— Твёрдый хрусталь —

***

      Прошло всего два дня, а по ощущениям, как целая неделя. Время протекало с неистовой скоростью, не оставляя после себя ни следа того, что можно было бы исправить. С самого утра светило яркое солнце, мало, кто решался просыпаться в это мгновение. Однако мысли о работе и школе много кого разбили и заставили сделать это даже с ужасным настроением и адской головной болью. День шёл неспешно, можно сказать, что даже долго, невероятно долго. И все ученики ощущали это прекрасно на себе, постоянные упреки экзаменами никогда не заканчивались чем-то хорошим. И всё же, что-то было радостное во всём этом, а именно простое осознание того, что сегодня — последний день учёбы на этой неделе, после чего следует пусть и всего два дня выходных, но для некоторых это уже было, своего рода, праздником.       Кто-то сидел сейчас на уроках и мечтал поскорее встретить эту пятницу и грядущие выходные, чтобы как следует отдохнуть. Кто-то смотрел в окно и просто занимался своими посторонними делами, думая о левом, учителям тоже, судя по их словесному одинокому монологу, не шибко хотелось продолжать скучный предмет. Оставалось лишь смиренно дожидаться конца занятий, чтобы потом отправиться домой, не было ничего лучше, чем сама мысль об этом — о заветном отдыхе, пока через две недели не наступит чреда экзаменов. Их "важность" уже практически никому не была интересна, все думали только о том, как удачно их сдать, при этом надеясь на помощь откуда-то свыше. Что же, звучит очень самонадеянно, оттого и прекрасно. Свобода всегда была главнее всего, жаль, что по-настоящему ею пользуются лишь единицы из-за достатка денег и прочих удобств.       Эстония тоже был из числа тех учеников. Правда, не тех, что надеялись на удачу, а тех, кто продолжал сидеть на месте только ради того, чтобы снова оказаться на улице и пойти домой. За большим и светлым окном как раз светило теплое солнце, радостно щебетали птицы и пролетал озорной ветер, неся свою природную прохладу всем окружающим. Где-то там, за стенами надоевшей школы, мир выглядел в разы лучше, и не подумаешь, что там бродит столько ужасных людей и опасных животных с насекомыми, что пришли вместе с наступлением долгожданной весны. Сейчас мир выглядел для прибалта приятным и ласковым, без доли подвоха и плохого настроя. Особенно тогда, когда школьный звонок резко оповестил о своём присутствии, позволяя изнеможенным одноклассникам омеги тут же подняться со своих мест и выбежать в коридор, кое-как протискиваясь во входные двери. Вышли, на удивление первыми, даже Швеция, Норвегия и Исландия, что не могло не успокоить робкого ранее в своих действиях эстонца, позволяя ему в тишине и покое собрать все свои вещи. Он, на мгновение, даже забыл, что сегодня не взял привычную легкую накидку, так как с самого утра светило солнце, в ней просто не было необходимости. Из-за этого, пару раз обернувшись в разные стороны и проверив, что он точно ничего не забыл, юноша стал медленно вставать со стула парты, пока вдруг не почувствовал чужое легкое касание на своём левом локте, тянущим тело на себя. — Хах, Фин, я не настолько инвалид после этого! Не нужно так беспокоиться обо мне, правда. — тихо посмеявшись без какого-либо намёка на обиду или огорченную злобу, проговорил Эст, после чего северянин смог лишь несколько снисходительно улыбнуться, беря сумку одноклассника в руки, как дополнительную. — Это неважно: я не могу тебе позволить при такой ране носить тяжелые вещи. Любой врач тебе об этом скажет, так что не переживай. — кое-как приобняв в руках весьма увесистый, но не прямо тяжелый портфель друга, ответил альфа, после чего стал свидетелем того, как шуточная "недотрожность" стала превращаться в самое настоящее беспокойство. Зимней стране было невероятно стыдно и неловко заставлять при своём положении нести его вещи финна, однако поспорить против него он тоже не мог, ведь последний в любом случае настоит на своём. Настоит, так ещё и пожалеет, от этого смущение так и накатывалось с головой, ведь данного было совсем не нужно. Будто ты тому совсем не в тягость даже после всего того, что он для него сделал, юноша всё ещё не может забыть тот момент, когда получил назад свои чистые вещи, ранее залитые кровью. Благодарность так и сыпалась из его души, однако сказать прямо эстонец всё ещё ничего не мог до вчерашнего дня, а сейчас от этого чувства аж жжёт душу и образуется маленький ком в горле. Неужели Фин правда ему помогает просто так? Быть того не может, он же его друг, прибалт обязан что-то сделать в ответ, даже если об этом его никто не просил словесно. Да и мысленно тоже.       А потому немного задумавшись, омега вдруг замечает, что стоит на месте во всё том же классе, из-за чего достаточно быстро спохватывается, быстрым шагом начиная догонять Финляндию. Что он может предложить в принципе северянину? Достаточно сложный вопрос, учитывая то, что любые мысли о своём теле тут же отменяются. Хотя возможно, у Эста просто очень плохое мнение сложилось за всё время об альфах, ничего такого в априори случиться не может. Фин ни за что ему не навредит снова, даже сейчас прибалт чувствует себя рядом с ним более, чем спокойно и хорошо, смотря на то, как старший европеец слегка улыбается, рассказывая о чём-то. И в то же время видя чужие острые клыки, это всё равно не вызывает страх, эстонец в любом случае видит их настолько редко, что, порой, забывает напрочь о том, что в ходе эволюции опасное средство самозащиты всё ещё осталось. Правда, на его шее всё ещё осталось некое "напоминание" об их остроте. Однако все мысли стали в то же мгновение испаряться, как только омега во второй раз за сегодня увидел заветную улицу, на которую так хотел выйти всего десять минут назад, прямо сейчас лишь улыбаясь ласковому солнцу и замечая то, что рана больше не болит так же, как вчера даже если начать немного бежать. — ~"Lohistati? (Уже затянулась?)"