With a Crown of Stars

      Они укладывают Мэдди в кроватку, затаив дыхание, когда она чуть шевелится. Но девочка продолжает спать, и они тихо выскальзывают из спальни. Ганнибал, вопреки ожиданиям, необычайно лёгок на подъём. В коридоре Уилл вдруг чувствует себя немного неловко. Они женаты уже больше месяца, но целовались всего несколько раз, и он хочет вернуться к той непринуждённой близости, что была на кухне. Но эта неловкость исчезает, стоит ему встретиться взглядом с Ганнибалом — тот смотрит на Уилла так, словно хочет поглотить его целиком. И Уилл готов ему это позволить. Он подходит ближе и целует Ганнибала, и всё становится легко, просто. Затем всё быстро выходит из-под контроля — но Уиллу это неважно. Ганнибал наполняет его теплом, его объятия крепки и надёжны, а его губы голодны, словно он всё это время изнывал от жажды по Уиллу. — Мы пойдём медленно, — шепчет Ганнибал, нежно покусывая его ухо. — А как же всё то, чего хочу я? — удивляется Уилл, но всё же склоняет голову, позволяя Ганнибалу осыпать поцелуями его шею. — Тебя недавно едва не зарезали, — напоминает Ганнибал, мягко подталкивая его к двери голубой гостевой спальни. Уилл был здесь всего пару раз — он помнит красивые японские гравюры с морскими пейзажами и коллекцию причудливых бабочек под стеклом. — Едва ли это считается, — отзывается Уилл, открывая дверь. — А ещё, у нас максимум десять минут, пока мисс Мэдди не решит, что мир недостаточно хорош для неё. Так что меньше разговоров. — Не меньше тридцати, — уверяет Ганнибал, следуя за Уиллом в комнату и аккуратно снимая одежду с непривычной для себя поспешностью. — Хочешь поспорить? — усмехается Уилл, стаскивая покрывало и устраиваясь на матрасе. Он знает, что должен быть осторожен: рана всё ещё болит, но в этом нет причин, чтобы они не могли получить то, что хотят. У него не так много времени, чтобы просто смотреть на Ганнибала, как хотелось бы, но он не жалуется, когда Ганнибал прижимается к нему. Тепло его тела приятно контрастирует с прохладой комнаты. Уилл ощущает твёрдую линию его возбуждения, скользящую вдоль своего живота, и, когда Ганнибал собирает их обоих в одной руке, Уилл тихо стонет. — Боюсь, смазка осталась в нашей спальне, — замечает Ганнибал, с лёгкой иронией в голосе. — Нет времени за ней возвращаться, — говорит Уилл. — Да и она нам не нужна. Он мог бы смутиться от обилия собственной предэякуляции, если бы это не оказалось таким полезным. Кроме того, Ганнибал явно не знает, насколько сухим был недавний период его жизни. Ганнибал собирает влагу и размазывает её, касаясь их обоих. — Неряшливый мальчик, — говорит он низким, благодарным тоном. Уилл хмыкает. — Подожди, пока я тебе отсосу — вот тогда увидишь, что такое настоящий беспорядок. Он толкается в хватку Ганнибала, и снова стонет, ощущая скользкую твёрдость его члена рядом со своим. Это слишком долго тянулось, слишком… Он не помнит, когда в последний раз секс был таким. Ганнибал смотрит на него так, будто видит Уилла насквозь. Это острое, почти обжигающее чувство — быть увиденным, быть понятным. Оно почти заглушает грязные слова, которые Ганнибал шепчет ему. Почти. — В следующий раз, — обещает Ганнибал, — я выпью тебя до капли, а потом переверну и превращу в кашу. — О, чёрт, — выдыхает Уилл, крепче сжимая его плечи. — Не останавливайся… — Всё, что угодно, — отвечает Ганнибал, голос хриплый от возбуждения. — Всё, что ты захочешь, Уилл… Пальцы ног Уилла подгибаются, и он кончает с такой силой, что его разум очищается до блаженной пустоты. Ганнибал следует за ним, соскальзывая вниз, пока оба не начинают переводить дыхание. Уилл всё ещё осознаёт, как Ганнибал проводит пальцами по их общей сперме на его животе, аккуратно втирая её в кожу, избегая повязки со швами. Время сладкой истомы заканчивается, когда Мэдди просыпается спустя двадцать минут. — Похоже, мы встретились где-то посередине, — говорит Уилл, отключая будильник на телефоне. Ганнибал выглядит задумчивым. — Да, думаю, именно так, — соглашается он, целуя обручальное кольцо Уилла, прежде чем выскользнуть из постели.

