Сквозь время

Дорога до школы оказалась трудной. Магическое кладбище находилось от нее в нескольких километрах, но использовать трансгрессию Гарри просто не мог, будучи слишком истощенным физически. Однако после печенья он почувствовал ненадолго прилив сил — не иначе Нарцисса добавила туда порцию Восстанавливающего. Нужно было бы сказать ей спасибо, мелькнула в голове мысль, а потом погасла. Если он вернется в поместье Малфоев, то никогда не доберется до своей цели. Лучше оставит записку для всех, там и поблагодарит, и объяснит, и попрощается. Он полубезумно улыбнулся. Мысли о собственной смерти не вызывали ничего, кроме предвкушения — увидеть родителей, Дамблдора, Люпина, но самое главное — вновь обнять Северуса, не боясь почувствовать холод его тела как в последний раз. Ему необходимо ощущать тепло, без него жизнь превращается в скудное существование с чередованием сна и приемов пищи. Попасть в Хогвартс через главные двери труда не составило, а вот отмахнуться от учеников, снующих в разные стороны и допытывающихся, что ты тут делаешь, и почему тебя так долго не было — сложнее. Гарри не проронил ни единого слова, даже вопрос профессора МакГонагалл о самочувствии остался без ответа. Какое уж тут самочувствие, осталось всего пару минут продержаться, пока не найдет зелье, а потом пусть пристают сколько угодно, пусть хоть ламбаду с его телом танцуют, он не против. Дойдя до двери в личные покои Северуса, он замер. За всеми своими мыслями он и не принял во внимание, что выполнить задуманное будет сложнее, учитывая, где именно находится то, что ему нужно, и сколько всего связывает его с этим местом. За углом послышался шум учеников, и ему не осталось времени на раздумья — назвав пароль, Гарри уверенно толкнул тяжелую дверь. Здесь все было точно так же, как во время предыдущего его визита — на перемене между занятиями — деревянная мебель, кожаный диван и несколько высоких, почти до потолка шкафов, заставленных всевозможными книгами, а слева — дверь в спальню. Именно в ней в небольшом шкафчике Северус хранит особо ценные экземпляры зелий и ингредиентов, и там же он видел тот самый флакон. Гарри направился прямо к нему, стараясь не смотреть на саму комнату, потому что одного взгляда на атласное покрывало хватило бы, чтобы появилось головокружение. Слишком много воспоминаний. Но ни на один из известных паролей шкаф не поддавался, равно как и на заклинания. Он в сердцах даже пнул его ногой, но стеклянная дверца не разбилась, а только переливисто блеснула. Защита, понял он обреченно, и если ее, что очевидно, накладывал Северус, то не поможет не то что заклинание, даже после стихийного выброса этот гребанный непробиваемый кусок дерева отделается маленькой царапинкой. — Ах так… ты и умереть мне не дашь?! — воскликнул он отчаянно, переворачивая к чертям этот шкаф, флаконы в котором смешались, но ни один из них, что не удивительно, не разбился. — Так не честно, Северус! Нельзя так! — взвыл он, бросаясь к кровати. Едва ли Гарри понимал, что делает, но ему срочно нужно было выплеснуть силы, иначе его бы просто разорвало на части прямо здесь. Он схватил подушку и запустил ее прямо в шкаф, потом еще одну, резким жестом стянув покрывало, швырнул его на пол. В ход пошло все: столы, стулья, журналы, одежда, все, до чего он мог дотянуться, и что у него хватало сил сдвинуть с места. Предмет за предметом летел в злосчастный шкаф, ломаясь и разбиваясь об него, а он хватал новые и новые вещи, метался по комнате и сбрасывал на пол всё, что видел. Вначале кровать — да кто придумал эти одеяла и на кой-черт оно здесь лежит, красивое такое, аккуратное, если им все равно больше никто не станется укрываться! Затем стол с бесчисленным количеством папок и фолиантов, с бесконечными журналами, рецептами, выписками, различные конверты с чужими именами, с его именем — все к черту, больше ничего этого не понадобится! Стоп. Он на мгновение замер, а потом бросился к куче бумаг, которые только что