— Осторожность (67) —
2 апреля 2021 г., 22:26
Примечания:
https://youtu.be/B5HnZNBXuag
...
Приятного прочтения...
***
Воскресенье. Довольно необычный день, если хочется провести свои выходные или каникулы вне дома, ведь большинство магазинов закрыты, а многие люди и работники просто отдыхают после тяжёлой недели. Впрочем, мало, кто ещё жаловался на то, что ему недостаточно солнца в такой день, или же ему не с кем прогуляться даже просто так на улице. Собственно, именно поэтому за окнами жилых домов слышалось множество радостных криков детей и говора подростков, которые только рады были как можно скорее отвязаться от младшего брата или сестры, да уйти куда-подальше разговаривать с друзьями. Ветра практически не было, нещадные солнечные лучи выжигали глаза любому, кто рисковал на них взглянуть, не спасаясь и решив немного позагорать на солнце. Из-за этого у некоторых людей сложилось впечатление о духоте даже на балконе, поэтому все окна моментально открывались и впускался прохладный воздух, чтобы хоть как-нибудь разгладить обстановку. Выходить совершенно никуда не хотелось, в этом не было и малейшего смысла, если только это не была запланированная встреча. И лежащий на своей кровати эстонец это прекрасно понимал. Во рту находился небольшой леденец, а в руках юноша сжимал личный телефон, беззаботно разговаривая с кем-то, периодически смеясь. В коим-то веке про него удосужился вспомнить Россия, что пытался опять вытянуть младшего брата на улицу, однако тот не пойдёт туда даже под дулом пистолета, слишком жарко и неприятно. Осталось лишь сознание на улице потерять от перегрева или же упасть случайно куда-то. Вот только для альфы, кажется, тоже такого омежьего слова, как "Нет", не существует, а потому он продолжил упрашивать прибалта уже посредством давления на чувство вины, из-за чего очень скоро европеец стал ощущать себя неуютно и даже в легкой панике, ведь идти совершенно никуда не хотелось. Почему он вообще его упрашивает, ежели получил уже точный ответ, в голове никак не укладываются мотивы подобного поведения. — Да не хочу я идти, Росс! Я... ко мне гости скоро придут, друзья, в общем, не могу, прости. — уже кое-как надеясь на столь очевидную ложь, чуть ли не пропищал тихо от возмущения эстонец, после чего на другом конце провода послышался хрипловатый смех, далее переходящий в короткий кашель. Кажется, Россию данный ответ забавляет, как никогда.— Ой, лааадно, ладно. Если это твой парень, то передай ему от меня "Привет", ок? Главное, не забудь напомнить, что презервативы подорожали, если что, хах. — с очевидной издевкой от некой досады произносит в ответ евроазиат, после чего лицо юноши как краснеет, так и неприятно начинает покалывать чувством стыда и злости от подобного услышанного.
— Хватит думать, что все альфы ведутся только на секс, Россия. Это уже давно стало не смешным, тебе пора перестать склонять всё так, будто я только спать с кем-то хочу. И да, если ты про Фина, то он не мой парень, сколько можно?! Просто друг, лучший друг, прекрати, пожалуйста. — окончательно выйдя из себя, вдруг резко и холодно отрезает Эстония, после, не дожидаясь никакого ответа, вешая трубку, нажимая на красный значок. Продолжать разговор со старшим братом было подобно ловушке, где тебе пытаются изменить способ мышления и подстроить под чужие стандарты, но обиднее всего, скорее, было от того, что про его дружбу с Финляндией до сих пор все думают, будто бы последний затесался с омегой лишь ради половой потребности. Это ведь далеко не самое главное, почему некоторые просто не могут данного понять? И почему вдруг он должен при виде северянина думать о постельных утехах? Просто потому что этого все хотят? Все хотят увидеть что, наигранные эмоции? Что Эсту "приятно" от того, что его используют только как игрушку? Да и тем более — это Фин, что юноша должен ощущать к нему, помимо уважения, благодарности и радости в его присутствии? Звенящую пошлость, как того требует окружение? Ну разумеется, ведь для них определенно нет ничего больше, чем простого "альфа" и "омега". Аж тошнить начинает от этих стандартов "идеальных отношений". А потому, не выдерживая, прибалт встает со своего места и удаляется на кухню, небрежно откладывая телефон куда-то в сторону на столе. Думать даже не хотелось ни о чём, а утро уже было несколько испорченно чужими упрёками про то, что эстонец, видите ли, обязан своё свободное время проводить с семьёй и родственниками, хоть половина из них и вовсе позабыла, наверняка всего, о его существовании. И тем не менее, садясь обратно за обеденный стол и ложкой немного перебирая в своей миске с молоком небольшие сладкие хлопья, юноша всё равно жалеет, что так грубо ответил русскому. Всё же, он должен был уже за время привыкнуть к подобному отношению к себе и больше на него просто не обижаться, не обращать внимания и продолжать держаться за сугубо свои мысли. Однако в который раз ему надавили на больное, заставили снова почувствовать себя будто бы немощным ребёнком, что ничего не может сделать без посторонней помощи в том, как жить и как обращаться со своими друзьями. Это было в лучшем случае просто обидно, ежели вообще не оскорбительно, после отца — старшие братья были единственными, что пытались казаться умнее остальных в семье, дабы помогать. Только Беларусь не хотела никак показывать свои навыки проигрывать одну и ту же пластинку "всезнания" и искренне помогала прибалту, принимая его отношения с другими странами и людьми такими, какими они были на самом деле. Жаль, что только лишь северянин оказался действительно бескорыстным, не требующим за свою помощь абсолютно ничего, даже простой похвалы или благодарности. Хоть и наверняка знает, что европеец не сможет ему ничего не сказать после всей помощи. От всех этих мыслей рука эстонца даже слегка опустилась вниз, приподнимая левый край кофты и слегка проводя тонкими пальцами по уже значительно зажившей длинной ране, которая больше не доставляла столько неудобств, как всего пару дней назад. Более того, её больше не требовалось обрабатывать, что, несомненно, облегчило положение юноши, без того боящегося одного только враждебного вида крови, сразу напоминающим о всех возможных травмах и заражениях при них. К тому же, Зимнюю страну волновало вчерашнее. Он совсем не ожидал, что, вернувшись обратно, Фин скажет ему что-то о Норвегии, это сразу вызывало приступ некой легкой паники и недопонимания. Что он вчера забыл здесь, зачем пришёл и что спросил бы, если же хозяин дома таки открыл бы ему. Хотел ли