~ — проносится в мыслях младшего европейца прежде чем он останавливается, поворачиваясь назад и начиная на сей раз ждать финна. Северянин не ожидал, что его друг так быстро умчится куда-то в поисках повода для радости, а потому несколько опешил, просто наблюдая за тем, как юноша поднимает руки к небу и тихо смеется, затем вдруг замолкая и оборачиваясь назад. Кажется, что никто их в это мгновение не должен был видеть, однако прошедший мимо Дания с легкой ухмылкой, появившуюся после пройдённых кованных ворот, на мгновение опустила прибалта вновь на землю, заставляя слегка смутиться. Неловко, хотя какую это имеет разницу, если мучительная и крайне неприятная рана на левом боку, наконец, стала заживать? И, тем более, сейчас ему ничего не мешает улыбаться так, как раньше. Думать о будущем, не беспокоиться за здоровье больше — эта пятница была для юноши чуть ли не самой счастливой из всех, понять нельзя было, от чего именно, но серотонин так и вливался в мозг, позволяя на секунду полностью расслабиться и позабыть о всех проблемах. — Намерен убежать от меня, да? — как ни в чем не бывало с долей сарказма спрашивает Холодная страна, когда его друг достаточно отбегает от него, чтобы осмотреть по-настоящему цветущую этой весной природу: раньше не было времени так пристально на неё засматриваться, синдром "отличника" и прочие проблемы просто отбивали желание жить и наслаждаться этим. А сейчас, когда Эстония, без преувеличения, счастлив тому, что сможет вернуться домой и больше никого, кроме финна, из своих одноклассников не видеть, в душе радуется и альфа. Кажется, он уже, засматриваясь на чужую улыбку, забывает, куда идёт, а когда благодарный омега подходит к нему ближе и невзначай берёт за свободную левую руку, парень и вовсе слегка краснеет, тем не менее продолжая в ответ сжимать теплую приятную кисть. Нести чужую сумку оказалось вовсе не сложно, можно сказать, что даже наоборот — что-то тоже придавало неких сил и уверенности Фину для того, чтобы продолжать идти, пока перед лицом не появился высокий светофор, предупреждающий, что следует остановиться. Оба одноклассника в тот момент замерли, ожидая своей очереди, пока северянин вдруг не почувствовал, как тонкие пальцы эстонца медленно поднимаются выше кисти, держась за предплечье.       Именно в этот момент загорелся ободрительный зелёный знак, ничего, кроме как переходить дорогу, это не сулило. А потому, кое-как сдержав лишние эмоции, старший европеец двинулся вперед первым, только сейчас, кажется, вдруг замечая на себе чужой взгляд и на мгновение оборачиваясь назад. Однако даже такого мгновения хватило, дабы Финляндия увидел стоящего в десяти метрах от него Швецию, из-за чего внутри всё тут же сжалось, а кожа — похолодела. И всё же, стоило обернуться назад и ускорить шаг вместе со своим лучшим другом, уже по ту сторону проезжей дороги альфа снова обернулся назад, понимая, что больше никого не видит. Это было чертовски странно, а душу зажало от страха, что бета может как-то навредить Эстонии, теперь уже точно увидев того с ним, однако паника быстро прошла, стоило бледным рукам омеги подняться ещё выше, теперь уже настойчиво прося северянина обратить на него внимание. — Фин, ты завтра свободен, кстати? Я... просто хотел кое-что у тебя спросить. — вдруг поинтересовался прибалт, после чего, на мгновение отойдя от своих мыслей, финн повернулся в его сторону, несколько удивляясь тому, что его другу нужно это знать. Однако врать было бессмысленно, возможно, тому действительно нужна какая-то помощь, либо же что-то подобное от одноклассника. А потому несколько успокоившись, парень слегка ухмыльнулся, смотря в несколько воодушевленные глаза напротив, отвечая тем, что совершенно не занят и готов выслушать его просьбу. — Ты не против завтра зайти ко мне со своей гитарой? Помнишь, как говорил, что играть на ней умеешь? Не хочешь, как в прошлый раз — я буду на синтезаторе, а ты на струнах? — в ту же секунду произнёс юноша, спросив, из-за чего в сердце Холодной страны тут же кольнуло от чужих слов. Фин несколько не ожидал, что омега его об этом когда-нибудь попросит, а потому смог лишь совсем слегка покраснеть, отводя взгляд куда-то вправо из-за легкого смущения. Всё же, не такой он уже и специалист играть на чём-либо, тем более на гитаре, сколько бы не учился, позориться лишний раз не особо хотелось, на самом-то деле. Но обрадованное своей же мыслью о том, что завтрашнюю субботу можно будет провести в так обожаемой музыке, лицо эстонца говорило само за себя, северянин не имеет права испортить ему настроение. — Но я ведь могу довольно хреново сыграть на ней. Не думаю, что тебе понравится смотреть на то, как я пытаюсь вспомнить ноты, да и к тому же... но ладно, хах, я обязательно приду с ней к тебе завтра днём, если так хочешь. — всё же не став перечить желанию любимого друга, ответил Финляндия, после чего Эст тут же улыбнулся, отпуская чужую руку из своей мягкой хватки и подходя почти вплотную к альфе и забирая с свою сумку обратно. Она была правда сегодня не такой уж и тяжелой из-за состояния младшего европейца, но что этим утром, что после рабочего дня, финн всё равно помог ему занести её до определенной точки назначения, ни на что не жалуясь. Это было так необычно для омеги, что он решил хоть как-то отблагодарить своего одноклассника за это, в самый последний момент догадываясь, что можно для этого сделать. А именно — пригласить того к себе просто провести ещё один день вместе, потому юноша прямо сейчас и светится изнутри, понимая, что северянин согласился и обязательно придет. — Тогда завтра около 12-ти дня, хорошо? Буду ждать тебя тогда, удачи, Фин! — напоследок снова тихо и кратко засмеявшись, ответил прибалт, после чего развернулся назад в сторону своего дома и решительно пошёл в его сторону, минуя несколько незнакомых людей. Это прощание отложилось в памяти старшего европейца, теперь он точно не мог опоздать или не прийти вовсе. Впрочем, ровно так же, как сейчас и отвести взгляд от эстонца, поспешно уходящего всё дальше и дальше, скрывающегося за плотными дверями родного подъезда. Финн хорошо проследил за тем, чтобы туда первее юноши не смог зайти Швеция или же кто-либо ещё знакомый ему, а поэтому без лишних слов отпустил Эстонию, всё равно по-прежнему как-то волнуясь за него. Непонятный осадок тут же осел в душе, было такое ощущение, что ему стоит навестить его завтра пораньше назначенного времени.       А потому, не решая долго стоять на одном месте и смотреть в одну точку, Финляндия обернулся в противоположную сторону и стал неспешно уходить, всё равно изредка оборачиваясь назад к чужому подъезду, дабы убедиться в том, что всё в порядке и никто за ними больше не следит. Может, ему действительно показался в толпе идущих людей силуэт шведа, это просто несколько напуганный его действиями мозг заставляет видеть всякое. В любом случае, это уже не так сильно волновало удаляющегося альфу, главное, что сейчас было нужно, это добраться до своего дома и не попадаться лишним на глаза, чем, собственно, тот и занялся в следующие минуты...