сам смел со стола и отыскал тот самый конверт с его именем. Ему ведь не почудилось, на белой бумаге витиеватым почерком выведено «Гарри» — и ничего больше. Почерк ли это Северуса, он не знал, да и не мог думать об этом, потому что держал в дрожащих руках то, что адресовано лично ему. В том, что это ему, сомнений не возникало, иначе, почему бы этот конверт лежал в личной спальне прямо посреди стола. Он застыл, затем поднес его к лицу, и всяческие сомнения отпали. Это был именно тот запах, которым он грезил в последние дни, и который навсегда отпечатался в его памяти — смеси трав, каким была пропитана мантия Северуса. Не колеблясь ни секунды больше, он подрагивающими пальцами вскрыл конверт, стараясь делать это аккуратно, но в итоге почти разорвал его. Внутри строгим почерком с сильным наклоном вправо был исписан небольшой лист, и Гарри, не обращая внимания на жжение в груди, принялся читать, стараясь вникнуть в суть написанного. «Я люблю тебя. Люблю настолько сильно, что знать, как ты мучаешься, больше не могу. Ты всегда был смелым и человечным, Гарри, а это те качества, которые меня более всего привлекают в людях, и которыми, по мнению общества, я обделен с рождения». Гарри зажмурился. Нет-нет-нет, именно он, именно Северус самый смелый человек в мире, и пусть все, кто считают иначе, провалятся к Мордреду, потому что они слепые глупцы. Он сделал глубокий вдох, прерывистый выдох и продолжил читать. «Ты любишь меня не меньше, я знаю это, и если думал, что не замечаю каждой мелочи, которую ты делаешь для меня, то ошибался. Я не тот, кто будет выставлять свои эмоции напоказ и искренне радоваться чему-то, как ты, но смею заверить, каждый миг, проведенный рядом с тобой, навсегда запечатлен в моем сердце». Еще один очень глубокий и медленный вздох. Гарри слышал признания в любви от Северуса, обещания быть всегда рядом, но таких слов — никогда. Дышать становилось труднее, и дочитать это письмо стало жизненно необходимым. «Я никогда не просил тебя о помощи, потому что это противоречит моим жизненным принципам, но в этот раз рискну от них отступить. Мне нужна твоя помощь, Гарри, и то, о чем я хочу попросить тебя, рискованно, повлечет за собой серьезные последствия и полностью изменит жизнь. Если ты не готов к такому риску, не продолжай читать. Знай, что я всегда любил тебя». Что за чушь, как Северус мог даже на секунду усомниться, что Гарри испугается какого-то там риска, это вообще оскорбительно. Он что-то зарычал про себя и продолжил читать дальше, какой-то частью сознания представляя, что не бумагу в руках держит, а просто слушает его. Вот он, стоит напротив, и что-то внимательно ему рассказывает. Главное — понять, что именно, потому что, не будь это необходимым, просить бы Северус не стал. «Боюсь представить, как выглядит моя спальня после твоего визита, но уверяю, даже если ты сокрушишь то оставшееся, до чего еще не дотянулся, открыть мой личный шкаф не получится. Я не собираюсь быть виноватым еще и в твоей смерти, и уж об этом стоило бы подумать, прежде чем настойчиво стараться наглотаться яда». Гарри побледнел, ему показалось, будто за ним следили, а это письмо появилось здесь за миг до того, как он его нашел. У Северуса всегда были отличные способности к анализу ситуации, но чтобы настолько — поразительно. «В нижнем ящике стола, на котором ты нашел это письмо, лежит четыре необходимых тебе вещи: две из них — зелья, третья — портключ. Тебе известно предназначение портключа и одного из зелий, второе из них — это противоядие внутреннего применения. Что касается четвертой вещи — благодаря мисс Грейнджер она тебе хорошо знакома. Ровно семьдесят четыре оборота». Склонившись к указанному ящику, Гарри достал из него действительно два пузырька с зельями, и одно из них — неизвестное, должно быть, это и есть противоядие. Портключом оказался перстень, которым он пользовался уже не раз: стоит посильнее надавить на рубин в платиновой оправе — и он перенесет в Принц-менор, а