альфа сделать ему что-то, или это просто разыгрался страх омеги настолько, что он пошевелиться в то мгновение боялся, не то, что лично подойти и проверить, ушёл ли его незваный гость? А возможно, Эст просто слишком сильно себя накручивает. Даже ложка с оставшееся едой в рот не лезет, мысли слишком сильно сдавили шею и душу юноши, чтобы дать ему чувствовать себя спокойно. С чего это вообще он должен бояться своих одноклассников? Это ведь только Швеция навредил ему больше всех остальных, только он зарекомендовал себя, как психически нездорового человека. Иначе бы просто ударил, пригрозил и ушёл, как раньше. Но чтобы доставать кинжал и до крови чуть ли не смертельно пытаться ранить прибалта... жаль, что фактически, никакая полиция не может посадить страну просто так. Для этого нужно множество доказательств, а поскольку это единственная личность, имеющая полномочия управлять своим народом с любой точки Земли и выше неё не может быть никакой человек, нужно ещё постараться хотя бы для того, чтобы шведу оказали медицинскую и психическую помощь. Ведь в противном случае, людской суд ничего не сможет сделать ему. В этом и крылась вся опасность, ненависть сжигала юношу изнутри, дабы хотя бы отомстить, но он абсолютно ничего не мог сделать. Ни так же зарезать в тёмном переулке, ни сжечь до тла всё, что тому дорого. Хотя с каких это пор эстонец стал таким жестоким? Таким же, как те, кто его окружали, это недопустимо для такой страны, как он. Европейцу просто нужно как-то всё это забыть и снова простить бету, чтобы жить дальше и не задумываться о том, что тянет на дно. К тому же, пора бы уже задуматься о своём будущем, совсем скоро Эст сможет заменить своих личных министров, которые управляют его территорией страны после смерти его родителей — СССР и Мальвы Красновых. Взять себе новое человеческое имя, изменить фамилию, да и вовсе напрочь отвязаться ото всех тех мрачных личностей, что доставали его как в школе, так и вне её пределов. Полностью заняться чем-то другим и найти собственную опору, не думая ни о чём плохом, в том числе, как бы это иронично не звучало, и о своём будущем, ведь именно это сейчас тоже мешает нормально и спокойно думать омеге ровно так же, как и нормально помыть посуду после завтрака без долгих рассуждений. Поэтому когда во входную дверь резко застучали вновь, Эстония не отреагировал. Слишком поглощённый собственными мыслями о том, что неизбежно, только выключив воду, он услышал странный приглушённый звук, доносящийся из коридора, после чего на мгновение притих. И через пару секунд юноша и вправду услышал повторяющийся стук в дверь, после чего несколько презренно прыснул, разворачиваясь обратно к раковине и домывая свою миску. Неужели Россия пришёл к нему, дабы в который раз доказать, что "Со мной лучше дружить и слушаться"? Или же всё произойдёт, как в детстве — омега открывает дверь в свою комнату, а за ней стоит недовольный альфа, что с порога начинает делать вид того, будто бы уже битый час ждёт своего младшего брата, а тот всё молчит да не отвечает. Проходил это уже Эст, знает наперед, как надо извиняться перед "обиженным" русским и какие отмазки следом за своим мягким отказом отсылать. Поэтому когда уже порядком рассерженный хозяин квартиры подходит ко входной двери и чуть ли не рывком открывает её, так удивляется и шокируется одновременно, видя перед собой совсем не Россию, а Норвегию. Норвегию, который тоже немного диву даётся с того, как на сей раз ему легко и быстро открыли, не заставляя ждать десятками минут. — Mi-... mida kuradit sa siin teed, Norra? (Чт-... какого черта, что ты здесь делаешь, Норв?) — немного отойдя от всех возможных мыслей о том, что могло поспособствовать появлению его одноклассника во второй раз около своей двери, недоуменно и даже несколько испуганно спрашивает юноша, делая шаг назад от приоткрытой двери. Душу тут же сковал непонятный страх, кажется, только сейчас, спустя некоторое время гробового молчания, прибалт осознал, что без Финляндии рядом ему чертовски страшно находиться даже в собственном доме, невероятно жутко смотреть в чужие белые глаза и осознавать, что его друг больше ему не поможет, если прямо сейчас альфа захочет с ним что-нибудь сделать. Однако, вопреки ожиданиям, норвежец просто стоял и секунд пять несколько удивленно смотрел на неоднозначную реакцию эстонца, только после немного улыбаясь в ответ и принимая более расслабленный вид, будто бы вправду не собирается совершенно никак вредить своему однокласснику. — Jeg kom akkurat for å besøke deg. Jeg så hvordan Sverige gjorde det, det var forferdelig. Og for å være ærlig... jeg vet ikke selv hva som skjedde da, så jeg kan ikke dømme. Men å dømme etter utseendet ditt, slo han deg akkurat slik... (Я пришёл просто навестить тебя. Видел ведь, как Швеция поступил, это было ужасно. И, если честно... я сам не знаю, что тогда произошло, так что не могу нормально судить. Но судя по твоему виду, он избил тебя конкретно так...) — немного изменив эмоции на своём лице в более сожалеющую и погрустневшую сторону, проговорил в то же мгновение скандинав, после чего принялся даже во время своих слов рассматривать новую внешность омеги, видя её только сейчас и никогда ранее более нормально, на самом деле, и не интересуясь этим. На нижней губе младшего европейца был виден всё ещё не прошедший тёмный рубец, синяк на правом глазу хоть и прошёл, но всё ещё при детальном рассмотрении был достаточно заметен. Ну, а так же главное, что волновало норвежца, была та самая рана на боку, что могла конкретно так помешать их совместной мысли, если же из-за неё юноша не сможет нормально заниматься любовью, либо же в принципе чувствовать себя хорошо. Однако как только парень, как ни в чём не бывало, переступил за порог и протянул руку вперед для того, чтобы поднять вверх чужую кофту и проверить свои слова наяву, Эстония в ту же долю секунды дернулся назад и вжался в стену позади себя, закрывая руками живот и начиная мелко дрожать в кончиках пальцев из-за перенапряжения. Прибалт совсем не знал, что можно сделать в такой ситуации, хоть и прекрасно догадывался, что Норв пытался сделать, а потому стал паниковать, с некоторой злостью и страхом смотря во взгляд напротив, выглядя наверняка так, будто вот-вот начнёт атаковать и бежать прочь. — Н-не трогай меня! Отойди, прошу, что тебе от меня нужно? Хочешь тоже заманить в ловушку и убить, да? — на грани своего терпения произносит юноша, после чего его дыхание учащается. Скандинав прекрасно чувствует это, вот только