— Твёрдый хрусталь —

[***]

      Ночь. Это ясно видно за высокими и слегка зашторенными окнами, что украшают длинный просторный коридор в фамильном поместье, идущим вдаль. Уже не видно никаких запуганных слуг и торопливых послов, часто заезжающих сюда в последнее время, знакомых лиц и голосов, будто они все растворились в ночной тишине, пусть, отдельные фонари всё ещё горели на бетонных стенах. Вокруг всё казалось таким сказочным и обыденным одновременно, не было видно ни души, пока где-то на улице громыхала гроза, молнией разрезая небо и заставляя содрогнуться. Хотя кого? Впереди лишь длинный коридор с несколькими дверьми и абсолютная тишина, граничащая с пустотой.       Однако всё же слышатся шаги. И идёт это маленький мальчик, сжимая в руках небольшой перочинный ножичек. Лезвие острое, однако ребёнок его совсем не боится, ловко перебирая в руках и продолжая идти, вслушиваясь в каждый свой шаг. Что-то в глубине души подсказывало ему, что быть здесь нельзя, запрещено, однако ноги упорно шли дальше, заставляя руки лишь мелко дрожать, а дыхание — затаиться. Где-то сзади послышался тихий треск, заставляющая финна мелко вздрогнуть и обернуться, видя, как и без того длинный коридор, кажется, стал ещё длинней. Это по началу удивило мальчика, но после, увидев силуэт в самом конце, он расслабился и будто успокоился. Это всего лишь его отец, ничего страшного: нечего ведь бояться, когда рядом твои родители, правда? Поэтому высокая и хорошо сложенная фигура со знакомым флагом герба в пересечении линий подходила всё ближе и ближе, аккуратно и точно ступая по одним и тем же следам, неотрывно смотря на своего юного наследника, который, сложив перочинный нож в руках и спрятав за спину, со страхом улыбнулся и сделал робкий шаг вперед, слегка протягивая свою правую кисть в сторону на более, чем 100 лет старшего финна, надеясь на ответное движение, замечая, как последний протягивает руку в ответ, крепко сжимая ею револьвер.       И как только оно произошло, мужчина улыбнулся, ведя сына по странно потускневшим коридорам, интерьер которых был будто поминальный, хоть вокруг никто не скорбил и не играла музыка...

*Выстрел*

      Снова и снова. Снова слышится выстрел из огнестрельного орудия и женщина, сидящая возле голой стены, испуганно сжимается, начиная рыдать лишь сильнее, прижимая к себе всё больше и больше юное и дрожащее тельце. — Sinä et ole uskollinen narttu, kuinka uskallat estää minua nostamasta häntä? Et tiedä miten se tehdään oikein, anna hänen mennä nopeasti! (Ты, неверная сука, как смеешь мешать мне воспитывать его?! Не тебе знать, как это делается правильно, живо отпусти!) — повышая голос, уже не сдерживается и орёт Ристор, направляя пистолет дулом куда-то в потолок, пока полностью заплаканная и еле дышащая от страха Элизабет продолжает судорожно гладить по спине и голове Фина, который уже даже не смотрит на отца. Видеть в гневе его никто не хотел, а сейчас хотелось так и вовсе сбежать прочь, лишь бы только не слышать этот плач родной матери, что срывающимся голосом пытается объяснить мужу то, что их ребенок ещё слишком мал, дабы убивать животных ради даже просто тренировки, и что она не перечит ему, а просто хочет не подвергать сына опасности. — HILJAISUUS! Mitä, vaistot heräsivät, eikö?! Kyllä, että yrität nyt kasvattaa paholainen tietää mitä, alfan sijaan! Sama säälittävä ja kalju omega kuin sinä!? (МОЛЧАТЬ! Что, инстинкты в тебе проснулись, да?! Да, что ты теперь вместо альфы пытаешься вырастить черт знает, что! Такую же жалкую и плешивую омегу, как ты!?) — продолжал кричать мужчина, пока в дверь не постучали и девушка резко не встала на ноги, подбегая к ней, пытаясь открыть изнутри, прекрасно зная, что никто не поможет, пока конструкция заперта на замок.       Но как только это удалось даже с сильно дрожащими от страха руками, Элизабет резко схватили за волосы и оттянули рывком назад, после бросая в сторону стола, об который, больно ударившись, первая смогла кое-как опереться и выпрямится. Как раз за секунду до того момента, как в её лицо не осуществился удар кулаком, заставляющий мигом пролиться кровь на бархатный ковёр — это зрелище заставило рядом стоящего Финляндию на секунду застыть в оцепенении, а после закрыть рот рукой и зажать, лишь бы только его плача не было слышно. — KUN KÄYTET MINUA HÄIRIÖSSÄ, SITTEN ÄLÄ KOSKAAN NÄYTÄ LEMMIKKIÄSI JA ULOSTAVAA POIKASI UUDELLEEN! (ЕЩЁ РАЗ ТЫ ПОМЕШАЕШЬ МНЕ, И ТОГДА БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ УВИДИШЬ СВОЕГО ЛЮБИМОГО СЫНОЧКА!) — всё, что слышал финн, со страхом смотря на тело упавшей без сознания матери и отца, со злостью и яростью смотрящего на него в ответ. Однако через секунду его взгляд будто сменился в более спокойную сторону, пока рядом уже стоящая одна из слуг с прибывшей стражей, расспрашивая о чём-то своего господина и требующая отойти от несчастной молодой страны, попутно подходила и к Фину.       Но тот уже ничего и не слышал, в ушах стоял гул, а после момент будто повторился, показываясь вновь, однако уже в другой комнате, где слышались лишь женские мольбы о помощи и страх же в них, прерываемый лишь резким криком простого "ЗАТКНИСЬ", пока юный наследник просто стоял за дверью, на деле же продолжая смотреть на покалеченное тело Элизабет, пребывая в неком шоке. — Äiti?... (Мама?...) — тихо спрашивает ребенок, делая шаг в сторону женщины, и когда его резко сватают за шиворот, мальчик срывается с места и через силу пытается достать родного тела, успевая лишь схватить его за руку. — Ei, anna minun tulla sisään! Äiti! (Нет, пожалуйста, пустите! Мама!) — кричит ребенок, но его не слышат, говоря лишь послушно отпустить руку...

