Your voice echoed in my heart/Твой голос эхом отозвался в моем сердце

Как только входная дверь за человеком Чонгука плотно закрывается до щелчка в замке, Айвин подходит к столу на котором расставлены белые пакеты с золотым тиснением бренда известного ресторана. Она чувствует, как раздражение медленно растекается внутри неё, мышцы напрягаются, а дыхание становится тяжёлым. В таком огромном помещении с высокими потолками невыносимо тесно сейчас, как будто с каждым вдохом-выдохом стены смещаются. Айвин упирается руками о гладкую поверхность, глубоко вдыхает, а потом со всех дури смахивает пакеты со стола, следом за ним летит и ваза с цветами. Чонгук молча наблюдает за девушкой, ничего не предпринимая. Он до сих пор не понимает почему его так тянет к ней, почему она снится ему, и почему он чувствует странное дежавю. За окном тёплое нежное лето, а в стенах этого дома ледяная стужа. Они стоят сейчас прямо в самом эпицентре. Не спастись им от неё, не спрятаться. — Пошёл вон, Чон Чонгук. — задыхаясь собственной истерикой произносит Айвин, она отчётливо чувствует как кончики пальцев покалывает, словно тонкие иголочки одну за другой втыкают в мягкую кожу подушечек. — Ты либо идиотка и просто не понимаешь с кем разговариваешь. — мужчина бьет носком дорогого ботинка по острому осколку. — Либо очень, очень смелая. — Почему же, понимаю. Я разговариваю с человеком, которому спасла жизнь. — дыхание всё ещё тяжёлое, руки мелко подрагивают. — Ты определенно теперь нравишься мне ещё больше, малышка. — издевательски растягивает слова Чонгук. Он идёт прямо к своей жертве, раздражающе хрустит разбитыми стеклами, наступая на них. — Я пытаюсь понять твои действия, и все они приводят меня к одному и тому же выводу. — уже более спокойно произносит Айвин, стараясь проглотить вырывающийся наружу истошный крик. У неё не подгибаются колени от такого властного Чонгука, нет, скорее она просто переживает, что тот ей вырвет язык, если она вовремя не остановится. Она даже в глубине души жалеет, что тогда остановилась, надо было проехать мимо. — Ты не умеешь принимать отказы. Зачем нужно было разыгрывать это представление в ресторане? Твоя невеста не так глупа, скорее всего она знает кто же ты на самом деле. — брюнетка отодвигает стул и присаживается за стол. Она стояла спиной к Чонгуку, а теперь затылком чувствует его близкое присутствие. Горячие широкие ладони ложатся на её напряженные плечи. — И с кем она связалась. Я повторю свой вопрос, зачем ты это сделал? — Сколько? — раздражённым тоном выдавливает из себя Чонгук, не сильно сжимая пальцы на хрупких плечах. Он игнорирует её вопрос, потому что отвечать не хочет, а если быть честным, то он просто не знает ответа. И его это бесит. Ему нестерпимо хочется сейчас сомкнуть руки вокруг этой тонкой шеи, сжать грубо, чтобы слушать приятные звуки сбитого дыхания, глухие хрипы. Невыносимо больно касаться и знать, что она не принадлежит ему. Хотя это временно. — Что сколько? — Айвин терпеть не может притворяться дурочкой, но сейчас ей это кажется забавным. — Сколько тебе платит Вонхо? — длинные пальцы перемещаются на выпирающие ключицы. От пяток до макушки бегут неприятные мурашки, Айвин пытается усмирить бешеное желание сбросить руки Чонгука, и продолжает недвижимо сидеть на стуле. — Достаточно. — Я заплачу в три раза больше. — а звучит как в три раза больнее, словно сотни тысяч ржавых ножей втыкают в юное сердце, поливая сверху кипящим маслом. — Тебе вдруг понадобились услуги шлюхи? — Айвин не выдерживает и поднимается, дергает плечами, пытается сбросить руки Чонгука, хочет уйти в сторону, но оказывается развёрнутой прямо перед ярко-горящими антрацитовыми глазами. Попалась. — Я бы уточнил. Конкретной. — от Чонгука пахнёт древесно-пряными духами, дорогими горькими сигарами, и властью. Айвин кажется, что она стоит сейчас на краю бездны. И у неё всего два выхода: сдаться этому чудовищу в обличии Демона; или прыгнуть вниз, разбиться насмерть, но даже там она не сможет от него убежать, спрятаться. — Нет. — лёгкий кивок отрицания, голова чуть наклоняется вбок. Вероятно она сошла с ума, либо в паре шагов от того, чтобы свихнуться окончательно. Она знает этот взгляд чёрных глаз, что в самую душу, даже ещё глубже. — Почему? — Не хочу. — Я же могу и не спрашивать твоего разрешения, и забрать тебя у Вонхо. — Он так не поступит, я для него не вещь. — Для меня тоже. — Что за капризы? Почему я? — Ты уже ответила на этот вопрос, не умею принимать отказы. — Я не продаюсь… — Серьезно? — Ты правда считаешь, что всё можно купить? — Я в этом уверен. — Тогда я тебя сейчас разочарую. Меня ты не купишь. — ладошки упираются в широкую грудную клетку, давят со всей силы. Чонгук позволяет ей вырваться, сделать пару шагов назад. Она такая маленькая и хрупкая, тоненькая, но сколько силы в этом взгляде, в них ненависть со злостью рука об руку идут, в них бушует непроглядная тьма, зовёт за собой, заманивает на самое дно безумного озера. — Малыш, в этом мире можно купить всё. — на лице Чонгука расплывается ядовитая ухмылка, чувство превосходства приятно греет изнутри. — Не будем спешить, однажды ты всё равно станешь моей. Сама захочешь всецело принадлежать только одному мужчине, и это буду я. — Слишком самонадеянно. — выходит хрипло, неуверенно. — Пожалуйста, уходи Чонгук. Айвин выдыхает, прикрывая глаза от безысходности. Право