снова опустил взгляд куда-то вниз на ковёр, после чуть поникая. — Думаю, ты прав: мне и вправду не стоило так сильно загонять себя... — чуть охрипшим голосом ответил омега и на пару секунд замер, выпрямляясь и поворачиваясь к однокласснику именно в тот момент, когда он уже было хотел оправдаться, объясняя и так знающему это эстонцу, что он не это имел в виду. — И прости, если задерживаю, ты можешь пойти сейчас домой, я сейчас открою...       Это всё, что успел произнести чуть сипло Зимняя страна, прежде чем попытаться встать с места и быть почти что мгновенно усаженным обратно на прогретый край кровати — его слегка резко потянули за правую руку, тем самым не дав уйти слишком далеко. И кажется, что Эст даже понимал, почему, ведь снова повернувшись в сторону гостя, он увидел, на его лице лишь несколько недовольную и "уставшую" во взгляде мимику, коей альфа показывал то, что его слова явно восприняли либо не так, либо не всерьез. — Я же говорил, что никуда не уйду. Максимум, так это в школу, дабы отсидеть урока два и прийти обратно сюда. Поверь, у меня уже есть план того, как поднять тебе настроение хоть немного. — с легкой скрытой в голосе радостью проговорил финн и встал с места, наблюдая за тем, как эстонец лишь тихо вздохнул, всё же с некой недоверчивостью принимая то, что их дружба с альфой не окончена. Однако последний, плевав хотев на то, что вчера из-за пальцев прибалта на его руках осталось несколько синяков, лишь протянул руку хозяину дома, будто бы заключая сделку. — Так мы договорились? Только дождись меня, это будет быстро. А ещё лучше поспи: твоему организму необходим отдых. — произнес парень и Эстония, на секунду задумавшись, протянул ему свою руку и слегка сжал, вставая на слегка ослабшие ноги, после начиная вместе за одноклассником идти в сторону коридора, дабы открыть тому двери. И как только любимая шапка-карвалакки была найдена и надета на голову, северянин снял с вешалки уже давно высохшую куртку, через пару минут будучи полностью готовым, чтобы сначала зайти к себе домой, а после направиться уже в школу.       Поэтому подойдя ближе ко входной двери, эстонец незамедлительно открыл её и выпустил гостя за дверь, в последний момент поднимая глаза выше и смотря в ответ на Фина, после слегка улыбнувшись на короткое прощание, прекрасно зная, что тот вернется вновь. Однако самого европейца эта легкая и слегка измученная ухмылка заставила на секунду приостановиться и застыть в неком удивлении, пока дверь не закрылась следом за небольшой тягой ручки, вынуждая альфу таки оторвать взгляд от себя и развернуться обратно к лестничной площадке, затем начиная мысленно радоваться своей маленькой победе выбить из друга хоть одну добрую эмоцию, при этом чувствуя несколько странное покалывание на лице — Финляндия уже знал, что сделает сегодня и даже сейчас.       Сейчас, поспешно уходя к себе домой и, даже не разуваясь, хватая школьный портфель вместе с парой бумажных листков в мультифоре и деньгами, пока Эст лишь молча и устало вернулся в свою комнату и лёг обратно на кровать, всё же решив послушаться совета одноклассника...

***

      Начало учебного дня протекало так же, как и обычно. Ничего не было странного ни в пробегающих мимо младшеклассниках, ни в хвастливых подростках, отчаянно считающими себя достаточно взрослыми для разговора о том, сколько раз на дню они "пользовались" различными омегами и сколько пачек сигарет прикупили на родительские деньги. И даже рядом проходящие одноклассники не могли заставить Фина обратить на себя внимание, ведь что было в них такого интересного? Высокий рост, который и так все хотят, либо же богатство, что можно получить, просто подцепив какого-либо альфу при состоянии? Теперь, кажется, северянин понимал некоторых личностей вокруг себя, раньше принимая их просто за эгоистов. А как бы он поступил на их месте? Наверное, так же, как и эта не замолкающая рядом Мальвина, что продолжала и продолжала пытаться разговорить финна ради того, чтобы получить долю внимания со стороны противоположного вида.       Однако в какой-то момент отстала и она, в какой-то момент подойдя слегка ближе, что уже начинало изрядно напрягать нервы, и будто бы принюхавшись, после лишь тихо фыркнув, что аж кудрявые завитые волосы слегка вздрогнули. — All of you alphas are assholes. (Все вы, альфы, мудаки.) — напоследок произнесла девушка и поспешно вышла из класса, переходя в свой, на год младше. Это заставило Фина на секунду опешить, ведь он не совсем понял, о чём говорила его подруга в прошлом, вместо этого лишь спокойно и молча открывая книгу по алгебре. Был пока что только второй урок, до третьего вынужденны пройти были все 45 минут. Однако альфа готов ждать. Он подождёт столько, сколько понадобится, лишь бы только снова встретиться со своей учительницей по химии, и неважно, что возле него возмущенно говорит об каких-то детях Швеция и презренно хмычет Норвегия, пока вокруг царит полнейший хаос.       