With a Crown of Stars

      Дверной звонок раздается так неожиданно, что Уилл задумывается: может, стоит повесить на дверь табличку с предупреждением: «Если разбудите нашу малышку с коликами, я вас убью». По какому-то чуду Мадлен в своей кроватке только ворочается, но не просыпается. После ночи без сна она вымотана, как и сам Уилл. На пороге стоит Эбигейл, выглядящая так, словно не уверена, что ее здесь ждут. — Не думаю, что доктор Блум обрадуется, узнав, что ты сбежала, — говорит он. — Ганнибал сказал, что я могу прийти, — отвечает она резко. — Он сказал, что я могу приходить в любое время. Уилл прищуривается. Возможно, Ганнибал действительно это говорил, но наверняка до того, как Уилл и Мэдди поселились в его доме. В любом случае на улице жуткий холод, а пальто Эбигейл явно не спасает. — Ну, заходи, — говорит он, отступая в сторону. Эбигейл вешает пальто в шкаф, снимает ботинки. Уинстон приходит на разведку, и она протягивает руку, чтобы он мог ее обнюхать, а затем мягко гладит пса. — Почему ты здесь? — спрашивает она. — И как тебе разрешили взять с собой собаку? — Разрешили взять трех, потому что мы загадали ребенка, а потом поженились, — отвечает Уилл. — Ты шутишь. — Ни капли, — он поднимает левую руку и покачивает пальцем с обручальным кольцом. — Офигеть, — выдыхает Эбигейл с расширенными глазами. — Где ваш ребенок? Будто по сигналу, телефон с приложением для радионяни начинает пищать. — Наверху, и, наверное, уже хочет бутылочку, — говорит он, поднимаясь по лестнице. Эбигейл, поколебавшись, спешит за ним следом. — Как это вообще случилось? — спрашивает она, пока Уилл поднимает Мэдди из кроватки и быстро проверяет подгузник. — Ну, — сухо отвечает Уилл, — Когда двое хотят завести ребенка, но это не получается биологически, если они пожелают этого очень, очень сильно… — О боже, я знаю, откуда берутся дети! — с ужасом перебивает его Эбигейл. Она молчит, пока Уилл меняет Мэдди подгузник, а затем выпаливает: — Разве нельзя спать со своим психотерапевтом? Я уверена, что это запрещено. — Официально он больше не мой психотерапевт, — отвечает Уилл, потому что состояние его личной жизни, честно говоря, не ее дело. И тут же добавляет: — Нельзя заниматься сексом со своим терапевтом. — Невероятно, — Эбигейл закатывает глаза. — И да, чтобы не было никаких детей по случайности, всегда предохраняйся, — безжалостно продолжает Уилл. — Прошу, остановись, — стонет она. Уилл останавливается, но только потому, что Мэдди уже слишком нетерпеливо требует бутылочку. Он спускается в кухню, чтобы приготовить смесь, усаживается в кресло с малышкой на руках, как вдруг все собаки вскидывают головы. В доме остались Уинстон, немецкая овчарка Тедди, которая выросла в семье с детьми, и Зои — добрая и терпеливая, но с некрасивым прикусом, из-за чего она вряд ли когда-нибудь нашла бы хозяина. Остальных приют пристроил в хорошие семьи, и только одного Бастера Алана решила оставить себе. Дверь в прихожей открывается, и собаки исчезают встречать Ганнибала — ни лая, ни прыжков, потому что они прекрасно воспитаны, а ещё потому, что кто-то балует их домашними колбасками за хорошее поведение. Войдя на кухню, Ганнибал замечает Эбигейл. Он едва заметно замирает на долю секунды — этого никто бы не уловил, но Уилл в последнее время слишком хорошо изучил Ганнибала. — Какой приятный сюрприз, Эбигейл, — говорит он. — Привет, — неловко отвечает она, заправляя волосы за ухо. — Простите, что не позвонила заранее. — Тебе повезло, что моя домашняя жизнь сильно изменилась и Уилл был дома, чтобы тебя впустить, — Ганнибал подходит к креслу, где сидит