Глава 1. The Long Way Home.
18 сентября 2019 г., 20:50
Едва дверь главной батареи за ней закрылась, как руки Гарруса сомкнулись вокруг её бедер. Шепард почувствовала, как её пульс подскочил и по всему телу растеклось тепло; она хотела Гарруса весь вечер и ожидание было до невозможности адским.
Гаррус не решался на продолжение и теперь всматривался в её глаза, словно спрашивая разрешение.
Шепард не стала ничего говорить. Она обвила руками его за плечи и прижалась губами к его рту. Пусть это будет её разрешение.
Он не нуждался в дальнейших распоряжениях, чтобы закончить начатое. Поэтому он притянул её к себе ближе, пока её тело плотно не прижалось к его. Она чувствовала, как его мандибулы поглаживают её щёку, слышала рычание глубоко в его горле, его личный запах в воздухе. Её тело было горячим, становилось влажным, покалывало, она чувствовала странный трепет в животе, и это было замечательно и ужасно одновременно.
Шепард чувствовала себя так, словно они с Гаррусом оказались в странном безвыходном положении между дружбой и романтикой. С того проклятого поцелуя в ночь после того, как она вытащила его с Омеги, она начала думать о нём как о потенциальном любовнике, не спрашивая себя, хотел ли он этого, ведь, прежде всего, он был её самым лучшим другом и ближе всего к семье в этой огромной и холодной Вселенной. Она хотела было поговорить с ним об этом, но сдержалась, спросив лишь, хочет ли он продолжить: он выглядел заинтересованным и всё же странно сдержанным. В ночь перед ретранслятором «Омега-4» им каким-то образом удалось достичь чего-то более интимного, чем любой секс, который когда-либо был у неё, и после того как они оба вернулись живыми, они пошли ещё дальше. Но Гаррус практически игнорировал её в течение празднования Победы, по крайней мере, когда дело доходило до того, чтобы быть чем-то большим, нежели «старый военный приятель командира, офицер Вакариан».
Рано или поздно ей придётся поговорить с ним, чтобы выяснить, боится ли он рисковать чем-то в его жизни ради этой новой ступени отношений между ними или он скрывает это ради неё. Однако сейчас ей всё труднее становилось сосредоточиться, особенно когда Гаррус покусывал шею.
Её первоначальный страх, что он потеряет к ней интерес после удовлетворения своего любопытства, был очень легко отброшен. Она чувствовала, как его бёдра касаются её, и он был весьма заинтересован.
Гаррус достиг воротника её костюма и явно не хотел на этом останавливаться. Он взял тряпку в зубы и потянул её, издавая тихий рычащий звук.
— Осторожно, — рассмеялась она, — Ты порвёшь его.
— Так избавься от него, — прорычал он, а потом, как бы в шоке от своего поведения, добавил, — пожалуйста?
Шепард не хотела портить вещь ещё больше, но не успела она снять верх своего костюма и бросить его на пол, как Гаррус прижался лбом к её челюсти и начал лизать ключицы своим шершавым языком. Она вяло обдумывала, как же всё это будет выглядеть, если кто-нибудь зайдет сюда.
Шепард всегда была очень осторожна относительно обстоятельств, при которых она позволяла себе… нежность. Её личные покои или её партнера. Мотель. Однажды даже палатка.
Никогда в главной батарее корабля.
Эта мысль привела её одновременно в ужас и взволновала. Она сделала шаг назад, прислонившись спиной к поверхности оружейной консоли, той самой, где Гаррус так долго работал над пушкой «Таникс». Боже, всё выходит из-под контроля. Это было совсем не похоже на неё. Она должна приказать ему остановиться.
Вместо этого она поняла, что улыбается ему, и сказала:
— Эй, Вакариан. Калибровка.