[***]

      Дождь за окном не прекращал лить, неприятно и шумно стуча своими холодными каплями по подоконникам окон и балкона. Но всё же, из продолжительного сна хозяина тихой квартиры вывело не это, а ощущение чего-то теплого и даже жаркого слишком близко, мешающего спать. Будто что-то нарушающее спокойствие вокруг, потому омега оставался лежать с закрытыми глазами в полной кромешной тьме и пытаться приходить в себя, дабы понять, что именно его разбудило, пока наконец, не открыв веки и не взглянув на картину того, как рядом лежал уже давно спящий одноклассник, прибалт не понял, что тот сжимает его за левую руку, что оказалась, по-видимому, слишком близко. — Äiti... (Мама...) — более отчётливо слышит теперь эстонец, несколько не понимая, правда, при чём тут это слово и кого Фин зовёт. Но всё же чуть привстав, Зимняя страна осмотрел кое-как попытался осмотреть лицо друга во тьме, всё ещё будучи самому в полусонном состоянии, из-за чего мозг и мысли работали лишь наполовину. Но ничего видно не было из-за тени, ведь источники единственного сейчас освещения находились за спиной, и даже еле заметные фары мимо проезжающей машины не помогали в этом, из-за чего младшему европейцу требуется ещё пара секунд, чтобы окончательно прийти в себя и понять, что северянину снится кошмар, проявление которых эстонец раньше никогда не видел, немного удивляясь. Это заставило его на секунду задуматься и даже решить разбудить парня, дабы не дать тому ещё больше погрязнуть в жестоком сне, однако сил в прежнем полудрёме оставалось немного, как и желания будить, как видно, крепко спящего одноклассника. По вине чего, Эстония решил всё же подождать до утра и уже тогда расспросить финна обо всём, ведь сейчас, видя лишь то, как он продолжает несколько судорожно сжимать его тёплую конечность, ему не хочется ничего изменять и ничему мешать — пусть это не найдёт своего конца, в любом случае, сейчас мозг был слишком вымотан и сонный, чтобы даже полностью выйти из царства Морфея.       А потому, улёгшись обратно на своё место, Эст лишь тихо вздохнул и решил действительно просто подождать до утра, чуть прикрывая веки и поднимая свободную правую руку выше, совсем слегка проводя кончиками пальцев по чужой одежде и останавливаясь где-то позади, пока шептание, кажется, прекратилось, вынуждая эстонца немного улыбнуться, после полностью закрывая глаза и вдыхая снова этот приятный аромат свежести и зимы, чувствуя лишь лёгкое онемение в конечностях из-за частичного пережатия тех, слыша тихий звук ливня, что всё ещё не закончился...

***

      Утро наступило в разы быстрее, чем того хотелось. Во сне время всегда идёт, кажется, намного быстрее, чем в реальности, а потому мгновения там стоят часов здесь, неумолимо сокращая время проведения в сновидениях до такого нежеланного пробуждения утром, или же днём, вынуждая ненавидеть всё вокруг буквально сразу. Всё же, яркие и теплые лучи солнца с самого начала дня не сулят ничего, кроме мыслей о скором сборе на работу или в школу, чтобы не опоздать, а потому не удивительно, что многие попросту проклинают и себя и окружение, становясь раздражительными и не замечая почти что ничего вокруг. Однако не все так начинают свой новый день, судить лишь по большинству — не самая хорошая идея.       Вот и Эстония отличался от остальных тем, что пришёл в более-менее устойчивое сознание пусть и сразу, но совсем не крича на окружающих и не умоляющим Бога убить его за очередной школьный тяжелый день, как раньше. Сейчас он просто лежал на своей кровати и молча, с неким немым шоком, смотря в одну точку перед собой, не имея возможности отодвинуться назад, дабы сфокусировать взгляд. Юноша явственно чувствовал чужие руки на своей спине и талии, что прижимали его немного ближе к более высокому и теплому телу, слышал, как прямо под его головой спокойно бьётся чужое сердце, из-за чего его собственная душа на секунду замерла, заставляя растеряться. Эст совершенно не знал, как ему вести себя в такой ситуации, вокруг стоящие спокойствие и тишина лишь накаляли ситуацию, заставляя мышечный орган внутри нервно забиться в приступе легкой паники. Только сейчас, кажется, прибалт осознал, что происходит, где он находится и с кем лежит в одной кровати, начиная судорожно вспоминать вчерашние события, дабы точно убедиться в том, что ничего такого не было и он со своим одноклассником просто уснули вместе.       Однако по мере поступления самых различных мыслей, омега вдруг вспомнил о том, как перед провалом в сон обнял Фина за шею, совсем того не осознавая, после чего на секунду успокоился, даже как-то переставая волноваться. Лицо эстонца чуть покраснело и неприятно закололо от воспоминаний от вчерашнего, но теперь уже обратно вставать ему не хотелось по той простой причине, что припомнив относительно недавние занятия домашним заданием, юношу тут же сковала внутри боль лишь от одного осознания, что сейчас нужно будет куда-то идти и что-то снова сдавать. Ведь здесь, в объятьях альфы, было так тепло и спокойно, что не хотелось даже слегка приподниматься с места, дабы посмотреть на часы, стоящие на столе, — кажется, Эст только сейчас заметил всё это. Заметил то, что не может пошевелиться, всё с каждым тихим вдохом вновь прикрывая белые глаза, продолжая молча слушать еле заметное дыхание где-то над собой. Это всё было слишком необычно, прибалт готов поспорить, что никогда более не испытывал настолько смешанные и похожие эмоции одновременно, из-за чего всё внутри будто бы сжалось, заставляя своего владельца сильно смутиться. — ~"Кажется, это уже не похоже на дружбу..."~ — в какой-то момент пронеслось в голове омеги, после чего он совсем немного потянулся на месте, не имея сил сопротивляться желанию организма. Однако как только он это сделал, тело ещё больше прижалось к альфе, из-за чего эстонец не только застыл на месте, но и жутко покраснел, понимая, что чужие руки держат его теперь несколько посильнее, чем ранее, по вине чего младший европеец тихо сглотнул, рискнув и таки набравшись сил для того, чтобы поднять голову выше, в случае чего сразу поняв, спит его друг или же нет, дабы подловить на том же, на чём подловил его и финн вчера.       Но всё, что увидел Зимняя страна, было спокойно спящее лицо Финляндии, которое, тем не менее, чем-то казалось странным. И приглядевшись, Эст понял, почему — под чужими глазами очень незаметно блестела влага, а по самим щекам недавно стекали слёзы: это всегда видно, ибо бледная, белая кожа была слегка стянута солеными каплями, пропитывающими подушку и простыню. Именно из-за данной картины юноша почти сразу вспомнил то, как посреди ночи ненадолго проснулся, пытаясь понять, что его разбудило, а потому, его взгляд почти сразу поник. Стало невероятно жаль северянина, что, должно быть, пережил в прошлом достаточно многое, чтобы теперь эти все воспоминания отдавались жуткими кошмарами во снах. И потому эстонец смог лишь обратно опустить голову вниз, продолжая думать о своём, через некоторое время в пару секунд вдруг лишь ближе прильнув к Фину, утыкаясь тому в ключицу, слегка касаясь макушкой шеи. Приятный запах озона, свежести и воды тут же заставил тело расслабиться, а сознание — замутиться, даже не сразу позволяя вспомнить обладателю о своих намерениях. Хотя... нужны ли они были сейчас? Сейчас, когда сердце лишь немного болезненно сжималось в груди, пытаясь найти опору и разрушить переживания за чужую страну, а мозг медленно отключался, говоря лишь простое "Всё хорошо"?       