***

      Фредди Лаундс публикует очередную статью, которую Уилл изначально решает не читать. Однако, Ганнибал протягивает ему планшет прямо в постели и говорит: — Думаю, тебе лучше увидеть это самому. Уилл поддаётся, и оказывается, что это всё тот же безвкусный мусор, которым Лаундс обычно наполняет свои статьи, с дополнительными вторжениями в их личную жизнь. Но когда он доходит до части, где обсуждается расследование профессиональной этики Ганнибала, его челюсти начинают сжиматься. — Я её убью, — ровно говорит Уилл. — Я с радостью помогу, но для начала придётся найти няню. Уилл зевает, сам того не ожидая. Он возвращает планшет Ганнибалу, устраиваясь ниже на подушках. — Нам, наверное, всё равно стоит это сделать, — признаёт он, хотя мысль о том, чтобы оставить Мэдди с незнакомцем, не вызывает у него восторга. — Когда мы в последний раз выбирались из дома, кроме как в магазин или на осмотр? — Если я правильно помню, ты был в парке и тебя там ударили ножом. Уилл бросает на него косой взгляд. — Ты никогда этого не забудешь, да? Ганнибал выключает свет и устраивается для сна. Уилл всё ещё привыкает к тому, что можно просто прижаться ближе, не опасаясь, что это будет воспринято как-то неправильно. Но Ганнибал ни разу не дал ему почувствовать себя нежеланным — напротив. Сейчас он обнимает Уилла, притягивая ближе. — Уилл, — шепчет он, склонившись к уху. — Ммм? — Ты очень устал? Правда в том, что Уилл чувствовал усталость ещё задолго до появления Мэдди, а теперь это только усилилось. Но всё же: — Зависит от того, планируешь ли ты взять всё на себя. — Для меня это будет искренним удовольствием, — уверяет Ганнибал, откидывая одеяло и спускаясь вниз по кровати.

***

      Уилл просыпается от тревожного сна под звуки капризов Мэдди. Это нельзя назвать кошмаром, но он видел, как олень-человек сидел у её кроватки, держа малышку на руках. Его рога росли и росли, формируя вокруг них защитный барьер. Чёрный олень лежал на полу, как одна из собак Уилла. Во сне Мэдди оставалась абсолютно спокойной, и Уилл… Он чувствовал себя в безопасности. Он встаёт, находит тапочки и поднимает Мэдди из кроватки. Они делают короткий крюк через недоделанную детскую, чтобы воспользоваться пеленальным столиком, а затем направляются на кухню. Уинстон и Тедди следуют за ними, в то время как Зои остаётся наверху, мирно спя. — Не знал, который час, но свет был такой мягкий, — тихо напевает он, готовя бутылочку. Голос чуть дрожит на припеве, но Мэдди не особо разбирается в музыке. Уилл мельком бросает взгляд в окно, но видит там только отражение их с Мэдди. Это должно быть успокаивающе. Но не успокаивает. — Мне, наверное, стоит серьёзно поговорить с кем-то, — признаётся он Мэдди, пока она начинает пить из бутылочки. Тедди и Уинстон оба насторожили уши, словно слышат то, что не слышит он. Уилл надеется, что это просто енот рыскает в мусорных баках. Он чувствует облегчение, когда Мэдди допивает. Он помогает ей срыгнуть и поднимается наверх так быстро, как это безопасно. Ему становится легче, только когда он запирает дверь спальни. Уложив Мэдди, он сам забирается в кровать и обнимает Ганнибала за талию. — Уилл? — звучит сонный голос. — Шшш, — шепчет Уилл. — Спи. Всё в порядке. — Ты дрожишь, — говорит Ганнибал, и в его голосе уже нет сонливости, только настороженность. — Странный сон, — объясняет Уилл. Ганнибал крепче обнимает его, и это помогает, но страх всё ещё цепко держит его. — Мне, наверное, действительно нужна терапия, — тихо признаётся он. — Утром, — обещает Ганнибал.