вот хроноворот был неожиданностью. И вместе с этим на него накатило огромнейшее разочарование в самом себе. Ну конечно, маховик времени, как можно быть настолько идиотом, чтобы не вспомнить об этом варианте. Скорее всего, у него ничего бы не вышло, но хоть бы попытался. Только он, ослепленный своей тоской, даже не думал рационально, а сейчас чувствовал себя полнейшим идиотом. «Тебе необходимо привести себя в порядок, поэтому вначале душ, потом еда, зелья, тебе самому известно, какие, и лишь после этого отправишься. Прошу, помни: нельзя вмешиваться в ход времени. Все, что произошло, должно произойти, все, кто что-то видел, должны увидеть то же самое. Если у тебя все получится, я не отпущу тебя от себя ни на шаг до конца нашей долгой и счастливой жизни». Гарри чуть не задохнулся. Почему все должно быть так, почему он должен был пройти через страдания, ночи на кладбище под дождем, чтобы потом получить шанс на счастье! И пусть пока он толком не понял, что именно от него требуется, пусть он едва стоит на ногах от дрожи и истощения, главное — вот это чертово письмо! Если Северус его написал, значит, он верит в него, и именно поэтому все обязательно получится! Не сорваться и не нацепить на себя хроноворот прямо сейчас было ужасно сложно, но он решил прислушаться. Теплый душ добавил сил, еда, принесенная эльфами и наспех проглоченная, это чувство укрепила, а уж несколько укрепляющих зелий и вовсе оживили его, будто и не он валялся около могильного камня несколько часов назад. У Гарри появилась надежда! Его глаза сияли огоньками, в душе разливалось тепло, и сердце было готово ко всему, что угодно, только бы еще раз иметь возможность взглянуть в теплые карие глаза, увидеть улыбку на тонких губах и больше никогда не отпускать его от себя. Он надел на палец перстень, чтобы не потерять его, засунул палочку в чехол на предплечье, рассовал два необходимых зелья по карманам и предвкушающе нацепил на себя хроноворот. Ровно семьдесят четыре оборота, помнил он, принимаясь прокручивать небольшие песочные часики, помещенные внутрь большого кольца, и считать про себя, чтобы не ошибиться с количеством. Все вокруг менялось: он наблюдал за тем, как он сам носился по комнате, но вещи возвращались на свои места. Он постоянного движения в глазах начало рябить, и он крепко зажмурился, чтобы не видеть постоянных перемещений чего-то куда-то. Позже он вспоминал, что сделал тогда очень правильно, потому что неизвестно, как бы могли обернуться события, стой он с раскрытыми глазами. — …семьдесят один, семьдесят два, семьдесят три, семьдесят четыре. Раскрыв глаза, он поморгал, чтобы привыкнуть к свету вновь, и огляделся по сторонам: в комнате был все тот же идеальный порядок, что и до момента, пока он не начал крушить все подряд. Стало немного стыдно, но это ощущение быстро исчезло, вытесняемое волнением и разными мыслями: что нужно сделать, как повлиять на ход событий? Противоядие в кармане наталкивало на вполне очевидные мысли, но как подобраться ко всему этому и провернуть, чтобы не зацепить поток событий, было пока неясно. Он вздохнул и нажал пальцем посильнее на рубин на перстне, и тут же почувствовал, как его закружило и унесло, а уже через несколько секунд твердо стоял ногами на поверхности. Нужно с чего-то начинать. Он переместился в их с Северусом дом, и едва не забыл, что как раз в то утро они были дома: красноречивый собственный стон ему об этом напомнил. Вначале Гарри хотел было спрятаться куда-нибудь за шкаф и не вылезать, но вспомнил: они были слишком увлечены друг другом, чтобы обращать внимание на кого-то за дверью. И он осторожно прильнул к тонкой щели, заглядывая в спальню. От увиденной картины пересохло во рту: он сам медленно приподнимается и опускается на бедрах Северуса, выгибается, старается прижаться к нему посильнее, сопровождая все это чувственными, нежными стонами. Не будь на его месте он сам — убил бы паршивца на месте, но сейчас он даже к себе почувствовал