И вот, снова слышится школьный звонок, вынуждающий всех присутствующих в классе на секунду затихнуть, а после сложить свои вещи и на радостях выйти из помещения, чуть ли не давя друг друга по пути. Некоторые из учеников продолжали ещё что-то говорить о возможной смерти Эстонии, ведь только пару минут назад его объявили, как отсутствующего — почти никто бы и не заметил, если бы не перекличка. Но еле как сдержав себя, дабы не дать по лицу рядом проходящему Генри и Кайли, европеец тихо покинул класс математики самым последним, что-то продолжая перебирать в рюкзаке. И когда же через пару минут таки удалось добраться до следующего по списку кабинета химии, где разложить все свои вещи, Финляндия не секунду задумался, после присаживаясь на своё родное место третьего ряда и начиная ждать начала урока. Одна минута, две — время длилось не очень долго, хоть мысль о скором возвращении к эстонцу заметное растягивала его. Но всё же, дождаться своего северянин таки смог, уже битых минут десять пытаясь решить совершенно бесполезную и сложную задачу про взаимодействие реакций, то и дело, что постоянно переводя взгляд на учительницу. Честно сказать, Агнессия Мальриевна никогда ему не нравилась, ведь представляла собой слегка полноватую женщину средних лет с ужасно скверным характером, любимой привычкой коей было публичное унижение ученика перед всеми, если он в чём-либо провинился. Порой, финн даже жалел, что прошлую химичку заменили этим чудовищем, однако когда через ещё минут десять прозвучал повторный школьный звонок и все стали потихоньку собираться, дабы покинуть это злосчастное место, альфа на секунду остановился, продолжая делать вид, будто бы он копается в своём портфеле, на самом деле тогда, когда все вышли из класса, выкладывая на парту пару распечатанных листков в прозрачном файле, затем беря их в руки и подходя ближе к учительскому столу, пока Агнессия продолжая делать вид, будто бы очень устала и не замечает старшеклассника. — Прошу прощения, что отвлекаю, но я помню, как вы накричали на моего одноклассника Эстонию за то, что он не успел выполнить своё домашнее задание... — уже было начал свою речь Фин, однако был почти сразу прерван учительницей, которая, видимо закончив "расписывать" ручку в школьном журнале, тут же перевела свой взгляд на парня, начиная удивляться от некой злости. — Да, и он вполне заслуженно получил свою двойку! А что, это тебя как-то тревожит? — в ответ поинтересовалась химичка, после чего, тихо вздохнув и совсем слегка ухмыльнувшись, Холодная страна достал из-за спины нужный реферат с докладом и положил на учительский ровный стол, тем самым заставляя женщину сначала даже шокироваться, а после чуть ли не вспыхнуть от негодования, будто не понимая, зачем Фин принёс это сюда. — Ну и зачем ты мне сегодня принёс это? Хочешь сказать, что сделал доклад заместо своего друга и теперь надеешься, что я ему оценку исправлю? — того не понимая и точно следуя плану своего ученика, что как раз прокручивал данный возможный диалог у себя в голове, несколько возмущенно произнесла в ответ Агнессия, после чего, ухмыльнувшись лишь чуть более заметно, Финляндия достал из кармана одну маленькую и связанную стопку с евро, после чего, женщина невольно сглотнула. — Ну... думаю, наши мысли в чём-то да сходятся. Надеюсь, вы понимаете, что одна несчастная оценка не стоит того, однако я принес так и не сданный реферат, так что... — несколько заговорщически проговорил северянин, после чего заметил сомнение на лице учительницы. Именно то, что нужно в данной ситуации, ведь практически все знают, насколько продажными бывают люди. — Ах, ты... ты что, решил подкупить меня, Фин?! Нет, ни за что, даже за простую "12" в его клеточке! — неожиданно начала упираться химичка, однако звуки из её рта прекратились в ту же секунду, как альфа достал следующую стопку, кладя её поверх уже лежащей, продолжая спокойно смотреть после учительнице прямо в глаза. Он прекрасно знает от остальных, что её семье требуются любые деньги на операцию племянницы, отчего и пошли слухи о том, что именно из-за неё Агнессия постоянно травит жизнь остальным, а поэтому решив это проверить, Финляндия весьма ожидаемо встретил лишь реакцию того, как женщина молча и немного робко забрала себе предложенные деньги вместе с рефератом, после прямо при своём ученике исправляя ужасную оценку "2" в таблице Эстонии на более удовлетворительную, всего лишь приписывая к ней спереди единицу.       Однако подобное более, чем обрадовало Холодную страну, который, совсем не жалея те деньги, что когда он заработал, пользуясь другими почти точно так же, как Норвегия, уже начал возвращаться на своё место, собирая портфель для того, чтобы покинуть школу и уйти, и лишь одна мысль об этом согревала всё сильней, заставляя чувствовать некую легкость в движениях. — Скажи, ты ведь это сделал потому, что вы с ним пара? — вдруг отозвался голос позади, после чего Фин на секунду замер, задумавшись. Слова задели душу, но вариантов ответа было много: от самого безобидного до явной острой шутки, которую мог бы сказать кто-то вроде Генри или Швеции. Но сейчас понтоваться и тем более лгать было ни к чему, поэтому бросив на ветер обычное "Он просто мой друг", европеец поспешил скрыться за входными дверями класса, в спешке поправляя на своём плече довольно легкую сумку, попутно ощущая несколько неприятное чувство от собственных слов, тем не менее, обращая внимание только на каменные ступени перед лицом.       Теперь осталось только отпроситься пойти домой под совершенно любым предлогом, и всё — больше ничего не могло сдержать идущего по знакомой дороге финна, а на гудящий где-то в кармане телефон было уже давно всё равно...