Уилл. Уилл, который не упустит возможности позлить, поднимает лицо для поцелуя, и Ганнибал его целует, без малейшего колебания, а затем касается лбом Мэдди. — Да, — тихо говорит Эбигейл. В этот момент она звучит на свой возраст — неуверенная и уязвимая. Ганнибал раскрывает перед ней руки, и она с готовностью бросается в его объятия. Затем он протягивает ей фартук, сам надевает свой, и они с невозмутимой серьезностью принимаются за приготовление обеда. — Как она сегодня утром? — спрашивает Ганнибал, обращаясь к Уиллу. — Наконец-то уснула, — отвечает Уилл. Его глаза словно наполнены песком — он тоже хотел бы немного поспать, но Эбигейл появилась как раз вовремя, чтобы нарушить эти планы. — А как твой утренний приём? Ганнибал не называет имен, но его ответы всегда дают Уиллу достаточно, чтобы понять, что мистер «десять утра по вторникам» — всё такой же невыносимый. — По-прежнему, — с легкой усмешкой отзывается Ганнибал. — А как прошло твоё утро, Эбигейл? Она явно удивлена, что её включили в разговор, но отвечает: — У меня была групповая терапия, — и это было ужасно повисает в воздухе, хоть и не произносится вслух. — А потом я познакомилась с Мэдди. Ганнибал выглядит так, будто он гордится этим больше, чем чем-либо ещё. — Я бы устроил знакомство раньше, но последний месяц был слишком насыщенным, — объясняет он. — Она похожа на Уилла, — замечает Эбигейл, а затем, улыбнувшись, добавляет: — Особенно, когда хмурится. — Простите, что? — Уилл чувствует, как уголки его губ дрогнули в ответной улыбке. Они обедают в столовой. Мэдди сидит в шезлонге между Ганнибалом и Уиллом. Разговор легкий, почти беззаботный. Уиллу удаётся доесть большую часть своего обеда, прежде чем Мэдди начинает капризничать. Он поднимает её на руки, усаживая на плечо — в позу, в которой, как ему кажется, она хотела бы проводить все часы бодрствования. Эбигейл внезапно произносит: — Вы не рассказали мне о Мэдди из-за книги, которую хочет написать Фредди. Ганнибал аккуратно кладёт столовые приборы на стол. — Безопасность нашей семьи превыше всего, — говорит он. — А вот приоритеты мисс Лаундс совершенно иные. Уилл надеется, что правильно понимает, к чему клонит Ганнибал. Иначе это может стать их первой семейной ссорой. — Наша семья могла бы включать и тебя, Эбигейл, — мягко говорит он. Он не удивляется, когда она начинает плакать, но оказывается немного не готов к тому, что она шепчет: — Вы не захотите меня. Вы бы не захотели, если бы знали правду. Уилл замирает, и в этот момент понимает. Это разрывает его сердце, но он понимает. — Ты была приманкой, — произносит он. Эбигейл встает, будто собирается уйти, но Ганнибал мгновенно поднимается следом и заключает её в объятия. Она разрыдалась ещё сильнее. Мысли Уилла лихорадочно носятся в голове, и он ясно видит, какой ужасный выбор стоял перед Эбигейл. Те девочки или она. Он чувствует её страх, почти как на вкус. Она рыдает в объятиях Ганнибала, повторяя, что она монстр. Ганнибал, глядя поверх её головы на Уилла, спокойно говорит: — Нет, Эбигейл. Мы знаем, что такое монстры. Уилл лишь крепче прижимает к себе Мэдди. В конце концов, Эбигейл успокаивается, и Ганнибал уводит их в гостиную, которую он сам называет «комнатой для отдыха». Уилл садится рядом с Эбигейл на диван, пока Ганнибал отправляется на кухню за чаем. Эбигейл громко сморкается, и Мэдди широко распахивает глаза на этот звук. — Можно… можно я её подержу? — спрашивает Эбигейл, её голос всё ещё звучит глухо от недавних слёз. Она кусает губу. — Только если вы не против, конечно. — Можно, — отвечает Уилл. — Ты знаешь, как? — После