Украду самое важное - твое сердце.

Ночная мгла охватывает городок, опускаясь легкой дымкой тумана, скрывая в своих глубинах тайны. Луна то скрывается за бродящими по небу в пустую тучами, то изредка освещает землю. Чимин ведет за поводья любимицу, сжимая в руке единственное письмо из ящика на окраине. И нет ни единого сомнения, от кого оно. Аккуратный конверт, восковая, надломанная ранее Чимином печать. А внутри лишь пара строк с указанием места, даты и времени. Он узнает этот почерк из тысячи разных шрифтов и закорючек на бумаге. Только вот зовут его не на свидание. И это Чимин понял сразу, как увидел место встречи. Крупная сделка между семьями, объединенными недавно узами брака. Да, свадьба была, но не шумная, на удивление. Чимин предпочел остаться в стороне и обойти это событие. Да и не его дело, чужие семейные праздники. Счастья молодоженам, как говорят… К горлу подступил неприятный ком горечи и он глубоко вдохнул остывший воздух. Осторожно еще раз развернул пергамент, всматриваясь в написанное. Подстраховка? Мин Юнги кого-то боится? Странно… Слишком много было сделано, чтобы прийти к такому результату. Новые шахты по добыче золота, новые люди, рабочие, на которых, как и ранее, было всем плевать ради выгоды. Чимин складывает письмо, убирая в карман, и, поправив ослабевшие ремни, седлает лошадь. Делает глубокий вдох, выдыхая струйку пара в холодном ночном воздухе. У него есть время подумать и разузнать больше о предстоящей сделке.

***

— Тэхён, перестань обтираться обо все поверхности моей комнаты, — Чимин устало следит за другом, суетливо облапывающим всё в помещении, то и дело восклицающим по поводу очередной находки. — Ты столько лет не звал меня в гости! Я был тут, когда мы были детьми, тут столько поменялось! — Тэхён с восторгом ощупывает фигурку, проводя пальцами по резьбе. — Ты же знаешь, родители долгое время от многого отказывались, — Чимин потягивается, распластываясь на подлокотнике кресла, повиснув на нём грудью, едва касаясь руками пола. Тэхён задумчиво кивает, делая счастливое лицо, и прокатывается вдоль стены валиком. Чимин замирает в момент, когда от назойливой тушки друга дверца потайного шкафа щелкает от давления и приоткрывается. То, что происходит в следующие полчаса, Чимин желал бы вычеркнуть из своей памяти, а главное из тэхёновой. Потому что в первую секунду раздается тихое «ой», а потом двери шкафа распахиваются, являя на суд друга парики, костюмы и всякое подобное безобразие, необходимое для маскировок. Чимин бы, может, и стал отпираться, говоря, что даже не знает что это и как оно тут оказалось, но Тэхён не кто-нибудь, а Чимин не дурак-простофиля. Он только глухо стонет в обивку кресла, уронив на нее голову, чтобы не видеть расхищения секретного ящика под аккомпанемент звуков восторга Кима, на которые, на удивление, не сбежались слуги. — Так ты и есть… Наш герой?.. — спустя время Тэхён садится на пол рядом с занятым креслом, сжимая в руках лёгкий плащ. — Как же… Почему я не замечал… — Потому что влюблённые вообще мало замечают? — Мини хихикает, когда его обиженно пинают ногой. — За это ты должен меня принять в подельники! — чуть ли не кричит шёпотом Ким, заблестев глазами. — Это бывает опасно, Тэ, тем более ты ничем не можешь мне помочь, — он молчит задумчиво. — Но… — парень меняется в лице, становясь серьёзным. — Тэ-Тэ, раз уж так случилось… — Я умею драться! И стрелять! И я хорошо управляюсь с оружием и ножами! И… — поток этих захлебывающихся в эмоциях «и ещё я…» льётся на голову сыну четы Кан, и он в изнеможении сдаётся. На ближайшем запланированном «мероприятии» ему одному, возможно, не справиться…