Быть может, всё сейчас было и вправду хорошо. Хорошо, когда руки близкой страны снова чувствовались на твоей спине, однако на сей раз более тепло, более необычно. Более странно, по вине чего омега чуть выгнулся в пояснице, когда Холодная страна слегка двинулся на месте, лишь больше, кажется, приобнимая хозяина квартиры, буквально не оставляя ему шанса выбраться незамеченным. В его "ловушке" было слишком смущающе находиться, всё тело внутри будто бы горело от стыда и Эстония это отчетливо ощущал, начиная дышать чуть более часто, слегка приоткрывая рот. Но всё равно он не сдвигался с места, понимая, что ему нравится это. Чертовски нравится чувствовать себя так беспомощно, находясь в руках северянина, краснеть всё сильнее, но при этом лишь томно и тихо вздыхать. Наслаждаться тем спокойствием, что дарит ему альфа — Эст никогда ещё не чувствовал себя настолько вдруг легко и непринужденно. Рядом с кем-то. С кем-то важным. С тем, что прямо сейчас позволяет так беспрепятственно кому-то отдыхать рядом, вовсе не боясь за свою жизнь. А чего прибалту в принципе сейчас бояться? Его никто не тронет, ему самому не позволят навредить себе. Фин не позволит, это омега понимает прекрасно, в какой-то момент совсем чуть прикусывая край своей губы, слегка сжимая пальцы на чужой спине, хватаясь за ткань водолазки.       Но вдруг почувствовав, что дыхание Холодной страны совсем немного сбилось, а сердце перестало биться столь так же спокойно, начиная учащать свой ритм, Эстония машинально закрыл глаза и затихнул, делая вид, что якобы спит. Ему не хотелось показывать свою бодрость, так как это могло привести к весьма неловкой сцене, а потому лишь ближе прижавшись к альфе и уткнувшись лицом в его кофту, тем самым скрывая себя от глаз свыше, юноша стал ждать, тем не менее, совсем не боясь последствий. Он знает, чувствует, что финн даже не паникует, через, примерно, минуту таки полностью приходя в себя, открывая глаза и более-менее привыкая к свету вокруг. Парень не спешил оглядываться, не спешил хоть как-то пытаться объяснить всю происходящую ситуацию в мозгу, это было будто бы ненужно. Вместо сего, он просто продолжал лежать и смотреть в одну точку на стене и входной двери в комнату эстонца, явственно ощущая чужие конечности на своей спине и даже ноге, вдруг на секунду замирая, опуская взгляд пониже. Однако хозяин квартиры всё так же "спал", пытаясь всеми силами побороть в себе это навязчивое желание улыбнуться, дабы не выдать того, что ему невероятно страшно в душе из-за неведомого страха и чувства взгляда пристальных глаз, и одновременно смешно от абсурдности всей ситуации, попутно понимая, что скорее всего, они могут опоздать сейчас в школу, пусть, сегодня даже и пятница. Ведь сдаваться и вылезать из под чужих объятий было бы так неразумно, так обидно, что так и хочется просто всё забыть, снова уснув. И кажется, что финн таки ничего не заподозрил, вместо этого осторожно откидывая свою верхнюю часть тела назад, смотря на "спящего" прибалта с целью проверить его состояние, по вине чего последнему стало не до шуток.       Но лишь слегка приподняв кончики губ, Финляндия ухмыльнулся, с некой смущенностью внутри души наблюдая за тем, как омега спит, не открывая взора, совсем слегка краснея от внутреннего накала и внешней тяжести, после чего, северянин немного лёг поудобней, переворачиваясь больше на спину, теперь уже просто смотря в потолок и невесомо поглаживая чужую спину правой рукой, делая это не только успокаивающе, но и практически незаметно, дабы движения не казались приторными и сильно ощутимыми. Простая психологическая помощь, не более. Помощь для важной и близкой страны, чтобы она как можно быстрее пришла в себя и даже утром, в начале формирования всех мыслей, не впала в депрессию, ощутив поддержку с иной стороны. Однако как же от этих движений мутнело в голове Эстонии, он был готов ещё раз поклясться, что никогда ранее не чувствовал такое же расслабление и радость в душе, как сейчас. Даже не смотря на то, что пережил совсем недавно, а потому когда внезапно раздался звонок во входную дверь квартиры, сердце омеги так и замерло, несколько даже заколов от подобного резкого звука. — ~"О, нет, нет, не уходи сейчас никуда, прошу!..."~ — мысленно забился в подобных мыслях эстонец, понимая, что вот-вот финн встанет с кровати ради того, чтобы проверить пришедшего гостя. Звонок звучал вновь и вновь, пусть не будучи слишком надоедливым, чтобы попросту довести до белого коленья своим шумом, но достаточно странным, дабы Фин, полностью отойдя ото сна и насторожившись, сжал хрупкое тело рядом с собой сильнее, с недоверием смотря на запертую дверь через открытую в комнату. Мало ли, кто наведался в это время к эстонцу — возможно, это были просто попрошайки и они скоро уйдут, однако это мог быть и Швеция, Норвегия, Казахстан. Да кто угодно! Именно из-за этого альфа и не спешил куда бы-то ни было вставать, выбираясь из под одеяла, коим сейчас он слегка укрывал и прибалта, слушая периодический звон.       И когда он не прекратился даже спустя минуты три, Холодная страна не на шутку забеспокоился, всё же аккуратно привставая и осторожно, так же медленно кладя всё ещё "спящего" омегу обратно на прогретую постель, несколько закрывая теплой тканью одеяла, через пару секунд полностью вставая на ноги. Как бы того не хотелось, эстонцу таки пришлось молча "отпустить" своего друга пойти проверить дверь, а потому как только тот подошёл к ней, то сразу заглянул в глазок, замечая прямо на себе весьма недовольный и даже несколько уставший взгляд России, после чего, замок тихо щелкнул, отпирая дверь в то время, как альфа успел незаметно закрыть комнату Эстонии, поворачиваясь обратно, но уже на сей раз лицом к лицу с другим альфой, скрещивающим руки. — Emme nukkuneet. (Мы не спали.) — резко в ту же секунду вырывается из легких северянина наполовину нервным голосом, после чего русский опускает взгляд чуть ниже и осматривает одноклассника с ног до головы, несколько недоверчиво и самодовольно хмыкая, чутка ухмыльнувшись то ли от некой злости, то ли от чувства неожиданности и забавы. — Да по тебе заметно. Чего делаешь-то здесь? — задал свой первый вопрос старший брат хозяина квартиры, после делая шаг за порог, тем самым вынуждая всё ещё несколько шокированного и обеспокоенного финна отойти назад, что после уже с некой ненавистью, ежели удивлением, смотрел на прибывшего гостя, вспоминая, что именно он успел сделать для Эста в столь трудное время. — А тебя это как-то волнует? Зачем вообще пришёл, снова поиздеваться над ним? — уже с пассивной агрессией стал отвечать Холодная страна, замечая, что альфа напротив него слегка вытянулся в неком странном недопонимании, будучи несколько задетым столь явным проявлением наглости, за что в следующую секунду и издал легкий надменный смешок, будто бы смеясь внутри с того, что Фин считает себя здесь в праве кому-либо указывать. — Во-первых, тебя это не ебёт, а во-вторых, как вижу, что ты ебёшь всё тут сам. Вообще, я пришёл за тем, чтобы проведать брата, так как он отсутствовал вчера на занятиях, но кое-кто мне помешал, как видишь. Не хочешь