четырнадцати меня постоянно заставляли нянчить всех малышей на вечеринках, — говорит она, и Уилл осторожно передаёт ей Мэдди. Девочка зевает, но сосредоточенно рассматривает лицо Эбигейл. Затем хватает её за волосы. — Ой, — говорит Эбигейл, улыбаясь, и аккуратно высвобождает свою прядь из цепких пальчиков. Ганнибал возвращается с чайным подносом, и замирает в дверях. Он смотрит на них — Уилла, Эбигейл и Мэдди, — словно пытается запомнить этот момент навсегда. Уилл думает, что Ганнибал, возможно, зарисует эту сцену позже. Он уже находил множество его рисунков, на которых Уилл изображён с Мэдди на обнажённой груди. Уилл каждый раз чувствует, как лицо заливается жаром, хотя некоторые эскизы очевидно вдохновлены известными произведениями искусства и не несут в себе ничего вызывающего. Эбигейл игнорирует свой чай, полностью сосредоточившись на Мэдди, пока Ганнибал вызывает машину, чтобы отвезти её обратно в клинику. — Можно мне приходить ещё? — спрашивает она. — Конечно, — отвечает Ганнибал. — Как только сообщишь мисс Лаундс, что вашей сделки больше не существует. Эбигейл кивает, а затем лукаво спрашивает: — Мне нужно будет спрашивать разрешение доктора Блум, чтобы приходить? Уилл обменивается взглядом с Ганнибалом, который спокойно говорит: — Главное — не попадись. — И обязательно напиши мне заранее, и не звони в дверь, — добавляет Уилл. Эбигейл передаёт Мэдди обратно Ганнибалу, когда прибывает такси. — Спасибо, — говорит она, и мимоходом обнимает Ганнибала, поглаживая спинку малышки. Затем она неловко смотрит на Уилла, прежде чем он сам подходит и осторожно заключает её в объятия. Он пытается представить Мэдди такой же взрослой, и это кажется невероятным. Но всё же. — Приходи снова, — шепчет он. — Обязательно, — отвечает Эбигейл. Она надевает пальто, задерживается на пороге, бросая взгляд через плечо, прежде чем скрыться за дверью. Ганнибал тоже берёт пальто. — Мне нужно вернуться на работу, — извиняющимся тоном произносит он. Уилл кивает, а затем говорит: — Знаешь, нам, наверное, стоит обсудить, насколько большой семьей мы хотим стать. С таким темпом… Ганнибал целует его, медленно и нежно. — Мой дорогой Уилл, — произносит он низким голосом. Уилл облизывает губы. — Тебе действительно стоит дать мне чёткий предел. Ты ведь знаешь, как это было с собаками. — Следующий сюрприз будет… обдуманным, — обещает Ганнибал, крадя ещё один поцелуй перед уходом.

***

      День выдался на удивление тёплым, из тех, что заставляют людей облачаться в шорты и шлёпанцы несмотря на то, что зима ещё не сдалась, и через пару дней все снова наденут тяжёлые пальто. Уилл решил воспользоваться этой возможностью, чтобы вывезти Мэдди в коляске на прогулку в ближайший парк, взяв с собой собак. Это маленький уютный парк, и кажется, все вокруг решили провести время на свежем воздухе. Тем не менее, одна скамейка стоит пустой, чуть в стороне от других, и Уилл с облегчением опускается на неё. Путь от дома был недолгим, но отнял у него больше сил, чем он ожидал. Всё-таки он проходил лечение, так что можно простить себе усталость. Он отпускает собак с поводков, вопреки запретам на табличке, но они послушные и никого не беспокоят. Капюшон на детской коляске Мэдди он оставил опущенным, чтобы защитить её от солнца, а сам старается впитать как можно больше тепла. — Могу я присесть? — раздаётся голос, и Уилл, уже решивший, что стоит просто проигнорировать чужака, замирает, узнав доктора Абеля Гидеона. Он долго смотрит на Гидеона. Для человека, который недавно сбежал из-под стражи, тот выглядит довольно неплохо. — Не поднимайте шума, прошу, — говорит