пугать свою любимую игрушку до побеления не было в его планах, а потому он лишь в жесте перемирия поднимает обе руки вверх до головы, демонстрируя свою "безоружность", мысленно надеясь, что омега клюнет на это, перестав его бояться. Ведь на деле он всё ещё легко, при желании, может скрутить несчастному руки и ударить по голове до потери сознания, вся эта демонстрация — всего лишь пыль в глаза и слова о том, что "Все равны", более слабый одноклассник всегда должен ожидать от альф любой опасности. Как лицемерно, но от этого правдиво звучит. — Нет, нет, совершенно. Я пришёл, наоборот, поговорить с тобой о том, как Шве с тобой поступил, даже мы, его одногруппники, презираем его за это. Вообще, изначально, мне бы хотелось, для более лояльного начала, успокоить тебя, но вижу, это заведомо провальная попытка, да? Прости, что так неожиданно пришёл к тебе домой именно сегодня, если хочешь, мы ещё можем поговорить на эту тему через время. Может, если ты нормально объяснишь, с чего всё началось, я смогу поговорить со Швецией и он больше не будет представлять для тебя опасность. — более радушно улыбнувшись, отвечает Норвегия, после чего Эстония немного успокаивается, переставая раздумывать о том, как быстрее всего добраться кухни для того, чтобы резко схватить телефон и позвонить в полицию. Может, страну и не могут посадить, но позволить им быстро разминуться или как минимум испортить репутацию — ещё как вполне. Ведь если хотя бы пара учеников что-то узнает, узнает и вся школа, а поэтому юноша начинает более внимательно слушать альфу, где-то в глубине души понимая, что не просто так тот пришёл к нему именно с такой просьбой. — Хорошо, что тогда ты хочешь услышать от меня, если и так видел, что произошло? Поссорились, он сам меня вызвал к себе выйти во двор школы... почему именно сейчас я должен тебе об этом всём говорить, спроси у него самого! — несколько не понимая, в чём такое стремление именно договариваться о чём-либо лично поговорить, если и так всё понятно, как на ладони, более холодно и с долей недоверия проговаривает хозяин дома. Ему даже сейчас сложно и абсолютно не хочется видеть хоть кого-нибудь из скандинавов рядом с собой, тем более прямо за своим порогом, наглость так и блистала. Однако норвежец не сдаётся, у него немного иные планы на то, дабы достичь своего, и неважно, чего этого будет стоить. — Вот именно об этом ты мне всём и расскажешь. Но только не сейчас, нет, допустим, что примерно в 18:00, ладно? Встретимся около парка, там как раз много людей, особенно ближе к вечеру, так что можешь не переживать: я приду один, ничего с собой не возьму. Наверное, из-за Шве у тебя подорвалось доверие к окружающим, понимаю, если честно. И да, его самого я уже расспрашивал на данный счёт, он практически ничего дельного не сказал, видать, и мне верить перестал. — кое-как всё же подобрав слова ради продолжения диалога, ответил альфа и попытался изобразить как можно более простое и чем-то совсем слегка расстроенное лицо, после чего эстонец задумался. Если Норв говорит правду, возможно, это и есть его шанс отомстить бете, рассказать всё, что тот сделал ему и в конце концов этим поставить его на место раз и навсегда. Вот только подозрительно всё это звучит, хоть как бы дружелюбно и мирно сейчас не выглядел его одноклассник, смиренно дожидаясь ответа. — Хорошо, я... подумаю над этим. Но если так, ты будешь ждать меня возле входа в парк, да? — несколько с тревогой в голове спрашивает юноша, затем точно ощущая, что что-то не так. Как минимум потому, что во время его вопроса альфа стал как-то странно принюхиваться, после чего его улыбка стала более наигранной и на вид даже чутка нервной. Странно до такой степени, что тут же захотелось как можно быстрее свалить из собственной квартиры, лишь бы только снова не чувствовать этот приторный и несколько неприятный аромат какого-то коньяка с терпкими ягодами. — Я буду ждать тебя везде, если надумаешь выйти. Не забудь, в примерно 18:00, можешь взять с собой что-то, если будет настолько неуютно. Собственно, это всё, что я хотел тебе сказать, так что спасибо за "приём" и удачи! — через пару мгновений заявил старший европеец и улыбнулся вновь чуть пошире, затем благочестиво и с легкой душой покидая чужой дом, закрывая за собой входную дверь. До чего же самонадеянно и жутко прозвучали его последние слова для Эстонии, что от легкого онемения в конечностях чуть было не осел на пол окончательно, силой упершись спиной в прохладную стену. Сначала Россия, а теперь и это, да? Снова делать кому-то одолжение, что вообще значит фраза "Буду ждать тебя везде"? Караулить у самого дома? У каждого фонарного столба? Нет, так точно не пойдёт, прибалт не может допустить ещё раз того, чтобы им там просто воспользовались, а после либо заставили молчать со всей информацией с ножом у горла, либо изнасиловали, как то чуть не произошло в случае со Фредом. Тоже простое предложение провести до бара на день рождение и обратно, тоже безобидный разговор на тему Швеции, вот только юноша действительно не верит больше никому. Никому, кроме одной страны, о которой задумывается в самый последний момент, когда паранойя и мысли о самом страшном накатывают с головой, мешая дышать. Именно поэтому он судорожно встает с места, запирая дверь, и начинает идти обратно на кухню, пока Норвегия спокойно выходит на улицу и тяжело вздыхает, оборачиваясь назад ко входу в чужой подъезд. Он снова встречается взглядом с явно скучающим шведом, что, опираясь спиной на открытое и нагретое солнцем железо, стоит, скрещивая руки на груди, явно будучи не совсем в восторге от того, что пришлось припереться в данное место только ради одного этого разговора. — Övertalade du mig? (Ну что, уговорил?) — с долей подозрения спрашивает скандинав, после чего легко отталкивается от поверхности стены, начиная подходить ближе к другу и единомышленнику. Всё же, под сомнения ставилось столь самодовольное поведение одноклассника, однако фирменная ухмылка суеверного святоши ставит всё на места. — Det er som å skvette vann på gasa. (Как два пальца обоссать.) — произносит в ответ альфа и начинает поспешно удаляться вместе с бетой с места встречи, дабы их ни за что не увидел кто-либо из знакомых вместе. Особенно Дания, ведь у обоих его одногруппников стало проскальзывать определенное недоверие к нему, и в то же время про Эста можно было не переживать: его окна всё равно не выходят на ту часть улицы, где виден основной подъезд, можно было нисколько не волноваться и чуть ли не сидеть под самыми дверями, дожидаясь выхода прибалта из его стального "убежища". А потому достаточно быстро скрывшись за деревьями уже своей территории жилья, старший европеец удалился в сторону своего дома, не желая больше ничего слышать об Эстонии и том, как проходил разговор. Оставив норвежца совершенно одного, Швеция лишь коротко попрощался напоследок, после чего Северной стране пришлось в гордом одиночестве компании самого себя шагать в столь знойную погоду до другой девятиэтажки, вдруг замечая загустение серых туч на небе с последующей первой упавшей на лицо несколько удивленного альфы каплей воды. Кажется, скоро начнётся дождь, что не могло не радовать, хоть многие уже и так собирались домой, вдоволь нагулявшись что в парке, что на своих детских площадках...***