слово, что она может сделать против. Ничего. Можно сколько угодно играть в смелую идиотку, можно сопротивляться до самого последнего вздоха, можно изображать борьбу, но в итоге, в итоге её ждёт поражение. Чонгук снова подходит в ней, обхватывает кольцом рук, прижимая брюнетку к своей груди. Ведёт носом по тонкой шее, прикасается губами, оставляя влажную дорожку из поцелуев. Айвин мелко дрожит в его объятиях, стараясь унять своё бедное сердце, что бьется с каждым ударом всё сильнее, и сильнее, ещё немного оно или пробьёт рёбра, или же выскочит через горло. — Не прячься. Не убегай. — хриплый шёпот проникает прямо под кожу, рядом с Чонгуком невыносимо холодно, словно вокруг них танцует вьюга свои снежно-морозные танцы. — Всё равно найду, и догоню. Айвин кажется, что если сейчас он её поцелует, то она сдастся. Она до сих пор не может понять этих странных чувств. То её тянет невыносимо сильно, как сейчас. То хочется разбить об его голову что-то тяжёлое, за все те слова, что он ей сказал. Словно в ней две личности войну ведут, никто проигрывать не хочет. Дрожащими руками она находит его, накрывает сверху. Хочет согреться, но чувствует только пронзающий холод. Айвин уклоняется от очередного плавящего кожу на шее поцелуя, царапает тыльную сторону ладоней Чонгука своими ногтями, не хочет она умирать от любви к нему. Ни за что. Не сейчас. Никогда. — Уходи. — Я снова уступаю тебе. — продолжает шептать Чонгук, расцепляя свои руки. — Скоро увидимся. Он уходит так же внезапно, как и пришёл. Айвин дышит тяжело, обнимает себя руками, на ватных ногах идёт к балкону. Ручка на двери подается только с третьей попытки, тёплый ветер тут же бьет по лицу, согревает открытые участки кожи. Ей хочется закричать, сильно и громко, но в горле словно что-то застряло. Чёрное небо над головой переливается россыпью миллиардами ярких звезд, шум ночного города не успокаивает, в груди больно, очень сильно. Айвин поднимает голову вверх, пытаясь удержать слезы, но не получается. Горько внутри, тошно от самой себя. Ничего не меняется. Она пытается убежать от себя, от своей старой жизни, но только ещё хуже делает. Было бы просто замечательно однажды исчезнуть. И больше не быть в этом мире. *** — Если вы оба сейчас не заткнетесь, я отдам приказ посадить вас под замок, ровно до тех пор пока я не найду Мичиру. — взрывается Юнги, со всей дури бьет кулаком по столу, тут же привлекая две пары бешеных глаз. После стука дверь в кабинет открывается и входит Шин, начальник охраны безопасности Мина старшего, пряча свой мобильный в карман чёрных брюк. — Два часа назад Мичиру села в такси, но по назначенному маршруту оно не поехало. Отследить машину мы смогли, её нашли за городом, водитель валялся в десяти метрах с перерезанным горлом. Дальше никаких следов. Мичиру в Тэгу нет. — темноволосый парень начинает говорить сразу, не ждёт когда ему дадут слово. — Продолжайте искать. Не спать, ни есть. И если с ней что-то случится, я вам такую райскую жизнь устрою. — шипит сквозь зубы Юнги, если бы можно было расчленять взглядом, то Шина собрать воедино уже было бы невозможно. Парень молча кланяется, а потом скрывается за дубовой дверью. Чимин находился в северном районе, проверял очередную поставку оружия, но тут же бросил всё, и рванул к Юнги, после его звонка. Мичиру пропала. Кажется в этот момент его сердце остановилось, а кислород перестал поступать в лёгкие. Он до последнего надеялся, что старший решил над ним пошутить, Чимин и не исключал, что Рейна могла принимать участие в этой дурацкой подставе, но стоило ему влететь в кабинет брата, он по одному только взгляду Рэй понял, никто и не думал шутить. — Куда смотрела твоя охрана. — Юнги больше не орет, он пытается соображать рационально. — Почему ты уехала и забрала всех людей с собой? Ну, что спасла девочку? — и срывается снова. — Я считала, что в Тэгу никто не посмеет трогать людей клана Мин. — ответно язвит Рэй, прекрасно понимая как она проебалась по всем фронтам. — Разве твои люди не должны следить за всем кто въезжает и выезжает из города? Может тебе стоит установить КПП?! — охрипшим голосом рычит брюнетка, переключаясь на Юнги. До этого она пыталась сорваться на Чимине, но не получалось. Эта белобрысая скотина не давала возможности спустить на него всех чертей, потому что сам делал тоже самое. Ещё немного и в ход пойдёт рукоприкладство. Рейну выворачивает наизнанку, она молится всем богам, которых знает, умоляет их, чтобы с её малышкой ничего не случилось. Она не выдержит, она не сможет. Без неё не будет жизни на этой земле, Рэй только за счёт Мичиру пытается существовать в этом прогнившем чертовом мире. — Без моего разрешения и шагу не смей делать из дома, выйдешь и считай, что ты сама собственноручно подписала себе наказание. — шипит сквозь зубы Юнги, прекрасно понимая, что такого рода угроза никак не повлияет на Рейну. Она если захочет, то со связанными руками и ногами доползет туда где её сестра. — Ты тоже не скалься. — переключается Мин на младшего, тут же режется об острый взгляд Чимина. — Это точно ловушка, только идиот не догадается для чего похитили Мичиру. Поэтому прошу вас обоих, мыслить сейчас здраво, не нужно давать нашим врагам получить то, что они хотят. — То есть ты предлагаешь нам сидеть и бездействовать? — озвучивает вслух слова Чимина Рэй, скрестив руки на своей груди. Они сейчас явно на одной