***

      Ветер вокруг становился всё тише и тише, прекращая всячески шуршать листьями деревьев, перебирая их между собой. Становилось всё больше и больше слышно радостных криков детей и их родителей, что гуляли неподалеку в местном парке, наверняка кормя там диких птиц, либо же развлекаясь играми. Солнце светило достаточно ярко и тепло, чтобы можно было гулять в почти что летней одежде, однако единственное, что не вписывалось в окружающую идиллию, была огромная грозовая туча где-то там, вдалеке — надвигался сильный дождь, о чём и свидетельствовало данное "затишье перед бурей", из-за чего внутри идущих по светлым улицам людей закрадывалась потребность в том, как можно быстрее добраться до своего дома и спокойно переждать надвигающуюся непогоду там, не рискуя быть промокшим до нитки.       Но Фина это не останавливало. Более того, теперь существовало более веское оправдание как можно быстрей прийти к Эстонии обратно, а потому не задерживаясь подолгу на одном месте, смотря на темные облака вдали, северянин достаточно скоро скрылся за массивными дверями чужого подъезда и прошёл внутрь, заходя в лифт и уже через минут оказываясь на нужном пятом этаже, подходя к знакомой двери. Пара стуков и сердце замерло в ожидании, что сменилось страхом через несколько секунд, когда финну никто не открыл, однако стоило еще постучать по деревянной гладкой поверхности пару раз, как что-то по ту сторону тихо щёлкнуло, а затем входная дверь и вовсе приоткрылась, после чего, завидев своего одноклассника, Эстония слегка улыбнулся и отошёл, давая пройти внутрь квартиры недавнему гостю. На самом деле, прибалт был невероятно рад видеть сейчас Фина снова, ведь успев еще пару часов поспать, он чувствовал себя уже более бодрым и не таким грустным, нежели утром, а потому стал просто ждать возвращения друга, сейчас уже со спокойной душой уходя обратно в свою комнату, невольно ведя за собой такого же старшего европейца, пока последний репетировал в своих мыслях заранее подготовленный текст. — Хах, как видишь, я всё же вернулся. Так что, ты не против прямо сейчас заняться чем-нибудь для того, чтобы немного развеяться? Как на счёт того, что бы пойти в парк? — как ни в чём не бывало начал было Холодная страна, совсем не ожидая того, что глаза эстонца сначала будут несколько поникшими, а после вдруг удивленно переметнутся в его сторону, показывая чуть ли не всю заинтересованность хозяина, который, на самом деле, так давно не гулял просто так, что буквально загорелся желанием сделать это прямо сейчас, надеясь хоть таким образом избавиться от до сих пор грызущих сознание мыслей и немного отдохнуть морально. — Думаю, это молчание можно считать за соглашение. Тогда собираемся сейчас, или ты хочешь ещё немного посидеть тут? — с легкой улыбкой спросил альфа, после чего услышал в ответ лишь краткое и ясное "Нет, сейчас!". На самом деле, Эстония успел много, чего обдумать, пока северянина не было. И как раз на тему того, стоит ли ему доверять, и на тему Беларуси. Всё таки, финн был прав: некоторые вещи приходится отпускать даже сквозь сильную боль, однако это не получится сразу, поэтому ужасные мысли придётся постоянно глушить, лишь бы только они не вернулись снова и не задушили окончательно. Хотя где он найдет ещё одного человека, кто мог бы помочь с этим? Кто мог бы помочь свести агонию от боли воспоминаний на нет и помочь даже тогда, когда родной брат отвернулся? Разумеется, что ответ на этот момент Эст нашёл давным давно, просто не замечал. И прямо сейчас, стоя рядом и одеваясь со своим одноклассником и другом, омега невольно корит себя — ему нужно было прислушаться совета альфа раньше, намного раньше принять его помощь, поддержку, а не пытаться оттолкнуть, запираясь в себе лишь больше. Это было одна из его главнейших ошибок в жизни, что довела до такого состояния как физическое тело, так и моральное. До почти что полного истощения, выгорания и апатии, которые вынуждали чувствовать себя просто никем, паршиво, ужасно.       Но сейчас будто бы всё закончилось и вправду, как вчера твердил Фин — кажется, что он стал ошибаться в чем-либо всё меньше и меньше, не стало быть даже дьявольской и хитрой ухмылки, предвещающую лишь ложь. Эст перестал верить в это, верить в то, что северянин может ему солгать и снова предать, как остальные. Ему просто хочется, идя следом и сжимая чужую руку в ответ, чтобы все ненужные мысли позабылись и жизнь стала лучше. Всё равно на уже конец учёбы, что порядком достала, всё равно на жесткие уставы отца, и хоть плевать на них прибалт и не собирался совсем, всё же, они лишь отравляли ему жизнь, с чем поспорить достаточно трудно. Всё таки, сейчас самое необходимое просто хотя бы на минуту позабыть о прошлом и расслабиться, гуляя вместе по залитому солнечными лучами парку, где в данный момент находилось такое же множество людей и семей, решивших попытать удачу и немного прогуляться тогда, когда утро ещё не перешло в день, тем не менее не прекращая посылать приятную и желанную прохладу в виде лёгкого дуновения ветра.       