Прошло, наверное, часа два. Маленькая стрелка на всех часах города плавно и незаметно опустилась вниз с 11:00 до 13:00, да так, что это не было особо видно никаким рабочим и трудолюбивым людям, снова занимающимся чем-то у себя дома в выходной день. В то же время, для всех, кто хотел просто отдохнуть, минуты и секунды пролетали тоже достаточно быстро, не оставляя после себя ничего, кроме воспоминаний. Казалось, что все могли этим похвастаться и пожаловаться одновременно, ведь времени перед учёбой, как всегда, будто бы не хватало абсолютно на всё, что неимоверно расстраивало, заставляя в коим-то веке просто сесть за давно надоевшие учебники и приступить к неминуемому. В такие моменты время уже летело слишком долго, хотелось поскорее встать из-за стола и побежать либо на улицу, либо играть за любимыми гаджетами, плевав хотев на все упрёки и угрозы родителей, уже ищущих ремень непонятно, ради какой именно цели воспитания. Вот и для ждущего Финляндии минуты тянулись невероятно кропотливо, каждое мгновение парень запоминал, просто сидя за своим открытым окном на улицу, несколько нервно постукивая пальцами по пластиковой поверхности подоконника. Только три минуты назад ему позвонил Эстония и что-то начал говорить о том, не против ли альфа, если он наведается к нему. Разумеется, что ответ был исключительно положительным, вот только заметная тревога в чужом голосе выбивала из колеи: северянин был готов поспорить, что тогда уже было хотел предложить юноше зайти за ним, однако последний неожиданно отключился, видимо, не желая, чтобы финн ради него в такой ситуации выходил из дома и тем более тратил лишние силы. Поэтому лишь перезвонив несколько раз после этого, европеец стал лично ждать своего друга, мысленно надеясь на то, что с ним всё в порядке, через ещё минуты две не выдерживая и уже стоя в коридоре, начиная в спешке искать вещи для того, чтобы выйти на улицу. Как раз прошёлся небольшой и относительно короткий дождь, улицы стали пахнуть сыростью и свежестью, такую погоду многие обожают, и Фин никакое не исключение. К тому же, будет как раз прекрасный повод воочию увидеть то, как расцветает после этого вся растительность вокруг, даже если подобным альфа смог налюбоваться множество раз. Но не успел северянин найти свою куртку, как во входную дверь резко постучали. Тихо, немного робко, но быстро и чётко — этот стук он узнает из тысячи остальных, ведь только страна с определенным типом характера способна во время страшной беды всё равно быть достаточно замкнутой и осторожной, не желая этим волновать всех вокруг. Не раздумывая, хозяин дома тут же открывает замок и впускает несколько продрогшего до мозга костей эстонца внутрь потеплевшей за всё долгое время квартиры, с беспокойством замечая, что тот ещё и отчасти промок, так как верхняя часть его светлой накидки, небрежно накинутой на тело сверху, была гораздо темнее, чем нижняя, а значит, холодной небесной водой была пропитана не только она. Без лишних вопросов, Финляндия снял данный элемент одежды с чужих плечей даже не дожидаясь никаких объяснений, несколько расправляя в руках и вешая на определенное место, пока всё это время омега пытался найти снова для начала нормального диалога, пытаясь как-то аргументировать своё появление здесь, но альфа его опередил. — Что случилось, Эсти? Только не говори мне, что Норвегия пришёл к тебе во второй раз, чертов маньяк. — будто бы наперед зная случившуюся ситуацию, старший европеец тем самым заставил прибалта мелко вздрогнуть и чутка удивленно с щепоткой всё ещё не прошедшего страха взглянуть в ответ на него, застывая от нерешительности всё рассказать. Он же ведь прекрасно знает, что открывать ни в коем случае Норву было нельзя, финн предупреждал. Вот только это было случайностью, а сейчас стало как-то немного всё равно на все формальности, юноша быстро пришёл в себя, делая тяжёлую одышку. — Я-я... да, он пришёл, но на этот раз открыл дверь, я честно думал, что там окажется Россия! Норв просто хотел проведать меня, а затем мы п-поговорили о Швеции и он предложил мне встретиться в шесть вечера у парка. Не сказал, где именно, просто ответил, что будет ждать меня везде... — на секунду прервав своё повествование из-за сильного сухого кашля, Зимняя страна попутно лишил свои ноги грязной обуви, ставя её в боку у самой двери. Северянин уже и не знал, что думать о такой наглости, какой парк и какая встреча, если же только недавно бета достаточно ярко и болезненно показал, что бывает, если слепо верить посторонним людям и выполнять их "безобидные просьбы". Но всё же продолжил слушать одноклассника, осторожно беря того за руку и ведя за собой на кухню, негласно предлагая сесть за стол. Уже там дышать стало в разы легче и спокойней, Эст старался делать свои вдохи и выдохи как можно более глубокими, обдумывая всю ту ситуацию, которую недавно пережил. Его друг живет от него на достаточно далёком расстоянии, хотя так может показаться лишь на первый взгляд, вот только это в любом случае не отрицает того, что сюда младший европеец прибежал менее, чем за минуты две максимум, из-за этого так и паникуя, до сих пор, правда, стараясь сделать вид, что скоро ему станет лучше и он перестанет давать напротив сидящему северянину больше поводов для беспокойства. — А п-после, спустя час, я случайно взглянул в окно и заметил стоящего там Генри. Он просто стоял и ничего не делал, смотря на мой балкон, изредка что-то проверяя в телефоне. Даже легкий дождь не смущал из-за одежды с капюшоном, но я испугался н-настолько, что решил сразу прийти к тебе. Уверен, что это Норвегия подговорил его караулить меня у самого дома, потому что как только я позвонил тебе и вышел, успел только обернуться на мгновение назад, прежде чем за мной стали