***

— Господин Мин, — упитанный мужчина слегка наклоняет голову в приветствии, приглашая пройти за ним в небольшой лагерь, с недавно разбитыми палатками недалеко от горного склона. — Я бы предпочёл дождаться всех, — Мин спешивается с лошади, не допуская, чтобы ее увел незнакомый парнишка, подбежавший почти сразу. — Это будет нетактично. — Ох, Юнги, когда Вас заботили правила? — мужчина хохотнул, держась за живот, до предела обтянутый дорогой тканью. — Пойдемте-пойдёмте, негоже достопочтенному графу стоять на ветродуе. — Я останусь, — Мин натянуто улыбнулся, поглаживая морду лошади. — Господин Лиман, не морозьте драгоценные ножки, ступайте в укрытие. Мужчина засопел, нахмурившись, цокнул языком, бормотнув что-то себе под нос, и удалился в палатку. Юнги проводил его взглядом, осматривая лагерь. Ящики и бочки, инструменты для работы шахтёров, огромные мотки проводов и нитей. Несколько подозрительных типов, наблюдающих за ним из-под широких полей шляп. Мин знал, что это будет сорванная сделка, без малейшего намёка на удачное стечение обстоятельств. Знал задолго до этого дня, потому что уж слишком всё гладко, слишком быстро и легко согласились заключить брачный контракт и договор о распределении имущества при несчастном случае. Всё «слишком». Он похлопывает животное по шее, седлает, выкрикивая выглянувшему из-под полога палатки парню, что сейчас вернётся, и подстёгивает лошадь, моментально исчезая с глаз переполошившихся работников. Ветер хлестает пылью по лицу, но Мин не обращает внимания. Он скачет недолго, преодолевая несколько километров за пять минут, резко тормозя на узкой тропке между горным склоном вниз и ухабистым подъемом вверх. Лошадь оступается, обсыпая щебень и камни с тропы, ржёт взволнованно, вскидывая голову. Юнги успокаивающе похлопывает ее по загривку, подтягивая поводья. До уступа с будущей шахтой остается несколько десятков метров, но что-то беспокойно зудит в желудке, не предвещая ничего хорошего. Редко его обманывали ощущения. Почти у самого входа граф спешивается с лошади, позволяя ей немного вольности и самостоятельности, отпуская вожжи. Напрягается слухом, различая тихие голоса внутри пещеры. — Вам же сказали сидеть в лагере, господин Мин, — прокуренный голос звучит позади, тяжелым металлом касаясь макушки Юнги, и щелкает предохранитель. — Зачем Вы срываете такой замечательный план, м? Юнги остаётся лишь подавить смешок, прыснув сквозь сжатые зубы. Никто и не сомневался, что его не выпустят с чужой территории живым. Свадебный контракт был насыщен распределением имущества в случае смерти одного из супругов, и в любом случае Мин не был бы в выигрыше, будь хоть живым, хоть с пулей в голове. Так или иначе часть имения, все земли и ячейки в банке достались бы семье невесты. Кто-то явно хотел его смерти, и этот «кто-то» — дорогой тесть.

***

Чимин напряженно следит за разворачиваемой внизу деятельностью. С ранних часов, еще до рассвета, сюда начали прибывать люди, небольшими группами разворачивать лагерь. Кто-то разгружал повозки, оттаскивая массивные ящики и бочки подальше. Но это обычная суета не привлекает никакого внимания, только… Он напрягся, выглядывая из засады и провожая небольшую группу мужчин следующих к тропке, огибающей хребет. А вот это уже интересно. По общим данным в той стороне нет абсолютно ничего, что могло заинтересовать столь многочисленное количество народу. Да и этот десяток человек точно идет к цели. Чимин сорвался с места, оставив большую часть своей ноши на скрытом от взоров месте. Тропа, ведущая к каменистому склону, взмыла вверх, заставляя идущих сделать привал и отдышаться. Они слишком громко гоготали, закуривая по очереди сигары, и стирали пот повязками на шее. Дальше возвышенность и спуск без единого укрытия, поэтому придётся полностью дать им скрыться за холмом, и только потом продолжить следование. Он откидывается спиной на каменистую почву, наблюдая за неторопливым шествием группы мужчин. — Надеюсь, всё пройдёт вполне спокойно, и Юнги лишь перестраховался, — Чимин бормочет себе под нос, поправляя голенище сапога, поднимаясь и перебежками преодолевая открытое пространство. Он спускается с вершины вниз по склону, почти скользя по влажной глиняной почве, чиркая шпорами о камни. Делает остановку около скрюченного ветрами дерева, замечая внизу площадку и скрывающихся из виду преследуемых. Мелкие камушки выскакивают из-под ног, презрительно громко стуча о твердые породы камней, заставляя Чимина чертыхнуться, но последовать их примеру и поскорее спуститься ниже. Еще один вход в шахту… Видимо, к руднику вывели несколько проходов, и скорее всего о них знают не все. Чимин делает несколько шагов и раздается мерзкий скрежет металла. Да так, что слух режет. Он перерастает в писк и рокот, что непроизвольно парень сжимает челюсть, шея покрывается венами и он на мгновение жмурится. В этот момент рядом что-то хлопает, охватывая площадку перед входом в шахту огнем, а тело пронзает болью.