объяснить, какого хрена ты вообще делаешь в этом доме? — перейдя частично на маты, лишь сильнее сжав скрещенные руки, спросил вновь Россия, из-за чего несколько младший альфа тихо сглотнул, продолжая, тем не менее, смотреть точно в глаза напротив, не сдаваясь под их напором. Его лицо секунд пять выражало эмоции негодования и недопонимания того, что сейчас русский вообще сказал и почему он с ходу начал вести себя так, будто бы буквально лицо северянину разобьет снова, однако тот не поддавался открытым провокациям, вместо этого лишь в некий ответ скрещивая руки на груди. — Я переночевал здесь со вчерашнего вечера, так как Эстонии требовалась помощь. Как с уроками, так и просто — ты прекрасно знаешь, о чем речь. Так что не смей кричать здесь и сейчас, не мешай ему спать, мы вчера... довольно поздно легли. — попытался отмазаться и отойти от более точного ответа альфа, чтобы Росс не повысил голос ещё сильней, тем самым разбудив и вызвав беспокойство у хозяина квартиры. Однако в следующее мгновение альфа был прибит к стене рядом и поднят за руки, которые теперь болезненно сжимали за запястья чужие пальцы левой руки, пока правая через пару секунд оказалась на его шее, несколько неприятно, но не опасно сдавливая кожу. — Тогда слушай сюда, Айболит сраный: это не твой дом, чтобы ты тут права качал, и если ты уж и трахнул моего брата, то так и признайся. Нечего идиота корчить, я пусть на тебя больше и не сержусь, как раньше, но поскольку ты откровенно наглеешь-... — Отпусти его, Россия.       Вдруг, прозвучал знакомый, но холодный и сдержанный голос, после чего недавно пришедший гость повернул голову в сторону, фокусируя взгляд на крайне недовольном и даже несколько обиженном лице Эста, что смотрел точно на него, являясь в проходе комнаты. Омега был явно не настроен на то, чтобы даже близко выслушивать сейчас все настоящие беспокойства старшего брата, и понимая это, Росс поспешно отпустил Фина, примирительно подняв руки вверх, пытаясь всеми силами скрыть улыбку. — Ну ладно, ладно, не трогаю я больше твоего "бойфрэнда". Только в следующий раз предупреждай, коли в школу не приходишь. Как ни как, я волновался, да позвонить не мог — деньги на счету кончились, а тут прихожу и такое... — проговорил парень, объяснившись, однако взгляд эстонца, кажется, стал ещё более злее, по вине чего удивился уже сам альфа, переводя глаза в сторону Холодной страны. — А чё, он правда с тобой ничего не сделал? — через пару секунд спросил Россия, и ответом ему стал тяжелый вздох прибалта, который, опустив руки вниз, подошёл чуть ближе, осторожно беря финна за руку и отводя в сторону. — Конечно же нет. А ты пришёл тут с самого утра, нападать снова начал. "Проведать решил"! А может ты пришёл ещё раз по лицу меня шибануть, раз хватает смелости делать это с другими прямо с порога?! — почти мгновенно отрезал младший европеец, пока его сердце забилось сильнее от нервов и стресса ранее пережитого. Как Росс вообще теперь смеет появляться на пороге его дома после того, что сделал в минуту откровения? Как вообще он смеет сейчас нападать на его друга просто за то, что он находился в его доме? Зимняя страна даже близко не понимал, слышит ли сейчас себя сам старший, а потому, из-за всей накопившиеся ненависти, на глазах юноши стали собираться еле заметные слёзы, после чего, его рот закрыли рукой, отводя чуть назад к приоткрытой двери в комнату. — Эсти, тише, не говори такого: тебя никто не собирался бить, успокойся, не нужно сейчас провоцировать. — слова сами вырвались из Фина, пытающегося вразумить обратно своего одноклассника, тем самым заставив Россию несколько опешить в то время, как сам эстонец, будучи на пределе эмоций обиды, животного страха за свои слова и злости, попытался опустить белую кисть северянина вниз, через пару секунд таки добиваясь своего, сжимая чужую руку лишь сильнее. "Эсти" — это обращение прозвучало так неожиданно для второго альфы, что лишь через несколько мгновений он смог вновь осознать всю происходящую вокруг ситуацию. Неужели финн и вправду не врал? Не врал, что действительно любит Эстонию за душу и заботится о нём не с целью выгоды. Это ведь даже звучит как-то неестественно, не правдоподобно. Неправильно, однако на секунду задумавшись, Росс немного ухмыльнулся, поднимая взгляд выше — всё же, как ни как, ему сейчас главнее безопасность и здоровье младшего брата, неважно, кто ради этого стоит рядом, а потому как бы даже не хотелось, придётся таки признать, что Холодная страна справляется с этим куда лучше, чем он сам. — Нет, Эстония, прости, но пришёл изначально не за этим, а чтобы извиниться: ты пусть и заслужил хорошенького удара за прошлые слова, но не должен был я действительно делать этого так грубо. Да и вообще делать. Мне жаль, что из-за меня тебе стало хуже, что теперь ты зол и не хочешь слушать. И это... моя вина, что Беларусь попала под машину, ведь если бы я тогда послушал её, а не стал в гневе уходить, слепо переходя дорогу, она бы не бросилась спасать меня, упав под колеса первой, частично закрыв, а потому ты... не должен был винить себя в произошедшем, это всё была реально моя вина из-за этой блядской вспыльчивости... — чуть снизив тон, проговорил русский, хоть каждое последующее слово давалось ему всё с большим трудом. Он признался в правде, но станет ли от этого брату легче? Вряд ли. И это даже прекрасно было видно по его глазам: несколько шокированный взгляд стал более печальным и подавленным, стало трудно дышать, так как в голове перемешалась тонна мыслей, заставляющих омегу молча глотать слёзы, смотря теперь куда-то вниз.       Но достаточно быстро придя в себя, альфа не сразу заметил, как по его собственному лицо стали скатываться прозрачные солёные капли. Воспоминания о сестре резали сердце, заставляли поникнуть и чуть ли не сойти с ума от внутреннего одиночества, однако вдруг почувствовав, что его заключили в легкие теплые объятья, Россия снова пришёл в себя и глухо засмеялся, видя то, как хозяин дома робко обхватил его торс руками, точно так же стараясь не всхлипнуть. Всё же, омега простил его, пусть, это произошло и слишком быстро — Эст просто не способен злиться на родную страну, не способен долго проклинать кого-то и заставлять страдать из-за этого. Просто не может отпустить окончательно, ощущая, как его приобняли в ответ, тихо и немного хрипло, потешно вздыхая. Финляндия, наблюдавший за этой картиной, мог лишь молча наслаждаться видом того, как, ни слова не говоря, его одноклассники помирились между собой, наконец признав все свои ошибки и оставив их в прошлом, где-то в душе надеясь, что эстонец после этого прекратит винить именно себя в смерти Беларуси, наконец отпустит её и станет жить настоящим, как бы тяжело это не звучало. Но вдруг всю идиллию размышлений прервал короткий смешок, после чего, Росс перевёл взгляд на стоящего впереди и тени квартиры северянина. — Ну ладно, я думаю, что мы и так всё решили. Надеюсь, ты вправду не обижаешься теперь на меня, прости ещё раз. И да, на самом деле, я "напал" на твоего гостя потому, что припугнуть хотел. Ты уж не обижайся, Фин, привычка просто. — улыбнувшись и сделав легкий шаг назад, произнес русский, после чего присел перед хозяином квартиры, смахивая в его лица мокрые дорожки. Всё решилось несколько не так, как он планировал, и быть может, что даже слишком быстро, но какая в этом разница, если юноша простил его и с самого утра теперь можно быть со спокойной душой? России было неважно, что о нем теперь думает младший брат, он просто не хочет, дабы тот загонялся и запирался в себе всё больше и больше, доводя до плачевного состояния и тело и душу, а потому через некоторое время встав обратно на ноги, альфа на пару секунд перевёл взгляд в сторону другого европейца, понимая, что на самом деле может помочь омеге. — Хах, ну ладно, думаю, я и так слишком долго задержался у вас. Моё дело было извиниться, мне не хотелось доставлять всю ту боль тебе, Эсти, прости ещё раз. Но зато теперь, я полагаю, что могу уйти со спокойной душой, так ведь? Прости ещё раз меня, алкаша вспыльчивого, что задержал и разбудил по утру, ещё и на него напал, боже. — снова глянув в сторону финна, Росс на мгновение замолчал и задумался, немного нервно сжимая чужие хрупкие плечи немо ожидающего чего-либо эстонца.       