***
В главной батарее не было никакого зеркала. Гаррус, казалось, пытался уловить своё отражение в блестящей поверхности вокруг него, на случай, если он упустил какую-то компрометирующую деталь, проверяя все свои заклёпки или крепления пояса. В нескольких дюймах от него Шепард делала то же самое. — Разве я забыла что-нибудь? — спросила она. Гаррус посмотрел на неё только один раз. Он не поддался искушению посмотреть на неё второй раз, зная, что, чёрт возьми, если он сделает это, то они снова вернутся к тому, с чего начали. — Выглядишь хорошо, хотя ты, наверно, захочешь поправить свои, э-э, волосы. — чёрт, он начинал любить её волосы, особенно, когда они становятся взъерошенные от… Нет, это направление мысли вполне может привести к тому, что всё повторится. — Не так ли? — Не думаю. — Шепард тоже, казалось, была не в состоянии смотреть на него слишком близко. Гаррус скрестил руки на груди. — Ну, теперь, когда мы убедились, что я никогда не смогу сконцентрироваться здесь снова, что бы ты хотела сделать? — он развел челюсти в улыбке. Но Шепард не улыбалась, она тяжело вздохнула и села на ящик в углу каюты. — Гаррус, нам нужно поговорить. Гаррус почувствовал, как внутри у него всё сжалось. Он знал, что это случится, и всё же часть его боялась этого: перспектива этого разговора заставляла его нервничать, и не в хорошем смысле. — Согласен. Я не могу держать это в тайне дальше, Шепард. Наш экипаж наполнен умными людьми, которые уже начали задавать вопросы. Если мы будем продолжать, э-э, встречаться, как сейчас, они поймут это. Он видел, как Шепард вздрогнула. Хорошо, видимо, он не угадал, когда предполагал, что она не захочет, чтобы экипаж знал. С другой стороны, он не был полностью уверен, что она понимает последствия принятия их отношений общественностью. Они выйдут далеко за пределы расплывчатого неодобрения такой связи между командиром и её подчиненным. У него так же было ноющее ощущение, что она не знает в полной мере, что она делала с ним; она может не понимать, что ситуация уже была за пределами его способности повлиять не неё. Он не был точно уверен, чего именно она хотела и насколько была готова продолжать это. И её эмоциональное состояние — уязвимость, которую они открыли в их отношениях, — это порох в и без того нестабильной смеси. Он был немного потрясён той стороной Шепард, которую он видел только наедине с ней: неопределённость, робость, страх. Несмотря на то, что именно она инициировала этот более физический аспект их отношений, она, казалось, очень неохотно говорила об эмоциональных аспектах теперь, когда они уже были не совсем лучшими друзьями, ни больше, ни меньше. Потрясенный взгляд на её лице после того, как она первый раз поцеловала его, должен был быть подсказкой. То же самое со слезами, которые она пыталась спрятать перед ретранслятором «Омега-4». Её недовольство и неохота говорить после встречи в его комнате было просто ещё одним проявлением основной проблемы. Гаррус не знал, в чём корень проблемы, но он знал, что как-то сделал ей больно — очень плохо и очень глубоко. Инстинкты следователя подсказали Гаррусу, что это было ещё до её провального первого романа. Большинство людей, потеряв любовь, обращаются за поддержкой к семье и друзьям. Она же переживала всё это внутри себя. Как и он, после того как она умерла. Коммандер Шепард всегда была так занята борьбой от имени… ну, сначала Альянса, потом Совета, и, наконец, всей этой чёртовой Вселенной… Но кто когда-либо боролся за нее? У Гарруса появилось ужасное подозрение, что ответом было «никто». Коммандер Шепард решала любые вопросы с пулями и кулаками, но делала это только после того, как словами и состраданием решить не удавалось… Гаррус предположил, что она узнала, что такое сострадание к другим, от пастора Коры, но она так и не научилась как попросить о нём для себя или как принять его, когда ей его предлагали. Он знал, что это будет нелегко. Но она нуждалась в нем, знала она об этом или нет. Ладно, Архангел, пришло время заслужить свои крылья. — Шепард, я хочу внести ясность во всё это. — он потянулся и схватил её за руку. — Я был бы счастлив сообщить им, если ты хочешь этого. Он услышал как она облегченно вздохнула. — Тогда в чем же проблема, Гаррус? Завтра я подойду к тебе в столовой, поцелую тебя и скажу всем, чтобы наслаждались зрелищем, пока всё это ещё в новинку для них. Гаррус почесал затылок. — Я беспокоюсь не о нашей команде. Большая часть сторонников «Цербера» в любом случае скоро покинут нас; да и теперь с СУЗИ, присоединенной к «Нормандии», мы могли бы обойтись и без них. То, что будет происходить при высадках, меня… беспокоит. Шепард посмотрела на него. — Ты имеешь в виду… Конечно, некоторые люди и турианцы будут говорить гадости, но я никогда не