Closer to Home (Ближе к дому)

      Шепард резко проснулась, сбитая с толку и растерянная. Она была не на своей привычной кровати на «Нормандии»; тогда где же она была?       То, что предстало её глазам, напоминало шикарный гостиничный номер, роскошный и удобный, но хотя кровать, в которой она оказалась, была большой и вычурной, она почему-то чувствовала себя растерянной.       Подойдя к окну, она открыла жалюзи и прищурилась от яркого искусственного света Цитадели. Ну конечно. В отсутствие естественного света искусственное освещение поддерживало Цитадель всегда ярко освещенной; «стандартное время Цитадели» имело одинаковую точку отсчета для всех рас.       Она была на Цитадели. И пришла сюда с Гаррусом. Его здесь не было, хотя она ожидала, что он будет здесь. Здесь…       В её постели.       Нарастающий трепет, который она всегда испытывала, думая о Гаррусе, был замещен чувством беспокойства. Где же он был? Скорее всего, ещё с родителями… но как долго он отсутствовал? Она вспомнила, как ждала до поздней ночи и, наконец, сдавшись, пошла спать одна, довольно остро чувствуя при этом как ей нехватает ощущения его крепких пластин у себя за спиной.       Шепард проверила свой омни. Устройство сообщило, что её цикл сна был очень коротким и сейчас ещё слишком рано для того, чтобы вставать. Но она плохо спала и очень сомневалась, что сможет заснуть снова. Она очень быстро привыкла к теплу Гарруса рядом, даже если они оба носили полный комплект пижам, чтобы избежать высыпаний друг от друга. Поэтому она очень беспокойно спала сегодня без него.       Теперь ночь быстро переходила в утро, а Гарруса всё ещё не было.       Его одежда, включая пижаму, всё ещё лежала в чемодане. Оружие было нетронуто. А на её омни не было никаких сообщений.       Хоть она и провела предыдущую ночь, разговаривая с Мачерой, но когда Шепард шла по коридору, соединяющему их комнаты, ей пришлось подавить растущее чувство паники. За дверью она не слышала ничего, кроме тихих вздохов спящей турианки, и эти звуки были совсем не похожи на те, что издавал Гаррус. Она чувствовала себя сейчас словно актер — кем-то, чьи движения были неизбежны, предписаные более могущественной силой, — когда постучала в дверь Мачеры, уже наперед зная, как будет разыгрываться вся эта сцена.       Мурлыканье Мачеры оборвалось, а затем последовала просьба: «Назовитесь!» Что Шепард тут же и сделала. Через несколько мгновений в дверях появилась турианка, небрежно одетая в своё платье и с перчатками. Шепард спросила, слышала ли та что-нибудь о Гаррусе. Глаза Мачеры расширились, когда она ответила отрицательно, и они оба беспомощно уставились друг на друга, не нуждаясь в том, чтобы озвучить вопрос вслух: тогда где же он?       И ещё хуже: кто из них будет той, кто свяжется с Бастионом Вакарианом и спросит?       — Разве он остался бы ночевать у своего отца? — спросила Шепард, не зная, что ещё сказать.       Мачера пожала плечами:       — Я думала, что он вряд-ли сможет вынести продолжительное время со своим отцом, но… они так давно не виделись, кто знает?       У Шепард пересохло во рту:       — Если бы он рассказал своим родителям о… — она указала на себя, внезапно оказавшись не в силах произнести эти слова, — … что, если они могли… могли ли они что-то сделать?..       Глаза турианки сверкнули:       — Его сестра никогда не допустит, чтобы ему причинили вред, — твердо сказала она. — Хотя его сводные братья… Фаусту всегда было так горько из-за того, что их мать снова вышла замуж. Да и от того что, что бы они ни делали, это никак не помогало получить уважение отчима. Из-за этого бедняжка Домини вынужден расти в тени Гарруса. — она сложила руки на груди. — Возможно, что-то могло произойти и без его ведома.       — А Бастион?       Мачера беспомощно пожала плечами:       — А кто его знает? — на её лице отразилась мука. — Любовь не делает человека экстрасенсом, Шепард.       