ревность. Он там, наслаждается ласками, еще ничего не знает и не подозревает, а Гарри здесь, потерявший любимого человека и отправившийся в путешествие во времени, чтобы получить крошечную надежду его вернуть. Хотелось крикнуть ему, чтобы никуда Северуса не отпускал, привязать его здесь к кровати и сидеть, ждать, пока не пройдет этот идиотский день. Но он помнил наставление: не вмешиваться. В конце концов, он пришел сюда не ход событий нарушать, а только забрать единственного дорогого человека. — Не уходи, не уходи… — послышалось из-за двери. Гарри узнал собственный голос: отчаянный, умоляющий, будто он уже тогда что-то подозревал. Слушать было тяжело, но это единственный шанс впервые за долгое время услышать голос, который, казалось, замолчал навсегда. — …я не могу ничего пообещать, это война… Конечно, он не мог, ведь обязательно нужно было лезть на рожон, стараться попасть под это режущее заклинание, а потом и под клыки Нагайны, и это называется — не буду рисковать! Хотелось ворваться в комнату и придушить обоих насмерть, одного за то, что ушел, а второго — что отпустил. Иногда он ненавидел самого себя, и это был один из тех случаев. А нужно сидеть, молчать, не высовываться, наблюдать… он сойдет здесь с ума от нетерпения, потому что желание наброситься на Северуса, задушить в объятиях просто огромно, и только боязнь навсегда потерять его, вмешавшись во время, останавливала. — …беспокоюсь о тебе, будь здесь… Конечно, так бы он и остался! Гарри вдруг осознал: Северус знал, на что он идет и что эта встреча последняя — тоже. Потому и вел себя так, особенно нежно, чувственно — он наслаждался в последний раз! Насколько нужно было быть тупым тогда, чтобы этого не заметить! Он был ослеплен только своими переживаниями и совсем не заметил душевного состояния Северуса, а ведь все можно было изменить, даже предотвратить! Нужно было отправляться сразу за ними следом, как только услышал хлопок аппарации, но отказать себе в малейшей слабости Гарри не мог. Он вошел в комнату, подобрался к кровати и завалился на нее лицом вниз, чтобы хотя бы раз ощутить тот сводящий с ума запах. Мысли, мысли, мысли, Северус рядом, он здесь, близко, еще несколько секунд — и он сможет прикоснуться к его бархатной коже, услышать голос, взглянуть в темные глаза… Он резко поднялся. Остаться здесь еще хоть на минуту было опасно — он помнил, что долго Лорд с Северусом не разговаривал, и просто не успеть было бы верхом идиотизма. Он аппарировал к Визжащей хижине, но с другой ее стороны, чтобы не наткнуться на самого себя, наблюдающего за происходящим снаружи. Вот тот Гарри, невидимый, бросается в хижину, и со стороны можно отметить легкий жест руки Северуса, после которого мальчишку отбрасывает в сторону. А вот и режущее заклинание — смотреть трудно, но отвести взгляд еще сложнее. Гарри уговаривает себя стоять и молчать, ждать, когда острые клыки вонзаются в светлую шею Северуса. Второго Гарри, спрятанного за дезилюминационными, не видно, но не надо его видеть, чтобы убедиться, что в его глазах плескается страх и ужас. Приходится ждать, пока исчезнет Лорд, пока испарится Нагайна, пока тот Гарри, снявший с себя заклинание невидимости, наговорится с ним и, наконец, потеряет сознание, потому что сам он помнил, что именно так и было. Но время шло, рана на шее Северуса кровоточила все больше, а Гарри нависал над ним в истерике и никак не падал в обморок. Суть ситуации дошла не сразу, но потом Гарри все-таки выхватил свою палочку и зарядил ему в затылок мощнейшим ступефаем, приправив это сонными чарами. На пару часов должно обязательно хватить, а пока времени раздумывать о дальнейших действиях не было. Он бросился к Северусу, небрежно оттянул от него в сторону второго себя и спешно вытащил из кармана противоядие. — Пей, давай, ну же, — поднеся флакон к губам, он помог ему приподнять голову, игнорируя ошарашенный взгляд, — все потом объясню, только выпей это как можно скорее, умоляю! Северус