была одной из тех, кто заботится о том, что другие люди думают обо мне. Её заявление было не совсем верным. Гаррус слишком хорошо знал, как больно потратить двадцать с лишним лет своей жизни, пытаясь и терпя неудачу, быть тем сыном, каким хотел его видеть отец. Он также понял, что у него было прозрение в тот день, когда он бросил СБЦ, последовал за Шепард и пожертвовал своим стремлением заслужить любовь отца — и это был первый день, когда он действительно почувствовал себя Гаррусом Вакарианом. И неважно, что он был зол на Сарена, разочарован в Совете и беспокоился о реакции своей семьи на то, что отправляется на сумасшедшую миссию с командой, состоящей в основном из людей. Тем не менее, она была права: общественное признание было далеко не главной его заботой в эти дни. Но ему нужно думать не только о себе. — Я думаю не о себе, Шепард. Ты та, кто уже ведет тяжёлую борьбу, пытаясь заставить людей серьезно относится к угрозе Жнецов. Тебе совсем не нужна ещё одна причина для людей, чтобы дискредитировать себя. Есть множество тех, кто поддерживает старую вражду между нашими народами. Шепард фыркнула. — Я действительно не думаю, что моя личная жизнь — особенно то, что ты и я делаем наедине в наших апартаментах, — перевернёт общественное мнение о Жнецах, — сказала она. — И, если я ошибаюсь, то не побоюсь ударить Калису Аль-Джилани, если это то, что нужно, чтобы заставить её замолчать. — усмешка промелькнула на лице Шепард. — Вообще-то, я с нетерпением жду выражения лица турианского советника, когда он узнает. Гаррус застонал. — Я пытаюсь сказать, что мы должны поговорить о том, чего ты хочешь от жизни: от будущего, от меня и тому подобного. Люди заставят нас, наклеят ярлыки на то, … что мы делаем здесь. Они будут выяснять, каковы наши отношения: просто дружба, серьёзные, несерьёзные, открытые и так далее, а когда они начнут говорить и задавать вопросы, мне нужно знать, что сказать им. Шепард моргнула. — Скажи им правду. — Нет. Помоги мне. — Гаррус наклонился ближе. — Шепард, что из этого правда?***
Гаррус смотрел на неё серьёзно, но его вопрос всё-равно вывел её из себя. — Если ты не знаешь, что ты чувствуешь ко мне, то как я, чёрт возьми, могу сказать тебе, Вакариан? Турианец ощетинился и скрестил руки на груди. — Вполне очевидно, что я чувствую к тебе. Ты неизвестная величина здесь. — его челюсти сильно дёргались, и хотя она не была полностью уверена, что это выражение означало, она могла сказать, что он был взволнован. У неё было слабое подозрение, что турианка — удивительно гибкая разведчица — точно знала бы, что происходит в его голове, но коммандер Шепард, всего лишь человек, не могла даже догадываться. — Так ты знаешь, что ты чувствуешь ко мне? Ну, это просто здорово, Гаррус. Почему бы тебе не попробовать сказать мне для разнообразия? Шепард съёжилась от язвительного тона, выходящего из своего рта. Все её неопределенность, неуверенность в себе и отсутствие безопасности вылились в оружие, и теперь она била этим Гарруса в полную силу. Она увидела как он ощетинился. — Я сказал, что всегда буду рядом, когда нужен тебе, — прорычал он, явно взволнованный. — Что ещё ты хочешь от меня услышать? — он начал ходить, сложив руки за спину. — Я не знаю, как люди это делают. Хочешь, чтобы я дал тебе обещание? — его глаза потемнели, когда он резко повернул голову, чтобы посмотреть на нее. — Я знаю, что ты пострадала от подобных обещаний однажды. Но я не склонен бросать свои слова на ветер. — Так если то, что ты мне нужен, это не обещание, то что это? — проклятая дрожь вернулась в её голос. Он схватил её за запястье своими когтями, его нос почти касался её. Его мандибулы раздвинулись и чуть выгнулись, давая ей очень близко рассмотреть множество очень острых зубов. — Это факт, Шепард. Неизменный, неумолимый, осязаемый факт. — на выражение его лица было страшно смотреть. — И если мы сойдём с этого корабля, то любой турианец, которого мы встретим, поймёт его, потому что я не буду и не смогу скрывать свою инстинктивную реакцию на тебя. Единственный выбор, который у меня есть в этом вопросе, — это то, что ты хочешь, чтобы я сделал или сказал об этом, и я выполню всё, что в моих силах… чем бы мы ни были… чтобы выглядело… как ты хочешь… — он смотрел ей в глаза, и хотя она не могла перевести его выражение, когда он говорил, но она могла угадать его эмоции по тону голоса. Печаль. — Ты действительно не понимаешь, правда? — прошептал он. Шепард облизала губы. — Так объясни мне. Он беспомощно пожал плечами. — Турианцы не принимают оттенки серого… То, что я сказал… то, что я чувствую… я никогда не смогу взять свои слова обратно. — он наклонил голову и посмотрел на неё через визор, напоминая ей охотящегося ястреба. Слова, исходящие из его уст, были