Гидеон с полным спокойствием. — Я просто хочу… немного покопаться в вашей голове. — Как вы покопались в почке доктора Чилтона? — откликается Уилл. Голос его звучит ровно, даже с долей сарказма, но сердце бешено колотится. Коляска Мэдди стоит рядом с ним, у скамейки. Он мог бы попытаться схватить переноску и бежать, но явно не успеет. — Нет-нет, — Гидеон по-прежнему выглядит совершенно дружелюбным. — Видите ли, мистер Грэм, я слышал от Фредди Лаундс, что вы — наш лучший специалист по Чесапикскому Потрошителю. — Вы понимаете, что Фредди обычно несёт чушь? — спрашивает Уилл. — Не будьте так скромны, — парирует Гидеон. — Дело закрыто, дело закрыто, дело закрыто — с тех пор, как вы появились на сцене. А потом вдруг вы исчезли, и Потрошитель тоже решил не показываться, — он улыбается, словно предлагая Уиллу открыть ему некую тайну. Уилл закатывает глаза. — Я не Потрошитель. Вам действительно не стоит слушать Фредди. — О, я совершенно в этом уверен, — говорит Гидеон. — Но я думаю, вы можете помочь мне найти его. Думаю, он скучает по вам. — Скучает, — повторяет Уилл, наполнив голос скепсисом. — Мы все хотим быть понятыми, мистер Грэм. Даже он. Может быть, особенно он. А тут вы, со своим выдающимся умом, который вызывает столько профессионального интереса. — Гидеон делает паузу, затем добавляет: — Надеюсь, вы не сочтёте это грубым, но и внешне вы тоже весьма привлекательны. Уилл бросает на него тяжёлый взгляд. — И вы считаете, что я могу каким-то образом помочь вам найти его? Если бы я знал, кто он и где он, вы точно не были бы моим первым звонком, извините. Гидеон взмахивает рукой, как будто Уилл только что извинился за какую-то мелочь. — Конечно. Но я думаю, вы сможете помочь. Его не заинтересовала моя «подарочная корзина», но я уверен, вас он бы нашёл весьма интересным. — Я никуда с вами не пойду, — резко говорит Уилл и свистит собакам. — В этом нет необходимости, — произносит Гидеон, а затем вонзает нож Уиллу в живот.

***

      Уилл уже не в первый раз звонит в службу спасения, прижимая что-то к кровоточащей ране, но легче от этого не становится. К тому моменту, как приезжает скорая, вокруг него собралась толпа. Это даже хорошо: одна из женщин оказывается соседкой и обещает забрать собак домой. Ещё кто-то помогает Уиллу держать давление на рану, а третья женщина берёт его телефон, звонит Ганнибалу и подносит аппарат к уху Уилла. — Уилл? Что случилось? — голос Ганнибала звучит напряжённо. — Со мной всё в порядке, с Мэдди всё в порядке, — говорит Уилл. — Меня тут немного… порезали в парке, но скоро положат в скорую. На том конце провода — молчание. — Ганнибал? — зовёт Уилл. — Я встречу тебя в больнице, — произносит он. Голос холоден, слова звучат отрывисто. — Пожалуйста, передай телефон одному из парамедиков. — Да, хорошо. — Уилл морщится, глядя на телефон: он никогда раньше не слышал, чтобы Ганнибал был так зол. Просит женщину отдать телефон подошедшим медикам. Те окружают его, и он едва успевает сказать, что ребёнок его, что её тоже нужно взять с собой, неважно как, пусть выкручиваются. А ещё, что его мозг недавно «горел», а он всё ещё снижает дозировку преднизолона. Правда, он не уверен, что говорит связно. Надеется, Ганнибал уже всё объяснил. — Всё будет хорошо, Уилл, — успокаивает его кто-то из медиков, пока ставит капельницу. Мэдди начинает плакать, и Уилл пытается протянуть к ней руку, но не может дотянуться. — Её нужно… дайте мне… — просит он. — Мы всё сделаем, всё будет в порядке, с ней всё хорошо, — отвечает кто-то другой. Сирена сливается с плачем Мэдди, и Уилл тоже начинает рыдать.