***

      Раннее утро следующего дня наступило довольно быстро. Но, увы, началось у многих не со сладкого сна. Слишком уж затратной идеей было все выходные просто проспать, не для того суббота с воскресеньем даны. Если, конечно, человек не совсем лентяй, уважающий только лишь себя и своё личное время провести в постели, не решая ничего узнавать и даже не есть. Но разумеется, что далеко не все люди таковы, а потому большинство населения Межнационального города в эти восемь утра уже не спала, выполняя либо работу по дому, либо просто отдыхая, договариваясь о встречах со своими близкими и друзьями. Время нужно было провести с пользой, поэтому многие матери и отцы выпихивали своих детей за входные двери и велели им пойти играть на улице, как бы того не хотелось, молодые пары пытались собрать вокруг себя как можно больше знакомых и отправиться в какой-нибудь центр, дабы провести время в окружении постоянных разговоров. Улицы так и кишели жизнью и скрытой радостью, может, некоторые её и не показывали, но прогуляться в подобную солнечную погоду в цветущем парке, слушая любимую музыку, было самым настоящим наслаждением, если не больше.       Финляндии тоже много раз звонили. И половина из всех пропущенных, это от Швеции, кто бы сомневался. Но северянин не возьмёт трубку, ему не нужны лишние проблемы и собственные отмазки, будто бы он не сможет куда-то пойти потому, что не хочет, очень устал, и вообще заболел. Давно ведь знает, что на его "друзей" такое слово, как "Нет", не работает, а Дания с Исландией ни за что не начнут навязываться, чтобы что-то получить. Поэтому, слушая очередную тихую и глухую вибрацию своего телефона рядом, альфа занимался личными делами, в том числе и уроками, решая быстрее избавиться от них для того, чтобы поскорее пойти к Эстонии, сам себе ведь обещал, что придёт пораньше, чем в 12 дня, предварительно, правда, позвонив. Но даже пытаясь перебить навязчивые мысли, что так и пытались сбить с толку, Фин всё равно мимолетно вспоминал лицо своего одноклассника и уже проектировал момент их встречи, переживая, что что-то может пойти не так. Что, если вдруг прибалт будет не готов к тому, чтобы сыграть при нём во второй раз и будет стесняться просто его присутствия рядом? Что, если финн его просто чем-то случайно заденет или рассердит? Доведет до слёз, случайно ударив или толкнув? Как вообще будет проходить их день? Ото всех данных мыслей становилось жутко и неприятно, меньше всего хотелось бы сейчас задумываться на тему того, что может пойти "не так", хотя с другой стороны — почему оно должно вообще так пойти? И, наверное, это было единственное решение, что помогло Холодной стране вернуть себе самообладание и таки закончить писать нужный конспект, откладывая в сторону тетрадь по истории и поворачиваясь назад, оглядывая комнату. Время на часах телефона уже было ближе в десяти, ещё было время, дабы чем-то заняться, вот только... чем? Все минуты уже были потрачены на домашнее задание, все два с лишним часа, осталось, максимум, только ещё раз немного перекусить и настроить правильно гитару.       Собственно, не долго думая, этим хозяин дома и занялся, правда, далеко не перекусом, а настройкой любимого инструмента. Он уже забыл, когда в последний раз играл на ней, однако до сих прекрасно помнил, при каком натяжении нужно держать ровные струны и как сильно поворачивать датчики колкового механизма. Поэтому, проведя рукой по грифу гитары для верности, звуки вырывались тонкие и мелодичные, но следовало ещё вернуть себе возможность правильно наловчиться играть. Впрочем, с этим тоже особых проблем не возникло, альфа быстро вспомнил, как нужно правильно сидеть при игре на струнном инструменте. Ставя на левую ногу углубленную часть деревянного корпуса, держа руки в максимально удобном, но знакомом положении, не касаясь всей ладонью прочно натянутых "нитей" и не выворачивать кисти по направлению к себе — достаточно легко всё это было запомнить за несколько годов самообучения игры, не пришлось даже обратно лезть в Интернет, или же искать свои старые записи в потрепанной тетради, которую каждый раз приходилось прятать от остальных, дабы тебя не назвали "скучным задротом в своей странной музыке". Но точно зная, что эстонец так ему не скажет, Фин всё же нашёл в одной из шухляд свой некий дневник, забирая его с собой: именно там было спрятано несколько простых, но красивых песен, которые северянин когда-то выучил чуть ли не наизусть. А потому лишь коротко прямо сейчас повторив сыграть парочку из них, чтобы "освежить память", альфа был полностью готов к тому, чтобы собираться и выходить, так как время на часах было почти 11 утра.       Но даже полностью одевшись и собравшись, Фин не мог просто так взять и без официального разрешения о времени встречи прийти к другу, стоило бы в любом случае позвонить. А потому, снова подняв свой телефон с поверхности стола, европеец с неким стыдом из-за осознания всего абсурда ситуации, набирает номер Эстонии, через пару гудков, на удивление, почти сразу понимая, что вызов приняли.

— Привет, это ты, Фин? Что-то случилось? — начав весьма стандартно свой сегодняшний диалог, задал вопрос первым омега, сидя в данный момент за своим обеденным столом и смотря, иногда, в окно. Несколько не ожидая, что именно в эту секунду ему позвонит одноклассник, он даже опешил, однако быстро отвечая на входящий звонок, начиная уже переживать на тему того, придёт ли финн к нему.

      — Хах, конечно же я. И да, ничего не случилось — просто я хотел спросить, могу ли прийти к тебе прямо сейчас? Просто... не пойми неправильно, но Швеция со своими постоянными звонками... в общем, ты не против? — кое-как всё же выдумав одну из своих возможных причин потребности оставить мобильный дома и на протяжении всего времени никогда его не слышать, ответил старший европеец, после чего на той стороне провода послышалось легкое и короткое молчание.

— Ох... да, конечно! Тогда я жду тебя, хорошо? Сейчас, я имею в виду, ахах, давай, до встречи. — несколько тихо посмеявшись, проговорил, в свою очередь, юноша, после чего попытался за мгновение успокоить внутри себя целую панику, ведь до 12-ти дня был ещё целый час, эстонец не ожидал, что Фин придёт так рано. И всё же, противиться этому не было смысла, всё же, причина была более, чем уважительная.

      — Да, хорошо, удачи. — коротко попрощавшись напоследок, произнёс альфа и в то же мгновение вышел в тёмный и несколько прохладный коридор, забирая оттуда давно сложённый и лежащий без дела чехол для гитары. По своей сути, всего лишь простенькая ткань, которая защищает инструмент от пыли, легких повреждений и грязи, ничего более, даже практически ничего не весит для северянина. И всё же в любом случае поместив туда музыкальную принадлежность, Фин лишь ещё раз понял, что в таком виде она напоминает лишь что-то чёрное и будто бы "вырезанный" посреди комнаты кусок из-за своей матовости. Вот только задумываться на эту тему было слишком некогда, а потому лишь наспех, но осторожно надев на спину огромный с виду чехол с не менее тяжёлой на вид гитарой внутри, хозяин квартиры почти сразу вышел из неё, закрывая входные двери обратно на ключ. Телефон не было нужды брать, всё равно финну никто не пишет важный, а единственный, от кого альфа ожидает звонок, он скоро лично навестит, поэтому и причины для беспокойства не взять вспомогательный гаджет не существовало. Он же ведь не в тайгу направляется, где если нога встрянет в капкане, только помощи егеря и жди во всём глухом лесу. Из-за этих мыслей стало как-то легче, приятный весенний воздух с легкостью проходился по телу и лицу, даруя свою до наслаждения знакомую ласку теплых солнечных лучей, даже проходящие мимо люди ничего не могли сказать. Хотя стоило ли, если ты видишь перед собой достаточно высокого гитариста с музыкальным инструментом за плечами? Только лишь пара каких-то детей подошла, дабы выклянчить немного "поиграть на гитаре", пусть даже они и не знают, что буквально любое их неосторожное и наивное движение может как-то навредить струнам и дереву. Впрочем, это всего лишь дети, даже их кричащие что-то в сторону Финляндии матери, которые хотели на весь район пристыдить страну невесть, за что, совершенно никак не мешали альфе просто продолжать идти в свою сторону.       