загадочными, бессвязными, и Шепард не могла расшифровать, что он пытался сказать ей, кроме того, что он говорил серьёзно. — Вот почему это должно быть твоим решением. Я бы никогда не оттолкнул тебя и никогда не буду стоять на твоем пути. Я… Он выглядел так, будто собирался сказать что-то еще — может, гораздо больше — но в этот момент раздался громкий, настойчивый стук в дверь. — Почему, чёрт возьми, эта дрянь заблокирована? — послышался бормочущий голос, а затем гораздо громче, крик: — Вакариан, открой нах*й! Это была Джек. Шепард окинула взглядом помещение, но спрятаться было негде. Она не могла поместится за консолью и единственный ящик в комнате не был достаточно большим, чтобы скрыть её. Шепард прижалась к стене рядом с дверью, на всякий случай, чтобы она могла выскользнуть раньше, чем Джек стало бы известно о её присутствии здесь. — Я серьёзно, бойскаут, если ты не откроешь дверь, я разобью её нах*й… Очень быстро офицер Вакариан взял себя в руки. Он кивнул Шепард, и с холодным «я понял», он открыл дверь, вышел и закрыл её за собой. Шепард дрожала от адреналина, всё ещё циркулирующего по её организму. Она и Гаррус чуть было не… Ну, она не была уверена, собирался ли он сказать, что любит её или они собирались устроить адскую драку. Неразрешённость ожидания разрушала её физическое и эмоциональное состояние, и она ничего не могла сделать сейчас, только слушать разговор по другую сторону двери. — Привет, Джек. — это был Гаррус, его голос звучал так расслабленно, словно он остановил её просто поболтать. — Я рад видеть тебя снова… — Я хочу знать, с кем ты трахаешься, — сказала Джек прямо. — Ха. Я никогда не думал, что ты из тех, кого это заботит, — спокойно ответил Гаррус. — Мне кажется, что сплетни — это времяпрепровождение, которое лучше подходит для… черлидерши. Шепард разрывалась между восхищением перед Гаррусом и страхом, что следующий звук, который она услышала бы, это как Гаррус получает биотический удар или открывающиеся двери. — Ты должен сказать мне, Вакариан, я серьёзно. — голос Джек был странно приглушённым. Шепард пришлось напрячь слух, чтобы услышать её следующие слова, и они вызвали шок, поскольку осуждённая биотичка выдохнула. — Все думают, что это я. — Действительно. И ты не хочешь, чтобы экипаж думал, что ты трахаешься с турианцем, так? Джек фыркнула. — Мне всё равно. Я была с турианцами, азари, дреллами, даже кроганом. Нестрашно. — Поэтому причины, по которым ты суёшь нос в мою личную жизнь… — Я могу трахать турианца, но я не стану трахать полицейского. Слово было сказано с таким отвращением, что Шепард пришлось закрыть свой ладонью рот и прикусить кончик языка, чтобы остановиться от смеха вслух. Гаррус фыркнул и сказал: — Ну, я бывший полицейский теперь… Это сработало. Адреналин бежал по венам, требуя выхода, и это случилось. Шепард начала смеяться по-настоящему, и чем больше она пыталась остановить себя, тем смешнее становилась ситуация. Голос в её сознании говорил ей, что она эмоционально неуравновешенна, раз смогла найти что-то настолько глупое в их разговоре, чтобы так шумно смеяться, но этот голос не давал практического совета, как остановить хихиканье. — Эй, у тебя кто-то есть? — голос Джек был предупреждением, что она должна протрезветь, но это было намного проще сказать, чем сделать. Ответ Гарруса был слишком поспешным: — Нет, я… — Ты, чёртов бойскаут! Дай мне посмотреть. Вот дерьмо. — У тебя нет прав для доступа к основному аккумулятору! — Гаррус протестовал, и Шепард услышала звуки возни. Ей казалось, Гаррус бросился между Джек и консолью двери. Джек, казалось, была в хорошем настроении на вечеринке, но её эмоциональное состояние менялось, как погода: резко и без предупреждения. Она не звучала пьяной, хотя Шепард не знала, было ли это хорошо или плохо. Пьяная Джек с большей вероятностью начнёт бой, но также меньшей вероятностью выиграет его; алкоголь и здравый смысл не идут рука об руку. — Это черлидерша, да? — Джек завизжала. — Эта маленькая сука! Она слоняется вокруг, создавая слухи обо мне, когда она является единственной, кто сосёт твой большой турианский… Шепард опомнилась, понимая, что ситуация быстро вышла из-под контроля. Она была капитаном корабля, ей необходимо вмешаться и восстановить порядок. Но открыть дверь было равносильно признанию, и Шепард не верила, что Джек или кто-либо другой будет продолжать глотать ложь о калибровке «Таникса» достаточно долгое время. Была ли она действительно готова это сделать? Что она скажет экипажу, если даже не была уверена, что у неё есть или чего она хотела? С другой стороны, если бы что-нибудь случилось с Гаррусом, Шепард никогда не простит себе. Хотя он может сам о себе позаботиться. Большую часть времени. Она замерла в нерешительности. Её мозг говорит ей