Парень сейчас оказался в неком тупике, так как не хотелось вовсе отпускать родную страну снова, но через время лишь тихо вздохнув, русский осторожно надавил на ключицы и плечи прибалта, заставляя его сделать несколько робких шагов назад, пока тело вдруг не уперлось в другое, более теплое и высокое, что от некой неожиданности рефлекторно руками обвило поясницу Эста, оставаясь во всё таком же недоумении. — Береги его, ладно? — тихо и уже полностью спокойно произнёс альфа, после слегка улыбнувшись и отойдя в сторону входной двери, продолжая краем глаза наблюдать за тем, как Финляндия, чуть опешив, лишь больше приобнял хозяина квартиры, всё так же непрерывно смотря на русского с немым вопросом, пока тот открывал незапертый выход наружу. — Ну ладно, удачи вам. Прости ещё раз, что разбудил и напугал, братец, я честно не хотел, так само вышло. Мне ещё кое-какие документы забрать нужно, но не сделать этого я не мог, хотя бы утром успел. До встречи и в школу не опоздайте — сегодня важная контрольная на третьем уроке, а на первый вы, считайте, опоздали! — напоследок, прежде чем окончательно уйти, крикнул уже в подъезде Росс, закрывая входные двери и слетая вниз по ступеням этажей, оставляя квартиру младшего брата вновь полуопустевшей и тихой. Слышались только приглушенные шаги по каменной поверхности, пока оба одноклассника приходили в себя после всего произошедшего, вытирая слезы с лица и продолжая некоторые мгновения слегка краснеть. — ~"Что за чёрт..."~ — пронеслось в голове альфы, пока он вдруг не заметил то, что тельце рядом замерло, поднимая свою голову и упирая её в чужую грудь, смотря на северянина так же, как и он в ответ, чуть опустив взгляд. Немое молчание в пару секунд длилось достаточно долго, дабы успеть всё обдумать и принять решение таки опустить черепную коробку ниже, дабы прервать эту психологическую пытку для финна, пока его душу окончательно не свело внутри от легкого покалывания на лице и тихого шума будто бы вокруг и в голове. — Ma arvan, et peaksime nüüd kooli minema. Mida sa arvad? (Я думаю, нам сейчас стоит пойти таки в школу. Как считаешь?) — неспешно задал свой вопрос Эст, после чего, кое-как всё же уняв покраснение с лица и успокоившись, Фин чутка сильнее прижал к себе омегу, будто не желая делать дальнейшего, практически сразу после отпуская восвояси, позволяя отойти вперед. — Mielestäni kyllä. Loppujen lopuksi sinun on läpäistävä testit. (Думаю, что да. Как-никак, а контрольные сдать придётся.) — незамедлительно и несколько устало ответил альфа, только сейчас, кажется, ощутив на себе легкое недомогание после даже длительного сна. Обычно, такое случается часто, но сегодня будто неожиданно, стоило парню лишь задуматься о всех прочих вещах, что обязательно придут после резкого визита России. Странно, что от него не несло в тот момент никаким спиртным. — Тогда пойдём собираться, хах, на первый уже опоздали, придётся прийти на второй. Хм... на биологию, так ведь? — пройдя в свою комнату, перед этим заперев входные двери, прибалт стал доставать нужную одежду и весьма скромно переодеваться, пусть, и не боясь одноклассника, по прежнему стоящего в коридоре, но умирая со стыда каждый раз, когда кофта, прикрывающая верхнюю и нижнюю часть тела спереди, падала вниз. Юноша до сих пор ждал ответа от финна, который задумался в проёме, пытаясь найти причину своим внезапным мыслям, уже и не боясь, что тот вдруг заглянет к нему.       Однако достаточно быстро к тому моменту закончив с подготовкой к очередному школьному дню, Эстония встал с кровати и сложил всю оставшуюся одежду с домашней в один шкаф, затем быстро перебегая из своей комнаты в ванную, дабы привести лицо в порядок. Он и подумать не мог, что сегодня снова расплачется, как маленькая девчонка, но возможно, это и вправду был лучший исход всех их с Россом ссор и разногласий. Как-никак, он всё ещё остаётся его любимым старшим братом, который пусть и не нашёл бы другого времени на него из-за обязанностей, пришёл рано утром, дабы извиниться. Даже если альфа и не предполагал, что в тот момент в квартире эстонца будет Фин, из-за которого и взвился так. Конечно, утро никакого нормального человека или страны так не начинается, но какая уже была разница к сему моменту? — Наверное. И да, Эсти, ты скоро? Просто я думаю, что тебе стоит первым прийти в школу. — вдруг прозвучал знакомый низковатый голос, заставивший прибалта мелко вздрогнуть от легкого испуга. Тем не менее, быстро придя в себя, юноша сплюнул грязную от зубной пасты воду и ещё раз вымыл лицо, вытирая руки и возвращаясь обратно к северянину, уже прекрасно догадываясь, почему тот просит его о таком. — Тогда ты придёшь к третьему? Просто контрольная по естествознанию важная, смотри, не пропусти. — подойдя чуть ближе, ответил хозяин дома, после беря в руки школьный портфель, ставя его рядом со входной дверью, начиная надевать на плечи легкую и совсем, кажется, не греющую тело куртку, доставая ключи из кармана. Он прекрасно знает не впервой, что попадаться на глаза кому-либо знакомому вместе с альфой нельзя, а потому лучшим решением сейчас будет явиться в школу в разное время, и чем промежуток больший, тем лучше.       Но поскольку сейчас такого провернуть нельзя, Эстония вынужден будет пойти в свой класс первым, дабы не пропустить хотя бы второй второй урок, а потому открыв входную дверь, омега дождался того момента, пока оденется его одноклассник, затем выходя вместе с финном за пределы квартиры, запирая её. — Хах, тогда "до встречи". Смотри, не опоздай, буду ждать. — улыбнувшись, на прощание произнёс юноша, оборачиваясь назад и подходя ближе к лифту, поправляя нелегкую сумку на плече. В ответ Фин смог лишь точно так же ухмыльнуться, после чего, его взгляд соскользнул чуть вниз, к губам эстонца, от чего достаточно быстро переведя глаза в сторону и сглотнув, альфа махнул рукой другу, став спускаться вниз по холодным каменным ступеням, чувствуя, как легкий ветер от его движений рассекался по лицу, слыша, как железный механизм уже стал опускаться.       Что же, времени всё равно было достаточно, дабы просто даже побродить по городу, но решив просто спокойно дождаться своего времени в парке, северянин направился именно туда сразу после того, как вышел из чужого подъезда, пытаясь попутно освежить мысли недавно промытой дождевой водой природой.