***

— Тебе… Не кажется… — прерывистое дыхание с болезненным хрипом звучит над ухом отрезвляюще и Чимин пытается разлепить глаза. — Что у нас вечно случаются встречи… При довольно странных обстоятельствах? Кто-то из нас любит боль, определенно. Чимин стонет едва слышно, оскаливаясь, чувствуя дикую боль во всем теле, и, наконец, открывает медленно глаза. — Не очень располагающая к беседе ситуация, уважаемый граф, — хрипит, откашлившись, парень. — Ну почему же, — Юнги склонил голову к плечу, рассматривая ссадины и следы от сажи на лице парня, лежащего головой на его коленях. — Только сейчас мы оба связаны и от этого всë даже интереснее, не правда ли? У Чимина ощущение, что его тело переломали в десятке мест, пережевали и пустили под огромный молот. Кисти рук онемели от стягивающих веревок, а ноги явно пострадали больше. Да и лежать на камнях при входе в туннель шахты не самое приятное. — Постарайся не шевелиться, малыш? — Юнги склонился, морщась от заметной активности товарища по несчастью. — Держу пари, взрывом тебе могло повредить кости, в твоих интересах не усугублять. — Ты предлагаешь молча ждать своей смерти? — парень замолчал, искоса глядя на прошедшую мимо группу коренастых мужчин. — Ну… Если у тебя нет запасного плана, то можно помолиться. — Запасной план есть, — Чимин морщится от случайно прилетевшего в бок камня. — Но еще рано. — У… Тогда потерпишь ещë, Крошка. Не привык быть связанным? Как ощущения? Чимин шипит на дерзкий смешок над ухом и поворачивается к графу, взглядом стирая с его лица ухмылку. — Господин Мин, Вы много о себе возомнили. — Я столько же много возомнил о тебе, но… — он тянется, цепляя пальцем веревки, крепко пережимающие чужие запястья. — Смотри, как вышло забавно. Он шепчет, наклонившись предельно низко к чиминову лицу, улыбается, щуря лисьи глаза. Будь ситуация не такой плачевной, и не отвлекала боль, все бы обрело иной поворот. Чимин чувствует касания длинных пальцев, но положение тела при связанных руках невозможное… Мин либо развязался сам, либо не был связан изначально… — Ты… — Чимин смотрит снизу вверх на склонившегося над ним графа, пытаясь понять нормален ли он? Они в опасности, а у этого человека не связаны руки! — Развяжи меня, — шипит сквозь зубы парень, пытаясь хоть немного сдвинуться с места. — Арх, Котик злится? — Мин едва заметно провел пальцем по позвоночнику парня, замечая легкую дрожь в его теле. — Ты очень искушающе выглядишь, когда зол. — Как только это закончится, — Чимин цедит сквозь сжатые зубы, тихо выплевывая слова в лицо графу. — Я собственноручно убью тебя. — Буду ждать, — улыбка коснулась губ, — С нетерпением. — Чтобы не заставлять уважаемого графа ждать слишком долго, — Чимин сжимает челюсть и с натянутой улыбкой шепчет, замечая несколько ответвлений в шахте. — Может, господин Мин поможет ускорить ожидание своей кончины? Юнги приподнимает бровь, наблюдая за снующими охранниками и работниками шахты, проскальзывает по спине парня пальцами, склоня голову и проводя лëгкие манипуляции — освобождая чужие руки от сковывающих петель грубого каната. — Шевелиться-то можешь? Выглядишь плачевно. Чимину тоже так кажется, но он не может так глупо попасться и проиграть. Он выдыхает, прикрыв глаза, ощущая легкое онемение в запястьях. Пальцы шевелятся, мышцы с ноющей, но терпимой болью отвечают в теле отзывчиво. Грудная клетка болит невыносимо, слишком глубокие вдохи делать адски больно. — Рëбра, — шепчет Чимин, невнятно выругавшись, обнажая зубы, смыкая челюсти. — Обошëлся малой кровью? Посмотрим, как ты встанешь… Если сможешь. Закрой глаза, — мгновенно рявкает граф, откидывая голову на деревянное перекрытие поддерживающие каменные, осыпающиеся породы. — Ох, простите, — наигранно тянет подошедший