встать и признаться, но её тело не собиралось двигаться, подсознание бессвязно кричало и… Дверь открылась, и вошёл Гаррус. У Шепард было смутное ощущение, что она пропустила некоторое время. Как долго она стояла, воюя с самой собой, пытаясь принять решение? И Вакариан выглядел раздражённым. Шепард облизала губы. — Что случилось? — спросила она, хотя боялась, что она уже знала ответ. — Я ненавижу быть обязанным Криосу, — последовал ответ. Шепард моргнула. — Криос? Гаррус кивнул. — Он показался, как только Джек начала разглагольствовать, и прошептал ей что-то на ухо. Видимо, сказал ей что-то о Джейкобе и Миранде… и тогда она зло усмехнулась, и они оба ушли, — на его лице отразилась боль. — Я чувствую себя немного виноватым за то, что отшил её именно так, и это не самое худшее. Когда Тейн уходил, то… этот взгляд… он говорил «я знаю, что ты задумал». Я не знаю. Возможно, я слишком много читаю. Шепард рухнула обратно на ящик. — Почему все не могут отвалить, пока мы работаем над этим? Гаррус осторожно присел на другом конце ящика. — Давление команды, я думаю. — турианец бросил на неё взгляд. — Ты знаешь, он любит тебя. — Кто? — Криос. Шепард вздохнула. — Да. Я знаю. Молчание. Затем, хриплый вопрос: — Он тебе нравится? — Мне не нужен другой парень, который может умереть на моих руках. — она посмотрела в пол. — Это звучит ужасно, я знаю. — Как Кайден. — Как Кайден, как мой папа. — она не хотела говорить об этом. Она повернулась к нему, изучая шрамы на его лице. Она знала, что это иррационально, но… — Ты не умрёшь на моих руках, а, Гаррус?***
Гаррус закрыл глаза. У него был повреждён нерв в районе шрама, и он не мог чувствовать её пальцы на своей коже, но он чувствовал их нежное давление через рубец. Он знал, что не может обещать ей, что он никогда не умрёт, но, Духи, он хотел. Вместо этого он обнял её, надеясь, что это было достаточным ответом. Как, чёрт возьми, он мог объяснить, что с ним случилось именно то, чему он позволил произойти, и всё это, потому что она была человеком, потому что он никогда не думал, что он может таким образом быть связан с кем-то, кто даже не был турианцем. Как он мог пойти на такую авантюру с видом, столь отличным от его собственного, и теперь, когда он был с ней, как он не мог? Как он мог сделать это, не давая ей почувствовать, что её шантажируют или обманывают? Он чувствовал её напряжение сейчас, нервозность, страх, и он знал, что эти отношения тоже пугают её. Сейчас, когда они действительно были чуть больше, чем просто друзья. — Может быть, нам не стоит торопиться, — сказал он, дрожащим голосом. — Чёрт, — пробормотала Шепард. — Что это означает? — спросила она, проведя рукой по его нижней челюсти. — Ты замечал, что можно сказать одни и те же слова и почему-то они могут восприниматься совершенно иначе для каждого из нас? — Да, я заметил, — тихо сказал он, — И я… — он с трудом сглотнул и погладил её по щеке. — Я не думаю, что любовь или брак означает то же самое для людей и турианцев. Шепард задрожала в его руках. — Что нам делать? — прошептала она. — Я думаю, нам нужно время, чтобы это выяснить, — пробормотал Гаррус. — Тебе пора спросить себя, чего ты хочешь. Что тебе нужно. Пришло время расшифровать, какой язык используют наши виды, чтобы мы могли убедиться, что мы говорим об одном и том же. — Ещё исследования, — она фыркнула. — Я думаю, что ты стоишь этого времени, — ответил он. — Некоторые вещи не следует торопить. — Ты говоришь мне остыть, — она переводила. — Я думаю, что это убьет меня, но… да, если мы решим, что мы не хотим… ээ… пойти дальше… было бы гораздо проще, если бы команда ничего не знала и непрестанно не комментировала по этому поводу. Они собираются всё разузнать, если мы продолжим в том же темпе, что и раньше. — Касуми уже догадалась, — пробормотала Шепард. Гаррус подскочил: он ничего не мог поделать, но эта новость на самом деле несильно удивила. — Если я поймаю её, пробирающейся в мою каюту, Шепард, я не могу нести ответственность за то, что может случиться. — У тебя нечего красть, — сказала Шепард, пытаясь заставить его смеяться, но шутка не удалась, потому что была правдой. Он был плохим потенциальным мужем. Нет денег. Нет карьеры. Он понятия не имел, на какой турианской социальной ступени сейчас находился, но предположил, что она была не очень высокой; не после того, как он ушёл из подготовки на СпеКТРа и разорвал контакт с СБЦ, которая приняла бы его назад и даже пыталась связаться с ним несколько раз, чтобы сказать ему об этом. Он даже не потрудился ответить им, что, наверно, будет классифицироваться как халатность. Она могла выбрать кого-то намного лучше. Она могла найти кого-то ближе к дому. — Нам нужно время, чтобы сделать всё правильно, — прошептал он ей на ухо, потому что делать это неправильно было бы хуже, чем не делать этого вообще. Он обнимал её, пока мог, боясь того момента, когда она, в конце концов, встанет и скажет ему, что у неё есть работа. Мгновение, когда его «идеальный момент времени» переносится вперед в неопределённое и непознаваемое будущее.***