Кнопка лифта и нужного сейчас этажа засветились достаточно быстро, чтобы уже через пару минут пребывания в чужом подъезде парень оказался перед дверью одноклассника. Всё ещё немного мешкая в душе, северянин всё же постучал по гладкому дереву, после чего практически сразу раздался лёгкий щелчок открытого замка. Двух открытых замков. И как только входная дверь чутка отворилась, за ней оказался давно знакомый стоящий силуэт эстонца, что радушно улыбнулся, открывая деревянную конструкцию ещё больше, позволяя пройти финну внутрь, вызывая этим самым и легкое удивление. Неужто прямо ждал у входа? — Привет ещё раз. Проходи, не бойся, я как раз настроил синтезатор. И вижу, ты всё таки принёс гитару, она выглядит такой большой, если честно... — несколько восхитившись размерами чехла позади друга, это было первое, на что обратил внимание омега, встречая настоящую гитару лишь пару раз в жизни. Слишком мало, чтобы привыкнуть к ней, а потому неподдельный интерес на чужом трёхполосном лице так и не сходил до самого момента открытия Холодной страной футляра инструмента, что позволило прибалту в полной красе рассмотреть необычные струны и всё прочее, замечая так же и надпись с боку в почти самом низу гитары. Всё то время, как происходил "осмотр", Фин пытался продолжить начальный диалог с младшим европейцем, но заметив некоторое недопонимание со стороны эстонца на счёт странной финской надписи на одной из более узких сторон, альфа слегка улыбнулся, беря любимый инструмент обратно на руки и присаживаясь на чужую кровать, мысленно надеясь, что это никак не оскорбит её владельца. — Ты хочешь знать, что обозначает надпись "Pajeta tuakse kačahtamattah"? Хах, это карельский, и к сожалению, сейчас на нём говорит очень мало людей в мире. Во времена моего детства он был распространён куда больше, на самом деле. Но даже так, это последняя фраза, которую я успел запомнить перед тем, как практически полностью забыть данный язык. Не пригодился больше, как видишь. — с долей грусти проговорил финн, после чего несколько удобнее развернул к себе нужной сторону гитару, читая вырезанную тонким ножиком надпись, пытаясь вспомнить, что на него вообще нашло, что пришла в голову мысль в две строки увековечить данное послание для самого себя на музыкальном инструменте. Однако даже услышав, что это язык, который ему почти неизвестен, оное почти никак не помогло Эсту усмирить своё желание таки узнать, из-за чего он сел лишь рядом с одноклассником, всматриваясь в смутно знакомые буквы, взятые будто бы из его родного языка. — Ах, да, совсем забыл ответить, что оно значит что-то на подобии "Убежать от проблем". Или вообще убежать. Если честно, не помню точно, но как-то так — наверняка, ты уж прости... — тихо усмехнувшись через пару секунд, дополнил парень, после чего прибалт довольно улыбнулся, пусть даже и понимая, что написал данные слова его гость вовсе не из большого желания как-то выделиться среди других, или же замотивировать себя чем-то. И всё же, даже так, сейчас светлая грусть финна выглядит в любом случае получше той, что могла быть в тот момент. Хотя бы потому, что сейчас альфа её не скрывает, слегка улыбаясь и явно утопая в собственных размышлениях, пока омега не решается помочь выйти гостю из столь неприятного состояния, осторожно касаясь чужих рук и забирая обычную, на первый взгляд, гитару себе. Расположив её на своих ногах максимально правильно, Зимняя страна пытается сделать пару простых движений пальцами так, чтобы вырвать из инструмента что-то похожее на звучание знакомой мелодии, однако это, кажется, практически невозможно, что вводит в полнейший ступор. Как вообще можно играть так, если одно зажатие грифа в определённой точке регулирует столько непонятных звуков сразу, если дёрнуть все остальные струны?       Но в ответ, Финляндия лишь заходится в тихом и совсем не оскорбляющем смехе, понимая, что его другу стоит ещё многое показать, прежде чем тот сможет хотя бы начальные песни спокойно выигрывать. Всё же, сразу после пианино и знакомых родных чёрно-белых клавиш пересесть на что-то более непривычное и даже болезненное при долгом использовании — несколько необдуманный ход, всегда необходимо начинать с теорий, и только затем переходить к практике. Вот только через пару минут эстонец и сам в этом прекрасно убеждается, когда, через несколько попыток правильно зажимать гриф и играть относительно простой для восприятия мотив, вдруг чувствует острую боль в пальцах правой и левой рук. И стоило лишь взглянуть на то, что струны с непривычки до крови порезали пальцы юноши, как Финляндия тут же аккуратно забирает гитару себе, понимая, что не стоило давать младшему европейцу, только не ради того, чтобы вновь причинить этим боль и разочаровать. Однако сам омега, на удивление, выглядит спокойным и даже несколько не шокированным, а просто недоуменным. И потому слегка поднеся один из порезанных пальцев к губам, хозяин дома практически сразу быстро очистил его от ненужных алых капелек жидкости, понимая, что ему нечем вытереть руки и не обо что. Вот только повернувшись обратно, Эст, на удивление, сталкивается с несколько обеспокоенным взглядом финна, не сразу понимая, что не так. И только сейчас замечая, что на чужих струнах остались еле заметные красные полоски от его порезанной нежной кожи, прибалт понимает, что не так. — Прости, что не предупредил об этом. Сам когда-то пальцы порезал так очень сильно, долго заживали, но тебе не слишком больно? Может, замазать чем надо, как думаешь? — несколько протирая гитару небольшим запасным платком, всегда припасенным в кармане штанов, спрашивает северянин, после чего Эстония лишь слегка ухмыляется, вставая с места и подходя к своему столу, осторожно выкатывая из под него включенный синтезатор. Ему несколько забавно и стыдно одновременно видеть, как одноклассник настолько сильно печется над ним, хотя тот не ледяная фигура и даже не горный хрусталь. А потому и садится, как ни в чём не бывало, за свой мини-рояль, продолжая проверять подушечки пальцев на наличие крови, дабы случайно не покрыть ею белые и черные клавиши, сделав их липкими и неприятными на ощупь. — Хах, Фин, перестань, это была моя вина, что я, по не знанию, сразу начал вот так играть на твоей гитаре. Поэтому перестань так переживать за меня, боже, не умру, ничего не случиться плохого ведь! Но если честно, это правда просто порезы, что такого — давай лучше поговорим о чём-нибудь другом? У меня, к примеру, есть небольшой сборник с листами, на которых находятся ноты. С самого третьего класса учил их записывать, потом само поехало как-то... — решив отойти с несколько неприятной темы и лишний раз не трепать нервы другу, произнёс в ответ омега, после чего взял с поверхности ровного стола скрепленные между собой старые и новые листы тетрадей. Тут-то Финляндия и вспомнил, что, вообще-то, тоже принёс нечто подобное, а потому на пару мгновений удалился из комнаты, возвращаясь обратно с уже "дневником" в руках, принесённым именно ради этого момента. Следующие минут 20 одноклассники то и делали, что общались о своём музыкальном прошлом, даже если когда-то и рассказывали друг другу об этом. Зато лишний раз узнать, что для эстонца музыка на пианино была средством успокоения, а для финна — моментом свободы, было не так уж и плохо, в любом случае это помогало ближе понять друг друга и теперь уж точно не бояться сделать что-то "не так", давящие на сознание и чувство совести мысли отступили, позволив обоим странам общаться более свободно и спокойно.       