***

      Уилл не особенно рад тому, что Ганнибал так настойчиво управляет его действиями, но, наверное, он прав, полагая, что чашка кофе и бекон помогут хотя бы немного настроить его на разговор о событиях прошлой ночи. — Ты был напуган прошлой ночью, — говорит Ганнибал, пристально смотря на Уилла. — Ты всё ещё напуган. Уилл вздыхает и делает глоток кофе, пытаясь собраться с мыслями. — Я верю тому, что сказал Джеку. Не думаю, что Гидеон вернётся, чтобы закончить то, что начал. — Но мысль о том, что он может вернуться, всё ещё есть в твоей голове. — Это было бы иначе, если бы Гидеон был в заключении, — говорит Уилл, пожимая плечами. — Но, возможно, и не было бы. — Если ты хочешь поговорить с кем-то, я, конечно, могу найти несколько вариантов для твоего рассмотрения, — предлагает Ганнибал. Уилл кивает с неохотой. — Спасибо, — говорит он. — Мне немного жаль, что это уже не можешь быть ты. — Я буду слушать тебя, когда угодно, но как твой муж, а не как твой терапевт. Я едва ли могу быть объективным теперь, — отвечает Ганнибал. — Я рад, что ты обратился ко мне прошлой ночью — ты никогда не должен сомневаться и стесняться, когда тебе нужна помощь. — Конечно, я пришёл к тебе, — говорит Уилл. — Кто ещё мог бы… ты ведь знаешь, что я… — Что ты? Уилл с трудом сглатывает. — Я доверяю тебе, — говорит он, в основном глядя в тарелку. Когда он осмеливается взглянуть наверх, Ганнибал смотрит на него не то, чтобы тронутым, но полным страстной преданности. — Тогда доверься мне, — говорит Ганнибал. — Наша семья в безопасности, пока твой разум и сердце не согласятся. Уилл тянется за его рукой и даёт себе возможность быть утешённым.

***

      На следующий день Ганнибал даёт Уиллу короткий список для рассмотрения. — Тебе не обязательно выбирать кого-то из этого списка. Но я считаю, что у этих людей есть что-то, что может тебе помочь, и я порекомендую каждого из них без колебаний. Уилл берёт список — конечно, написанный от руки, красивым почерком Ганнибала — и позже ищет информацию о людях, чьи имена там указаны. Это разнообразная группа, но общую нить он находит довольно быстро. Все они специализируются на работе с травмами. Несмотря на то, что он женат на одном из психиатров, Уилл всё ещё не особенно любит эту профессию в целом и совсем не горит желанием позволить кому-то кроме Ганнибала ворошить его голову. Но с другой стороны — он знает, что Ганнибал понимает это. Ганнибал не порекомендовал бы никого, кто хотел бы просто копаться в его сознании ради славы или денег. Уилл изучает информацию о всех пяти специалистах и решает позвонить доктору Нади Амрани, чтобы записаться на приём. Он ожидает, что ему ответит ассистент, но трубку поднимает сама она. — Говорит доктор Амрани. Уилл нервничает и едва не начинает потеть. — Э… Привет, я Уилл Грэм — Грэм-Лектер. Хотел записаться на приём, если вы принимаете новых пациентов. Я не проверял… — Он заставляет себя замолчать, но это даётся ему с трудом. — Радуюсь, что ты позвонил, — говорит она тёплым тоном, и Уилл понимает, что Ганнибал тщательно проверил всех этих людей и сказал им, что он может позвонить. Они быстро договариваются о времени — у неё есть отменённый приём на завтра утром, когда у Ганнибала нет встреч и он может остаться дома с Мэдди. — Она приятно говорила по телефону, — говорит Уилл осторожно за ужином вечером. Это больше, чем он может сказать о большинстве психиатров, с которыми он общался. — А как я говорил, когда ты меня встретил? Уилл поднимает брови. — Ты звучал как засранец, и я в итоге на тебе женился. В этот раз я пока воздержусь от оценок. — Мудро, — говорит Ганнибал, и его улыбка отражается только в глазах.