Шепард чувствовала раздражение, когда «Нормандия», наконец, подлетала к Цитадели. После последних нескольких недель постоянной опасности этот неторопливый межзвёздный круиз сводил её с ума. На прошлой неделе у неё не было ничего, кроме переживаний за их с Гаррусом отношения или за тот факт, что всё это время он снова был чем-то занят, притворяясь, что он для неё только старый военный приятель. Теперь — как в частных, так и в общественных ситуациях — она была под постоянным напряжением, чтобы не прикоснуться к нему, не обнять или поцеловать его… или потащить его к своей каюте для приятного препровождения второй половины дня. Нам нужно время, чтобы сделать всё правильно. Ей нужно уважать его достаточно для того, чтобы выполнить эти слова. И, если не считать того самого промаха в «Молоте» на днях, дела у них шли не плохо. Тем не менее, Шепард была нетерпелива. Она уже знала, чего хочет. Она хотела, чтобы Гаррус преодолел свои проблемы и пригласил её на свидание. Ей было наплевать, даже если вся вселенная узнает, что они пара. Почему, чёрт возьми, они не могут сделать то, что делают нормальные люди, и сходить на несколько свиданий, чтобы выяснить, обладают ли их отношения долгосрочной перспективой? Неохотно, Шепард признала, что свидания — это то, что делали обычные люди. Возможно, для турианцев всё было по-другому. И именно поэтому она составила сложную схему, которая привела её в комнату Заида. Она сказала старому наемнику, что Джейкоб хотел его помощи в оружейной — Заид никогда бы не отказался от возможности поиграть с оружием — и она сказала Джейкобу… Ладно, она была немного несправедлива к нему. Она сказала Джейкобу, что она поручит Мордину дать ему и Миранде несколько сексуальных советов, если он не займёт Заида в течение нескольких часов. Джейкоб выглядел потрясенным, напуганным и немного преданным, но он согласился. Теперь всё, что она должна была сделать, это поручить Легиону отключить мониторинг СУЗИ в этой комнате и взломать замок двери, и вот она готова к поиску в экстранете на персональном компьютере Заида. «Заид действительно не мог жаловаться на вторжение в частную жизнь», — подумала она. «Не тогда, когда он взломал каналы связи корабля, чтобы поставить свою систему наблюдения в углу своей комнаты». Прямо сейчас это было изображение столовой, которая была пуста. — Шепард-Коммандер, почему вы не используете ваш компьютер для доступа в экстранет? — спросил Легион. — Мне не нужно, чтобы кто-то мониторил, что я смотрю, — пробормотала Шепард. Нет, последнее, что она хотела, чтобы кто-то видел результаты поиска «турианские сексуальные отношения» на её компьютере. И она могла назвать, по крайней мере, одного человека по имени Джефф, который получит огромное удовольствие от такого поиска. Джокер и его кибер-подруга, ИИ Цербера. А Шепард сказала Гаррусу, что будет держать её интерес к нему в секрете. Но ей нужны ответы. — Разве это секретно? — упорствовал Легион. Шепард закатила глаза. — Да, Легион, это секретно. — Принято. Эта платформа будет искать новые данные в другом месте. Наконец, гет подошёл к двери, но заколебался и повернулся к Шепард. Его лицевые панели наклонились в любопытстве. — Шепард-Коммандер, эта платформа путается в сообщениях между Создателями Тали’Зора и Кал’Ригаром. Шепард закрыла лицо руками. — Легион, Тали убьёт тебя, если поймает, шпионящим за её личной почтой. Что, чёрт возьми, с этим кораблём и его персоналом? — Эта платформа хочет понять больше о своих Создателях. Шепард прикусила язык. Была ли её идея слишком жестокой? Слишком несправедливой? Нет. Мордин не собирался давать Миранде и Джейкобу никаких сексуальных советов. Но если саларианцу нужно что-то, что его развлечёт… — Почему бы тебе не спросить Мордина? — сказала Шепард. — Принято, Шепард-Коммандер. Мы попробуем. Когда Легион вышел, у Шепард появилось тайное желание быть мухой на стене, когда Мордин будет рассказывать гету о кварианских птичках и… ну, какие там в кварианском мире насекомые, выполняющие работу пчёл. Но сейчас, Шепард была обеспокоена своими птичками. И турианскими пчёлками. Она набрала «турианские сексуальные отношения» в поисковой системе, и задумалась, что же подумают Джокер и СУЗИ, когда они обнаружат новые запросы в компьютере Заида. С болезненным любопытством Шепард нажала на историю поиска.Малышки и пушки. Дикие шлюшки азари. Сексуальное, сексуальное огнестрельное оружие. Крогазм — они большие, они горячие и они охотятся на вас.