Шепард вздохнула:       — Если бы это было так, я бы знала, где находится Гаррус.       Турианка выдавила из себя слабую улыбку.       Шепард попыталась заставить себя мыслить логически. Тактически. Она сражалась — с гетами, Торианином, Сареном, Церберовцами, Синими Светилами — с самыми разными врагами, не теряя головы, анализируя возможности и выбирая наилучший образ действий. Это было намного труднее сделать, когда она так эмоциональна.       — Гаррус уже не ребёнок, — задумчиво произнесла Шепард. — Он вполне мог уйти оттуда.       — Но ты ещё и его командир. Он должен доложить тебе, если его возвращение будет отложено.       — Я не сказала, когда он должен вернуться. — она нахмурилась. — Я немного обеспокоена тем, что он не прислал мне ни одного сообщения, несмотря на то, что ему не очень нравится такой вид общения. — ей придётся поговорить с ним и об этом тоже. Одно дело — откладывать ответы от случайных знакомых, и совсем другое — когда пишет его командир (его девушка).       — Я не знаю, где он может находиться.       — Итак, прежде чем мы начнём поднимать тревогу, мы должны послать Гаррусу сообщение и дать ему возможность ответить.       Она старалась не думать о Гаррусе, неспособном ответить, без сознания лежащем где-то в переулке, истекающим кровью.…       Как будто какой-то жалкий головорез мог напасть на «Архангела Омеги» …или потерял сознание от слишком большого количества алкоголя, ему стало плохо и…       Вот дерьмо.       Существовала вероятность, что рациональная часть разума Шепард приняла всё слишком остро. Что, если Бастион сказал или сделал что-то такое, что сильно расстроило Гарруса, и он отправился в какой-то грязный бар, чтобы утопить свои беды единственным известным ему способом? Боже, даже бокал вина за ужином или рюмка ликёра, размешанная соком, могли добавить проблем.       — Что такое? — спросила Мачера, прочитав выражение её лица.       — Гаррус… — разве она могла рассказать об этом турианке? Не было ли это слишком большим риском? — У Гарруса в последние два года были некоторые трудности, — начала Шепард, — С алкоголем. Когда он чувствует себя обиженным и одиноким.       Чёрт побери, если это так, то почему он не пришёл сюда?       Она подавила свой эгоизм и продолжила:        — Боюсь, что если его отец сказал что-то такое, что его расстроило…       Мачера мрачно кивнула:       — А ты не знаешь случайно, где раньше были его старые притоны, когда он ещё работал в СБЦ?       — Я знаю только о нескольких, — сказала Шепард.       — Тогда тебе лучше наведаться туда. А я подожду здесь, на случай, если он вернется.

***

      Гаррус Вакариан медленно просыпался, пробираясь сквозь чёрное море сна к далёкому солнцу. Голова болела, а мысли были скользкими и мутными, как грязное масло на воде. В горле было ужасно сухо.       Алкоголь?       Он должен был остановиться. Шепард…       А где Шепард?       Гаррус хотел протянуть руку, чтобы понять, нет ли рядом его партнёра, но руки не двигались.       К своему ужасу он обнаружил, что его руки связаны за спиной. А ноги… он даже не чувствовал их. Но он мог видеть их в очень слабом свете, который просачивался сквозь то, что казалось щелью в двери.       Он, наконец, догадался, что его привязали к стулу и заперли в шкафу.       Внутри шкафа было тесно. Настолько, что когда он раскачивался на стуле, его гребни касались задней стенки шкафа. Чуть приподняв колени и пошевелив пальцами ног, он смог восстановить кровообращение в них. Его мышцы болели от долгого пребывания в одном и том же положении, а шею сводило судорогой из-за того, что он спал с опущенной головой, но, похоже, никаких дополнительных травм не было. По крайней мере, никаких физических травм. В его кратковременной памяти зияла огромная дыра. Он понятия не имел, какого чёрта его заперли здесь.       