Вся эта обстановка навевала чувство спокойствия, безопасности, и их было настолько легко почувствовать, что Эст даже на секунду замер, осматриваясь по сторонам — вокруг не было ни каких-либо других знакомых и опасных лиц, слышен лишь чей-то смех, некоторая ругань на задорного ребёнка и звук от гула машин, что проезжали неподалеку за забором. Оба одноклассника совсем немного прошли за территорию парка, начиная идти по широким улицам куда-нибудь вдаль, но уже прекрасно ощущалась утренние свежесть и тепло. Казалось, что большего для уставшей души и не надо, лишь бы прогуляться именно так под пышными кронами деревьев и так же прикоснутся к их шершавым стволам, проведя рукой вниз: омега сам не понимал, почему ему это всегда нравилось. Нравилась природа, её окружение и, особенно, спокойствие, затишье. Оно позволяло собраться с мыслями и задуматься о своём, однако в какой-то момент воспоминания снова стали брать верх, вынуждая обернуться и увидеть вокруг себя лишь то, что приносит боль от одной лишь мысли, что здесь когда-то гуляли и он с сестрой, и со всей семьёй в целом после смерти матери. Этот парк хранит в себе множество воспоминаний и эстонцу не хотелось бы этого забывать. Просто пережить столь трудный период, несколько внутри удивляясь тому, как его настроение может быстро смениться. Всё как в тумане посреди ясного дня — события летят быстро, как листья с деревьев, а потому опомнился окончательно юноша лишь тогда, когда уже сидел на берегу мутной речки и держал в руках пучок свежей травы, вырванной неподалёку. Мимо стали проплывать черные и белые лебеди, это был идеальный шанс покормить их, а потому чуть привстав, Эст присел на колени около самой воды и протянул руку с терпкими травинками ближе к диким и большим птицам, завороженно после наблюдая за тем, как, очевидно, белая самка первая тянется на кусочком, однако черный лебедь рядом забирает траву первым, после осторожно кладя её на поверхность воды рядом в первой, дожидаясь, пока та поест. Возможно, конечно, это совершенно разные виды и они просто решили разделить еду, но данное зрелище всё равно заставило Зимнюю страну тихо посмеяться и даже совсем слегка покраснеть, посчитав этот момент невероятно милым.       Всё же, он не часто видит лебедей, и рядом присевший Финляндия мог в этом только убедиться, затем нарывая под рукой ещё немного травы и кидая в след уплывающим лебедям. Он не видит ничего необычного в этих птицах, как ни как, в детстве достаточно насмотрелся на них и чуть ли не наизусть выучил то, что они очень верные, нежные и гордые, хотя замечая всю эту радость на лице своего друга, альфа понемногу всё таки изменил своё мнение — необычные птицы, действительно. Такие простые, но красивые. Возможно, именно это эстонцу в них и нравится, раз он продолжал кормить их травой аж до того момента, как водоплавающие не ретировались, скрываясь из виду где-то за тенистыми деревьями неподалёку. Ему нравилось что-то грациозное, прекрасно и душой и телом, а потому, встав с места и, кажется, чутка расстроившись на счёт пропажи местных лебедей, юноша чуть отряхнул кисти от лишней грязи и росы, после немного нерешительно, но всё прося северянина пойти в другое место. Тщательно продолжая скрывать своё настоящее состояние за маской радости, Эстония в душе надеялся лишь на то, что вся его грусть пройдёт так же быстро, как и началась, что всё это относительно недолго и стоит лишь сделать вид того, как станет легче. Но всё же было видно, что когда прибалт шёл по лесной вымощенной тропинке куда-то на запад, его взгляд становился более поникшим, потерянным. Из-за этого в финне снова зародилось беспокойство, ведь как бы он не спрашивал, омега всегда отвечал, что всё в порядке и ему нечего волноваться. Однако как же здесь не переживать, когда твой лучший друг никак не может избавиться от вновь накатившей депрессии и лишь тщетно пытается будто смыть её из сознания, дабы хоть день спокойно отдохнуть на природе?       Вот и Фин не знает, в какой-то момент приостанавливаясь от легкого, но заметного гудения телефона в кармане, после доставая его и смотря на экран вызова. Результат этого стал не самым лучшим: звонил, непосредственно, Швеция, и если ему сейчас не ответит, могут быть весьма большие проблемы, а видеть их вместе никто не должен из знакомых. Потому хоть некая паника и засела в мыслях, альфа всё же не сбросил вызов и принял его, прикладывая телефон к своей правой стороне головы, начиная слушать начала лишь тишину.