Во всяком случае, запрос «сексуальные отношения турианцев» будет выглядят совершенно обычным в этом списке. Шепард чувствовала себя немного смущенной, обнаружив статью женского журнала «Galactopolitan». На публике она всегда высмеивала журналы, которые сосредоточились на моде, сексе и знаменитостях. Но наедине… девушка с отсутствующей матерью должна же была каким-то образом узнавать о женских вещах. Шепард перешла по ссылке и начала читать колоритную статью о человеческих женщинах у которых были половые отношения с турианцами. Турианские отношения обычно включают в себя доминирующего и подчинённого партнёра… обычно эти роли параллельны социальным рангам турианцев, хотя некоторые высокопоставленные турианцы находят утешение и расслабление, играя подчинённую роль со своими партнёрами… Партнёры, равные по социальному рангу, чтобы определить, кто является доминирующим… человек должен ожидать, что примет участие в этих играх на доминирование, ведь все это часть любви турианца. Гаррус никогда не просил её драться, но этим, конечно, можно объяснить его постоянное подчинение ей. Он явно признавал её как доминирующего партнёра, потому что она была его командиром. Это вызывало у неё тревогу; она всегда думала, что партнёры должны быть равными. Тот факт, что Гаррус может не хотеть этого, напомнил ей, что она не может предположить будут ли его желания такими же как у человека. И на этой ноте… Традиционно, доминирующий партнер находится сверху во время спаривания. Переключение этой позиции — так, что подчинённый находится сверху, а доминирующей снизу — считается девиантным и странным, так как это подразумевает, что подчинённый превзошел доминирующего в бою. В качестве примера можно… Шепард уже знала пример. Проклятая миссионерская позиция. Любопытно, Шепард искала статью, чтобы увидеть, как выглядит турианский вариант собачьей позы. Если Гаррус считает унизительным и извращенным позволить ей быть снизу, то что, чёрт возьми, он думает? Означало ли это, что она должна быть на четвереньках? В отношениях с женщиной в качестве доминирующего партнёра, мужчина любит спаривать её сзади. В этом положении он может ласкать все её эрогенные зоны, как в качестве прелюдии, так и в качестве средства сделать секс ещё более приятным для его партнёрши… подчинённый мужчина гордится тем, как часто он может привести его партнёршу к кульминации. Хотя он и сверху, каждый его шаг зависит от её команды — она говорит, и он подчиняется… Шепард поняла, что у неё отвисла челюсть. Вот дерьмо, этот пункт возбуждал. У неё не было ни малейшего представления… Гаррус основном предлагал стать её секс-рабом, и она сказала ему, что ни за что не поднимет свою задницу вверх? Чёрт! Она должна найти его прямо сейчас и сказать ему, что она преодолела все проблемы, и да, она хотела бы попробовать то, что он предлагает, да, пожалуйста! К чёрту это ожидание! У них уже был один маленький промах в «Молоте», почему не два? Достаточно для Шепард, чтобы узнать, какого это — принять предложение Гарруса… Какой может быть вред… Шепард выключила компьютер Заида и, поднявшись на ноги, начала свой путь через всю комнату, колени уже ослабли от мысли об языке Гарруса на шеё, его груди на её спине, его рук на её груди и его бёдер, прижимающихся к её заднице, в то время как они… С камеры наблюдения Заида Шепард вдруг услышала:— Я беспокоюсь о Шепард,— заговорила Касуми.