***

      — Почему ты здесь, Уилл? — спрашивает доктор Амрани. Уилл нервно вертится на месте. Он хочет пройтись по её кабинету, который наполнен светом. Большое окно, в котором зелёные растения везде, всё живое и яркое. Он не уверен, что это сработает — до Ганнибала он всегда утверждал, что терапия на него не действует, и теперь не совсем понятно, что изменилось. Ганнибал разрушил все его ожидания. Тем не менее, раз уж он здесь, почему бы не попробовать. — Меня порезал серийный убийца, — говорит Уилл, всё ещё нервничая. — Я был с дочерью, и мне тяжело справиться с этим. Она не выглядит удивлённой. Её выражение лица открытое и доброжелательное. — Давайте начнём с этого, — говорит она, и Уилл не может не кивнуть в ответ.

***

      Эбигейл присоединилась к ним за ужином в субботу вечером. Ганнибал объяснил, что это пробный запуск — Эбигейл будет заботиться о Мэдди, пока они остаются дома, чтобы все привыкли и почувствовали себя комфортно, прежде чем Уилл и Ганнибал оставят их одних. — Она ведь всего лишь ребёнок, — сказал Уилл сомнительно, нарезая овощи под присмотром Ганнибала. — Нам действительно стоит оставлять её с нашим ребёнком? — У неё есть опыт ухода за детьми, и это даст ей цель и направление, — ответил Ганнибал спокойно, коснувшись спины Уилла, когда тот проходил мимо с горячей сковородой. Уилл вспомнил девочек в старшей школе, которые подрабатывали няньками, и никто даже не обращал на это внимания. В одном из городов Уилл зарабатывал немного денег, присматривая за детьми после школы, пока их мама не вернётся с работы. Он давал им перекус, сам делал домашку и просто следил, чтобы они не натворили бед. — Мы заплатим ей, верно? — сказал он. — Не просто двадцать долларов на пиццу? — Мы договоримся о справедливой и адекватной оплате, — сказал Ганнибал, его выражение лица напоминало взгляд мокрой кошки. — И, разумеется, я позабочусь о её ужине. В этот момент его телефон издал звук уведомления, и Уилл, оставив свою разделочную доску, пошёл открыть дверь для Эбигейл. Он подумал, что ей стоит дать ключ, и решил упомянуть об этом Ганнибалу. — Привет, — сказал Уилл. — Надеюсь, ты голодна. — Я всегда голодна, — сказала Эбигейл, покрутив нос. — Еда в больнице — это просто ужас. Уилл решил всё-таки дать ей двадцать долларов на пиццу в следующий раз — она ведь подросток, и, скорее всего, она съест весь ужин от Ганнибала и всё равно останется голодной. Эбигейл дала Мэдди бутылочку, пока они завершали готовку, и Уилл пытался не следить за ними слишком пристально. Эбигейл прекрасно справлялась, а Мэдди не казалась особенно обеспокоенной тем, что её кормит кто-то другой. Ганнибал решительно отправил Уилла в винный погреб за определённой бутылкой белого, и Уилл послушно спустился. Он нашёл нужную бутылку через несколько минут и вдруг заметил, что слышит голос Эбигейл — неясно, но, похоже, там есть вентиляция, через которую её слова доносятся в подвал. Когда ужин был готов, и Ганнибал велел им сесть в столовую, Уилл был по-настоящему голоден, да и Эбигейл тоже выглядела, как будто скоро съест стол. Уилл никогда не пробовал сладкие молочные железы, и не был до конца уверен, чего ожидать, но Ганнибал обжарил их на сковороде и подал с домашней пастой и кремовым соусом с лимоном и каперсами. Они буквально таяли во рту. — Это так вкусно, — сказал он Ганнибалу, едва сдерживая восторг. — Пожалуйста, скажи, что будут остатки на обед завтра. Ганнибал выглядел довольным. — Может быть, — ответил он, что эквивалентно «да». Вещи, которые Уилл съедает за два захода или о которых особенно восторженно говорит, обычно оказываются в контейнере с