волне: хочется крушить, разрушать и уничтожать. Юнги заебался, видит бог, он терпел, он пытался понять, но сил больше нет. Слишком много он ей дал свободы, слишком много позволил, этих «слишком много» уже всю чашу терпения заполнили, и льются через край. Мин вызывает к себе Шина просит подогнать автомобиль, а Рэй помочь расположиться в его апартаментах. Чимин молча следует за братом, стараясь не слушать как будущая жена главы клана опускает его перед людьми, откровенно угрожает, и проклинает. Он сейчас занят совсем другим, ярко и чётко представляет как будет разделывать того человека, что посмел прикоснуться к святому, к его «личному солнцу». *** Мичиру приходит в себя, но глаза не открывает. Дышит глубоко, старается успокоить себя, и не дать внутренней тревоге вперемешку с детским страхом взять над ней верх. Левая рука окольцована наручниками, и прикована к металлической спинке кровати. Запястье болезненно реагирует на каждое незначительное движение, Мичи прикусывает нижнюю губу, шуршит свободной рукой по мягкому покрывалу, приподнимается, притягивает колени к себе, щиколотки свободны, уже хорошо. Считает до пяти и медленно открывает глаза. Вокруг полумрак, горит единственная лампа на тумбочке у кровати. Комната просторная, с высокими потолками и одним единственным окном. На котором есть железная решетка. Замечательно, попытка побега через окно тут же отменяется. Мичи хмурится, потирая свободной рукой переносицу. Страшно ли ей? Определено да, но не за себя. Она представляет масштабы истерики своей старшей сестры и старается отогнать от себя те жуткие воспоминания из мрачного прошлого, что остались так далеко там, в Японии. Пусть там и остаются, погребённые и сгнившие в небольшой квартирке на окраине города. Легкое головокружение и сухость во рту, накачали, но не сильными препаратами, просто отключили на несколько часов. Чёрное небо за окном разрезают первые лучи солнца, на горизонте растекается кроваво-бордовая лужица, кажется что кто-то неуклюжий опрокинул банку с красками, а теперь пытается их смыть тряпкой, но всё больше размазывает, мешает цвета, делая только хуже. В комнате кроме кровати и невысокой деревянной тумбочки ничего больше нет из мебели. Голый минимализм. Глаза более менее привыкают к слабому освещению и можно уже детальнее рассмотреть свою тюремную камеру. Светло-серые стены и такой же потолок, никаких штор на окне или намёка на жалюзи, широкий подоконник и чёрные металические прутья. Всего одна дверь, а значит, никакой уборной или самого обычного туалета. Мичиру тяжело выдыхает. Она никогда не была в подобных заведениях, но сложить два и два очень просто. Психиатрическая больница. Отдельная палата. Она не понимала своего рвения выбраться из дома, главное, чтобы поскорее выбежать на свежий воздух. Где-то в груди, с левой стороны под рёбрами нещадно жгло, дышать с каждым вздохом всё тяжелее, и тяжелее. Если от любви так больно, то может не стоит? Мичиру несказанно повезло почти вся охрана уехала с сестрой, она быстро набрала вызов такси в приложении, и вышла на улицу. Легче не стало, горькая обида не отпустила, она всё больше разрасталась внутри уродливым сорняком, неприятно оплетая своими обжигающими стебельками. На вопрос водителя: — Куда? Мичиру тихо ответила: — К воде, куда угодно, лишь бы была вода. В эту самую минуту сидя в полулежащей позе, прикованная к кровати, она понимает, что совершила наитупейший поступок, что юношеский максимализм взял верх над её разумом, но поделать ничего уже нельзя. Всегда нужно соображать, анализировать, а не лететь в горящий костёр с широко открытыми глазами и безумной улыбкой на лице. Мама всегда говорила ей, что нельзя позволять такому чувству, как неуверенность в себе овладевать собой. Наверно это нервы, можно на них сбросить, обвинить их во всех проблемах. Если бы можно было бы, то Мичиру бы так и поступила, но нет. Все эти молчаливые четыре года она только и делала, что размышляла, пыталась рассмотреть под разными углами ту или иную ситуацию. Теории много, практики ноль. Вот так вот учишь пять форм порт де бра*, деми и гран-плие*, эти чертовы позиции до боли в коленях, стираешь пальцы до кровавых мозолей, почти живёшь в танцевальном зале, срастаешься с гладким деревянным покрытием пола, не можешь оторвать взгляда от высоких зеркал по периметру, и тебе хочется показать всё, что ты так усердно учил, так усердно впитывал. День икс наступает, ты предстаешь перед публикой, перед самым главным зрителем, и всё летит к чертям. Допускаешь одну ошибку за другой. Практики много, опыта ноль. Какой-то чертовый замкнутый круг. У Мичиру нет времени на этот опыт, то есть на самом деле у неё этого времени вагон и маленькая тележка, тут дело в другом. Будет ли ждать Чимин? Захочет ли принимать после? Все это чертовски сложно, и не так романтично как читала она в книгах, или смотрела в кино. Мичиру начинает корить себя за то, что бросила учебу, что перешла на домашнее дистанционное обучение. Будь она сейчас в старшей школе, то точно бы смогла уговорить какого-нибудь одноклассника научить её целоваться, она ходила бы на вечеринки, а точнее сбегала бы из дома, чтобы попасть туда, Рейна конечно, бы вытаскивала бы её за шкирку с очередной тусовки, читала бы ей проповеди о том, что так вести себя нельзя, но всё это так неважно, ведь Мичиру бы могла быть стать такой, которая бы не