***

      Эта история оказалась куда менее драматичной, чем последний раз, когда Уилла ранили ножом. Ему сделали местную анестезию, врач в приёмном покое промыл рану, осмотрел её, немного поколдовал и, в конце концов, вынес вердикт: Уиллу повезло. После этого он наложил аккуратный ряд швов. Не успел Уилл оглянуться, как медсестра уже спрашивала его: — Хотите, чтобы ваша семья присоединилась к вам? — Да, — поспешно ответил Уилл. — Да, пожалуйста. Он с огромным облегчением увидел Мэдди в переноске целой и невредимой, но это заняло у него ещё пару секунд, чтобы заметить выражение лица Ганнибала. Тот выглядел одновременно взбешённым, облегчённым и… готовым заплакать? Уилл моргнул — слишком уж всё это было тяжело воспринимать на обезболивающих. — Привет, — осторожно сказал он. Ганнибал поставил переноску на пол, подошёл к Уиллу, схватил его лицо обеими руками и поцеловал. — Никогда больше, — сказал он, и голос его дрожал. — Это всего пять швов, — неосторожно возразил Уилл. — На пять больше, чем должно быть, — отрезал Ганнибал, прижав лоб ко лбу Уилла. — Расскажи, что произошло. — Абель Гидеон, — сказал Уилл. Ганнибал замер и отстранился. — Абель Гидеон это сделал? Уилл кивнул. — Сказал, что я нужен ему, чтобы выманить Потрошителя. Мне нужно поговорить с Джеком. — Именно Джек Кроуфорд несёт за это ответственность, — резко сказал Ганнибал. — Он выставляет тебя напоказ перед опасными людьми и считает, что ты должен расплачиваться за последствия. У Уилла не было ни сил, ни желания с ним спорить. Но разговор о последствиях напомнил ему об одном. — Мэдди… можно мне её? Я должен… Выражение Ганнибала смягчилось. — С ней всё хорошо. Она в полной безопасности. — Он поднял переноску, показывая Уиллу, как Мэдди мирно спит внутри. Этот день был чудовищным для них обоих. — Я так боялся, — прошептал Уилл. — За Мадлен? Уилл кивнул и добавил: — Я бы… я бы сделал всё, чтобы защитить её. Если бы он хотя бы прикоснулся к ней, я… — Я знаю, — сказал Ганнибал, взял его за руку и сел рядом с кроватью. Они молча ждали, пока Уилла выпишут. Только после того, как Ганнибал устроил доктору что-то вроде устного экзамена, из которого тот едва не вышел побеждённым, Уилл сказал: — Гидеон сказал, что Потрошитель скучает по мне. — Ты сомневаешься? — Думаю, он вообще обо мне не думает, — ответил Уилл. — Думаю, он не считает меня интересным. — Он так не считает, — тихо сказал Ганнибал.

***

      Уилл посмотрел в глазок и закрыл глаза, увидев рыжие волосы. У него не было ни малейшего желания разбираться с кем-либо на следующее утро после того, как его ударил ножом серийный убийца. А уж с Фредди Лаундс — тем более. Пусть стоит на пороге и мёрзнет, ему всё равно. — Кто там? — спросил Ганнибал, когда Уилл спокойно вернулся на кухню, а не зашагал сердито, как ему хотелось бы. На груди у него спала Мэдди. — Мусорщик, — ответил Уилл, налил себе кофе и украл кусочек фруктов с тарелки, уже приготовленной Ганнибалом. Любой другой наверняка получил бы шлепок по руке, но Ганнибал позволил это с лишь лёгким недовольным движением губ. Дверной звонок зазвонил снова, отчего собаки начали лаять, а Уилл — скрипеть зубами. — Может, я просто отключу его? — предложил он, чуть покачав Мэдди. Девочка была почти так же хмура этим утром, как и он сам, что не сулило ничего хорошего. Ганнибал одарил его удивительно снисходительным взглядом и чуть наклонил голову в сторону прихожей. — Будь добр. Уилл тяжело вздохнул и пошёл открывать дверь. — О, Уилл Грэм-Лектер, какой сюрприз встретить вас здесь, а не в больнице, — проговорила Фредди и протиснулась внутрь, даже не