— Алло, Фин, куда ты ушёл? Школа, как бы, ещё не закончилась. — начиная уже с ходу пытаться умничать, проговорил бета, после чего Фин тихо вздохнул.

      — Я просто задолбался, понимаешь? Да и... продукты нужно было купить на сегодня, ибо есть совсем нечего, просто развеяться. Сейчас только-только в магазин иду, а чего ты так прицепился, я не знаю. — лгал, как дышал, Холодная страна, мысленно молясь, чтобы швед не вышел откуда-то из-за угла и не застал его врасплох. Хотя кажется, весьма очевидное вранье подействовало и Шве через пару секунд разговора стал что-то говорить о покупке "более важных в его случае вещей на вечер", пока где-то неподалеку позади стоял Эст и осматривался по сторонам, крайне боясь ровно того же, что и финн, после вдруг замечая вышедшую из-за кустов большую и бездомную собаку.

— Ну ладно, ладно, не воспринимай мои шутки о "защите" так буквально, Фин, я всего лишь подумал на тему того, чтобы зайти к тебе сегодня... что это за лай рядом с тобой? — в какой-то момент выдал заинтересованно швед, после чего альфа моментально обернулся, замечая картину того, как чуть потрёпанный жизнью пёс стал лаять и рычать на стоящего в двух метрах от него эстонца, пока тот зажимал свой рот рукой, дабы не издать никакого лишнего звука.

      — Да так, шавка одна ко мне прицепилась, ну ладно, давай пока, иначе так не убегу. И да, сегодня я занят немного конспектами, так что можешь прийти в следующий раз, удачи. — достаточно быстро попрощался со своим старшим одноклассником Фин и тут же сложил телефон обратно в карман, подходя к грязной собаке лишь ближе, пока Эстония наоборот — отступал шаг за шагом назад, до ужаса и бледности боясь того, что животное прямо сейчас набросится на него и укусит, чем-нибудь заразив. СССР с самого детства привил к нему внутреннюю боязнь диких зверей во избежании проблем, и сейчас от одного только злого рычания душа стыла в пятках, поэтому когда северянин стал перед своим другом и бездомным псом, всё ещё держа руки в карманах, омега попытался оттащить старшего европейца в сторону и просил просто уйти как можно скорей, пока альфа наоборот — продолжал смотреть в глаза животному, делая один медленный шаг в его сторону за другим, наблюдая, как зверь продолжает гаркать, однако отступает назад, постоянно осматриваясь куда-то назад. Но когда вдруг послышалось тихое и такое же недовольное утробное рычание, собака и вовсе поджала хвост к себе, со страхом смотря в глаза парню, который продолжал наступать, пока шавка вовсе не сдалась и не убежала обратно в кусты, решив, что лучше поступить так, чем дожидаться ответного удара со стороны более высокого и сильного соперника. Это было своего рода маленькой победой, а потому возрадовавшись ею в душе, Фин выпрямился и обернулся назад к Эстонии, видя, как на его лице отразилось всё удивление, некоторый шок и такая же радость, что опасность миновала. — Думаю, нам лучше сейчас пойти обратно в сторону входа, что-то далековато мы забрели. — слегка улыбнувшись, произнёс Северный и, осторожно взяв опешившего этим одноклассника за правую руку, направился в нужную сторону, ведя прибалта за собой и продолжая слегка ухмыляться, мысленно всё же надеясь, что ему удастся придумать новые способы, как выгнать всю эту сокрытую грусть из тела омеги, дабы тот не смог покалечить себя сильнее. Это было нужно, просто необходимо, оставлять его сейчас одного самое ужасное преступление, ведь после вчерашнего, кажется, парень и вовсе, кажется, позабыл, что такое настоящее спокойствие в одиночестве.       А потому продолжая идти, Финляндия решил по дороге обратно завернуть немного в сторону, дабы прикупить чего-нибудь и заодно еще немного прогуляться вместе с эстонцем, пока природа вокруг расцветает, а птицы поют...