Подумай, Вакариан.       Он сказал своей матери, что у него есть суженая. Мама, как всегда проницательная, сразу поняла, что это был кто-то, кого его отец не одобрил бы. Он вспомнил выражение её лица, разрывавшееся между надеждой и счастьем за сына, и тревогой при мысли о том, кого же такого он мог выбрать. Она осторожно спросила мнение его командира об этом; он колебался слишком долго прежде чем неуверенно кивнуть.       Её глаза расширились в понимании; она даже сделала шаг назад, и Гаррус почувствовал, как у него сдавило горло, а сердце забилось быстрее, когда он задумался о том, станет ли его мать относиться к нему так, как он и предполагал изначально…       Он наблюдал за тем, как она довольно долго боролась за самообладание, прежде чем спросить: «Что же такого особенного в Коммандере Шепард?».       Были вещи, о которых Гаррус никогда не говорил: полный перечень его ран на Омеге, глубина его отчаяния после смерти Шепард, детали его борьбы с алкоголем или полное безумие миссии, связаной с ретранслятором «Омега-4». Он и сейчас не хотел вдаваться в эти подробности. Лишь вкратце описал то, что надеялся сделать на Омеге, как предательство Сидониса убило его команду и почти убило его самого, когда Шепард вернулась за ним — вот так он это преподнес матери. И это было достаточно близко к истине.       Его мать слушала, и ни разу во время этого рассказа он не видел никого рядом и не слышал никаких звуков, чтобы предположить, что кто-то из его братьев или сестёр мог подслушивать.       Подумай сам.       Когда ночь сменилась утром, мать пробормотала, что Бастион будет беспокоится о том, где она, и Гаррус, к своему ужасу, понял, что уже достаточно поздно.       Он извинился и ушёл. И уже возвращался в отель, когда…       Чёрт побери, что же случилось?       Его память отсутствовала, словно страницы, вырванные из книги.       Окей. Чернота. А что было до этого?       Боль? Нет. В голове у него глухо стучало, но он не ощущал ни одной локальной области своего тела, которая была бы более чувствительной, чем любая другая, за исключением шеи, которую свело судорогой после, а не до того, как он потерял сознание. Потерял сознание… точно…       Сюрприз.       Он попытался оглянулся назад. Он не видел свои руки под прямым углом, но был уверен, что на левой был маленький укол там, где дротик глубоко вошёл в мышцу. Прямо в сустав, где пластины не плотно соединялись. Вспомнил как был удивлён, сначала внезапным щелчком дротика, попавшего в цель, а затем осознанием того, что кто-то выстрелил в него снарядом, несущим неизвестное вещество.       Последовавшее за этим замешательство, несомненно, вызвано тем, что было в этом дротике, а после…       Он вспомнил, как к нему спускались двое, одетые как парамедики. Они уложили его на носилки и погрузили в ожидавшую их машину скорой помощи. Удобно ожидавшую скорую помощь. Прохожие не видели ничего, кроме падающего турианца, которому на помощь вовремя прибыл медицинский персонал. Гаррус вспомнил, как один из фельдшеров, турианка, пристально смотрела на него сверху вниз…       Гаррус неохотно признал, что, с точки зрения похищений, это было довольно умно.       Однако это не меняло того факта, что он был привязан к стулу и спрятан в шкафу, а ещё абсолютно не имел представления, кто организовал это похищение.       — Неужели его отец действительно так зол на него?       Он только начал делать следующий шаг — проверять надежность своих пут, которые, как оказалось, были удручающе хорошо закреплены, — когда дверь шкафа резко открылась.       Гаррус был ослеплен светом, ударившим через открытую дверцу, но четко мог слышать женский голос, говорящий:        — Он проснулся.       Гаррус проморгался и поймал себя на том, что щурится на совершенно незнакомую турианку. На ней были синяя броня, совсем не такая, как у него. Синяя броня… он чувствовал, что должен был бы узнать её, но его глаза не хотели нормально фокусироваться.       — …не уверена, что это была хорошая идея, — сказал кто-то ещё. Длинный, тонкий силуэт позади турианки. Ещё один женский голос. — …но подумай о наших шансах против Шепард.       Турианка удалилась, и Гаррус уловил лишь несколько её слов:        — … решение босса… заткнись. — её шаги затихли в коридоре, а её спутница заняла позицию в дверном проёме.       Несмотря на то, что в голове у него всё ещё стучало, он попытался собраться с духом, чтобы вспомнить свой прежний сарказм.       — Милое местечко — это что лучшая комната в доме?       Охранница не клюнула на эту приманку. Её очертания всё ещё были нечеткими, и даже если бы она закатила глаза или нахмурилась, он не смог бы этого увидеть.       — Неужели всем вашим гостям так повезло?       Ничего.       — Крутая у вас группировка.       Они провели молчании неопределенное время, пока Гаррус не услышал приглушённый голос, доносившийся из коридора, отдающий команды. Охранница-азари, понял Гаррус, вошла в комнату и перерезала веревки, привязывающие его к стулу, хотя руки его оставались связанными. Умно. Она подтолкнула его вперёд. Жест, вероятно, был усилен биотикой. Хотя, возможно, это было просто мышечное истощение, которое заставило его врезаться в дверной проём вместо того, чтобы пройти в двери. Его ноги были похожи на ходули, неустойчивые и словно не являющиеся частью его собственного тела. Азари схватила его за плечо и настойчиво повела по ярко освещенному коридору в комнату, охраняемую двумя: саларианцем и человеком. Он споткнулся и плюхнулся в кресло, стоявшее перед простым письменным столом. Его зад ещё не успел удариться о стул, а азари уже целилась ему в голову из пистолета.       Фигура, сидевшая по другую сторону стола, спиной к двери, развернулась в своем вращающемся кресле.       — Привет, Архангел, — усмехнулся человеческий голос, и Гаррус понял, что смотрит на лицо, которое никогда не ожидал увидеть так близко снова.       Видо Сантьяго.

***

      Несколько часов спустя Шепард обнаружила, что сидит в баре казино «Flux», потягивая пиво и ожидая, когда освободится менеджер. Она побывала в «Тёмной Звезде», в различных заведениях уровня Литтл-Палавена, в офицерской столовой СБЦ и даже в некоторых самых грязных заведениях, которые сотрудники СБЦ посещали по долгу службы. Теперь Шепард поймала себя на том, что вспоминает эпизод двухлетней давности: Гаррус, который до этого был одержим навязчивым преследованием Сарена, внезапно порекомендовал всей команде посетить «Flux», чтобы расслабиться. Это был первый намёк на то, что под строгой маской офицера СБЦ всё же скрывается реальный и живой человек.       Менеджер прибыл, и хотя он обещал показать своим сотрудникам голограмму Гарруса, которую она ему предоставила, он сказал, что не помнит самого турианца. Да и отличить одного посетителя от другого в мигающих огнях казино было нелегко.       Шепард, прищурившись, огляделась по сторонам. Даже в это время суток — если предположить, что все остальные спят по такому же расписанию, как и она, — здесь было немало пьяниц, болтающихся без дела, хихикающих со своими друзьями, безобразно танцующих и проигрывающих в квазар. И да, в мерцающем освещении трудно было различить точные черты.       За стойкой бара рядом с ней сидел турианец. Она знала, что это не Гаррус, потому что его левая челюсть была яркого золотисто-металлического оттенка, отбрасывая ослепительные импульсы света назад на танцпол; всё же с такого расстояния ей было трудно различить, какого оттенка была его пластины или какие знаки украшали его лицо. Когда он повернул голову, почувствовав её интерес, она отвернулась. Меньше всего ей хотелось, чтобы незнакомец подумал, будто она приехала сюда за турианцами. Очевидно, слишком поздно, потому что мужчина поднялся со своего табурета и подошёл к ней.       — Коммандер Шепард? — поинтересовался он. Его голос был глубже, чем у Гарруса.       Его правая нижняя челюсть была того же шиферно-серого оттенка, что и остальная часть лица; левая оказалась протезом.       — Дай угадаю, — сухо ответила она. — Ты думал, что я умерла.       Турианец ухмыльнулся:       — Я думаю, что большинство из нас считалось мертвыми в то или иное время. Это признак того, что ты делаешь свою работу правильно.       Шепард невольно рассмеялась.       Он сел рядом с ней:       — СпеКТР Совета Джеликс Метарс. Рад знакомству.       Ещё один СпеКТР?       У Шепард был не самый лучший опыт общения и службы с другими СпеКТРами. Там был Найлус, убитый вскоре после того, как они начали работать вместе; Тэла Васир, продавшаяся Серому Посреднику; и, конечно же, Сарен. Теперь Шепард разрывалась между желанием встретиться с коллегой, который был бы ей ровней, и беспокойством — все ли СпеКТРы были «испорченным товаром», и если да, то что это говорило о ней?       Шепард пожала протянутую руку.       — Могу я спросить, чем ты сейчас занимаешься, — сказал Джеликс, — или это настолько секретно, что даже другой СпеКТР не может знать? — и он подмигнул ей с игривой ухмылкой.       Шепард не хотелось снова обсуждать существование Жнецов.       — Я занимаюсь делом о пропавших без вести, — ответила она, удивив саму себя. — Гаррус Вакариан. Ты его не видел? — она показала фотографию Гарруса на своём омни.       Джеликс, к его чести, присмотрелся внимательнее, но затем покачал головой:       — Не могу сказать, что видел, хотя буду держать глаза открытыми.       Шепард не смогла сдержать укол разочарования от того, что её надежды не оправдались.       — А ты? — спросила она просто из вежливости.       — Взял заслуженный выходной, — ответил СпеКТР. — Я только что вернулся с Таетруса… грязное дельце.       Шепард кивнула:        — Я слышала об этой операции. Ты же знаешь, что дело плохо, если требуется пара СпеКТРов, чтобы сделать работу.       Джеликс покачал головой.       — Не я. Тетра и Медесси были теми, кто охотился за лидерами Фацинуса. Моя роль более… скрытна. — он посмотрел на Шепард, как будто что-то взвешивая в уме, и, наконец, фыркнул от смеха. — Ты же всё ещё охотишься на Жнецов, так? Думаю, ты меня понимаешь.       — Да, я всё ещё охочусь на Жнецов, — осторожно ответила Шепард. Ей часто приходилось иметь дело с отрицанием, насмешками и откровенной близорукостью от значительного числа людей, и это автоматически сделало её осторожной, хотя слова Джеликса звучали сочувственно.       — Тогда я буду честен с тобой, Шепард. Многие повстанческие группы на Таетрусе — а их там более двадцати, не считая Лицина, — организованы в ячейки, где каждый знает лишь горстку других. Зачастую сообщения принимаются и передаются анонимными средствами, такими как самодельные передатчики или радиосообщения. Но кто-то же должен у них быть главным. Кто-то же координирует работу ряда таких групп, особенно тех, что находятся на других планетах. Так вот этот «кто-то» пытается командовать ими в галактическом масштабе. — он прочистил горло. — Ходят очень упорные слухи о некоем человеке по имени «Дьявол с серебряными когтями». Несколько высокопоставленных повстанцев утверждали, что встречались с ним. Он появляется в полном вооружении, шлем скрывает черты его лица. Опознать его можно только по его серебряным перчаткам. — турианский СпеКТР фыркнул. — Если бы нам удалось найти этого «дьявола с серебряными когтями» и уничтожить его, возможно, повстанческие группировки снова начали бы уничтожать друг друга.       Шепард подумала о Мачере и поняла, что она, вероятно, была единственным СпеКТРом, который сочувствует отступнику-турианцу. Совет хотел бы, чтобы Иерархия оставалась единой, чтобы её граждане находились под контролем Примарха и под влиянием самого Совета.       — Это нелегко, — продолжил Джеликс. — Ты и сама там бывала, Шепард. Нет никаких конкретных доказательств существования этого «серебряного когтистого дьявола», как и доказательств существования Жнецов.       — Но ты же веришь.       — Если я ошибаюсь, — ответил турианец, — То СпеКТРы просто потратили время впустую. Но если я не ошибаюсь, то разве можем ли мы позволить себе сидеть сложа руки? Если бы повстанцы стали единой боевой силой, мы могли бы снова начать объединительную войну. — он криво улыбнулся ей. — А если ты не ошибаешься, то мы можем оказаться ближе к вымиранию, чем когда-либо считали возможным. Я думаю, что наши усилия более чем оправданы.       Шепард допила пиво, погрузившись в свои мысли. Она часто надеялась встретить кого-то вне своей команды — и вне «Цербера» — кто был бы готов принять Жнецов всерьёз. Однако теперь она обнаружила, что её новый союзник выбивает из колеи, что казалось ей странным.       — Мне пора идти, — наконец сказала Шепард. — Может, у тебя и выходной, но мне нужно найти пропавшего. Я надеялась найти его здесь, но не думаю, что сегодня вообще удачный для меня день. — она одарила его улыбкой. — Может быть, твой день будет удачнее.       Джеликс улыбнулся в ответ:       — Есть надежда. Я буду выглядывать твоего потерявшегося друга, Шепард, но и ты дай мне знать, если увидишь поблизости террористов.       Когда Шепард вышла из комнаты, то подумала об отце Мачеры. Вспомнив про рассказ Мачеры о его когтях, лежавших отрезанными на столе перед ней, Шепард задалась вопросом, действительно ли мятежники застрелили его, как предателя. А ещё она подумала о статусе СпеКТРа и о том, требовался ли он, чтобы арестовать Мачеру как угрозу Иерархии и, следовательно, Совету.       Но что Совет сделал для меня в последнее время?       Нет, Шепард знала, кто её союзники. В выборе между Советом и экс-родственником Гарруса не было никаких сомнений.

***

      Гаррус был так поглощен мыслями о своём отце и о том, как он помогал Шепард справиться со Жнецами и «Цербером», что почти совсем забыл, что у него самого есть враги. И это была любая чёртова наемническая группа, которая действовала на Омеге за последние два года.       — У тебя чертовски крепкие нервы, — непринужденно заметил Видо, складывая руки на поднятом колене. — Сначала ты начинаешь войну банд, подобных которой Омега никогда не видела раньше — войну, в которой все основные организации наёмников объединяются против угрозы, исходящей от горстки крестоносцев. О, я слышал, что ты мёртв, но я не был склонен верить в это, не увидев твою голову на моём столе. И, конечно же, ты появляешься на Зоре с моим бывшим партнёром Массани и СпеКТРом, который держит вас обоих на поводке. Хотя я должен поблагодарить вас за это: у вашего СпеКТРа такая же маленькая совесть, как и у вас. Она удержала Массани от убийства; она и ты — причина, по которой я сбежал. И теперь я здесь, чтобы сказать тебе «Спасибо».       Гаррус почувствовал, как у него закружилась голова, когда он попытался понять смысл слов Сантьяго.       — Если ты хочешь меня казнить, — сказал Гаррус, и его голос прозвучал хрипло, — То почему я всё ещё здесь?       Видо одарил его очень неприятной улыбкой.       — Ну-у, Архангел — или мне следует называть тебя Вакарианом? — Я надеялся избавиться от двух моих маленьких проблем: от тебя и от Коммандера Шепард.       Должно быть, что-то отразилось на лице Гарруса, потому что Видо рассмеялся:       — Вы с Шепард очень подходите друг другу, не так ли? Планета за планетой, вы расстраивали мои операции, убивали моих оперативников, разрушали мои планы. У каждого наёмника бывают случайные неудачи, но вы… вы начинаете сокращать мою прибыль, и я думаю, что это должно прекратиться. — он одарил Гарруса уродливой кривой улыбкой. — А ещё я слышал, что вы вполне подходите друг другу во многих отношениях.       — Не твое дело, — буркнул Гаррус.       