И тем не менее, через ещё несколько минут темы для обсуждений закончились. Примерно в это же мгновение Эстония вспомнил, за чем именно пригласил своего ныне гостя сюда, а потому секунду даже опешил, задумавшись, после тут же разворачиваясь к финну. Глаза хозяина дома теперь сияли от некой приподнятой радости в душе, и альфа даже, по-началу, испугался того, что сделал что-то не так. Однако быстро успокоился, когда омега сел обратно за своё место и несколько припрятал пианино под стол, дабы то не мешалось рядом, несколько нервно теребя пальцы между собой. — Кстати, Фин, а ты бы не мог сыграть одну из тех песен, что показывал мне только что? Ну... хотя бы немножко, мне бы очень хотелось услышать твоё исполнение! Особенно той народной песни, пожалуйста. — в тот же момент задал вопрос юноша и немного робко взглянул на своего друга, всей душой ожидая, что он ответит "Да". Конечно же прибалт не понаслышке знает, что заставлять другого музыканта что-либо тебе сыграть просто так — весьма грубо. Но северянин, кажется, совершенно не против этого, вместо каких-либо слов беря осторожно в руки любимый инструмент и удобно располагая тот у себя на коленях, расправляя перед собой старые листы родного дневника. — Хорошо, без проблем, Эсти. Она всё равно здесь записана не такой длинной, как все остальные... (https://youtu.be/vEaAuhQ-if8) — с лёгкостью отвечает старший европеец, после чего кладёт пальцы обеих рук по две разных стороны от гитары, краем глаза смотря в чёрные ноты на немного пожелтевшем от времени тле бумаги. И в ту же секунду, как струны задеваются одна за другой, эстонец удивительно наблюдает за тем, как на свет появляется самая настоящая мелодия. Спокойная, равномерная и относительно тихая: всё с каждым рядом и до самого своего окончания она кажется будто бы воплощением всего народного и культурного. А потому только сейчас, кажется, омега понимает, чего на самом деле стоит финну эта музыка, раз он играет её так беззаботно и трепетно, в какой-то момент даже на несколько секунд закрывая свои глаза и продолжая играть так, по чистой памяти.       Однако поскольку данная песня и вправду оказалась совсем короткой, Зимняя страна даже как-то и не ожидал того, что когда ноты кончатся, Финляндия специально остановится, дабы посмотреть на опьянённого своей мелодией прибалта, слегка только ухмыляясь в ответ. Ему было невероятно приятно видеть столько внимания в свою сторону посредством всего лишь национальной песни, но даже в таком случае лицо несколько ошарашенного тем, что услада для "ушей закончилась" было лучшим вознаграждением для северянина, означающее, что его однокласснику и вправду нравится эта игра. Да и вообще, судя по всему, любая, ведь через пару секунд чужие глаза вновь отдали тем самым знакомым блеском внутри, противиться коему финн уже не мог. — Вау, это было так... красиво. Прости, может, это покажется неестественным, но у тебя правда получается очень красиво играть на гитаре, ты молодец, Фин! Но ведь... это всего лишь одна мелодия из тридцати двух, верно? Слышал когда-нибудь о тех песнях, в которых сочетаются несколько видов музыкальных инструментов? Я одну такую знаю, даже записана в моём сборнике где-то, сейчас. — на секунду после замолчав, хозяин квартиры стал в спешке листать страницы собственной тетради, в какой-то момент всё же восторженно восклицая, находя заветные ноты. Такие до боли знакомые и любимые, однако здесь они только для пианино, но никак не для гитары. Из-за этого жаление что-то вместе на секунду потухло, вот только резко вспомнив про свой компьютер и Интернет, младший европеец тут же сел за него, начав искать в поисковике необходимые табы для гитары определенной песни для Фина, который всё это время молча сидел рядом и наблюдал за тем, как его одноклассник ищет песню, которую он сам уже знает. Пусть и не так давно, но знает, из-за чего удивления не было предела.       А потому, когда Эсту таки удалось найти нужный источник с нотами для гитары, он повернулся назад и встретился взглядом с раскрытой тетрадью друга, в которой были вычерченные ровно такие же символы, как и на электронном сайте. Это заставило на обоих на мгновение затихнуть, но уже через пару секунд хозяин дома несколько смущенно засмеялся, а его гость улыбнулся более широко, в самом деле не ожидая, что подобные совпадения могут произойти вообще. Из-за этого юноша тут же предложил при таком случае сразу хотя бы несколько раз попробовать сыграть эту песню, попутно доставая из под стола обратно всё ещё рабочий синтезатор, наблюдая краем глаз за тем, как альфа внимательно смотрит в свои ноты, поворачивая слегка стул и присаживаясь уже рядом с Зимней страной. Не нужно было особо много слов для того, чтобы согласиться, даже если страх сделать какую-либо ошибку во время игры значительно увеличился. — Извини, если я где-то случайно запнусь, просто не так часто её играю, тем более, с кем-то в паре. Она должно сложна и-и... хах, впрочем, ладно... (https://youtu.be/PdEnmBg_LX4) — первым опустив свои руки на белые клавиши пианино, стал выигрывать начальные аккорды Эст, мысленно всё так же, как и ранее, во время своего восстановления после нервного срыва, очень волнуясь, стараясь допустить как можно меньше ошибок в своей игре, дабы случайно не опозориться и не заполучить себе ещё больше стресса этим. Всё же, даже если его не осудят словами, точно подумают что-то не то, ведь по сравнению с ним, Фин, может, даже ещё более талантлив в игре на своём инструменте, чем прибалт. Вот только стоило на секунду юноше запнуться в своих критических мыслях, уже чуть ли не по памяти начиная прожимать знакомые пластины, как вдруг послышалась мелодия гитары, так идеально подходящая именно в тот момент, когда она и должна была появиться — после легкого затихания и замирания пианино на время.       Это отозвалось в сердце молодого, но безпрофильного музыканта необычной колкостью внутри сердца и солнечного сплетения, заставляя его, тем не менее, играть дальше, будто бы придавая тем самым силы. Мелодия омеги уже не казалась робкой и застенчивой, отчаянно пытаясь походить на свободный оригинал, а потому эстонец ощущал себя более свободно и приятно от одно только осознания того, что играет прямо сейчас на пару со своим одноклассником. Движения рук сами так и переливались по всем клавишам синтезатора, пока наловченные пальцы северянина продолжали отыгрывать ноту за ноту, каждый раз зажимая гриф как-то по разному. Струны мелодично дергались и дрожали, воспроизводя на свет легко запоминающийся этакий этюд, который, на удивление, весьма легко давался финну. Все эти звуки и вся эта игра в своём суммарном числе напоминала будто бы музыку ангелов: настолько мягко, несколько непривычно в исполнении и сладко для мыслей и мозга, кажется, ничто не звучало в жизни что для эстонца, что для его друга. В какой-то момент они даже оба забылись на этот счёт, возможно, даже и не подозревая, что в выходной день их совместная песня может кого-то раздражать. Она была прекрасна лишь для них, лишь для их восприятия, дарующее это невероятное