запиской, на которой красиво написано его имя, в ящике холодильника. — Я один раз ела молочные железы барашка, — сказала Эбигейл. Судя по её выражению, это воспоминание не было особенно приятным. — Они не были такими вкусными. — Это телятина, — пояснил Ганнибал. — Я нахожу, что замачивание их в молоке значительно улучшает вкус. Уилл быстро доел свою тарелку и почти хотел ещё, но знал, что в холодильнике есть панна-котта, и, если он не оставит место для десерта, Ганнибал будет делать грустное лицо. После ужина они устроились в кабинете — Уилл сидел рядом с Ганнибалом на диване, Ганнибал держал книгу в одной руке, а другой обнимал Уилла. Уилл читал несколько статей на планшете Ганнибала — ему стоит уже купить свой собственный — и наслаждался теплом, которое исходило от камина, и тем, как Ганнибал был прижат к нему. Собаки лежали у камина, а Эбигейл прокручивала что-то на своём телефоне, время от времени потряхивая мобильным телефоном, чтобы поиграть с подвесной игрушкой для Мэдди. Это было всё, о чём Уилл когда-либо мечтал. Один раз он закрывает глаза, позволяя своей голове опереться на плечо Ганнибала, и клянётся себе, что это будет всего на минуту. Но затем Ганнибал произносит его имя, и Уилл понимает, что задремал. — Давай покажем Эбигейл наш вечерний ритуал с Мэдди, — говорит Ганнибал мягко. Уилл зевнул, потянулся и повёл их наверх, а Ганнибал отлучился, чтобы вывести собак. — Собаки спят здесь, — сказал Уилл, указывая на нишу. — Ты можешь выпустить их, прежде чем лечь спать. — Поняла, — ответила Эбигейл. — Обычно мы даём Мэдди ванну, потом бутылочку, а затем читаем ей сказку перед сном, — сказал Уилл. Он повёл их в детскую, которая наконец была завершена. Когда они поставили кроватку Мэдди сюда на этой неделе, он думал, что она не привыкнет к изменениям. Но с тем же ритуалом на ночь она быстро заснула. Уилл не хотел бы признавать, что Ганнибал был прав насчёт всех этих «гигиеничных» привычек, но результаты были налицо. Эбигейл бережно и осторожно купала Мэдди, а после того, как она надела на неё чистый подгузник и переодела в пижаму, Уилл показал ей подогреватель для бутылочек и устроил их в кресле-качалке рядом с кроваткой. Он вышел на минуту, чтобы встретить Ганнибала, который только что вышел из комнаты, где Эбигейл будет спать — Ганнибал официально купил слишком большой дом для одного человека, — и тихо спросил: — Всё в порядке? — Я оставил ей монитор, на всякий случай, — сказал Ганнибал. — Я видел, как она скачала приложение на свой телефон, — сказал Уилл, улыбаясь. — Плюс она прямо рядом с детской — если Мэдди проснётся, Эбигейл сразу узнает. Ганнибал слегка улыбнулся, но согласился, кивнув. Ещё было немного странно, что Мэдди не спала в их спальне. Но особенно странно стало, когда Ганнибал уговорил его отключить уведомления от детского монитора на телефоне. — Нам нужно показать Эбигейл, что мы ей доверяем, — сказал Ганнибал. — Я знаю, — сказал Уилл и плюхнулся в кровать. — Перестань быть таким разумным. — Если всё пойдёт хорошо, ты можешь выспаться хотя бы восемь часов без перерывов, — сказал Ганнибал, выключая свет. Уилл издал неприличный звук. — Восемь часов, — сказал он, мечтательно устроившись на подушке. Ганнибал прижался к нему сзади и поцеловал в шею так, как будто хотел начать что-то большее, но усталость накрыла Уилла, как камень. Вечерний напиток, который Ганнибал уговорил его выпить, видимо, тоже не помог. — Завтра, детка? — пробормотал он, возможно, немного заикаясь. — Конечно, — сказал Ганнибал. Прежде чем Уилл погрузился в сон, ему показалось, что он слышит, как Ганнибал говорит: — Спи хорошо, мой дорогой.