***

      Прошло ещё, по меньше мере, часа два, прежде чем Эстония понял, что совершенно выдохся и не может продолжать ходить по парку и городу в целом. Его ноги ужасно болели, а солнце так и било в голову, поэтому присев на рядом расположенную деревянную скамью, омега тяжело вздохнул, после доставая из кармашка небольшой носовой платок, начиная аккуратно вытирать им свой рот — он только пару минут назад съел небольшой круассан с кремовой белой начинкой, а поэтому сейчас очень переживал за то, лишь бы привести себя как можно скорее в порядок и не позориться в случае чего, наблюдая за тем, как Фин рядом тихо посмеивался, говоря однокласснику о том, что тот и так ничего не ел со вчерашнего дня, так что пусть не переживает над тем, чего и так нет. Эти слова успокоили совсем немного, но всё же закончив со своим умыванием, прибалт встал на ноги и чуть потянулся вверх, понимая, что сейчас только середина дня, идти никуда особо не хотелось. Впрочем, оставаться сидеть на одном месте тоже было весьма плохой затеей, уже у многих закончились уроки и будет крайне опасно, если их увидит вместе Норвегия, либо же кто-нибудь из знакомых. А потому, немного задумавшись, Эст снова натянул на лицо легкую улыбку и попытался сделать свои мрачные мысли более светлыми, дабы более не загоняться опять, поворачиваясь в сторону одноклассника. — Слушай, Фин, может, пойдём обратно ко мне? Скоро дождь, как ни как, может и заметить кто-то... — с долей переживания произнёс омега, после чего рядом сидящий северянин лишь слегка пожал плечами и встал с места, как бы-то ни было, соглашаясь. Сейчас и вправду неплохой идеей было не дожидаться дождя на голову и пойти в более скрытное тихое место, дабы уже там продолжить свой день. К тому же, эстонец уже сам прекрасно видел на горизонте тяжело не заметную грозовую тучу, что сплошным шаром надвигалась на межнациональный город, давая в качестве последнего предупреждения пару капель прохладной воды, рандомно падающей на случайных прохожих. Несколько таких капель дождя попали и на Эстонию, когда тот уже вместе со своим попутчиком шёл в сторону своего дома, затем поспешно успевая скрыться за тяжелыми дверями подъезда в последний момент, как вдруг весьма неожиданно не начался ливень, обрушиваясь на изголодавшую по влаге землю со всей своей силой. Но двоим одноклассникам удалось без проблем вовремя скрыться от того, что бы промокнуть до нитки, из-за чего они тихо посмеялись на пустующей лестничной площадке, поднимаясь вверх по этажам.       За окнами продолжал лить дождь, что теперь ручейками стекал по дорогам вниз, образовывая лужи — теперь уже не было ни знакомого теплого солнца видно, ни приятного прохладного ветра. Температура заметно упала, однако в знакомой квартире было куда более теплей, потому Фин достаточно быстро согрелся ровно так же, как и сам хозяин дома, что, быстро разувшись и переодевшись в ванной комнате, вышел к гостю обратно, всё так же слегка улыбаясь, однако на этот раз не просто из-за "маски". На деле, воспоминания и вправду стали отступать, весь этот день выдался вроде бы таким обыденным, но необычным, что прибалт и позабыл о своей печали, вместо неё обращая внимание на слова старшего европейца и прислушиваясь в ним вместо той мрачности в душе. Возможно, это было и неправильно: просто брать и пытаться забыть то, что когда-то очень любил, однако если это будет продолжаться хотя бы день, психика омеги точно не выдержит. Лучше было уже просто смириться, как и говорили чуть ли не все, хотя кого Эст слушал? Да никого. Но теперь он знает, что слушают его, и его жизнь не безразлична хотя бы одной персоне, с которой эстонец прямо сейчас общается в своей комнате, говоря о забавных моментах из школы, затем плавно переходя на тему музыки. Она ему нравилась почти что любая, всякая: от лирической до самого тяжелого рока, пусть, прибалт старается последнее не слушать на радость соседям. Всё же, более приятно наслаждаться спокойной и "живой" мелодией оркестра, либо же пианино, которое юноша полюбил ещё с самого детства, часто играя на нём тогда, когда никто не видел. Музыкальные инструменты по типу гитары или же скрипки пугали его тем, что они были струнными, а однажды порезавшись об резко лопнувшую струну, никогда этого не забудешь. Поэтому нравится стало то, что относительно бережно относится к пальцам и заинтересованности, поэтому достаточно рано выучив некоторые основы игры на старом фортепиано, прибалт после на пару лет пошёл в музыкальную школу, так, правда, и не закончив её из-за всяческих уговоров и нажимов отца, что хотел, дабы хоть один из его сыновей научился играть на музыкальных инструментах, будучи заинтересованным в этом.       