гнаться. — на секунду затихнув, проговорил Эстония и тихо вздохнул, поднимая глаза обратно на Фина. На его лице читалось много эмоций, но все, что смог распознать юноша, состояли из некоего недопонимания, шока и даже злости, что вынудило прибалта вновь опустить взгляд пониже, ведь это был ещё не конец его истории. — Это был Линк, знаешь ведь его? Ну... белобрысый тот прихвостень, не с нами, правда, учится. Он стал бежать за мной и что-то кричать, но поскольку изначально стоял довольно далеко, я сумел от него оторваться, пробегая мимо входа в парк. Там его задержала охрана после того, как пришлось всё же позвать на помощь, чисто физически я не смог бы от него удрать. Но после без проблем добрался до твоего подъезда и вот, теперь здесь, сижу перед тобой... — с долей грусти завершает свой рассказ эстонец, слегка поникая. Это стало завершающим ошеломляющим поводом Холодной страны для того, чтобы просто молча продолжать смотреть на своего друга и лишиться дара речи. Поверить в это просто парень не может, не то, что переварить всю информацию и что-нибудь ответить. Как это его просто караулили у дома, Норвегия совсем страх потерял? Какое право он вообще имеет так поступать с малознакомыми странами да и людьми в целом, неужели скандинав правда заплатил либо же заставил Генри и всю его разношёрстную шайку следить за тем, что бы прибалт не смог покинуть своей квартиры и сбежать раньше того момента, как не наступит время встречи. Это как-то даже не укладывается в голове, никто бы не мог так ужасно и подло поступить, вся данная ситуация — почти что целое преступление с похищением, страшно было даже представить, что было бы, если Линкольн таки успел схватить омегу и что с его другом после бы сделали. — Vittu... hän ei ymmärrä mitä hän tekee ollenkaan? Vai oliko myös Norja aivopesty samalla tavalla kuin Ruotsi? (Блять... он что, совсем не понимает, как поступает? Или Норву тоже мозги отшибло так же, как и Швеции?!) — и всё же медленно, но верно, спустя всё время гробовой тишины, вся ненависть к своим одноклассникам начинает вновь вскипать внутри души финна, он буквально ощущает, как сжимаются до предела его руки и появляется мысль вызвать в тот же час второго альфу, дабы уже как следует поговорить, а вместе с тем и начистить кому-то лицо при первой же возможности, не теряя шанса отомстить. Закопать в землю живьём и заставить поедать червей с глистами, принудить задыхаться от собственной беспомощности с пробитым животом или же застрелить из винтовки, как очередного врага. Отвращение было настолько велико, что Финляндия, в состоянии аффекта, не заметил для самого себя, как встал с места и уже было хотел перейти в свою комнату, чтобы найти мобильный телефон и таки позвонить норвежцу. Злость сжигая изнутри, однако резко ощутив чужую хватку на своей левой руке, северянин приостановился и с яростью в глазах обернулся назад, встречаясь со взглядом Эстонии. Тот вовсе не хотел, чтобы из-за него у его одноклассника начинались большие проблемы, тем более тогда, когда тот просто ослеплен ненавистью и не замечает других не менее важных сейчас деталей, так просто поступать через силу сейчас нельзя. А потому юноша и просит о старшего европейца остановиться, не делать глупостей и не подстрекать никого ни на какой бой, какое бы значение он не имел. Просто успокоиться хотя бы на мгновение и всё обдумать, сопротивляться столь умоляющим и встревоженным словам омеги европеец просто не может. Смотря на то, как его гость подходит ближе и просит посмотреть на всё с другой стороны, тем не менее, нисколько не оправдывая или защищая Норвегию, северянина постепенно начинает отпускать внутренний жар и рьяность, уровень адреналина снижается, и вместо своих прошлых планов Фин лишь тяжело вздыхает, поворачиваясь полностью снова к эстонцу. — Тогда ты останешься здесь, никуда не пойдёшь. Думаю, когда наступит ночь, я смогу провести тебя до дома, но сейчас ты остаешься у меня, не вздумай привередничать только. — всё ещё со строгостью произносит после недолгих раздумий альфа и видит в ответ лишь лёгкую одобрительную улыбку Эста, как бы его лицо в любом случае сейчас не выражало скорбь за всё случившееся и грусть. Как будто запертые в своей личной клетке, их дружба завела их в тупик, вот только обнимая прибалта в то же мгновение, Холодная страна так вовсе не считает. Да, ситуация со Швецией и Норвом становится всё с каждым днём хуже, однако если это значит, что взамен финну выдастся возможность быть рядом с эстонцем, касаться, разговаривать и радовать его, то плевать становиться на окружение. Ещё раз допустить нечто того же, что было в самом начале их нормального общения, старший просто не может. Впрочем, ровно так же, как и прямо сейчас выпустить омегу из своих объятий, должен же ведь быть способ хоть как-нибудь поднять ему настроение, заставив отвлечься от мрачных мыслей своей безысходности...***
Особо долго думать не пришлось. Всего через час в квартире Финляндии был слышен задорный смех молодой омеги, что в который раз, проникаясь очередным анекдотом альфы, не сдерживался и заходился в ответной реакции, несколько раз даже чуть не доводя себя до сердечного приступа. Конечно, не в буквальном смысле, но живот болел, как при сильнейших спазмах, пока юноша не мог попросту остановиться, в какой-то момент даже умоляя финна просто замолчать до того периода времени, пока он не сможет привести в норму своё покрасневшее лицо. Минуты летели с невиданной скоростью, сменяясь целыми часами, хотя это не волновало абсолютно никого, пока был повод что-то обсудить, либо же посмотреть. Даже без телефона и прочих личных вещей Эст чувствовал себя здесь более, чем спокойно и комфортно, сонливость и слабость от погоды за окном, что резко из тёплой и солнечной сменилась пасмурной, затмевалась тем, во что он играл вместе с одноклассником. Удалось даже спеть пару песен на гитаре, правда, пришлось сесть на чужие колени для того, чтобы старшему европейцу было удобнее управлять кистями эстонца и ставить их в правильное положение рук, "играя" на этот раз медиатором. Так было куда более удобно, хоть черничный аромат так близко сидящей Зимней страны начинал через длительное время сводить с ума в чертовски обратном от себя общепринятом смысле. Так время на часах ближе подобралось к почти первому часу ночи. На небо давно спустилась тьма, блестящая лишь далёкими звездами, сами собой зажглись уличные фонари. Никто и подавно, на удивление, не стучал во входную дверь, вся квартира могла бы и подавно погрузиться в мёртвую