дождавшись приглашения, которого, к слову, и не планировалось. — Нашли свидетельство о браке? — спросил Уилл. Она посмотрела на него своими широко распахнутыми, до ужаса фальшивыми глазами. — В газете было объявление о свадьбе. Очень изысканное. Уилл такого не помнил, но не был удивлён. Ганнибал заставил его выбрать фотографию для их общего портрета. Уилл мог бы догадаться, что он найдёт им применение, кроме как поставить одну на каминную полку и, трогательно, маленькую фотографию Мэдди и Уилла в своём кошельке. — А вот объявления о ребёнке я не видела. Неужели тут замешан скандал? — Она раздражающе захлопала глазами. — Это грязный подгузник, а может, и ты, — сказал Уилл. — Мисс Лаундс, какой сюрприз, — перебил её Ганнибал, прежде чем Фредди успела ответить. — Присоединитесь к нам за завтраком? Уилл попытался выразить при помощи взгляда, что единственное, чем он хочет угостить Фредди, это пинок под зад, но Ганнибал его проигнорировал и провёл гостью в столовую. — Мы присоединимся через минуту, — заверил он, увлекая Уилла на кухню. — Ганнибал, какого чёрта? — прошипел Уилл. — Язык, — мягко одёрнул его Ганнибал, кивнув на Мэдди. — И мне кажется, визит мисс Лаундс сегодня утром неслучаен. — Думаешь, Гидеон ей наводку дал? — Она опубликовала статью прошлой ночью с подозрительным количеством деталей, — сказал Ганнибал. — Она крайне изобретательна. Думаю, если дать ей то, что она хочет, она даст нам то, что нужно. Уилл подозрительно уставился на него, потому что почти догадался, куда тот клонит, и совсем этому не обрадовался. — Ты доверяешь мне позаботиться о нашей семье? — спросил Ганнибал. Уилл нахмурился, вздохнул и резко кивнул. — Тогда принеси кофе, дорогой. Я скоро присоединюсь, — сказал Ганнибал, поцеловал Уилла в висок и отправил его к Фредди. Уилл снова тяжело вздохнул, взял кофейник, выпрямил спину и направился в столовую.

***

      Этот завтрак определённо один из адских кругов, и Уилл не то чтобы рад тому, что у Мэдди настолько плохое утро, что у него есть оправдание выйти из-за стола и попытаться её успокоить, но в этом хотя бы можно найти светлую сторону. Сначала он думал, что Ганнибал будет раздражён из-за подобных нарушений во время приёма пищи, но, когда Уилл упомянул это, Ганнибал лишь спокойно сказал, что это вполне ожидаемо, и добавил, что она не будет младенцем вечно. — Ну же, Мэдди, — пробормотал Уилл, унося её на кухню. — Ты снова голодна? В этом дело? — Он не слишком на это надеялся, но, возможно, у неё очередной из её маленьких вспышек роста. Он приготовил бутылочку, сел в кресло и, о чудо, Мэдди действительно захотела есть. Она успокоилась, потягивая молоко, и Уилл с облегчением выдохнул. Только мельком подумал о том, что к моменту, как он вернётся за стол, его завтрак уже остынет. До него доносился низкий голос Ганнибала, разговаривающего с Фредди. Уилл прикрыл глаза на несколько секунд, наслаждаясь относительным спокойствием. Но внезапно почувствовал вибрацию телефона в кармане. Джек звонил ему впервые с момента приступа. — Привет, — осторожно ответил Уилл, включая громкую связь — у него не было свободных рук. Он внезапно осознал, что, вероятно, это Ганнибал связался с ФБР, когда Уилла госпитализировали. Сам Уилл только разобрался с вопросами HR. Кажется, были цветы, но он не помнил точно. — Уилл, — произнёс Джек. В его голосе звучала такая мягкость, словно Уилл был особенным фарфором, который кто-то разбил и теперь бережно собирает осколки с пола. — Как малышка? — Хорошо, — сказал Уилл, глядя на неё. Мэдди уже сосала бутылочку редко, скорее для успокоения, чем из-за голода. Уилл