смешанное чувство спокойствия, радости, счастья и легкой грусти одновременно. И в конце концов, пальцы пианиста проиграли, через минуты три, заключительные аккорды, отдавая предпочтение более высоким нотам так же, как и рука гитариста прошлась сверху вниз по всем вытянутым струнам, будто бы издавая свой последний мелодичный вздох. — Ох, боже... это было так... необычно. Хах, правда, я пару раз запинался, конечно, но всё равно — это лучшее, что я когда-либо играл, Господи, Фин, ты поверить себе не можешь, как это было захватывающе! П-прости, если слишком сильно на тебя надавил, принуждая играть вместе со мной, хех, я просто-... — где-то минуту отходя от пережитых ощущений, вдруг обратился к своему гостю прибалт, после неожиданно слыша глухой стук с нижнего этажа. Кажется, кому-то совсем не понравилась чужая игра, и самодовольные люди решили таким образом лично заткнуть двух стран, на что Фин, встав с места и отложив гитару в безопасное для неё место, только тихо и крайне недовольно, коротко вздохнул, чуть ли не фыркнув, бросая презренный взгляд куда-то на пол. "Не нравится, так потерпи" — как говорится многими людьми, которых в край задрало угождать абсолютно каждому человеку. — Не обращай на них внимания, Эсти. Они всего лишь те, для кого чужое счастье в тягость, не умеют веселиться и любят просто лежать в кровати целыми днями, жалуясь на жизнь. А вообще, на самом деле... — изъяснив свою точку зрения, Холодная страна на мгновение тут же замер, после без всякого предупреждения быстро протягивая правую кисть к рёбрам одноклассника и касаясь их, заставляя юношу тут же резко согнуться на месте и тихо вскрикнуть от неожиданности. Чувство и боязнь щекотки у омеги настолько сильно, что он мог бы стать запросто гаптофобом, вот только его никто не пытает таким образом, чтобы можно было бояться, скорее, не боли, а именно того самого ощущения, вызывающего неподдельный истерический смех и панику. — Hei mida sa teed!? (Эй, что ты делаешь?!) — несколько негодующе спросил прибалт, после чего Финляндия тихо посмеялся, делая шаг назад от эстонца, будто бы специально разворачиваясь к нему наполовину, скрещивая руки между собой на груди. — Да так — просто пытаюсь заставить тебя взять свои слова обратно, ты шикарно играл сейчас, поэтому извиняться не за что, а стыдиться тем более. Но как же тебе докажешь обратное, если ты слушать не особо хочешь в такие-то моменты, а? — с совсем легкой издевкой, более, безобидным упрёком, произносит в ответ старший европеец, после чего хозяин дома, мысленно сжигаясь внутри от такой самопроизвольной наглости, тут же подходит ближе и раскрывает руки для того, чтобы схватиться за чужую кофту и надавить на оба её боковых стороны, пытаясь тем самым защекотать одноклассника. Вот только, кажется, это совершенно не работает на альфу. Более того — он имеет какую-то недюжинную наглость лишь слегка посмеиваться в ответ, пока более низкий и хрупкий юноша пытается свалить того с ног хотя бы так, массой своего тельца.       Поэтому в ответ, омега вдруг ощущает, как руки финна ложатся на обе стороны его ребер, после чего сначала в голове появляются мысли о панике, а когда чужие пальцы слегка начинают шевелиться, тем самым стимулируя крайне чувствительные нервы, юноша и вовсе вскрикивает вновь, сжимая силой ткань более светлой кофты своего гостя, буквально падая вниз в ту же секунду. Этот робкий и крайне смущенный чем-то краткий звук Финляндия мог бы слушать вечность, а потому, не желая сдаваться так просто и всё же заставить юношу взять свои слова обратно, пока тот не согласится, северянин немного разворачивается в сторону и падает на кровать вместе с её владельцем, продолжая, тем не менее, щекотать последнего. Но закрыв рот рукой, эстонец мог лишь несколько истерично смеяться в приступе эдакой паники, судорожно пытаясь вырваться из под хватки другого европейца, тем не менее не имея возможности отбиваться руками, дёргано пытаясь избежать столь мучительной и в одно время чем-то по-странному приятной пытки. Из-за этого юноша то и делал, что смещался по и без того измятой кровати в разные стороны, в какой-то момент вдруг начиная откашливаться, чувствуя, как чужие руки слегка надавили на обе стороны живота, вынуждая на секунду лишь замереть и мелко задрожать от всего пережитого. На краях белоснежных глаз образовались лёгкие капли слёз, само лицо омеги немного покраснело от переизбытка смеха и ощущений — как только Фин всё это заметил, тот тут же остановился, давая однокласснику время отдышаться. Однако его кожа была такая приятная на ощупь, мягкая и нежная, даже из под слегка вздёрнутой вверх кофты виднелась её бледно-белая текстура. Правда, вместе и с уже порядком зажившей раной, по которой альфа слегка провёл рукой, удостоверяясь в том, что она действительно больше не болит для эстонца. — Ты хоть знаешь, что сейчас наделал? Я отплачу тебе, обязательно, а, ну иди сюда, паршивец-финн! — не решая совершенно сдаваться, ответил через пару минут отдыха и одышки юноша, однако на сей раз Фин действительно не сопротивлялся ему, позволяя легко опрокинуть себя на место потерпевшего раньше все его "издевательства" Эста. Если омега так хочет этого, почему бы не дать ему реванш? Учитывая то, что прямо сейчас в нём горит не только шуточная злоба за всё, но и реальное любопытство.       Вот только любые его касания по тем же точкам, коих касался северянин всего несколько мгновений назад у прибалта, не давали никакого эффекта. Холодной стране попросту было всё равно на любую щекотку, тщетные действия Эстонии, что пытался ценой всего заставить альфу точно так же пищать от паники и смеха, приносили лишь какое-то смешанное чувство парню, но никак не то, что должны. Лишь странную радость, граничащую со смущением и легким покалыванием на коже. До чего же приятно, на самом деле, старший европеец никогда бы не подумал, что ему могут понравиться чужие прикосновения. Особенно эстонские, они были невероятно робкими, но так и пытались всё с каждой и каждой секундой становиться всё "наглее", нажимая на тело достаточно сильно, дабы финн слегка сжал простыню под собой. Всё же, теперь это было ещё и несколько больно. — Мгх, да блин, почему ты такой стойкий-то? Перестань, Фин, я же вижу, что тебе смешно, не нужно больше делать вид, будто бы тебе всё равно на мои попытки. — с некой наигранной обидой через минуту произносит хозяин квартиры, после чего продолжает, вспоминая про последние мгновения перед свой одышкой и вдруг опуская руки пониже, на живот. Тут-то дыхание северянина и сбилось, глаза распахнулись от крайне неожиданных ощущений, а руки сжались посильнее, мня несчастную ткань лишь больше. Однако встать он не мог, это означало победу младшего ровно так же, как и любая его попытка прекратить. И хотя на их изначальный спор стало откровенно плевать, финну даже просто так сдаваться не хотелось, это было попросту бессмысленно, ведь тогда первый просто прекратит продолжать данную игру.       Эстония же продолжал. Мягко касаясь чужого тела через ткань, он с неким азартом осторожно надавливал на одни точки и отпускал другие, ожидая, когда же его друг опустит руку, сжимающую рот как раз после этого, вниз, признав своё поражение. Однако парень продолжал молчать, только где-то внутри понимая, что оказался неправ — движения прибалта стали и вправду более щекочущими, чем где-либо вообще, вот только вместе с этим они приносили и множество других ощущений, вынуждающих альфу совсем слегка покраснеть. Настолько необычных и сладостных, что когда Эст немного зашёл пальцами за спину другу, тот слегка выгнулся в позвоночнике, с некой досадой понимая, что скинуть с себя омегу не получиться: он уже прямо таки сидит на нём, продолжая доказывать северянину обратное в его же словах, наверняка продолжая спор до сих пор. — ~"Niin mukavaa... se on outoa. (Так приятно... это странно.)"