***

      Парта, ученики, говор, сияющее за окном солнце. Ничего, ровным счётом, не изменилось, от чего и давило на сознание, и спасало ситуацию лишь осознание того, что рано или поздно подобная школьная суматоха закончится, оставив Финляндию в полном спокойствии и тишине опять. Но как альфа и обещал, он пришёл к третьему уроку, еле как сумев отвязаться от вечных излишних вопросов учителей, а так же чуть ли не пассивно-агрессивной реакции Швеции, что был готов чуть ли не ударить его по лицу за подобное отношение к себе. Однако чувства финна уже давным-давно погасли к этой бете, поэтому абсолютно любое слово шведа для него не больше, чем простой звук. Он уже смутно помнит те времена, когда впервые познакомился с ним, впервые провёл время вместе и даже переспал, случайно дав напиться однокласснику на крыше больше нормы и самостоятельно потащив в комнату. Всё это, казалось, было настолько давно, что на данный момент Швеция стал для своего возлюбленного буквально никем, кроме как проблемой, способной нанести вред куда более важной персоне. Но Фин продолжал держать язык за зубами, лишь мягко и ненавязчиво стараясь перевести разговор во время любой подобной ссоры, дабы скандинав на время остыл и перестал злиться, оставив альфу в покое. Бензина в огонь мог добавить ещё Норвегия, ведь как видно, швед проводит с ним куда больше времени, однако и это тоже перестало особо волновать северянина, оставляя его в своих мыслях совершенно пустого, выжатого после очередного воспоминания о прошлом. Сейчас Финляндия пытался вспомнить лишь одно — свой собственный сон, который оставил на его душе неприятный осадок, из-за чего весь мир вокруг будто застывал, давая время на раздумья. Отголоски ночи остались в его подсознании, как нечто грустное, близкое для того, чтобы узнать себя, но всё такое же будто далёкое, не дающее себя воссоздать сейчас. По вине сего, европеец казался с виду неживым, смотрящим в одну несчастную точку где-то впереди себя, чем и привлекал раз за разом внимание пары одноклассников, что иногда даже ради забавы спрашивали парня о том, "всё ли хорошо?". Конечно, им нравится видеть что-то необычное для себя и непривычное в других, а вот видевшему многое финну хочется просто забыть всё, чтобы никогда не резаться обо что-то вновь раз за разом.       Тем не менее, когда вдруг прозвучал оглушительно громкий школьный звонок, Фин немного оживился, приходя в себя и взглядом выискивая нужные тетрадь и учебник на уже идущий четвертый урок. Важная контрольная уже была час, как успешно сдана, можно было и расслабиться хотя бы на время, но что-то всё равно не покидало сознание северянина, заставляя из раза в раз периодически задумываться о своём. Воспоминания о том, как прошло сегодняшнее утро, парень, кажется, не забудет никогда, от чего в сердце тут же зарождалось легкое тепло, но стоило только копнуть чуть глубже в то, что происходило этим утром, как всё в голове будто стиралось, не позволяя сделать желанного. А потому весь урок альфу сопровождали мысли именно об утре, об этих, казалось бы, недавно существовавших идиллии и спокойствии, что сменились рутиной обыкновенного школьного дня, став его частью. И всё же, от подобных мыслей было нисколько не больно или прискорбно, а потому достаточно быстро привыкнув к ним, Финляндия продолжил что-то записывать ручкой в тетради по геометрии, попутно смотря на доску. Уже было не так скучно, и хоть наличие рядом сидящего шведа и вызывало некий дискомфорт, европеец старался терпеть до последнего, победно дожидаясь перемены и того, что его одноклассник покинул рабочее место, уйдя разговаривать с другими людьми и странами. Что-то в поведении беты было странное и даже пугающее, напрягая каждый раз, когда тот улыбался, обнажая такие белые, но кажется, ещё и острые зубы. Однако попытавшись быстро отогнать от себя ненужные мысли, пролетающие в голове, финн перевёл взгляд на Эстонию, сидящего за своей родной первой партой второго ряда в гордом одиночестве. Как и предполагалось, России рядом не было, так как он, видимо, до сих пор занят подготовкой важных документов на территорию Беларуси и, непосредственно, самой работой, как страны, из-за чего времени на учёбу не всегда может хватить. И хоть для самого парня данная информация является не столь важно, всё таки, видеть, как твой друг просто молча читает что-то в учебнике для того, чтобы заглушить внутреннюю тоску по общению, было грустно, ведь просто так подойти и начать разговор альфа не может, боится он в таком случае не за себя. — Эй, ты чего застыл, Фин? Уже какой урок подряд так молчаливо сидишь, всё в порядке? — снова в который раз поинтересовался очередной одноклассник, однако кажется, что на сей раз это был Норвегия, подошедший поближе и оперевший правую руку на поверхность парты перед вторым альфой, смотря на него несколько с издевкой, будто не веря, что такого, как Фин, может хоть что-либо волновать. Хотя будто бы более было от того, что все волнуются за него самого больше, чем за тех, кому на самом деле это необходимо. — Нет, отстань. Ты уже седьмой, кто это спрашивает, всё в порядке, полном! — за мгновение вспылив, отозвался в ответ северянин, совсем слегка сделав свой голос громче. Но этого всё же хватило, чтобы норвежец, поняв, что никакой информации об Эсте или чем-либо другом, дабы задеть явно за живое и подколоть, выпрямился и ушёл куда-то назад, в конец класса, видимо, продолжая диалог со Швецией и Данией. А поскольку это совершенно никак не волновало уже больше замученного самим собой Холодную страну, он продолжил просто молчаливо дожидаться конца всего дня, считая минуты по секундам, растягивая их, казалось бы, в целые века. Одна секунда, вторая, пятая, десятая, тридцатая, сто восьмидесятая — так можно было бы и свихнуться, если бы не всё тот же резко оглушающий школьный звонок чуть ли не над самой головой, заставляющий всех остальных мелко вздрогнуть, а тебя лишь тихо вздохнуть, снова беря в руки ручку.       