подчинился, выпил действительно все, и спустя, может быть, полминуты, мог адекватно мыслить, даже хотел приподняться, но Гарри его остановил. — Подожди. И молчи, умоляю тебя! — он обратил внимание на его шею, вначале очистил рану от грязи, а потом заклинанием, которому его научила мадам Помфри, произнесенным несколько раз, помог срастись тканям и артериям. Это было нетрудно, он умел делать это с самим собой курса с четвертого, квиддич, все-таки, — суровая игра, а сейчас знания пригодились для дела. — Гарри… — хрипло произнес Северус, приподнимаясь на локтях. Боль никуда не делась, но она была вполне терпимой. Взглянув вначале на своего спасителя, потом — на того, кто пять минут назад над ним рыдал, он подозрительно прищурился. — Оборотное? Гарри отрицательно помотал головой, борясь с неуместной улыбкой, а потом не выдержал и бросился ему на шею, напрочь забывая, что едва зажившим тканям нужен покой. Ради того, чтобы снова его обнять и почувствовать на своей спине теплые ладони, стоило пережить все, что угодно. И что там какие-то две ночи на кладбище — это отнюдь не цена, наоборот, огромная глупость, потому что иначе бы он нашел письмо намного раньше, а так сам заставил себя страдать. Он обнимал, прижимался, вдыхал его запах и повторял одно только имя Северуса без остановки. Плевать, что война еще не закончена, а его вторая копия валяется без сознания с дорожками слез на щеках, неважно, что Северус пока еще мало что понимает, он обязательно все ему объяснит, вот только… — Ай, Поттер! — Прости-и-и, — счастливо протянул Гарри, пряча несколько волос Северуса в карман джинсов. Теперь он знает, что нужно делать, и все будет прекрасно, просто замечательно, нужно только совсем немножечко постараться. — Держись за меня, — попросил он, но за руку его схватил сам, и тут же аппарировал в Принц-менор, на ту самую кровать, на которой три дня назад они в последний, как думал Гарри, раз наслаждались друг другом. Больше всего хотелось остаться рядом, обнять и не отпускать от себя ни на шаг, но тогда неизвестно, как он повернет судьбу всего магического мира в целом и свою в частности, если через пару часов валяющийся без сознания Гарри не обнаружит своего Северуса в том состоянии, в котором он и был до этого. — Так, ты сейчас должен выпить Кроветворное и Общеукрепляющее, потом Восстанавливающее. Я вернусь совсем скоро и обязательно все тебе объясню. Ну прости, это действительно очень важно! — нехотя он вернулся в хижину и осмотрелся по сторонам. Очевидно, не только Северус должен был погибнуть здесь, потому что вон там, за какими-то нагромождениями, валялось два тела бывших Пожирателей с точно так же вспоротыми горлами. Гарри скривился, поежившись, но все-таки подошел, и потом, приложив немало сил, оттащил почти к нужному месту одного из них — того, что был поменьше. Второе зелье, которое Северус в письме просил его взять, было оборотным, и ясно, что использоваться оно должно было именно таким образом. Откупорив пузырек, он хотел засунуть туда несколько волосков, которые варварски вырвал у Северуса, но обнаружил, что они там уже присутствуют, и больше не нужно. Негромко вздохнув, предвидя не очень приятное занятие, Гарри присел на корточки и огромными усилиями принялся заливать в рот неизвестного Пожирателя оборотное, а потом массировать горло, чтобы жидкость прошла внутрь. Он даже не знал, действует ли оно на мертвых, но сегодня ему повезло — через минуту неэстетичных превращений перед ним лежал собственной персоной Северус Снейп. Оставались только мелочи — увеличить его рану, чтобы она соответствовала той, что была в оригинале, и изменить одежду. Спустя пятнадцать минут он отошел в сторону и залюбовался своей работой: Северус, лежащий на полу без признаков жизни, и заплаканный Гарри под сонными чарами, крепко сжимающий в кулаках края его мантии. Нет, Гарри не было жалко самого себя, потому что главное — будущее, а ради него можно потерпеть. Но от осознания того, что он три