***

      Уилл просыпается, чувствуя себя лучше, чем за последние полгода. Он немного потягивается в постели, ещё не готов открывать глаза. Он ощущает тёплые лучи солнца на лице и руку Ганнибала в своих волосах. — Который час? — спрашивает он, его голос ещё хриплый. — Полвосьмого, — отвечает Ганнибал. — Как ты спал? — Лучше, чем за последние месяцы, — говорит Уилл. Он медленно открывает глаза и видит, как Ганнибал смотрит на него с того места, где он сидит, прислонённый к изголовью. В его взгляде столько нежности и искренней радости, что Уилл не может сдержать улыбку. Ганнибал в халате поверх пижамы, значит, он уже был внизу. — Мэдди тебя разбудила? Ганнибал качает головой. — Я проснулся в обычное время, так что сам дал ей первую бутылочку. — Так зачем тогда няня, если всё равно приходится всё делать самому? — с улыбкой замечает Уилл. — Суть, дорогой Уилл, в том, что ты пообещал мне приятный вечер, и я собираюсь это исполнить. Тщательно. Уилл сглатывает. С тех пор как они начали заниматься сексом, это в основном были поспешные дрочки и несколько минетов, но, честно говоря, Уилл обычно просто чертовски уставал. Его врачи говорят, что усталость будет уменьшаться по мере восстановления, но сейчас сложно понять, где заканчивается усталость от энцефалита и начинается усталость от младенца. Но сегодня утром… Уилл выспался и чувствует в себе желание. — Что ты задумал? — спрашивает он, и в голосе явно слышится флирт. — Может, тебе захочется присоединиться ко мне в душе? — предлагает Ганнибал, посылая Уиллу такой жаркий взгляд, что тот невольно замирает. Уилл чистит зубы и пользуется туалетом, пока Ганнибал запускает душ. Душ действительно шикарный; Уилл сначала закатил глаза на две душевых насадки и форсунки, но через несколько месяцев он признал, что иногда шикарность — это неплохо. Что однозначно хорошо, так это Ганнибал, уже в душе, в облаке пара. Он уже был в душе с Ганнибалом раньше, но это не было особо сексуальным — тогда Уилл просто сидел на скамье в душе, пока Ганнибал мыл ему волосы, потому что тот был вымотан после плазмофереза. А это… совсем другое. Потому что Ганнибал стоит там голый и мокрый, и смотрит на Уилла так, будто собирается очень, очень серьезно воспользоваться этим отложенным вечером. Уилл снимает свои боксеры и попадает в душ, в объятия Ганнибала, который страстно его целует. Если они в чем-то и набрались опыта, так это в том, что Ганнибал — большой любитель поцелуев ради самих поцелуев, а Уилл все еще не может поверить, что он действительно желанен, что Ганнибал хочет его, совершенно без вязких оговорок. Когда они прерываются, чтобы перевести дыхание, Ганнибал берет свой шампунь с тонким травяным запахов и говорит: — Можно? Уилл кивает, потому что Ганнибала не так-то просто читать, но явно видно, что ему нравится делать это для Уилла, а Уилл… Он как один из его собак, и жил слишком долго без прикосновений, чтобы не быть голодным до них теперь. Он откидывает голову назад и закрывает глаза, когда пальцы Ганнибала скользят по его волосам, массируя кожу головы. Когда он заканчивает, Уилл отвечает тем же. Ганнибал, однако, не закрывал глаза, пока Уилл не смывает шампунь. Мыть друг друга — это гораздо более интимно, и не проходит много времени, прежде чем Ганнибал помогает себе второй рукой зажать задницу Уилла, чтобы прижать их твердые члены друг к другу, и Уилл полностью поддерживает это, потираясь друг о друга. Пальцы Ганнибала в это время играют с его дырочкой, и он снова спрашивает Уилла: — Можно? С тех пор как Уилл закончил колледж, прошло много времени, и ему редко удается заняться даже дрочкой, несмотря на то, что ему это нравится. — Медленно, — говорит он, и Ганнибал принимает его слова всерьез, нежно массируя его отверстие. Он забыл, как это приятно, когда кто-то другой делает это с ним, и даже с осторожными, настойчивыми прикосновениями Ганнибала, Уилл цепляется за его плечи для равновесия, а его всхлипы отражаются от плитки в ванной. — Еще! — умоляет он. Ганнибал выключает душ, и они пытаются хоть как-то высушиться, прежде чем снова упасть в кровать. Ганнибал достает смазку из своей тумбочки и кладет подушку под ягодицы