Улыбка Видо стала ещё шире:       — О, но это моё дело. Потому что кто бы вы ни были: командир и солдат, мужчина и женщина… или ты особенный подчинённый, Вакариан, а? — он подмигнул. — Кем бы ты ни был для неё, Шепард никогда не бросит тебя. Она выбрала жизнь этих глупых рабочих вместо того, чтобы доделать свою работу и добить меня; я не сомневаюсь, что она выберет тебя.       И придет прямо в ловушку Сантьяго.       — Поздно, — сказал Гаррус, отчаянно пытаясь убедить Видо, что его план ошибочен. — Заид покинул команду, как только наша миссия была завершена; как только на его счет больше не поступало кредитов.       Но Видо только рассмеялся.       — Ты действительно думаешь, что всё это из-за Заида? Ему понадобилось двадцать лет, чтобы выследить меня. Если ему потребуется ещё двадцать лет, чтобы найти меня снова, у меня будет достаточно времени, чтобы подготовиться.       Гаррус подумал — понадеялся? — что увидел тень сомнения в глазах Сантьяго, но если это действительно было так, то этого было недостаточно, чтобы подавить веселье Виго.       — Нет, вы с Шепард хотите, чтобы Солем Дал’серах ушёл.       Гаррус тут же ухватился за это замечание:       — Каково это, когда тебя ведёт батарианец, Сантьяго?       Но Видо только пожал плечами:       — В душе я бухгалтер, Вакариан. Я управляю финансами, контролирую операции, оцениваю возможности. Если Дал’серах хочет быть публичным лицом организации, так тому и быть. За последние двадцать лет было несколько покушений на Дал’сераха, но только Заид и Шепард… и ты… за всё это время охотились за мной.       Гарруса затошнило. Это было правдой: он сам стрелял в Дал’сераха, но один из телохранителей батарианца перехватил пулю. Удача. Слепая удача спасла капитана наёмников. И теперь он жалел, что не послал свою группу за Сантьяго.       Слишком поздно для сожалений.       Видо улыбнулся.       — А каково это, когда тебя ведёт человек? — широкая мерзкая ухмылка.       — В отличие от тебя, — возразил Гаррус, — Я успешно усвоил концепцию партнерства.       И Видо Сантьяго будет ОЧЕНЬ огорчён, когда придёт другая половина их партнёрства.

***

      Шепард постучала в дверь номера Мачеры и назвала себя, не дожидаясь привычного вопроса турианки на этот счёт. Турианка открыла дверь, и Шепард догадалась, что её выражение лица сейчас очень похоже на выражение лица Мачеры.       Волнение. Неопределенность. Растерянность. Страх.       Ты ведь его не нашла, правда?       Им не нужно было произносить эти слова вслух.       — И что теперь? — наконец, произнесла Мачера.       Шепард проверила свой омни.       — СБЦ не примет заявление о пропаже человека, пока не пройдет два дневных цикла.       Мачера фыркнула:       — До этого ещё полтора дня. За это время многое может случиться.       — Я знаю, — мрачно ответила Шепард.       Эта политика имела смысл: многие из беглецов, потерявшихся детей или сбитых с толку стариков сами возвращались домой за это время. Большинство таких проблем решалось в течение двух дней. Пьяницы и наркоманы отходили и трезвели. А забывчивые члены семьи просто получали сообщение и напоминание, чтобы выйти на контакт. Это спасало СБЦ от пустой траты времени — времени, необходимого им для розыска действительно пропавших людей.       — Неужели он… — Мачера заёрзала и начала расхаживать по комнате. — И часто он это делает?       Шепард ничего не понимала, но турианка внезапно остановилась как вкопанная, и её поведение изменилось:       — Мы должны принять меры. Сейчас. — она резко повернула голову к Шепард. — Пока мы ждём, когда СБЦ сможет принять запрос, мы можем начать делать их работу за них. Можем проследить последнюю известную точку Гарруса и начать оттуда.       — Ты хочешь, чтобы я…       — Мы обе отправимся туда. — её глаза сузились. — Нам будет легче справиться с Бастионом Вакарианом единым фронтом.