дня рыдал на могиле совершенно незнакомого человека, ему отчего-то стало смешно, и с этим же нервным смехом он вернулся в спальню. Через час, может быть, больше, тот Гарри позовет Гермиону и попросит помочь, а после отправится в лес сражаться с Темным Лордом. Значит, не больше, чем через пятьдесят минут, они должны быть на той же поляне. — Северус, пора все объяснить, я думаю? — наивно спросил он, присаживаясь в кресло в гостиной, куда тот успел перебраться. — В подробностях и с комментариями, — последовал кивок. — Уф… как скажешь, — он понял, этот разговор простым отнюдь не будет, особенно если не разговаривать хочется, а обвить руками его талию и… — Пот-тер. — Хорошо, слушай, — вздохнул Гарри, пересаживаясь на подлокотник кресла Северуса, — дело в том, что весь магический мир теперь будет полностью уверен, что ты умер. Я и сам думал так до недавнего времени. — Хроноворот? — догадался Северус, несмотря на то, что артефакт со своей груди Гарри давно убрал в карман. — Да, — он кивнул, — если ты хочешь по порядку, то не перебивай меня и не останавливай, и сам собьюсь, потому что это тяжело. Он получил молчаливый кивок, сделал большой вздох и принялся рассказывать. — Все началось с того, что тем утром ты ушел отсюда, а я пошел следом за тобой. Потом около хижины, когда понял, что происходит, хотел рвануться наперерез заклятию и попытаться тебя спасти, но ты меня обездвижил, — Северус снова кивнул, подтверждая, что правильно все сделал, — после этого на тебя набросилась змея. А когда она исчезла, ты сказал мне, что необходимо ее уничтожить, и что я для Лорда теперь неуязвим. Я не понял тогда, что это значит, да и сейчас тоже не особо понимаю, но все равно не перебивай! — попросил он, видя, что Северус хочет вставить свое слово. Тот терпеливо замолчал. — Потом я потерял сознание, и, когда очнулся, подумал, что это произошло от стресса. Позвал Гермиону и попросил доставить тебя в больничное крыло, а сам направился в Запретный лес, потому что Лорд сказал, если не появлюсь прямо в тот же момент, убьет вообще всех, и мне пришлось идти. Но даже не поэтому! Я должен был… отомстить, понимаешь? — он перевел дыхание и продолжил. — А там все оказалось слишком легко, банальное режущее — и голова его змеи покатилась по земле, потом просто Авада — и сам он рухнул навзничь, словно только того и ждал. Он даже сделать ничего не успел, потому что я решил не вступать в диалог, как ты учил. А потом, когда я опомнился от того, что случилось, все Пожиратели уже валялись на земле и стонали то ли от боли, то ли не знаю, от чего, хотя я к ним не прикасался. — Это невозможно, — нахмуренно вставил Северус и тут же получил упрекающий взгляд, — хорошо, молчу. — Сам знаю, что невозможно, но было именно так! Нетронутыми остались только Нарцисса и Люциус, и то у него было такое выражение лица, будто он лучше умрет, чем посмотрит на откатившуюся к его ногам пасть еще хоть пару секунд. Вот… потом Нарцисса довела нас до замка, я сразу побежал в больничное крыло и там уже узнал, что ты… — Умер, — спокойно подсказал Северус. Гарри сдавленно кивнул, а потом вдруг пересел на его колени и как маленький за шею обнял. — Не помню, что было потом, кажется, я кричал… или нет… я помню только вечер у камина и теплые объятия Нарциссы. А потом суд — и ее присутствие за спиной, похороны — и снова ее мягкие ладони, которые удерживали мои дрожащие руки. Она увела от меня Сириуса и Гермиону, когда я остался на кладбище, принесла теплую мантию и печенье… вот такое, — он указал на журнальный столик, на котором стояла неизменная ваза печенья с шоколадной крошкой. — Ты знаешь, она не отговаривала меня ночевать рядом с тобой ни в первый, ни во второй раз… и если бы не она… я не знаю. А в печенье, наверное, было какое-то зелье, потому что я сразу почувствовал прилив сил. Гарри заметил, что, хоть его и не перебивали, но Северус очень ярко внутри реагировал на то, что он рассказывал, хотя внешне это проявлялось только