Однако когда это всё наконец закончилось и последний урок был благополучно завершён, пятница казалась пройдена полностью и без остатка, из-за чего радость в душе росла всё с каждой секундой, стоило лишь задуматься о том, как будут проходить эти выходные. У всех так. Кроме Фина, разумеется. Ибо единственное, о чём он, наверное, думал, это о том, как бы поскорее покинуть этот чертов класс, не вспоминая о нём больше никогда до следующего понедельника. А потому, встав с места, собрав перед этим все свои школьные принадлежности обратно в портфель, альфа надел его на плечо и вышел из класса истории, в котором пришлось провести целых два немного разных урока, максимально проклиная жизнь за подобное ожидание чего уже либо и себя самого, перемешанное с чувством тоски внутри. Сейчас же хотелось лишь покинуть школу и не сталкиваться ни с кем из одноклассников вообще, которые немного противно и неудобно пихали в плечо друг друга и самого парня, пытаясь вовремя забрать свои куртки и зонты. Кроме одного, конечно. — Хах, привет снова, Фин. Всё хорошо? Ты сегодня просто выглядел таким расстроенным... — подойдя ближе, предварительно убедившись в том, что Швеции и остальных скандинавов нет поблизости, спросил Эстония, поднимая свой взгляд точно на несколько опешившего финна, выражение лица которого в тот же момент сменилось легкой снисходительной улыбкой, пока левая рука поднялась выше, пару секунд нежно трепая прибалта по макушке. — Нет, не переживай, всё в полном порядке. Думаю, нам сейчас лучше пойти по домам, но если хочешь, мы можем пойти ко мне, чтобы ты не оставался один. — предложив свою помощь вновь, уже чуть более тихо и спокойно спросил альфа, уже как-то и не хотя отпускать от себя юношу слишком далеко, беспокоясь за него и всё ещё переживая из-за недавно произошедшего. Не хотелось вообще теперь отходить от него, даже прекрасно зная, что в подобном здании это было очень опасно, в первую очередь, для самого Эста, ведь зная, что в самом деле способен сделать швед на почве ревности, было бы куда более разумнее никогда не встречаться со своим единственным настоящим другом, но будто бы плевав на эти законы подлости, старший европеец, ещё раз оглянувшись по сторонам, осторожно взял прибалта за правую руку и повёл к выходу из всей школы, наконец, через пару минут, покидая её основные пределы, чувствуя себя за счёт легкого дуновения ветра как нельзя свежо и хорошо.       Но вдруг, всё прервал резко зазвонивший в кармане куртки телефон, из-за чего Финляндии пришлось остановиться, дабы ответить на входящий вызов, тем не менее без спешки доставая свой мобильный. Звонил, на удивление, Исландия, ибо северянин даже забыл к сему моменту, что у него всё ещё остался номер знакомой страны, а потому решив не медлить, он принял звонок, успев перед этим сказать эстонцу на секунду остановиться, что последний сделал и раньше из-за интереса.

— Привет, Фин! Прости, что отвлекаю, но кажется, мы слишком быстро ушли из школы: где-то в классе осталась моя куртка, я умудрился её забыть даже так. Ты можешь успеть забрать её сейчас? Вместо меня подойдёт ко главному входу Дания, не переживай. Пожалуйста, заберёшь? — прозвучал неожиданно обеспокоенный и даже напуганный голос, что намеренно скрывал данные эмоции за якобы приподнятым настроением, хоть это были и довольно тщетные попытки.

      — Да, конечно, сейчас. Ты забыл куртку в классе биологии? — поинтересовался финн перед тем, как идти за вещью, на что голос на той стороне провода одобрительно кивнув, сообщив о правильном размышлении своему однокласснику, после чего тот скоропостижно отключился, тихо вздыхая. — Кажется, Эст, придётся немного задержаться. Я скоро вернусь, постой просто здесь несколько минут, ладно? — в то же мгновение проговорил альфа, частично поворачиваясь в сторону младшего европейца, и увидев, что тот совершенно не против, парень развернулся обратно в сторону школы и вошёл внутрь, по прямому коридору довольно быстро замечая глазами нужную точку назначения, к своему невезению замечая, что дверь класса была уже закрыта, а значит, придётся немного повозиться с учителями, если нужный человек вообще не ушёл. — Так, так, так, собрался уже бежать? "Быстрые ноги пизды не боятся", да? — вдруг услышав едкий и даже чем-то противный голос позади, Эстония мелко вздрогнул, так и застыв на месте, смотря перед собой вслед весьма не вовремя ушедшему другу, боясь повернуться назад. Шаги стали отчётливее и шуршание травы под подошвой Генри сменилось стуком об асфальт ровно так же, как и у рядом стоящего Линкольна, скрещивающего руки. Но из-за того, что эстонец продолжал стоять спиной к своим обидчикам, он не мог видеть их лиц, слегка перекошенных злобной оскалившееся улыбкой. — Отвечай, сучёныш, ничего не хочешь объяснить за прошлое? Или же ты настолько привык прикрываться другими, что теперь считаешь гордостью вот так стоять к нам? Сейчас же повернись, кусок дерьма! Иначе мы будем играть по-плохому, хорошо... — сначала несколько повысив голос, чуть ли не приказал альфа, сокращая дистанцию их расстояния между собой до трёх метров, однако затем его голос резко стих, звуча уже хоть более спокойно, но всё так же агрессивно, по вине чего сердце омеги забилось сильнее от животного страха предстоящей боли, заставляя сжать руки в кулаки. Нет, на сей раз они так просто не возьмут его, Эст не обернётся. А если и обернётся, то сделает это одолжением, так как, наконец понимая, что на самом деле такие, как Генри и ему подобные прихвостни, не достойны его страданий и слёз, а потому сейчас не стоило даже бояться — обернувшись назад, прибалт посмотрел прямо в глаза более высокого альфы, смотрящего на него явно с насмешкой и пытаясь тем самым сдвинуть с места чувством страха, но юноша лишь продолжил с ненавистью и хладнокровием глядеть в чужие, необычно для страны чёрные, зрачки, тем самым заставляя парня на мгновение опешить, становясь на место. Не совсем понятно, что в тот момент играло в голове Генри, но его сжатая рука для удара осталась в прежнем положении, пока сзади его не тронули за плечо. — Ты так и будешь продолжать стоять на месте?! Давай покажем ему то, через что его блядская мать его и родила! Хах, хотя интересно, как она вообще посмела это сделать. — с откровенной издёвкой проговорил белобрысый прихвостень, после чего, от бушующего внутри адреналина, перемешанным с предвкушением предстоящей сцены, параллелоклассник стал подбегать ближе, замахиваясь правой рукой, давая Эсту будто бы последний шанс сбежать...