оттолкнула бы Чимина. И как же она глупо ошибается, считая, что проблема только в этом. Глупая и маленькая. В комнате немного душно, сидеть в одном положении жутко неудобно, всё тело затекло, головокружение почти отпустило, хочется сильно пить, и что более всего нервирует, хочется в туалет. Мичиру представляет, что сейчас она дома, пытается отвлечься, не думать о том, что будет очень позорно описаться, и будет это выглядеть, не как вполне обычная человеческая потребность, а от чувства страха перед тем кто её похитил. Глубокий вдох и выдох. Прикрывает глаза и ей кажется, что Рейна где-то за стенкой нецензурно выражается, и проклинает весь мир, потому что её посмели разбудить раньше двенадцати. Она себя успокаивает, потому что к своему стыду боится, хоть и не хочет этого осознавать. На самом деле она всё ещё ребёнок, который боится темноты, боится выстрелов, боится потерять близких. Если такое повторится она не выдержит, потому что очень сильно устала изображать, что может с этим справиться. Не может, плохо получается. Чимин наверно думает, что это Мичиру его спасает от той чёрной непроглядной темноты, что всё больше окружает, поглощает его. Но нет. Это он её спасает. Появился по волшебному щелчку, и тут же укутал в какое-то магическое защитное заклинание-одеяло. Ей с ним тепло и уютно, как в крепких объятиях мамы перед сном. Может быть со стороны это покажется смешным, хотя на самом деле всё так и выглядит, но ей до безумия хочется присвоить его для себя. Чтобы Чимин был только её, и больше ничейным. Но к сожалению, а может быть и нет, она прекрасно понимает насколько они разные. И если Мичиру только начинает жить, а не просто существовать в четырех стенах, то Чимин давным давно окунулся с головой в реальный мир, и у него уже есть устойчивый и привычный образ жизни. В котором ей совсем нет места. Сказочная пыльца перестала действовать, а волшебное одеяло перестало греть. Принимать этот факт тяжело и болезненно. Рейна была права, у неё вся жизнь впереди и сколько ещё мудаков она встретит, и старшая их будет отстреливать из укрытия, но Чимин не мудак, и Мичиру не хочет больше никого встречать. Ей нужен только он. А вот она ему видимо не очень. И скорее всего он просто трусит признаться в этом, или что ещё более ужаснее, он мог начать эту игру ради того, чтобы побесить Рэй. Она конечно, ещё маленькая, но далеко не дурочка. И если это правда, то плевать. Она всё равно его…любит, всё равно, несмотря ни на что. Щелкает дверной замок, неприятный скрип, тяжёлые шаги. Ни тактика правильного дыхания, ни посторонние мысли не смогли отвлечь Мичиру, она боится. Очень сильно. Затёкшее тело тут же накрывает волна мурашек, под ребром загнанной пташкой бьется сердце, липкий страх подбирается к ногам, щекочет пятки, окутывает со всех сторон. Мичиру считает до пяти и распахивает глаза, несколько раз моргнув пушистыми ресницами. *** Крис приезжает за Айвин, чтобы отвести её к Рейне, та не может выйти, потому что Мин Юнги отдал приказ не выпускать госпожу Тэнно, а кто ослушается приказа, его ждёт медленная смерть. Из небольшого рассказа Криса, Айвин узнает, что местонахождение Мичиру до сих пор неизвестно. Похитители тоже не связывались с кланом. Айвин чувствует себя виноватой, возможно вернись она домой раньше, она бы смогла узнать, что же сподвигло Мичи уйти из дома. Её проверяют на наличие оружия и чего-то ещё, Айвин не смогла понять чего конкретно, перед тем, как впустить в здание. Крис поднимется вместе с ней на лифте на предпоследний этаж, её ещё раз проверяют, а потом Айвин провожает один из лысых амбалов на этаж выше, женщина средних лет в темно-сером костюме встречает её, как только двери лифта открываются, и просит идти за ней. В квартире стоит жуткая и давящая на нервы тишина, Айвин отмечает строгий минимализм в дизайне, в цветах и мебели. Неужели ему нравится тут жить? Или всё дело в другом, возможно он ждет что кто-то изменит всё сам, как только перешагнет порог этой квартиры. И если Юнги надеется, что Рейна та самая, кто изменит, то Айвин не может решить: повезёт ему или нет, потому что если она возьмётся за изменение нынешнего интерьера, Юнги придётся жить среди плюшевых ковров розового цвета, нежно-голубых обоев с белоснежными пушистыми облачками над головой, и как-то вся эта картина не хочет строиться в воображении Айвин. В голове всплывает озорная и колкая шутка от Рэй про Юнги, что он невыносимо скучный, скупой на эмоции, и вообще, дико противный, а ещё у него напрочь отсутсвует чувство юмора, если бы она могла управлять магией, то превратила бы его в огромного слизняка. Строгая женщина останавливается у двери, кивает двухметровому качку, и тот впускает Айвин внутрь. — Рэй. — резко выдыхает девушка, как только попадает в тесные объятия подруги. — Я думала, что ты пошутила, когда сказала, что Юнги тебя закрыл в собственной спальне. — Этот урод угрожал мне. — устало шипит она, нехотя отстраняясь. — Так безопаснее на самом деле. — и ненормальная ухмылка тут же растягивается на бледном лице. — Хватит и одного психа, что сейчас разгуливает по улицам. Честно говоря, не удивлюсь, если включу новости, и увижу там репортаж, что Мин Чимин вырезал целый район в городе. — Мичиру найдут, я уверена. — брюнетка берет своими руками руки Рейны, гладит большими пальцами её ладони. — Хочешь, можем сбежать? — видимо по пути Айвин растеряла