в изменении выражения лица, иногда сбивающемся дыхании и нервно постукивающих по подлокотнику пальцах. Северус верил ему, и для него это было важно. — На третий день пребывания на твоей могиле я решил… в общем… — Да, Гарри? — спросил он после затянувшейся паузы. — Решил покончить с собой, — а потом он уткнулся лицом в его шею, чтобы только не видеть и не знать, какой именно будет реакция, хотя по напрягшемуся телу это все равно было понятно. Он поспешил продолжить, чтобы не акцентировать внимание на этом слишком сильно, — хотел напиться того яда, о котором ты мне рассказывал недавно, пошел в твою спальню в Хогвартсе, но легче разнести полмира, чем взломать защиту этого твоего шкафа! — Мой шкаф не защищен, — задумчиво заметил Северус, — это ни к чему, поскольку вход в мою спальню был доступен только тебе, остальные бы даже не смогли открыть дверь… — Он был защищен, — настойчиво повторил Гарри, — и я сломал об него половину мебели, сокрушил кучу твоих бумаг и книг, пока случайно не наткнулся на конверт с моим именем. В нем было написанное тобой письмо о том, что необходимо сделать, и я послушался. Взял хроноворот, портключ, противоядие с оборотным и переместился вот в это утро. Потом вырубил рыдающего над тобой… себя, забрал тебя сюда, а сам вернулся, залил в глотку Пожирателя оборотное с твоими волосами, и подсунул тебя обратно под спящего Гарри. Кстати, волосы не понадобились, они уже были в зелье, — протянул Гарри с улыбкой, предугадывая подзатыльник за бессмысленно вырванную часть шевелюры, но ошибся. К его затылку действительно прикоснулась ладонь, только для того, чтобы прижать этого мальчишку к груди как можно сильнее. Так рисковать ради него — это дорогого стоит, но Северус в его искренней любви и раньше не сомневался ни на мгновение. — Спасибо, Гарри, — неожиданно прошептал он, касаясь губами его непослушных волос. Тот от прикосновения просто растаял. Он уже мысленно обрек себя на жизнь под могильным памятником, но никак не ожидал снова ощутить теплые объятия любимого человека. — Нам нужно успеть сделать еще многое, прежде чем сказать «Шалость удалась», — хмыкнул он, поймав удивленный взгляд Гарри, — да-да, у меня тоже есть карта Мародеров, она давно не в единственном экземпляре, не смотри на меня так. Я так понимаю, если это были стандартные сонные чары, то времени у нас — максимум полчаса. Пойдем. — Куда? — нахмурился Гарри. Полчаса — это так много, не будут же они там торчать все это время, чтобы только не пропустить появления мальчишки, это слишком долго. — К Нарциссе, куда же еще. Думаешь, она появилась бы на той поляне добровольно при том, что не является членом ближнего круга? Хотя, по правде сказать, она вообще никакого отношения к ним не имеет, а на собраниях появлялась только чтобы в случае чего закрыть и защитить Драко. — Как моя мама… — вырвалось у Гарри неосознанно. — Она любит своего сына не меньше, чем Лили любила тебя. А теперь поднимай с меня свою тяжелую тушку и пойдем. Гарри пришлось подчиниться. В Малфой-меноре Нарцисса была действительно одна и выходить оттуда, судя по домашней одежде, никуда не собиралась, да и визита тоже не ждала. — Северус, Гарри… могу чем-то помочь? — вежливо поинтересовалась она, любезно указывая гостям присесть на диван, и сама заняла место напротив. — Да, Цисси, можешь, — Северус вкратце поведал ей историю, услышанную только что от Гарри, и отметил на лице крайнюю степень задумчивости. — Драко выживет? — тихо спросила она самое важное, что волновало ее в последние месяцы. — Да! — с энтузиазмом ответил Гарри, улыбаясь и желая увидеть улыбку на ее лице тоже, — и Драко, и Люциус, с вашей семьей не случится больше ничего плохого! Будет суд, на котором вы вернете себе нейтралитет и право участвовать в министерской деятельности. — Помоги Гарри, — попросил Северус, и показалось, что голос его дрогнул, — уведи его с поля боя, дай приют, стань ангелом-хранителем на эти три дня, прошу тебя. Она поспешно закивала, не