тишину и покой вместе со своим спящим хозяином, но спать не хотелось как последнему, так и его любимому гостю. Какой в этом был смысл, если завтра вновь начнётся школа и времени побыть вместе станет всё меньше и меньше? Утешала только мысль о том, что после всех экзаменов школа и всё сопровождающие её проблемы наконец окончательно отстанут об обоих одноклассников и перестанут давить своим невероятно болезненным грузом, лишая сна и обращая в панику одним лишь вспоминанием о себе. Впрочем, пока сейчас рядом с ним смеется от очередной щекотки Эст, северянин может был спокоен. И даже не совсем за то, что его не могут в ответ так "пырнуть" пальцами, заставляя судорожно пытаться вырваться и убежать куда-то подальше. — Ahahah, S-Soome, tegin nalja, s-sellest piisab, palun-... ah! (Ахахах, Ф-Фин, ну я же пошутил, х-хватит, пожалуйс-... ах!) — в который раз сжав мягкую кофту на чужой груди, молит о пощаде омега, после чего неожиданно вскрикивает и затихает, просто смотря на лежащего под собой друга, что в то же мгновение остановился, боясь, что что-то задел в районе рёбер юноши. А тот, в свою очередь, просто глядит на слегка ошарашенного альфу в ответ, после тихо фыркнув и вновь заходясь в приступе очередного смешка с реакции того. Ослабленные от постоянных движений и выматывания мышцы рук не держали под собой чуть согнутого в приступе чего-то неизвестно забавного европейца, а потому медленно сложились между собой, заставляя того упасть на финна сверху, всё ещё смеясь. В ответ же северянин не стал как-либо перечить данной позе своего гостя, отпуская рёберную и крайне чувствительную зону эстонца и просто кладя руки на его тёплую спину, самим несколько посмеиваясь от всего того очередного шуточного спора, на который они успели друг друга подписать. И всё же, рядом с Эстонией и вправду хорошо. Так приятно и умиротворяюще, слушая его всё ещё не прошедший и уже более смущенный смех ото всего, что сейчас происходит, в сердце Холодной страны вновь что-то необычно колит, растекаясь по всему остальному телу от солнечного сплетения мягким теплом. Он готов вдыхать этот сладкий запах подоспевшей черники сейчас хоть всю эту ночь, буквально не может противиться своим желаниям и мыслям о том, чтобы уговорить остаться того ещё на один полный день здесь, так неохотно отпуская омегу тогда, когда тот резко вскакивает на месте, смотря на часы. — О, боже, уже почти два ночи?! Чёрт, мне нужно домой, Фин, завтра ведь школа, как-никак, контрольная одна имеется. А ещё портфель нужно собрать и переписать кое-что... — причин уйти было множество, прибалт даже не до конца понимал, насколько именно, а от того процент его тревоги повышался, заставляя альфу лишь тихо вздохнуть и подняться с места, присаживаясь на кровати рядом с одноклассником. Черт, как же не хотелось никуда его провожать и просто вынудить снова лечь рядом, да так и уснуть, но далеко не лень играла данными размышлениями. И всё же, отказать Эсту старший европеец не решался, сам ведь обещал, что сделает это, а значит, не имеет права сказать слово против. Даже если по лицу самого эстонца видно, что он совершенно не хочет никуда уходить, дабы в итоге опять остаться в полном одиночестве с дулом пистолета постоянного страха стука в дверь у виска. А потому, вставая с места и уходя в коридор для того, чтобы немного приодеться на дорогу, Фин невольно снова замечает этот самый рубец на губе, идущий вниз. Видимо, когда Швеция ударил его друга в лицо, сам удар пришелся на рот, из-за чего кожа несколько неровно треснула и разорвалась, начиная кровоточить, до сих пор не успев зажить достаточно сильно. Это вызвало много плохих эмоций внутри головы альфы, и когда Эстония заметил, что хозяин дома пристально смотрит на него, то незамедлительно обратился, спрашивая, всё ли в порядке. Такой простой вопрос, что чаще всего на него бывает только риторический ответ, однако финну на этот раз сложно солгать. — Тебе больно до сих пор? Я имею в виду... болит рана? — несколько делая голос тише, спрашивает северянин, подходя чуть ближе для удобства к омеге и слегка кладя правую кисть на его левую щёку, с долей осторожности проводя большим пальцем по тёмной корке, немного задевая остальную часть губ. Такие нежные, что стало спустя время даже какой-то неожиданностью, но шершавое новообразование на чужой коже очень хорошо чувствовалось не смотря на это, из-за чего парень немного поник, с жалостью смотря на юношу, пока его прохладной руки вдруг не коснулось что-то более тёплое, совсем слегка сжимая. — Да, прости, но это правда немного неприятно и больно до сих пор, оно мешает нормально улыбаться. Может, не смеяться, но думаю, ты меня понимаешь... — весьма непривычным способом попросив альфу не трогать больше рану, эстонец чутка покраснел, тщетно пытаясь скрыть в своей душе тот факт, что данное действие со стороны друга заставило его на пару секунд застыть в удивлении и крайне странном ощущении. С другой стороны, северянин спорить или стоять на своём не собирался: получив ответ, он тут же убрал руку вниз, открывая замок входной двери и выходя на лестничную площадку вместе с гостем, перед этим не забыв выключить во своей квартире свет. Всё же, и без каких-либо слов странное действие финна, заставляющее младшего европейца в тот момент мелко вздрогнуть, вполне стоило своё, даже стоя в лифте парень не мог позабыть ощущение своей руки на чужой бархатистой коже, несколько сжимая кисть в кулак, дабы не растерять всё оставшееся на ладони тепло. И выйдя, наконец, до двор, ощутив резкое дуновение достаточно холодного ветра и чуть не вступив по колени в лужу, Фин был чем-то счастлив. Может, это было и несколько странным, что он настолько сильно задержал у себя прибалта, ведя того домой аж в почти в начало трёх ночи, но он совершенно ни о чём не жалеет. Впрочем, ровно так же, как и быстро шагающий рядом Эст, в какой-то момент хватающий своего друга с левой стороны за предплечье и само плечо руки, не отставая ни на сантиметр, постоянно оглядываясь по сторонам. Это могло бы вызывать у посторонних людей смех и забаву, вот только зная, что тот пережил, старший может только молча сочувствовать, продолжая вести за собой, несколько уже продрогшего от погоды вокруг, омегу, самому уже начиная становиться параноиком, изредка останавливаясь, дабы осмотреть округу. И всё же, ничего не может длиться вечно, а поэтому придя на место назначения, радостный от этого прибалт подошёл к своему подъезду и открыл его, введя нужный пароль, который наверняка знают уже