свои мозги, думается ей, когда она предлагает Рэй усугубить и без того сложную ситуацию. — Ага, можно спуститься по пожарной лестнице. Прикинь, как романтично. — заливается смехом девушка. — Вот только лестницы нет. — Я боюсь высоты, ты забыла. — улыбается Айвин, хотя делать ей это крайне сложно. — Я же рядом, значит, тебе нечего бояться. — у Рейны синяки тёмные под глазами, сетчатка покрыта тонкими красными ниточками лопнувших капилляров, она плакала, хотя и не признается в этом. Вид потрепанный, руки непроизвольно подрагивают, она то и дело покусывает губы, облизывает их. — Тебе бы поспать немного. — Не могу. И не получится. Хорошо, что ты здесь, мне нужен кто-то, кто сможет меня остановить вовремя. — Рэй тянет Айвин за собой, они присаживаются на широкую кровать. — Не знаю, что будет со мной если с Мичи… — Тише. — перебивает её Айвин, увлекая в свои объятия. — Не стоит думать об этом сейчас. Жаль, что я не знаю ни одной колыбельной, тебе хотя бы часок вздремнуть, птичка моя. — брюнетка целует её висок, легонько покачивая, успокаивает своим теплом. *** — У меня очень мало времени Намджун. — нервно выдыхает Юнги, откидываясь на спинку своего кресла. За последние сутки он поспал всего пару часов, и весь его болезненный вид об этом говорит. От кофе тошнит, от молчания его людей тошнит вдвойне. Быть в чем-то уязвимым Мину не нравится от слова совсем, какой он тогда к черту глава мафии, если его можно надломить вот таким вот способом. Он из тех людей кто на переговоры с похитителями не пойдёт, даже если придётся потерять одного из своих. Он прекрасно понимал, что если он берет под своё крыло Рейну, то Мичиру автоматически переходит вместе с ней, и в случае неизбежного защищать он будет только первую, в этом вопросе Юнги перед собой честен. Только он не учёл один маленький нюанс, а точнее он не предполагал, что его единственный, и любимый брат влюбится в сестру Рейны. Теперь получается, что даже если он не захочет, ему придется спасать Мичиру, иначе он потеряет Чимина, а к этому он не готов, собственно и не будет никогда готов. — Я наслышан от твоей проблеме. — как-то загадочно начинает Намджун, от чего Юнги непроизвольно передёргивает. — Дело в том, что драконы кое-что у меня забрали, кого-то очень важного. Вернуть обратно пока нет возможности, если я попру на него…у Вонхо на меня есть небольшой компромат, который может испортить не только мою карьеру, но и навредить всей моей семье. — между строк Юнги легко читает «в руках Ли Вонхо бомба замедленного действия, она уничтожит весь клан Ким», и Мин примерно понимает о чем говорит Намджун. — Как ты видишь, я не сижу сложа руки, и пытаюсь найти на него управу, и кажется, небо сжалилось надо мной. — Всё это довольно интересно, если бы мне не было так похуй на твои проблемы. У меня украли человека, моего человека, а ты мне про свои разработки с драконами?! Ей богу, Намджун, тебе лучше прямо сейчас встать, и пойти по бесплатному маршруту. Нахуй. Это туда. — хрипло выдавливает из себя глава волков, мечтая в данную секунду исчезнуть из этого ебаного мира, и родиться в следующей жизни неодушевлённым предметом. Он выбирает камень. Лежишь себе спокойненько, никого не трогаешь, а что самое приятное, никто не трогает тебя. — Ты нетерпелив, и я понимаю тебя, но дослушай меня. — продолжает давить на своё Намджун. — Я знаю кто украл сестрицу твоей невесты. — в Кима прилетает взгляд острее наточенного ножа. В холодно-карих глазах Мина читается бешеное удивление. Откуда Ким Намджун знает об этом? — Это была небольшая группировка, она подчиняется драконам, хотя я так и не понял их мотивов. Ты наверно спрашиваешь откуда я узнал? И мы сразу возвращаемся к первой части нашего диалога. Я отслеживаю каждый шаг даже самого незначительного члена клана Ли. И как же я был приятно удивлён, когда узнал, что они натворили, ведь это такой шанс для меня вернуть то, что принадлежит мне, без каких-либо потерь. — Ты хочешь, чтобы я помог тебе вернуть твоего человека в обмен на информацию? — правая рука Юнги со всей дури сжимает подлокотник кресла, тонкая кожа начинает идти мелкими трещинками от такого давления. Мин не любит быть уязвимым, не любит быть кому-то обязанным. А Ким Намджун сейчас его загоняет прямо в эти рамки. И это бесит до скрежета в зубах. — И то чем меня шантажирует Вонхо. — добавляет Намджун, расслаблено наблюдая за своим давним другом. Судьба сыграла с ними злую шутку, снова сталкивая их. Юнги и Намджун дружили с самого детства, ходили в один детский сад, вместе делили песочницу меж собой, подчиняя других детей, и заставляя делать всё, что им взбредёт в голову; потом школа, и желания разрастаются, а за ним университет, где дружбе приходит конец. Там не было борьбы за девушку, как бывает довольно часто, там всё намного серьёзнее. Обладать и управлять властью должен всегда кто-то один. Намджун делает шаг в сторону политики, а Юнги в сторону мафии, как и было решено их семьями с самого начала. Больше не друзья, теперь уже соперники. В будущем их пути часто пересекаются: на закрытых званых раутах, в элитных спортивных клубах, даже есть секрет один на двоих, но оба понимают, что однажды кто-то из них окажется более удачливым, более изворотливым, более умным, и первым пустит пулю в лоб. Невероятно, что сейчас они зависят друг от друга. Судьба действительно та ещё шутница, думается