И слушая всю эту историю с уст Эста, Фин невольно вспомнил то, как ему впервые подарили его небольшую гитару — укулеле. И хоть сперва отец в корне запрещал тому играть на этой "вещи Сатаны", альфа продолжал, делая это в как можно более запертом и тихом месте. Со временем несколько выученных на слух народных мелодий стали нравится Ристору и тот был уже не так против увлечения маленького финна, тем не менее, продолжая пугать его тем, что гитара - удел слабых, что никто в своей жизни не умеет, кроме как брынькать по струнам. Но продолжая не прислушиваться к "советам" своего отца, северянин продолжал изучать все новые и новые мелодии, после чего, когда старший финн умер и его наследство было практически всё продано единственным наследником, парень смог купить себе уже настоящую гитару, наконец переехав в новый дом, где уже больше никто не запрещал играть ни на чём. Эта вся история показалась эстонцу весьма печальной, ведь если задуматься, если бы не народные финские песни, Ристор вряд ли бы позволил своему сыну даже прикасаться к любимому инструменту — не то, что играть. — Да ладно, это уже давно в прошлом. Честно говоря, я хоть и научился на своей шестиструнной играть пару песен, но всё равно это достаточно сложно. — но будто бы плевав на это, как ни в чём не бывало продолжил Финляндия, после чего заслушавшийся его Эст на секунду задумался, затем переводя свой взгляд на спрятанный под столом синтезатор, который стоило бы подключить к питанию для полноценной работы. — Кстати, а ты умеешь что-либо играть? Можешь сыграть знакомую мелодию, несложную, главное. — в какой-то момент предложил северянин, и прибалт встал с места, подходя ближе и присаживаясь на родное рабочее место, после кое-как подключая своё мини-пианино к розетке и выпрямляясь, начиная думать на тему того, что же ему сейчас сыграть. Нот под рукой не было, их придется долго искать, ведь как и подобает горе-музыканту, они все где-то разбросаны, а потому немного подумав, слушая шум дождя за окном и балконе, юноша медленно опустил руку к среднему выдвижному ящику и открыл его, доставая оттуда небольшой вырванный откуда-то листок с нарисованными поверх нотами, звучание которых было всё ещё неясно.       Фин мог лишь за всем этим действием молча наблюдать, однако стоило случайной клавише уже настроенного синтезатора нажаться, как всевозможные мысли альфы тут же умолкли, заставляя его внимательнее вслушиваться в звуки вокруг, пока за окном продолжал идти достаточно сильный ливень, шумя даже сквозь намертво закрытые окна. — Думаю, вот эта подойдет. Хах, я просто помню её лучше всех... (https://youtu.be/R9Y3-PxiD7s) — довольно тихо произнес Эстония и начал свою игру, по началу прожимая белые и чёрные клавиши достаточно робко, то и дело, что с неким волнением смотря в полутьме на черный помятый листок, боясь ошибиться. Однако уже через секунд десять звучание мелодии стало более спокойным и размеренным, прекрасно дополняясь шумом сильного дождя за стенами старой многоэтажки. Движения тонких пальцев стало более плавным, сама игра казалась нежной и приятной, ведь теперь уже ничто не волновало эстонца так, как раньше. Музыка вокруг заглушала любую боль, любые мысли, и вслушиваясь в неё, Фин невольно задумался, так и застывая на месте, продолжая наслаждаться тихой и ненавязчивой мелодией, название которой, правда, он совсем и не знает. В ней присутствовали и высокие, и низкие ноты, однако всё навевало лишь об одном — будто бы ощущения крайнего спокойствия, легкой грусти и счастья сплелись вместе, не заглушаясь даже погодными условиями.       Но ничто не длиться вечно, и даже эта тихая мелодия нашла в квартире своего музыканта конец, когда прибалт перестал жать на совсем слегка промятые годами клавиши, затем тихо вздыхая и поворачиваясь обратно к своему гостю после того, как ноты были спрятаны на прежнее место. И чего Эстония не ожидал, так это того, что финн вдруг слегка похлопает в ладони, того не понимая, но расплываясь в улыбке. — Эсти, это было прекрасно! У тебя явно талант, вот честно. Такая красивая музыка... — неожиданно для первого похвалил его альфа, после опуская руки вниз и на секунду затихая, слыша в ответ только легкий смешок. На самом деле, сейчас их весь разговор зашёл в некоторый тупик, ведь продолжить его никто из друзей не мог, пока северянин, на секунду задумавшись, не попросил у хозяина квартиры разрешения о том, что бы сыграть на его музыкальном инструменте, тем самым опробовав себя в немного ином деле, на счёт чего, разумеется, эстонец был совсем не против. Даже наоборот — он рассказывал Фину всё, о чём знал сам, попутно правильно кладя его руки на белые клавиши синтезатора и пытаясь научить сыграть пару самых легких мелодий, однако на простом "Хах, боже, мне никогда не сыграть лучше тебя, лучше даже и не позориться", всё и завершилось.       