пряча улыбки на посветлевшем лице. — Само собой, Северус, конечно, я сделаю все, что в моих силах. Если нужно, чтобы меня не было рядом постоянно, я отправлю патронус, сова постоянно будет присматривать за ним. Может быть, мы можем выпить кофе? — она говорила быстрее и больше, чем обычно, но это было и объяснимо — узнать исход войны до ее окончания, к тому же, такой благоприятный — о большем нельзя и мечтать. — Нет, нам пора. И тебе тоже, — она кивнула, призывая из шкафа мантию, которую сразу надела сверху на платье, — и самое главное — помни: Гарри считает, что я мертв. Ему ни в коем случае нельзя раскрывать обратное, иначе всего вот этого может и не быть. Понятливо кивнув, Нарцисса наложила на себя, а потом и на них с Гарри дезилюминационные чары, вскоре оба услышали хлопок аппарации и последовали за ней. Главное — сделать все так, чтобы тот Гарри ничего не заметил, и не упустить ни одной потенциальной опасности. * * * Все трое заняли место недалеко от Темного Лорда, чтобы цель была как можно более удобной. Нельзя было говорить, шептать, шевелиться, даже дышать было необходимо так тихо, как это было возможно, потому что подмечать незначительные детали Лорд умел в два счета. — …приш-ш-шел, ч-ч-чтобы умереть… — Привет, Том. Секо! — раздался жизнерадостный голос Гарри, и вмиг ухмылка на лице Лорда сменилась удивлением. — Секо! — шепотом произнесли Гарри с Северусом и Нарциссой одновременно, и небольшой порез на теле выгибающейся Нагайны мигом превратился в глубокую рану, а потом голова и вовсе оказалась отсечена и, упав на землю с глухим стуком, прокатилась мимо пораженной Нарциссы прямо к ногам Люциуса. А позади него — та самая ежевика, о которой с восхищением задумались в этот момент оба Гарри. Она росла сама по себе и манила сорвать, попробовать, наплевав на все драки и дуэли — зачем они нужны, когда есть сладкие спелые ягодки, которых хватило бы на всех. — Как безрас-с-судно, мальч-ч-чиш-ш-ка… Момент, потребовавший максимальной концентрации. Все видели, как резко Поттер поднимает палочку, поэтому роковое заклинание прозвучало одновременно с увеличенной вчетверо силой. — Авада Кедавра! После такого мощного магического потока в его однозначной смерти можно было не сомневаться, но терять бдительность и опускать палочки было бы верхом безрассудства. — Круцио! Сектумсемпра! Круцио! — Авада Кедавра! — Экспеллиармус! Ступефай! Заклятия вылетали из трех палочек с завидной скоростью и пронзали тела Пожирателей мгновенно, не оставляя возможности осознать происходящее. Лестрейндж, Долохов, Кэрроу, ни один не оставался без внимания, и особо насолившим Северус старался подарить два, а то и три разных заклятия, и Нарцисса нисколько в этом не отставала. Гарри использовал более простые и относительно безобидные заклинания, но оттого делал это не менее яростно. Так что уже через какие-то пятнадцать секунд больше дюжины обладателей Метки корчились на земле в агонии, и в довершение всего Гарри наложил на них Силенцио. Крики боли слишком резали слух, и не будь эти люди теми, из-за кого Северусу пришлось полжизни ходить по краю обрыва, боясь быть обнаруженным, возможно, Гарри даже почувствовал бы по отношению к ним что-то наподобие жалости, но сейчас его душу наполняло только одно чувство — злорадство. Пусть Беллатрикс и дальше пытается подползти к своему кумиру, но при этом ощущает, как ее тело протыкают тысячи ножей, он был нисколько не против такой картины. Эта ведьма пыталась убить его крестного, ей не место на этом свете, но и подарить ей легкую смерть было бы слишком опрометчиво. Пусть помучается еще немного, вот так, а потом… — Уходим, Гарри, — сильная ладонь крепко сжала его плечо, и он ощутил, как его затягивает в воронку аппарации, а вместе с тем и очнулся от своих мыслей, подобающих маньяку. Это ведь он только что усиливал проклятие Круциатус, наслаждался мучениями Беллы и тем, как грациозно ее тело выгибалось на холодной земле… его откровенно передернуло.