Юнги. Усталость смешивается с подкатывающей истерикой, хочется засмеяться прямо в лицо Киму, и послать его на все четыре стороны. Если бы ни Чимин, он как может пока сдерживает брата, укорачивает его поводок, давит на горло строгим ошейником. Только это временно, Чимин сорвётся, и тогда вся армия клана Мин пойдёт за ним, потому что Юнги его не оставит, не бросит. — С ней всё хорошо? — сухо уточняет Юнги, продолжая изображать спокойствие на своём бледном лице. — Она там, где до неё никто не доберётся…кроме меня конечно. — Намджун приподнимает уголки своих губ. Там. Этим всё сказано, до Юнги доходит довольно быстро где сейчас Мичиру, и стоит поторопиться, пока ещё не поздно. Мин мысленно считает в голове сколько нужно времени, чтобы украсть то, что нужно Намджуну, и сколько ресурсов он потеряет, когда ворвётся на территорию Ли. Воевать с драконами не хочется, но придётся. Когда Чимин узнает, а он узнает, то весь Сеул спалит к херам, будет лично казнить по одному из клана «Черного Дракона», и чужой кровью умываться. Намджун не торопит Юнги, даёт тому возможность обдумать всё, а сам медленно потягивает коньяк из пузатого бокала. Он всегда наслаждается жизнью, пытается взять от неё самое лучшее, даже если у него всё максимально херово. Над ним дамокловым мечом нависает гнев президента Кима, пропавшая сестра не даёт покоя, как бы он её не искал, не может найти, а ещё Ким Сокджин на горло давит своей наглостью. И всё идёт к тому, что Юнги готов дать согласие на совместное сотрудничество с Намджуном, но не тут то было. Судьба снова нагло и без разрешения вмешивается, путает карты, перетасовывает как хочет сама, бросая перед Кимом роял-флэш*. Дверь в кабинет с характерным грохотом распахивается, бьется об стену. На пороге Рейна злая, с тёмными кругами под глазами. Она не спала и минуты. Губы искусаны до кровавых ранок, тонкая корочка лопается от одного только движения, от чего Рэй непроизвольно скользит кончиком языка, слизывая багровые капельки. Чёрная шёлковая рубашка расстегнута неприлично, открывая вид на темно-бордовый кружевной бюстгальтер, Юнги резко поднимается с кресла. Намджун любуется, он давно ждёт встречи с той, кто откровенно посылает и кладет на все устои. Конечно, он мог сделать так, чтобы они встретились, но отчего-то ему хотелось встретиться внезапно, неожиданно. И его желание снова исполняется. Она потрясающая в своей неуправляемости, невозможная с этими глубокими, полными ненависти глазами, только шаг сделай, и тут же провалишься в чёрную бездну без возможности на спасение. — Рейна, стой. Время останавливается. Намджун не верит своим ушам, ему кажется, что голос Айвин ему мерещится, но стоит ей вбежать следом за своей подругой, как она тут же замирает под его удивленно-торжествующим взглядом. Определено он выиграл эту жизнь. Ещё пару часов назад, Айвин полагала, что самое худшее за последние часы — это внезапное появление Чон Чонгука. Но нет, самое худшее, самое страшное прямо сейчас смотрит на неё. Девушка бесшумно сглатывает, сильно сжимая тонкое запястье Рэй, та в свою очередь понимает, что за эти сутки она проебалась повторно. И хочет выстрелить себе в висок. — Условия меняются. Я забираю ее, прямо сейчас, а ты получаешь Мичиру. — Ким кивает в сторону Айвин, делая пару шагов вперёд. — Не понял?! — произносит Юнги и обходит стол. Намджун игнорирует его слова, набирая номер на дисплее своего мобильного телефона. Рейна закрывает собой Айвин и поворачивается в сторону Юнги: — Какие нахер условия? Я её не отдам. — ядовито шипит девушка. — Рэй лучше заткнись. — стальным голосом отрезает Мин, сокращает расстояние между ними. Пальцы тут же тянутся к черным пуговицам, застёгивая одну за другой. — Ты получишь свою сестру с минимальными потерями. Извини, в мать Терезу я играть не собираюсь. — эти слова он произносит для Айвин. — Сейчас ты у меня в Пилу* поиграешь. Я буду Джоном Крамером*, а ты Адамом Стэнхейтом*. — Маленькая, не испытывай моё терпение. — Юнги застёгивает последнюю пуговицу, длинные бледные пальцы обхватывают горло, несильно сжимая его. — Или я передумаю совсем. И не буду никого возвращать домой. — он нагибается к ней ближе, шепчет слова прямо в губы Рэй. — Хочешь проверить? Рейна плотно сжимает губы, прикусив нижнюю изнутри до такой степени, что почувствовала солоновато-железный вкус кончиком языка. Она прекрасно понимает, что Юнги не шутит, но и отдавать Айвин она не хочет. Пальцы на горле расслабляются, а через пару секунд исчезают вовсе. Мин резко разворачивается к Рэй спиной, не хочет больше смотреть на неё, потому что бесит невозможно. Айвин отпускает её запястье, переплетает пальцы с её, подаётся вперёд: — Даже если ты будешь против, я всё равно пойду с Намджуном… Мичиру важнее. — тяжело выдыхает брюнетка, стараясь не смотреть на брата. Она даже думать не хочет, что будет дальше. — Ну, уж нет… — Это не тебе решать. — обрывает её Айвин, целует незаметно в висок, высвобождает руку, и уходит, ускоряя свой шаг. Она бежит сейчас не от Намджуна, а от Рейны. Стоит ей выйти на улицу, следом выходит Намджун. Охрана Ким тут же реагирует, открывает двери автомобилей. — Я рад, что ты возвращаешься домой. — Джун останавливается рядом с сестрой, смотрит прямо в янтарные. В них не видно раздражения и ненависти, это ещё больше пугает Айвин. — Прозвучит глупо, но я тоже рада вернуться. — шелестит