~ — пронеслось за доли секунды в мыслях Холодной страны, которая внутри ощущала такой жар, от которого тут же несколько покрывалась горячим потом. Совсем немного, но это было достаточно, чтобы в какой-то момент слегка сжать чужое левое предплечье и слегка привстать на локтях. Как бы того не хотелось, но данная "пытка" точно сведёт альфу с ума, если же Эстония не прекратит прямо сейчас. Это было выше того, что Фин способен вытерпеть, менее осторожные и глубокие касания младшего слишком хорошо были отчётливы мышцами живота и не только. — Хах, хорошо, думаю, ты победил. Надеюсь, ты счастлив теперь, не так ли? — с легкой ухмылкой спрашивает парень, после чего эстонец лишь несколько "сердито" смотрит на него в ответ, чуть выравнивая осанку и скрещивая руки на грудной клетке. Как это "победил", если его одноклассник сделал для него куда больше "плохого", чем он в ответ? Это не реванш, нисколько. И смиряться с этим, разумеется, юноша не станет, в ответ лишь вновь опуская кисти на прежнее состояние, слегка забираясь, правда, кончиками пальцев под один единственный слой верхней одежды финна, заставляя того покраснеть только сильнее и впасть в ступор. — Ты серьезно считаешь, что это останется безнаказанным? Знаешь ведь, что я очень боюсь щекотки, почему тогда говоришь о прекращении, если сам не останавливался до моего кашля? — на несколько шокированное удивление северянина, произносит в ответ хозяин дома, после чего в лёгких старшего европейца срывается только "П-постой, Эсти", граничащее с тем, что прямо сейчас невероятный жар из живота и солнечного сплетения его тела доберётся до головы, и тогда парень потеряет всякие тормоза. Навязчивые мысли стали пробираться в голову быстрее скорости света, беря всё же некий контроль над действиями альфы, однако что-то продолжает сдерживать того от собственной природы. Страх навредить? В особенности, как бы прямо сейчас слегка приоткрытая шея юноши не манила его, касания прибалта из-за этого, кажется, стали на мгновение более робкими и испуганными, а чужие глаза несколько округлились, не понимая того, почему же Финляндия в самом деле всего лишь несколько смущенно и сдержанно смотрит на него, вовсе не смеясь. — Почему ты молчишь, погоди... эй, Фин, ну ты хотя бы подыграл, хах, честно слово! Знаешь ведь, что мне никогда в жизни не одолеть тебя таким образом, ну грёбанный воробушек! — лично немного залившись краской от того, что ему пришлось сказать такие странные и не сочетающиеся слова в конце, воскликнул омега. Он совершенно не знал, что на данный момент творилось в несколько сжатой всей этой ситуацией душе финна, однако в какой-то момент она будто ослабла, позволяя слегка прикрыть глаза и задуматься на тему того, что будет, если Фин таки наклонится сейчас к своему другу. Выражение чужого лица было так невинно и чем-то даже несколько недовольно в своей "победе", по-прежнему, тем не менее, улыбаясь, это не могло не подтолкнуть на мысль прямо сейчас исправить это в заведомо лучшую сторону. Всего лишь наклониться пониже вперед, сжимая в руках хрупкое тело, а затем впиться в мягкие губы. Снова познать ту самую долю внимания, которой так всегда не хватало, даже если альфа не хочет навредить своему однокласснику. Прямо здесь и сейчас стремительно тая изнутри под гнётом уже несколько озадаченных глаз, желая снова ощутить то самое приятное чувство, услышать, как эстонец произносит его имя, изнеможенно целуя в ответ.       А потому именно в тот момент, когда адреналин таки бросает в кровь грешный и загнанный в угол мозг, Финляндия резко хватает за плечи хозяина дома и отрывает от себя, заставляя того мгновенно опешить и застыть на месте. Эти мысли... они были чем-то по-любому очень неправильным, вовсе не тем, над чем стоит задумываться, безобидно "играя" со своим лучшим другом. Даже если тот настойчиво пытается достичь своего, только сейчас, кажется, юноша осознал, что поступал очень плохо и слишком вошёл в свою роль, через уже пару секунд без конца извиняясь перед северянином. Однако тот, на удивление прибалта, вовсе не стал хоть как-то кричать на него или же упрекать, даже наоборот — лишь слегка посмеялся со всего этого и потрепал юношу по голове, пообещав, что больше никогда не будет щекотать того, ежели Эст только его не вынудит сделать это. То есть, по мнению и надеждам самого финна, никогда. — П-прости ещё раз, пожалуйста. Я не знал, что тебе было больно, почему же ты сразу мне не сказал об этом?... — с уже более лёгким, но всё ещё чувством беспокойства спрашивает в который раз Эстония, после чего чего Фин может лишь несколько тихо вздохнуть, отведя взгляд на пару секунд в сторону. Сказать правду он ему точно не сможет, это будет как минимум очень странно, а вот выдумать рандомную причину — вполне сойдёт. Собственно, поэтому альфа и постарался выглядеть сейчас как можно более улыбчивым и спокойным, расслабленным, незаметно сжимая ноги между собой лишь сильней, опуская руки вниз. — Я просто не хотел, чтобы ты волновался за меня. Правда: меня не берет никакая щекотка, только немного неприятно становится, когда что-то давит на рёбра и живот, хах. Но не обижайся, ты тут совершенно не при чём. — в ту же минуту ответил старший европеец, после чего оба одноклассника вдруг услышали стук в дверь. Достаточно внезапный — никого, кроме Фина, Эст к себе не приглашал, а потому немного заволновался, уже было вставая с места, дабы проверить ждущую его по ту сторону двери личность, уже начиная думать о худшем. Как правило, о том, что его соседям опять надоело слушать чужое "бряканье" и они хотят снова "нормально" пожить в тишине. Однако его в практически то же мгновение за руку опустили обратно на край кровати, вставая лично. — Я сейчас проверю, может, это действительно те упыри "нижние" пришли к нам права качать. — всё, что сказал северянин перед тем, как подойти ко входной двери эстонца и заглянуть в глазок, уже ожидая увидеть разгневанные и крайне недовольные лица соседей своего друга. Половина живущих здесь — пенсионеры, ещё бы.       Но увидев в глазке силуэт и очертания тела Норвегии, Фин тут же застыл на месте от какого-то невиданного чувства, заставляющие его медленно сжать свои руки. Какое право он вообще имеет сюда наведываться, ещё бы Швецию прихватил с собой. Вся ненависть и злость уже вынуждали, было, альфу открыть дверь и расспросить своего "собрата" по виду обо всём, что он здесь делает, вот только здравый рассудок был более силен, чем простая рьяность и чувство неприязни, особенно тогда, когда это может снова поставить под угрозу жизнь его прибалта. А потому решив вовсе никак не отвечать на отчаянные попытки норвежца пробраться в чужой дом, финн вернулся обратно в личную комнату друга, прикрывая за собой двери ещё и туда. — Это Норвегия, лучше не выходи в коридор пока. — с долей предостережения отвечает Холодная страна, после чего просто садиться рядом с хозяином квартиры и берёт в руки любимую гитару, всё ожидая того момента, как второй альфа просто сдастся и уйдёт напрочь отсюда. И на самом деле, ждать этого долго не пришлось — как только скандинав понял, что ему не откроют, он тут же ушёл, после чего, больше не видя его в дверном глазке, Финляндия сел на второй стул напротив эстонца, слегка проводя правой рукам по некоторым струнам, при этом ласково улыбнувшись.       — No, soitetaanko vielä lisää? (Ну что, сыграем ещё?)       — Jah! (Конечно!)