отложил её в сторону и аккуратно устроил малышку, чтобы помочь ей срыгнуть. — Немного капризничает, но всё хорошо. — Думаю, знаю, в кого она такая, — с добродушной улыбкой ответил Джек. — Надеюсь, это всё, что она от меня возьмёт. Мою… фантазию я бы никому не пожелал. Джек прочистил горло. — Кстати о твоей фантазии… доктор Лектер сказал, что ты не знаешь, куда подевался Абель Гидеон после нападения. — Нет, — ответил Уилл, не упоминая о разговоре, который сейчас происходил в столовой. — Он хочет внимания. Хочет, чтобы Потрошитель обратил на него внимание. — Он ударил тебя ножом. — Очень точно ударил. Он хочет разговора с Потрошителем, а не его гнева. — Ты думаешь, Потрошитель рассердился бы, если бы Гидеон убил тебя? — Думаю, Гидеон так считает, — устало ответил Уилл. Джек замолчал. Наконец, он произнёс: — Уилл, я знаю, ты сейчас в отпуске по состоянию здоровья… — Нет, — резко перебил его Уилл, сам удивившись, как быстро это слово сорвалось с губ. — Выслушай меня, — настаивал Джек. — Мы должны учитывать, что Гидеон вернётся за тобой, если не получит ответа, которого хочет, от Потрошителя. — Ты на это надеешься? — спросил Уилл, улыбнувшись сухо. — Нет, ты надеешься на нечто большее. Ты надеешься, что Гидеон прав. Ты хочешь, чтобы Потрошитель заботился обо мне. — Уилл… — Ты думаешь, что небольшая рана способна заставить Потрошителя совершить ошибку? Ты слишком многого ждёшь от мужчины, которого признали невменяемым. — Это единственная зацепка, которая у нас есть, — сказал Джек, и Уилл услышал отчаяние, которое тот пытался скрыть. — Если Потрошитель действительно оскорблён, ты не поймаешь его, устроив наблюдение за нашим домом. Он заберёт Гидеона, не торопясь, а ты найдёшь только то, что он позволит, — ответил Уилл и поднял глаза, удивившись, увидев Ганнибала в дверях кухни. Тот стоял неподвижно, пристально глядя на Уилла. — Мне пора, — сказал Уилл, не в силах отвести взгляда от Ганнибала. Он отключился, несмотря на протесты Джека. — Ты всё слышал? — Достаточно, — ответил Ганнибал. Он медленно подошёл и коснулся ладонью щеки Уилла. — Он хотел вернуть тебя, но ты отказался. Уилл чуть наклонился к его руке. — Я больше не один, — мягко произнёс он. Ганнибал тихо вздохнул и сел на широкий подлокотник кресла. — Нет, — согласился он. Его пальцы скользнули в кудри Уилла, и Ганнибал продолжал смотреть ему в глаза. Спустя некоторое время Уилл задал вопрос: — Ты просто оставил Фредди сидеть за столом в ожидании следующего блюда? — Боюсь, мне пришлось настоять на том, чтобы мисс Лаундс покинула наш дом незамедлительно. Уилл удивлённо поднял брови. — А как же ваш план сохранять спокойствие ради информации? — Я не могу терпеть грубость, — ровно ответил Ганнибал. — Особенно по отношению к тебе. — Не обязательно защищать мою честь, — сказал Уилл. — Она уже измазала моё имя в грязи. Едва ли она может придумать что-то хуже. — Она намекнула, что ты слишком нестабилен, чтобы заботиться о Мадлен, — спокойно ответил Ганнибал, но напряжённые мышцы его челюсти выдавали ярость. Уилл осознал: он был в бешенстве. — Ты считаешь, я всё ещё нестабилен? — спросил Уилл. — Как ты сам себя чувствуешь? — Правильно, — наконец ответил Уилл, и это было правдой. — С тобой я чувствую себя правильно. Ганнибал склонился и поцеловал его. Это тоже было правильно. Слишком хорошо, чтобы останавливаться. Когда Ганнибал попытался отстраниться, Уилл поймал его за галстук, притянув обратно. — Эй, — прошептал Уилл, потому что они живы, они вместе, и он так чертовски счастлив. — Может, мы… — Да, — ответил Ганнибал без колебаний. — Всё, что ты хочешь, да.