брюнетка, стараясь держаться уверенно. — Хватит бегать от самой себя, нужно вспомнить кто я. *** Кажется Чимин впервые так быстро добрался до Сеула из Тэгу. Весь путь он умолял сам себя не сорваться при Мичиру, и не испугать её. Одна часть хотела забрать её и увезти домой, а другая просто жаждала вырезать всех кто только посмотрел на неё, кто посмел касаться. О том, что Мичи у Ким Намджуна Чимин узнал от брата, тот позвонил ему, и сказал забрать, предупредив, что тому не стоит пока что разбираться с кланом драконов, ага, он взял, и послушал. Юнги прекрасно понимал, что удержать младшего волка будет сложно, поэтому отправил с ним семь внедорожников с охраной. Шина лично предупредил, чтобы тот не дал Чимину сорваться. У Мина свои цели, а ещё он очень хочет заполучить то самое видео, которое так прячет Вонхо, вот почему он сейчас не планирует разборок между кланами, да, и безоговорочно доверять Намджуну нельзя, он мог и подстроить всё это. В этом мире никому верить нельзя, даже самым близким. Предать может и родная мать. Частная психиатрическая больница находится за пределами города на закрытой территории с таким уровнем охраны безопасности, что позавидует любой военный объект. Внутрь пустили только чёрный мазерати Levante Чимина, Шин и белые волки остались ждать у ворот. Его это не остановит, если нужно он голыми руками будет рвать всех. Бешенство окутывает его изнутри, оплетает черными лапами, заставляя дышать через рот, тяжело и глубоко. Он резко тормозит перед бежевым двухэтажным зданием, вероятно служащим для передачи пациентов из рук родственников в руки квалифицированных врачей. Всё слишком вычурно и безумно спокойно, так и хочется сорвать эту напускное притворство. Чимин от Юнги однажды услышал о развлечениях Намджуна, и если он считал себя конченой тварью, то в тот момент он себя воздвиг в ранг святых людей. Он не убивает ради развлечения, по крайней мере такое случается очень редко. — Неужели ты пойдёшь на всё ради этой девчонки? — спрашивает Юнги, хотя ответ и так знает. Чимин пойдёт. — Она первая и последняя, кого я захотел в этой жизни. Не только телом, но и душой. И кажется, душой намного больше желаю. — Мин младший выдыхает сизый дым, всматриваясь, как восходит солнце заливая небо багрово-алыми красками. — Если ты не понимаешь о чем я, то посмотри в зеркало на себя, когда рядом с тобой находится Рейна. — Не сравнивай, у нас всё намного сложнее. — хмурится Юнги, затягиваясь сигаретой. Давно они так не стояли вместе, чтобы выкурить по пачке за раз и поговорить о серьезных вещах. Будем откровенными, Мин не любитель всех этих душещипательных соплей. А Чимина вообще, сложно назвать человеком впечатлительным, но что же с ними произошло? — Если её отнять у меня, не знаю, смогу ли я выжить. — окурок летит под ноги, блондин тушит его каблуком ботинка, прячет руки в карманах чёрных узких брюк. — И? — Юнги поворачивается к нему, смотрит внимательно на брата. — Я должен её вернуть. И ты спрячешь Мичи, куда угодно, хоть на соседнюю планету, но подальше от этого дерьма. Брат, если ты не хочешь потерять меня, то сохрани её жизнь. — Правильно ли я понимаю, что тебе не стоит знать, где будет спрятана Мичиру? — Нет, как и Рейне. — кивает Чимин, чувствуя как сердце медленно распадается на части, один кусочек за другим так же, как сигарета падает под его ноги, и он растирает его каблуком, превращая в серый пепел. — Хорошо. Всё что он видит перед своими глазами, так это только Мичиру, когда высокие двери открываются и она выходит в сопровождении двух работников больницы в белой униформе. От одного измученного вида его девочки, Чимину нехорошо становится, он прикусывает нижнюю губу изнутри, продолжая стоять у автомобиля. Следом идёт невысокий мужчина с проседью в каштановых волосах, очки в тонкой оправе на кончике носа вот-вот слетят, белый накрахмаленный халат наброшен поверх светло-серого костюма. Чимин уверен, что все трое люди подставные и здесь не работают, Намджун не идиот, чтобы так проебываться, ведь он понимает, что Мин сейчас сканирует каждого, а после он непременно вернётся за ними. Это не первостепенно сейчас, сейчас важно забрать, обнять, увезти подальше. Мичиру смотрит на Чимина тусклыми глазами и не верит в то, что видит его. Он пришёл за ней. Он не бросил её, в груди бешено бьется сердце маленькой пташкой, она с трудом дышит, потому что горло сковали подступившие слезы, срывается на бег, тут же протягивая руки. Чимин бежит навстречу, ловит, прижимает левой рукой к себе, целует в висок. Правую руку заводит за спину, доставая Glock 19, металл приятно охлаждает ладонь. — Советую вылететь из страны в ближайшие часы. — угрожающим тоном цедит сквозь зубы Чимин. — Время пошло. Всю обратную дорогу он не выпускал тонкую ручку Мичиру, продолжая её держать до самого поместья Мин. Он сбрасывает сообщение Юнги, просит у него один единственный вечер на прощание. Чимин запишет его в число тех самых счастливых вечеров, что он смог провести с Мичиру. Их было ничтожно мало, но они будут самыми драгоценными, он сбережёт их, запомнит каждое мгновение. В особняке их ждал семейный доктор клана Мин. И пока он осматривал Мичиру, Чимин ходил вдоль огромной гостиной, запуская руки в волосы. Сегодня и сейчас он будет сдержанным, терпеливым. И всё ради неё. Но как только солнце взойдет, Чимин маску сорвет и пойдёт на охоту. Он отплатит Ли