***

      Прошло уже больше восьми часов с момента той встречи. Эстония спокойно сидел возле своего подоконника и наблюдал за тем, как на тёмном небе неспешно появлялись звёзды, попутно выпивая кружку прохладного сладкого чая. Где-то за открытым окном гулял и бушевал приятный тёплый ветер, внизу совсем не было людей, а единственные звуки вокруг — это лишь еле слышимое завывание воздуха и трепет листвы деревьев, кажущейся выделанной из обсидиана просто из-за того, что луна пока что не занята ту позицию на небосводе, когда она ещё могла осветить всю данную округу собой. Сейчас, заместо неё, данную работу с лихвой выполняли яркие уличные столбы, освещая ночную дорогу перед всеми прохожими. К сожалению, сейчас была только весна, после семи вечера всё равно начинало темнеть куда более раньше, чем в середине лета, что уж говорить про почти что 19:15. И всё же, непонятно, что было лучше и чья это была вина: задержаться подольше в гостях у своего друга, либо же поскорее уйти домой, не смотря на то, что опасности тебя обходят просто потому, что ты — альфа.       Впрочем, выбор в любом случае был очевиден. Время летит так быстро и незаметно, когда находится занятие по душе, хотя его может заменить и простой компьютер, в коем можно найти много чего, не тратя лишние силы. Именно там прибалт нашёл множество новых песен, а Фин — табов для своей гитары, пробуя сыграть, наверное, каждую из понравившихся мелодий. А когда это надоедает, можно легко переключиться на какую-нибудь иную тематику для разговора, не обязательно ведь говорить об одном и том же всегда. Вот и юноша, сидя прямо сейчас у раскрытого окна балкона, после уходя одноклассника из своей квартиры решил просто переключиться на уютную домашнюю тишину, продолжая высматривать что-то на улицах ночного города. И когда в поле видимости показался знакомый силуэт, всегда убранный в одежду холодных оттенков, омега тут же вытянул руку и помахал северянину напоследок, после чего тихо засмеялся, садясь обратно на небольшой табурет. Финляндия, к слову, пусть и не ожидал такого прощания со вторым европейцем, но всё же ответил тем же, затем достаточно быстро скрываясь вдали за, посаженными когда-то давно, высокими деревьями, пытаясь всё ещё скрыть свою лёгкую улыбку. Всё же, альфа точно не знал, что всё начнётся настолько странно, а закончится так обыденно и приятно. Даже чай успел выпить перед уходом, до чего же эстонец и вправду внимательная и добрая к нему личность. Хотя, возможно, это и не удивительно — парень до сих пор в некой гордостью вспоминает те слова, когда юноша признавался в том, что искренне гордится финном и его способностью стать более лучшим человеком, не боясь последствий.       Даже сейчас, через десяток минут, ибо пришлось обходить чужой дом менее логичным для всех остальных путём, Холодная страна не может этого забыть. Забыть того, о чём думал сегодня, как мог бы поступить, если бы эмоции только взяли верх. Так низко упасть ради животных потребностей, Фин совсем не хотел насиловать этого омегу, причинять ему вред. Хотя... о каком вреде может идти речь, если это было всего лишь чистое желание? Можно сказать, что даже мечта. Да, несколько эгоистичная, странная и вовсе для него не присуща, но разве это так плохо, что северянин хотел вновь ощутить на себе именно столько того нежного внимания, что только мог дать ему его друг? Что может быть лучше и приятнее, чем осознание, что тебя не ударят по лицу за подобные действия, направленные в сторону всего одной страны, более свободно, чем снятие с рук острых оков и позволение тебе банально быть рядом с тем, кто тебе не безразличен? Альфа долго думал на эту тему, даже сейчас, закрывая входную дверь на несколько замком и медленно съезжая вниз по поверхности оной, не позволяя этим мыслям покинуть голову. На секунду, ему даже показалось, будто бы чем-то неприятный жар пробил солнечное сплетение и таки добрался до ослабленного всем этим сердца, согревая его одной лишь мыслью о том, что может быть ещё завтрашним днём и следующую относительно "свободную" учебную неделю. Что он ещё сможет снова встретиться с Эстом и увидеть его вновь, как сегодня, продумать свои дальнейшие действия более чётко и поступить по совести, так, как приказывает буквально всё внутри. — ~"Voi ei, tarkoittaako tämä sitä, että olen hänen... (Ох, нет, неужели это значит, что я его...)"~ — резкое осознание всей ситуации на мгновение даже испугало европейца, заставило почувствовать внутри боль. Однако даже немного успокоившись, это всё равно не помогло решить проблему с чувством какой-то ошибки, неправильности. Этого ведь не должно быть, Фин же дал себе слово никогда не влюбляться снова. После Швеции. После кого-либо вообще. Но почему тогда именно мысль об этом так греет, заставляет радоваться где-то глубоко внутри и чуть ли не были 24 часа в сутки поднесённым благодаря этому простому ощущению? Всего лишь химия и биология, не больше, право-слово. И всё же, сопротивляться им парень не в силе. Хотя бы не тогда, когда им движет легкая усталость и даже сонливость — уснуть сегодня получиться явно легче, чем вчера ночью, когда мысли настолько душили несчастное сознание, что отдыха от них не было.       А потому, умудрившись лишь силой встать обратно на ноги, Финляндия прошёл в свою комнату и переоделся, затем выходя из помещения в ванную комнату и только после полного приготовления возвращаясь обратно. Почему-то, не хотелось больше ничего, душа была чем-то выжата, но по-прежнему цвела от некой радости внутри, давая сил только на то, чтобы осторожно упасть рядом со своей старой и поношенной ранее кем-то футболкой, которая из-за освещения тусклой луны теперь казалась больше не выцветшего василькового цвета, а какой-то иного, более теплого и будто бы даже пунцового. Хотя возможно, так кажется только владельцу квартиры. Самое главное ведь в ней было совсем не это, и даже не то, чем именно она пахла: несколько приторным ароматом металлической крови и спелой вкусной черники.       Единственное, что мог делать с ней пока альфа, это всего лишь подобрать вещь к себе поближе и приобнять, всё равно с некой досадой смотря на выходящие в улицу окна своего балкона. Нет, этот кусок тряпки никогда не заменит ему прибалта, глупо даже надеяться на это. Но не имея особого выбора, Фину приходится довольствоваться чем-то одним, к тому же, наглеть с его стороны было бы очень ужасно и некорректно.       Пусть даже он уже скучает. Забавно, что без разбора в собственных мыслях, это произошло так скоро...       — (Продолжение следует...) —