Звук её собственного имени вытащил Шепард из её фантазии с рейтингом «ХХX». Она чувствовала себя вуайеристкой, когда уперлась руками на стол перед экраном наблюдения и смотрела, как Касуми и Келли занимают места в столовой, но, чёрт возьми, если они говорят о ней, то она имела право на получение информации, не так ли?— Она была раздражительной в последнее время. Думаете, она борется с Гаррусом? — сказала Касуми задумчиво. — Гаррус?— Келли ответила, нахмурившись. Касуми моргнула: — Я думала, что отношения между Шепард и Вакарианом были вторым по важности секретом на корабле. Знаешь, сразу после истории о Джейкобе и Миранде.— она взглянула на Келли лукаво. — Миранда действительно не ценит то, что у неё есть. Келли фыркнула: — Все знают о вечной любви Джейкоба и Миранды, за исключением самих Джейкоба и Миранды. Но Шепард и Гаррус?— она сморщила нос. — Я знаю, что Гаррус не любит людей таким образом. — Как бы это сказать… возможно, это просто ты не в его вкусе? Келли покачала головой: — Ни в коем случае. Видела ли ты психологический профиль Шепард? — Не являются ли эти данные конфиденциальными?— поддразнила Касуми. — Да, но твоя анкета говорит, что блокировать что-то — это лучший способ, чтобы заставить тебя взглянуть на это. Касуми рассмеялась: — Виновна по всем пунктам, но нет, я не читала досье. Шепард поставила несколько очень хороших шифрований на эти файлы. — Тогда это только вопрос времени. — Точно! — Ну, позволь мне спасти тебя от некоторых проблем. Гаррус не укладывается в методы работы Шепард. Она любит случайные, краткосрочные отношения с человеческими мужчинами. — Предпочтения меняются через некоторое время. Шепард и Гаррус были близки в течение достаточно долгого времени. Может быть, она ищет кого-то, чтобы остепениться. Келли фыркнула: — Тогда ей лучше не делать это с турианцем. Шепард почувствовала, что ее живот медленно перевернулся. Касуми подняла брови: — В самом деле? Как же так?
Шепард знала, что ей предстоит услышать нечто, чего не хотела знать, и всё же она не могла не слушать то, что Келли должна была сказать.Йоман вытаращила глаза на воровку: — Ты не знаешь о турианцах и сексе? Касуми пожала плечами и покачала головой: — Никогда не интересовалась. В моих собственных вкусах только человеческие мужчины. Келли улыбнулась, видимо довольная возможностью показать свои специальные знания: — У турианцев очень отличающиеся от человеческих подходы к сексу, браку и любви. Турианское общество очень ориентировано на личную ответственность и личную свободу. Турианцы вольны делать всё, что им заблагорассудится, пока это не влияет на их способность делать свои обязанности. Поэтому есть много случайного секса, много сексуальных экспериментов, и это не прекращается после того, как они женятся, — Келли сделала глоток и продолжила. — Брак — это социальное обязательство, связанное с торжественным объединением двух кланов и обязанностью иметь и содержать семью. В турианском языке отсутствует слово «шлюха» или слово «разлучница», но у них есть двенадцать различных эпитетов, чтобы описать неплательщика, который не поддерживает свою семью. Это для того, чтобы показать тебе, какие у них приоритеты. Внебрачные дела — проблема только в том случае, если турианцы проводят так много времени со своими любовниками, что пренебрегают финансированием своих семей, поддержанием их дома, воспитанием своих детей и сохранением хороших социальных отношений со своими супругами. — И любовники не приводят к ухудшению, э-э, социальных отношений? — Только не тогда, когда они есть у обоих партнеров. — Ой. Ой, — сказала Касуми, на этот раз потеряв дар речи. — Да. И учитывая историю отношений командора, я не могу представить, чтобы она была любовницей на содержании турианца. Даже такого преданного, как Гаррус.
Руки Шепард сжались в кулаки, и она собиралась ляпнуть, что у неё нет проблем в отношениях, когда она поняла, что Келли не может услышать её здесь, в комнате Заида, и да, на самом деле, она слышала. Вместо этого она закрыла глаза и ругала Гарруса за его больное поклонение грёбаному долгу, за тот их импульс, превратившийся в сексуальное влечение, и на того садистского Бога, который сделал Гарруса турианцем, а не человеческим мужчиной, который смог бы полюбить её. Она никогда не заслуживала человеческой любви. На экране Касуми спрашивала, возможно ли для Гарруса жениться на Шепард.— Турианское общество никогда не позволит турианцу традиционного брака с межвидовой парой. Они могли бы сделать это на суде в Цитадели, я предполагаю, но я всё ещё не думаю, что она была бы счастлива в открытых отношениях. — сказала Келли, и Шепард чуть не вырвало прямо на пол, она чувствовала себя так плохо. Слова Йоман блуждали в её голове, словно эхо, бессмысленно. — Хотя Гаррус довольно безрассудный, когда ему приходит в голову идея. Я предполагаю, что, возможно, — если он действительно её любит, — что он может пойти так далеко, чтобы поставить всю свою душу и сердце на…
Шепард выключила камеры безопасности. Она не могла больше терпеть этого. Не могла стоять и слушать, пока её сердце разрывалось. Чёрт. Она любила его. Любила его, этого турианского ублюдка, который так отличается от неё, потому никогда не сможет любить её в ответ. Всё ещё стоя в каюте Заида, Шепард опустила голову и заплакала.