*Удар*

      — Про чью ты мать там говорил? — вдруг послышалось откуда-то сверху, пока рука Линкольна ударилась об чужие предплечья и кисти, которые резко скрутили парня в ту же секунду, до боли и легкого хруста сжимая его руки, попутно держа на левом плече заветную куртку Исландии. Из-за этого подросток прошипел от боли, но продолжая давить на кожу и мышцы с костями, Финляндия не останавливался до того момента, как в его голове что-то не щёлкнуло, заставляя кое-что вспомнить. Вспомнить тот самый сон, тот самый ночной кошмар сегодня, что был пусть и всего лишь очередным отголоском прошлого, но достаточно реалистичным, дабы вспомнить сейчас всё до мельчайших подробностей, будто видя перед глазами в данный момент сию "вырезку" из всего сновидения. Перед северянин понял, что именно не давало ему покоя, мысли о матери стали душить, не позволив даже разобраться в том, почему же. Чувство одиночества? Отсутствие родного тепла? Тоска по дому и прочие иные мысли, что пришли в эту секунду за мгновение, принуждая ещё некоторое время ломать ненавистному обидчику кисти, но после столь резко и отпустить их, заставляя последнего упасть на землю, поспешно отползая назад? Скорее, чувство вины, заставляющее ощущать себя монстром внутри за прошлое, а именно всего лишь одну простую вещь — запамятование о некогда самой близкой и родной стране, будто бы решившей напомнить о себе через ночной кошмар. От этих воспоминаний финн и остановился полностью, не стал продолжать атаковать в ответ Генри и Линкольна, уже дав одному из них по заслугам. Но это всё равно не заглушило внезапную боль в сердце, что открылась настолько резко, насколько это было неожиданно. — Ни про чью... и вообще, катись к черту! Защищаешь тут этого ублюдка, а сам, вероятней всего, за мамочку держишься до сих пор, так как вырос ровно таким же нытиком, как и твой дружок омежий! — перейдя на чуть ли не отчаянный из-за нервов крик, произнес в ответ белобрысый парень, потирая руки в кистях и пытаясь унять боль, с ненавистью и злостью смотря на Холодную страну, уже было готовясь схватиться за припрятанный нож в кармане, дабы напасть вновь, даже не ожидая помощи со стороны наблюдающего рядом за всей происходящей картиной Генри, который, кажется, и вовсе не хотел больше связываться ни с каким Эстонией, хотя бы на сегодня. — Hold kæft og kom ud. Eller skal jeg ringe til Sverige for at sætte hjernen ind igen, din lille bastard?! (А ну заткнись и пошёл вон. Или мне позвать Швецию, чтобы он мозги тебе обратно вправил, гадёныш мелкий?!) — неожиданно для себя услышав знакомый голос, Фин и Эст обернулись в сторону подходящего ближе Дании, что уже потирал руку об руку, заставляя тем самым Линкольна тихо сглотнуть и достаточно быстро, презрительно сплюнув через плечо в сторону и фыркнув, ретироваться куда подальше, таща за собой следом и лидера своей небольшой группировки, пока тот коротко смеялся, достаточно неслышно, но продолжая проклинать своих одноклассников. Однако как раз таки последних волновали теперь больше не их обидчики, а подошедший вдруг датчанин, который, улыбнувшись в ту же секунду, как надоедливые прихвостни исчезли, подошёл ближе ко второму альфе, устремляя свой взгляд на заветную куртку. — Надеюсь, они ничего не успели вам сделать — Генри с остальными слишком уж любит нападать на тех, кто "безоружен". А в самых противных случаях быкует даже на Шве, в последний раз это обернулось целой трагедией! Но да ладно, хах, думаю, что сейчас мне куда лучше просто забрать эту куртку и уйти, а то ещё Иса переживать будет. Там ведь в карманах и ключи, и бумажник... — объяснил датчанин, при этом как-то снисходительно ухмыляясь, будто бы считая своего друга потешным ребёнком, что из-за собственной рассеянности готов потерять даже самые важные вещи, чудом о них только вспомнив потом.       Но на секунду чуть наклонившись вниз, так как Финляндия был всё же пониже своего одноклассника, Дания вдруг на мгновение замер, как беря руками чужую легкую куртку светло-грозовых тонов, так и слегка приближаясь к левой части головы северянина, закрытой от глаз эстонца. — Не бойся, я не сдам вас... — тихо прошептал в то же мгновение датчанин и выпрямился, снова непринужденно и даже справедливо улыбнувшись, кладя важную вещь на своё плечо и разворачиваясь обратно к тому пути, по которому пришёл, перед этим успев на прощание после короткого возвращения помахать эстонцу рукой, будто бы они расстаются на недели. И пусть последний и не мог понять на верняка, что сейчас произошло, в душе финна мгновенно всё похолодело. Теперь он точно понимает, что Дан всё знает, и лишь вопрос времени того, когда он расскажет обо всём остальным. Хотя, на секунду задумавшись, альфа через некоторое время лишь тихо вздохнул, вспоминая, что так же, как думал он раньше о всех остальных, думал и о своем приятеле, который, на самом деле, никогда не поднимал вместе с Исландией руку на Эста и даже не задевал словами. Это ли не значит, что возможно, ему стоит просто доверить датчанину, даже если отпускать его с подобной информацией было крайне опасно?       А потому, отойдя от тяжелых размышлений, давящих на душу и оставляющих в сознании след, лишь тогда, когда его правую руку осторожно коснулись чужие нежные пальцы, совсем слегка сжимая, финн повернулся в сторону, несколько недоуменно, но всё с той же еле заметной подавленно ухмылкой смотря на более низкого европейца. — Он сказал тебе что-то? Пригрозил? — поинтересовался эстонец, однако лишь тихо вздохнув, альфа не спеша направился к выходу из школы вместе со своим другом, беря в ответ его руку. Перед их взором, стоило лишь выйти за пределы кованных ворот, открылся вид на оживленную весеннюю улицу, которая, не смотря на недавно прошедший ливень, казалась всё такой же очаровательной и свежей, залитой теплым солнцем и зеленью растущих то там, то тут, растений. Однако даже подобная картина не остановила омегу от того, что бы намереваться получить нормальный ответ на свой вопрос, и поняв это лишь по одному взгляду, Холодная страна вновь перевёл его вперед, с некой усталостью смотря на проезжающие вдалеке машины. — Нет, он ничего такого не сказал, хах, честно. Просто забрал куртку и ушёл. — почти незамедлительно проговорил старший европеец, продолжая делать шаг за шагом в неизвестном, пока что, направлении, задумываясь о недавнем всё больше и больше, из-за чего взгляд стали медленно опускаться вниз, смотря больше под ноги. — Но тогда... что тебя тревожит, Фин? Просто скажи, я пойму. — с долей надежды и грусти, уже более осторожно спросил Эстония, больше не имея возможности и терпения оставаться будто бы позади в тот момент, когда на лице его одноклассника читалась открытая печаль, перемешанная с чувством вины, глушащая любые другие чувства, кроме себя. Он не может просто так стоять в стороне, финн слишком многим ему помог, а юноша даже отплатить не способен. Но может, если он узнает ответ, то сможет помочь?       Именно потому, видя, как северянину весьма сложно признаваться в чем-либо, сердце прибалта наполнилось сожалением и такой же печалью, заставляя вспомнить даже недавно произошедшие события и ночное пробуждение, со следующих слов Холодной страны уже прекрасно понимая, на что именно тот клонит:       — Я просто кое-что забыл сделать для одной страны...       — (Продолжение следует...) —