все в округе, ведь для большинства домов здесь он — одинаковый. В его глазах отражалось всё то ожидание, что больше его сегодня никто не тронет, однако откуда ему знать, что завтрашним утром он сможет безопасно выйти из квартиры? Из-за этого немой вопрос так и отпечатался в глаза напротив, на что финн лишь снисходительно ухмыльнулся, так и не находя в себе сил на большую наглость, чем в последний раз на данный день обнять омегу. Да и вообще на все последующие. — Я зайду за тобой сегодня утром, хорошо? Как в пятницу. А сейчас лучше возвращайся домой, быстро собирай вещи и ложись спать, рано вставать придётся. — как ни в чём не бывало предупреждает напоследок северянин, после чего на лице эстонца вновь расцветает легкая ответная улыбка. Он не долго думает перед тем, как быстро подбежать к более высокому парню и коротко обнять его из-за всей радости и благодарности за сегодняшний день, вечер и ночь, так же быстро потом взбираясь обратно на холодные каменные ступени, наполовину заходя внутрь не менее, чем ветер вокруг, прохладного подъезда. — Хорошо! Удачи, Фин, и ещё раз спасибо за всё. Большое, хах. — последнее, чем молвил юноша перед тем, как поспешно скрыться и не быть пойманным вместе со своим другом на улице случайными прохожими, коим и не наблюдалось. Это заставило европейца вновь ощутит невероятный жар внутри, после, разумеется, что слегка краснея, несколько тихо смеясь. Ну нравится ему просто такой характер, как у Эстонии, даже недостатки на его фоне мало заметны, пусть и присутствуют на своём месте. Такой робкий и спокойный большую часть времени, сосредоточённый на чём-то, однако в определенные моменты жизни открывающийся на полную, более радостный и задорный, не боящийся практически никого и ничего. Это и позволяло, в некотором роде, восхищаться данной омегой: хотел бы Холодная страна быть таким же не боязливым в проявлении своих эмоций и чувств, хотя бы на пару минут, но этого хватило, дабы избавиться от всей этой пусть и приятной, но всё же томящей и назойливой боли внутри, признать которую даже самому себе невероятно сложно. По вине этого только тихо вздохнув посреди всей пустой улицы, Финляндия развернулся назад и стал неспешно идти в сторону своему вновь опустевшего дома, смотря под ноги, однако не замечая ни луж, ни почти неощутимого моросящего дождика, который с наступлением сегодняшнего утра непременно испарится без остатка. Сейчас он мог думать исключительно о чём-то своём, в который раз погрязая в собственные раздумья и замечая погоду вокруг лишь по её неимоверному холоду, надеясь, что прибалт без особых усилий сейчас оказался и подавно дома и отдыхает. Надеясь, при этом совсем слегка приподнимая уголки губ, частично прижимая к ним свою правую кисть...***
Утро, которое наступило всего через несколько часов, и вправду оказалось таким же, как альфа и предполагал. Пусть и влажное, но достаточно тёплое и светлое, для многих это было будто бы продолжением воскресения, отчего вставать с мягкой и удобной кровати так не хотелось. Более того, это было настоящей пыткой для любителей поспать и отдохнуть лишний раз, ничего, кроме как горечи и боли, данный процесс подъёма на работу или в школу из себя не представлял. Тягучий и неприятный, даже собираясь и точно зная, что пропускать никакие уроки было попросту нельзя, мозг всё равно придумывал различные причины того, почему можно было бы остаться дома и никуда не выходить. Но даже если их будет бесконечное количество, мало, кто действительно не пойдёт этим понедельником в школу просто так: хотя бы потому, что многие родители за такое начинают избивать, а в школе классный руководитель останется крайне недовольным и поставит неудовлетворительную оценку едва ли не обычное отсутствие ученика на своём рабочем месте, написал об этом всем его родственникам. Это побуждало интерес только к тому, как бы отсидеть в школе первые два урока, а после легко уйти по своим делам, ничего не сказав, но всё же будучи отмеченным, как присутствующий. Пусть даже и не на всех предметах. Вставать так рано даже Фину не понравилось. Так же тяжело, нелегко, но мысли о чём-то более приятном, что он может сегодня со 100% вероятностью повстречать таки позволили альфе проснуться после всего четырёх часов сна, вынуждая встать с кровати и добровольно пойти в ванную комнату, дабы привести себя в порядок. Комната не была полноценно убрана после вчерашних посиделок с эстонцем, однако делать это было столько смысла, что и есть после насыщения — как дополнение изначальному неплохо, но вредит здоровью. В данном случае парень быстро ощутил, что в практически полной тишине и спокойствии теряет силы, решая сразу восстановить их более логичным путём, чем можно было бы подумать. Сонливость даже сейчас не покинула полностью финское тело, но быстро с ней справившись благодаря одной единственной чашке кофе, северянин быстро стал собираться в школу, заправляя портфель и накидывая на плечи легкую куртку, что должна была уберечь кожу от излишнего мороза и ветра на улице, а ближе ко дню тонкую ткань можно было без труда нести в руках, что делало её ношением идеальным каждое подобное утро. Именно поэтому, выйдя на улицу и первым делом направившись в уже заведомо знакомую сторону, европеец не ощущал совершенно никакого дискомфорта, достаточно быстро снова встречаясь с Эстонией, подождав пару минут того около входной двери в подъезде. Это было дело десяти минут: дождаться, вместе выйти, пройти несколько запоминающихся точек на улице и незаметно разминуться, дабы ближе к территории школы их никто не заметил вместе. Проблема ведь была не только с Швеции или Норвегии — абсолютно все ученики здесь знали, и кто такие "Скандинавы", и кто такой Финляндия, ведь страны, ведущие себя, как обычные люди и подростки, были пусть и не новостью в данных краях, ведь Межнациональный город именно для них и возводился на площади, в прошлом, Великого Новгорода, ставшем со временем собственным и весьма независимым от соседских и любых стран местом, всё же привлекали к себе определённое внимание. Именно поэтому было так опасно без видимой на то причины заводить с кем-либо отношения или же дружить, приходилось держать всё в себе достаточно долгое количество времени только за тем, чтобы кто-либо из твоего класса и окружения не сдал в поличным какой-нибудь шайке или же собственным знакомым, тем самым либо позоря, либо возводя на ранг выше, делая популярным и любимым. Фин никогда не выбирал второй вариант развития своей жизни, однако всегда очень боялся опуститься