Однако это нисколько не обидело омегу, ведь он прекрасно понимал, что научиться всему и сразу просто невозможно, если оно тебе не нравится. Поэтому не став давить, юноша решил сменить тему и просто провести этот вечер со своим гостем так, как это обычно делают все остальные люди — общаясь о чём-то легком и готовясь к завтрашним урокам, при этом постоянно поглядывая на погоду за окном. До сих пор лил сильный ливень, при таких условиях добраться дома будет очень сложно, и благо, что хотя бы гроза была достаточно редкой сейчас, дабы пугать каждые пять минут. Благодаря этому удалось остаток начала вечера, когда небо совсем стемнело из-за туч, провести, как обычно общаясь о чём-то своём, пока следующие часа два-три одноклассники занимались своим домашним заданием, делая работу Финляндии на отдельном листе, чтобы после можно было легко её переписать в чистую тетрадь. Это заняло куда больше времени, чем планировалось, урок химии был особенно сложным, как и математики, но Эстония по-прежнему не жалел, что пропустил сегодня школу и погулял в парке, весьма интересно скоротав своё время. Это однозначно стоило сего, стоило желанного отдыха и спокойствия, которые омега не чувствовал ещё с того момента, как погиб его отец. И разумеется, что прямо сейчас, решая до конца очередной алгебраический пример с немного посторонней помощью, юноша жалеет лишь о том, что изрядно потрепал нервы финна вчера, достаточно грубо и болезненно поступая с ним, пусть, сам северянин об этом и умалчивает. Зачем признаваться в том, что и так ясно, вместо этого лучше просто коротко и тихо извиниться со всей душой, ловя весьма удивленный взгляд в свою спину и мятежную тишину, прерываемую лишь звоном падающих вниз капель дождя. Однако через пару секунд продолжив читать следующее задание, Фин в ответ лишь слегка приобнял и погладил по плечу Зимнюю страну, вынуждая ту совсем немного покраснеть — он уже и не помнит, когда в последний раз чувствовал от кого-либо столько доброты и нежности, которая, кажется, совсем не присуща с виду холодному и даже несколько мрачному альфе.       Но это не волновало самого парня. Всё, что он мог сейчас делать, это помогать Эстонии и неважно, в домашнем задании, либо же личной жизни, как бы это эгоистично не звучало. Он всегда прекрасно видел любые изменения в характере омеги и не исключения то, что ради собственной выгоды, либо же чужой. Но сейчас всё кардинально изменилось, а потому финн ощущает лишь боль в груди при любом тихом всхлипе младшего европейца, чувствует его присущее сейчас умиротворение и, как ни странно, усталость. Её можно было даже просто так увидеть: глаза омеги потихоньку закрывались из-за сонливости, пока часы рядом пробивали первый час ночи, отображаясь на черном дисплее мятными цифрами. И тем не менее, хозяин квартиры продолжал упорно держать себя в сознании, дабы так просто не сдаваться, и пока не было решено последнее задание из всех возможных, Северный не стоял над тем, чтобы омега прямо сейчас пошёл спать. Конечно, ему самому сейчас было некуда уйти, ведь ливень так и не прекратился даже спустя столько времени, но всё же лучше было необходимым уложить друга, а после уже найти место ночлега и для себя, хотя финн догадывался, что им станет давно знакомый диван в гостиной.       Догадывался, пока вдруг не услышал легкое шуршание в стороне от себя и то, как к его груди прижалось что-то теплое, начиная дышать всё более равномерно и равномерно. Похоже, что не выдержав подобной нагрузки на тело, Эстония всё же сдался своей очередной усталости и решил чутка отдохнуть на своём товарище, пока сам Финляндия, на секунду замерев и остановив дыхание, стал чувствовать внутри себя самый настоящий пожар, что сверху будто окатили ледяной водой — парень совсем не ожидал такого поворота событий, однако через секунд 30, так и не поняв, спит эстонец или нет, он медленно выпрямился и взял омегу на руки, осторожно беря того под ноги и спину, затем вставая с места и подходя к кровати своего друга, тихо сглатывая внутри. Сейчас мысли разветвились, стало трудно, кажется, даже дышать, но кое-как найдя в себе силы подойти и выключить свет в личной комнате хозяина квартиры, альфа обратно подошёл к кровати того и присел на её край, после слегка сгибаясь над ней, чтобы переложить спящего европейца и после встать, но как только он сделал это, руки юноши вдруг слегка обвили его шею потянули за собой, вынуждая лечь рядом. От этого сердце финна так и стало, глаза самопроизвольно расширились, а рот слегка приоткрылся, ведь совершенно опешив, северянин не мог даже попытаться встать с места, будто бы его конечности сковало цепью. В душе будто всё похолодело, лицо мгновенно закололо знакомой болью, но всё равно ни на сантиметр не пошевельнувшись, в какой-то момент Финляндия слегка прикрыл глаза и продолжил смотреть на лежащего прямо перед ним Эстонию, понимая, что наверное, у него уже и вправду не хватает сил упираться самому себе. Ему сложно даже просто сейчас смотреть на чужие прикрытые веки, сложно чувствовать саднящую боль где-то в грудной клетке, идущей к солнечному сплетению и дальше, сложно сейчас и встать, ведь этого как и не хотелось более, так и не хватало сил. А потому, тихо и еле слышно вздохнув, Северный закрыл свой взор окончательно и поддался вперед, слегка меняя позу и теперь уже снова приобнимая Зимнюю страну, лёжа на правом боку, прижимая того к себе и немного накрывая одеялом.       Больше ничего, кроме продолжительного шума льющего, как из ведра, дождя, капли которого продолжали биться об оконные рамы квартир, не было слышно в этом доме...       — (Продолжение следует...) —