Уилла. — Я могу перевернуться, — предлагает Уилл. — Ты не сделаешь этого, — строго говорит Ганнибал. — Я хочу видеть твоё лицо. Уилл предпочел бы скрыть лицо в подушках, что, должно быть, ясно по его выражению, потому что Ганнибал целует его еще раз. Смазка разогрета, когда он наконец касается задницы Уилла, что так учтиво и так характерно для Ганнибала, что Уилл вздыхает и расслабляется. — Вот так, — говорит Ганнибал, поглаживая отверстие Уилла, прежде чем ввести один палец. Он отстраняется, чтобы посмотреть на лицо Уилла, будто не хочет пропустить ни одного выражения Уилла, будто запоминает его, будто намерен нарисовать Уилла с короной из звезд, возвышенным. — Еще, — говорит Уилл, и Ганнибал подчиняется, его пальцы длинные, глубоко и приятно в нем, едва касаются того места, где Уилл их хочет, и он не спешит, медленно готовя Уилла, пока тот не будет готов и не почувствует жгучею боль от желания. Ганнибал медленно вталкивает свой член в Уилла, давая ему время привыкнуть, и когда он полностью вошел, начинает трахать Уилла медленными толчками, и Уилл вздыхает и принимает это, принимает все, что Ганнибал ему дает. Прошло много времени с тех пор, как он доверял кому-то достаточно, чтобы быть обнаженным перед ним, с переплетенными пальцами и глазами, запоминающими друг друга. Это почти невыносимо интимно, и Уилл не может оторвать взгляд. Ганнибал немного меняет угол, и Уиллу становится настолько хорошо. Он пытается заглушить звуки, которые издает, руками, но Ганнибал говорит: — Издавай любые звуки, которые захочешь, они только для моих ушей. Тогда Уилл позволяет себе застонать, когда Ганнибал прижимает его колени ближе к груди и заходит ещё дальше, ещё глубже. Взгляд Ганнибала поглощает, поглощает его целиком, а солнечный свет, который струится в комнату, должен заставить Уилла почувствовать, что ему некуда спрятаться, но он даже не уверен, что хочет прятаться. — Ты только мой, — выдыхает Ганнибал и целует его, сильно. Уилл толкает его в плечо, и Ганнибал отходит, переворачивая их, так что Уилл оказывается на нем сверху. — Разве это не работает в обе стороны? — спрашивает Уилл и садится на член Ганнибала. Он закончил с нежностью, он жестко двигается на Ганнибале, смещая бедра, пока не станет идеально, пока не начнет преследовать свое удовольствие и выражение этого на лице Ганнибала. Ганнибал так идеально погружен в момент, что Уилл не может не быть таким же — все это член Ганнибала, который растягивает его, жжение в бедрах Уилла, когда он поднимается, чтобы сильно прижаться, тихий шепот Уилла: -О боже, черт, ах, — и руки Ганнибала, крепко сжимающие его бедра. Все заканчивается почти в тот момент, когда Ганнибал обвивает рукой член Уилла — он сильно прижимается, и вскрикивает, когда кончает прямо на живот Ганнибала. Уилл чувствует, как бедра Ганнибала дергаются в безуспешных толчках, член все еще твердый внутри. — Давай, — говорит Уилл. — Ты все еще можешь… Ганнибал перекатывает их так, что Уилл снова оказывается под ним, и он больше не сдерживается — он резко вбивает себя в Уилла, почти рыча, и на мгновение Уилл видит, как Ганнибал окружён рогами, а затем Ганнибал сильно вздрагивает и стонет, когда достигает оргазма, и Уилл чествует себя окружённым, отмеченным, ценным. Он, должно быть, задремал; он приходит в себя, когда пальцы Ганнибала задерживаются вокруг его отверстия. Уилл лежит наполовину на Ганнибале, и все еще в беспорядке от семени Ганнибала. Это явно что-то реальное, решает Уилл. Его не особенно тревожит тёмная, почти осязаемая струя собственничества, которую он замечает в Ганнибале; куда больше его беспокоит, насколько ему это нравится. Насколько сильно он хочет, чтобы Ганнибал держал его рядом и никогда, ни за что не отпускал. В этот момент его желудок издаёт протяжный урчащий звук, и Ганнибал едва заметно вздрагивает. Из всех вещей, которые способны вызвать у него реакцию, ничего не задевает его так быстро, как намёк на то, что Уилл может испытывать голод — в любой форме или проявлении. Но то, что Ганнибал собирается сказать, прерывает внезапный звонок телефона. — Уилл? — раздаётся голос Джека, когда он отвечает. — Это нужно увидеть.