Вонхо той же монетой, заставит его на колени встать, и плевать, если не виноват он, надо лучше следить за своими людьми. Намджуна он тоже не оставит без «благодарностей», его он на десерт оставит. Чимин вызывает к себе Шина и отдаёт приказ: никого не пускать на территорию Мин, даже главу клана. Парень кивает молча, кланяется, и выходит из гостиной. Чимин задерживает дыхание, нажимает на дверную ручку, замочный механизм щелкает. Он заходит в свою спальню, плотно прикрывая дверь. Доктор Кан сказал, что повреждено левое запястье, несколько синяков на теле, Мичиру сопротивлялась, когда её вытаскивали из такси, он взял её кровь на анализ, чтобы выявить какими препаратами её могли «успокоить». Брюнетка выходит из ванной комнаты, теряясь в огромной футболке Чимина. Бледная кожа после горячего душа распарена, красноватая. Взгляд тут же цепляется за тонкое запястье, на нем расцветает браслет от наручников, Чимин злобно шипит сквозь зубы. — Ужасно захотелось принять душ. — мягко произносит Мичиру, делая несколько шагов вперёд. — Ненавижу больницы. Там пахнёт лекарствами и хлоркой. Как Рейна? Успела уже кого-то убить? Чимин не понимает почему она такая спокойная, будто её не похищали, и не держали взаперти. Теперь он злится не только на себя, но и на неё. Он сокращает между ними расстояние и крепко прижимает Мичиру к себе. — Утром ты меня возненавидишь, но пока…пока я хочу не думать об этом. — раздражено произносит Чимин, сильнее обнимая хрупкое тело. — Почему? — слишком вяло спрашивает девушка. Она полностью сейчас растворяется в нем, обнимает в ответ, слушая как бьется его сердце. — Потому что так будет правильно. — Чимин аккуратно отстраняется, смотрит в любимые глаза напротив. Он утонул в них, в их первую встречу пропал в этом озере цвета жидкого золота, стоило ему только пересечься со взглядом Мичиру. — Будет правильно сказать тебе, что я никогда не смогу возненавидеть тебя. — крошечная ладонь прикасается к мужской щеке с колючей щетиной на лице. Она и не мечтала вот так снова близко быть с ним. Возможно её снова накачали какими-то препаратами, и она видит сон. Или это больная фантазия, иллюзия. Неважно. Важно, что они сейчас рядом. — И знаешь почему? Чимину не нужно знать ответа. Ответ перед ним. Мичиру для него целый мир, целая вселенная. Она слишком хрупкая, её только оберегать. Она всё ещё ребёнок, хоть и пытается казаться взрослой. Чем дальше он будет от неё, тем лучше. По крайней мере пока. Мичиру нужно жить жизнью обычного подростка без той грязи, что она видела, и продолжает видеть. Рейна ему спасибо за это скажет. Он, как и Рэй жуткий эгоист, и не хочет отпускать Мичиру. Им будет тяжело, возможно они сорвутся с цепи, возможно зачеркнуть, и выделить жирным, сорвутся непременно. Но так необходимо, так правильно. — Не уходи пожалуйста, когда я усну. — шепчет Мичиру, цепляется за его рубашку пальчиками. — Не уйду, обещаю. — а мысленно произносит «только до рассвета». Он приподнимает её на руки и несёт к кровати, осторожно укладывает на кровать, ложится рядом. Целует её перевязанное запястье. Чимин не умеет плакать, за него сейчас плачет Мичиру, будто чувствует заранее их разлуку. — Знаешь, как больно смотреть на твои слёзы? — он вытирает подушечками больших пальцев мокрые дорожки с её лица, приближается и оставляет нежный поцелуй сначала на одной щеке, а потом на другой. — Не делай мне больно. — Больше не буду. Обещаю, что перестану плакать. — полусонно тянет Мичиру, ближе придвигается к Чимину. Она прячется на его груди, прижимается влажными от собственных слез губами к его ключицам, и засыпает. Ей тепло, уютно и спокойно с ним. Перед Чимином чистый ангел, он спит сейчас таким сладким сном, он совершенно не подозревает, что ждёт его в будущем. Его пальцы осторожно дотрагиваются до шелковых прядей волос, он ведёт бережно, останавливается в районе подбородка, очерчивает его указательным и прикасается к пухлым розовым губам, поцеловать хочется до безумия, до белых пятен перед глазами, до последнего вздоха, даже перед смертью он будет мечтать только об этом, однажды он непременно её получит и даже больше, но все равно будет мечтать снова и снова только о ней. Всегда о ней. В этой жизни. И в других тоже. Они повязаны красной нитью навечно, они созданы друг для друга. В оди­ночес­тве ты наш­ла ме­ня, Бес­формен­но­го, как па­мять. В тюрь­ме мыс­ли, Я объ­еди­нил прош­лое, ко­торое пред­ве­щало тер­пкость бо­ли. Жизнь бы­ла лишь про­за­ич­ным вы­мыс­лом, по­ка не уви­дел те­бя. Я пред­по­чел лю­бить те­бя в ти­шине, Ведь в ти­шине я не по­лучу от­ка­за. Я пред­по­чел лю­бить те­бя в сво­их меч­тах, Ведь в них ты бы­ла толь­ко мо­ей. Твой го­лос, эхом зву­чав­ший в сер­дце, Ос­тался не ус­лы­шан­ным на хо­лоде. Я чувс­тво­вал те­бя ря­дом, Хо­тя ты бы­ла на дру­гом бе­регу. В за­пав­ших гла­зах сох­ра­нил­ся си­лу­эт в све­те звезд. Я пред­по­чел лю­бить те­бя в ти­шине, Ведь в ти­шине я не по­лучу от­ка­за. Я пред­по­чел лю­бить те­бя в сво­их меч­тах, Ведь в них ты бы­ла толь­ко мо­ей. *Порт де бра и гранд-плие — балетные термины *Роял-флэш — Флеш Рояль в покере (англ. Flash Royal — «королевский флеш») — это самая редкая и одновременно самая сильная комбинация в покере. *Пила — «Пила: Игра на выживание» (англ. Saw) — Американский фильм ужасов 2004 г. *Джон Крамер и Адам Стэнхейт — главные герои первой части фильма «Пила»