на самое дно, после своего отца — это была всего лишь вторая вещь, что реально могла испугать юного северянина, заставляя его идти на поводу даже у самых гадких и мрачных личностей. Поэтому сейчас он и чувствует себя так подавленно, в который день садясь подальше от Швеции, но всё ещё не достаточно близко к Эстонии, ощущая на себе этот весьма недобрый взгляд, однако исходящий далеко не от беты. Кажется, что исходил он чуть ли не от половины всех учеников в классе, вот только почему? Разве альфа действительно сделал что-то настолько ужасное, что все разом стали молча ненавидеть его? Хотя чего он удивляется, всего такое было, никогда продыха не было что от различных любовных записок и комплиментов, что от упрёков и вечного недовольства тем, чем и как ты живёшь, ведь разумеется, что финн должен действовать именно так, как все того от него хотят, дергая за чужие конечности, словно ниточки на марионетке. Невероятно выводит из себя. — Więc dzisiaj wszyscy będziecie pisać ostatni test w tym roku. Mam nadzieję, że dobrze się do tego przygotowałeś, w przeciwnym razie dla niektórych będzie to kolejny minus w końcowym certyfikacie. (Итак, сегодня вы все будете писать последнюю в этом году проверочную контрольную. Надеюсь, вы славно подготовились к ней, иначе в противном случае это будет ещё один минус для некоторых в их окончательный аттестат.) — вновь совершенно пустые слова от напыщенной учительницы по естествознанию, которые не вызывают уже абсолютно ни у кого какого-либо ажиотажа, либо же паники. Просто ничего, ведь и так эти "некоторые" знают, что провалились по полной и им уже нечего терять, а оставшаяся половина класса либо нормально напишет контрольную, либо хотя бы на более положительную оценку, чем два или пять. Это, на самом деле, радует больше, чем могло бы представляться на первый взгляд. Тем не менее, всего через пару минут мысли вновь переключаются на учёбу вместо сарказма и руки сами начинают писать правильные ответы, пока несколько из учеников пытались списать работы у друг друга, мысленно ругая соседа за явную неоригинальность и очевидный плагиат. Минуты опять полетели, словно секунды, и уже через всего 45 минут двойные листы в очередной раз пополнили учительский стол, наверняка в конце итога попадая где-то в мусорное ведро. Звучит неприятно, однако всё же разумно, никто труды подростка-ученика не будет хранить у себя "на память". А потому уже через пару минут послышался новый школьный звонок, предвещающий об ещё одной успешно пройдённом уроке. Жаль, что только даже радость от этого не позволяет душе успокоиться, каждая перемена проходила для финна в напряжении. Хотя бы просто потому, что где-то рядом всегда ошивался Норвегия, от одного только вида на него начинало сводить руки и немного лицо в презренной гримасе, но как было сказано ранее — показывать это было недопустимо. Даже если "никто не видел", здесь даже у стен есть свои уши. Поэтому когда школьный рабочий день завершается, почти что все вздыхают с облегчением, ничего не было лучше, чем это цикличное счастье по поводу окончания всех уроков, что в скором сменится новой порцией практически такого же расклада событий всего через проходящий день и эту ночь. Однако в любом случае было легко и прекрасно от осознания того, что можно прямо сейчас, в самом начале последней "трудной недели" вновь встретиться со своим дорогим одноклассником и провести его до дома, как и с недавних пор ранее. Душа буквально заливалась теплом снова от одного только взгляда на Эстонию, вот только у всего этого была одна проблема — Швеция. Швеция, который не отставал от Холодной страны до самого выхода из школ, вынуждая выйти альфу первым, недовольно сжимая руки на ремнях своего рюкзака и смотря за спину назад, боковым зрением всё еще видя, как злосчастный "возлюбленный" следует за ним, ступая чуть ли ногу не в ногу. — Mitä haluat minulta, Ruotsi?! Siirry pois, en edes halua nähdä sinua. (Ну что тебе нужно от меня, Швеция?! Отойди, я даже видеть тебя не хочу.) — грубо и холодно кидает на ветер альфа, когда замечает, что скандинав даже останавливается тогда же, когда и он. Это всё очень бесило, какого черта только бета ведёт себя так безнаказанно после всего того, что сделал с прибалтом. Его не хочется ни видеть, ни слышать, ни ощущать присутствие, едва ли не разрываешься от выбора, кого терпеть не можешь больше, каждый раз поворачиваясь назад и переживая, что вот-вот из-за угла появился Эст, на которого обезумевший от эгоистичной любви швед в тот же час набросится. И всё же, убийца продолжает идти за финном, после чего тот понимает: поворачивать назад бессмысленно, нужно просто прийти к себе домой и уже там ненавистный одноклассник отстанет. Наверное, потому что даже после того, как младший европеец подошёл к своему подъезду, Швеция никуда не исчез. Так и остался стоять на месте и буквально просто слегка ухмыляясь, будто бы с некой забавой наблюдая за тем, как беззащитное животное перед ним пытается бороться за свою жизнь перед неминуемой гибелью. Это было для беты всё весело, когда рядом с ним Фин, он не видит окружающий мир и звуки, ведь есть в такие доли секунд лишь он и его любовь, значащая настолько много, что когда взгляд северянина слегка меняется в более досадную и непонятливую форму, сердце Ледяной страны пропускает удар, готовя его к будущему и незамедлительному вопросу парня. — Toistan vielä kerran: mitä haluat minulta, Ruotsi? Haluatko minun kutsuvan poliisin? Vastaa tai lähde, olen tosissani nyt... (Повторяю ещё раз: что тебе от меня нужно, Швеция? Хочешь, чтобы я в полицию таки позвонил? Отвечай, либо уходи, я сейчас серьёзно...) — весьма опасную угрозу убийца тоже переносит мысленно, как простое упорство от правды, будто бы другой европеец говорит ему совсем не то, что псих слышит своими "ушами". А потому вновь продолжает слегка улыбаться, и от этого Финляндию тошнит только больше. Это ему не лучший друг, не тот, чей смех хочется услышать посреди дня рядом с собой. И всё же, не смотря на то, что Шве это сам прекрасно знает, он делает решительный и даже несколько наивный шаг в сторону Холодной сейчас с ним, как глыба льда, страны, продолжая сжимать в руках прочный ремень своей сумки от лёгкого перенапряжения в голове. — Jag vill prata med dig om vad som hände och om Estland personligen. Inte här, jag vill inte att någon ska höra oss... (Я хочу поговорить с тобой о случившимся и об Эстонии лично. Только не здесь, не хочу, чтобы нас кто-либо услышал...) — (Продолжение следует...) —