мужчина, оскаливаясь, сплëвывая под ноги к пленникам. — Может вам вина, фруктов, дорогой граф? Простите моих ребят за безалаберность. — Захлопни пасть, Тодж, — Юнги усмехается презрительно, удостоив мужчину вниманием. — Если бы хотели, убили бы меня и подделали подпись, зачем я вам, а? Отец твой — трус. — Ты нужен живым, — пожимает плечами собеседник. — На тебя ещë есть планы, а вот на этого милашку планов оказалось ещë больше, хотя там уже будет неважно живой он или нет, — бросает на последок мужчина, удаляясь в глубь шахт, а у Мина подступает тошнота к горлу от проявляющихся неприятных картин после сказанного. — Тебя надо вытащить отсюда скорее, — шепчет граф, склоняясь над парнем. — Где твой план? — Господин Мин переживает? — легкая улыбка касается губ Чимина, а у Юнги сжимается сердце. Как бы он желал не видеть парня таким беспомощным и болезненно морщащимся на каждое шевеление. Стереть влажной тканью сажу и грязь с его личика, промыть ссадины… Грудь сдавливает и он отворачивается, стараясь отвлечься от мыслей, дающих слабину. — Что-то не так… — шепчет Чимин, весь обращаясь в слух, закрыв глаза. — Снаружи кипиш. — Твой план? «Неукротимый Тэхëн положит зло на лопатки!» Топот и звуки мелких камней, осыпающихся со стен, заполнили гулом центр горы, наполняя туннели голосами, а снаружи звуками выстрелов. — Идиииоооот, — Чимин стонет от боли, пытаясь встать, пока Юнги насильно его подтягивает, поднимаясь сам, опираясь о стену, когда почти все люди высыпали из шахт. — Давай, нам надо выбираться, пока их отвлекают, — Юнги прижимает парня к себе бережно, стараясь не причинять боль от сдавливания талии. — Отпусти… — Что? — недоумение в глазах графа кричало громче вопроса в простом слове. — Они не уйдут, план был не такой. Отпусти меня, я в норме, — цедит Чимин, пытаясь отпихнуть от себя Мина. — Ты не нормальный… — Я знаю, — и эта обворожительная улыбка, от которой сердце крошится в груди на сотни осколков. — Давай раздобудем нам оружие, всë равно что, ружья или ножи. И у меня одна просьба, — он в два шага преодолел расстояние, коснувшись мимолетно губ графа. — Выживите, чтобы я сам смог вас потом прикончить. — Наглый мальчишка, — Мин хохотнул, удивляясь внезапному прорыву сил в этом хрупком теле, еще недавно стонавшему от боли на холодном камне. Несколько глухих взрывов прогремело на поверхности, сея панику, и Юнги поспешил покинуть шахтовые проходы, по пути оглушая балкой из вагонетки нескольких амбалов. Не убил и славно… мало ли. Вдруг, многие рабочие вообще не связаны с предательством? Следующие минуты покрылись пылью, неаккуратными уворачиваниями от ударов, да ссадинами на лице. Едкий дым из дымовых шашек, заброшенных, по всей видимости, «запасным планом», рассеивался быстро. Картина на выходе, как раз на том уступе, проявляла очертания нескольких тел без сознания, с несмертельными ранами или пулевыми ранениями. — Знаешь, что? — знакомый голос прозвучал сбоку и Мин развернулся. — Мне плевать на твоë начальство, посмотри, эти трусы бежали от пары человек, поджав хвосты, как провинившиеся псы! — Чимин стоял над тем самым парнем, с которым разговаривал до этого Мин. Что-то мерзко хрустнуло и мужчину скрючило от боли в хриплом крике. Чимин ударил его по коленями, заставляя осесть на них, держа с легкостью за основание шеи в районе ключиц, сдавливая пальцами. — Господин Мин, — Чимин чуть повернул голову, стараясь перекричать новый невнятный крик мужчины, безвольно подчиняющегося любому действию пальцев. — У Вас есть, что сказать ему? Или я могу… — он надавил пальцем на кожу, утопая в тëплой багряной мякоти, и только сейчас Юнги увидел, окровавленное плечо родственника, судорожно хватавшего воздух ртом. — Мне жаль твою сестру, — спокойно ответил Юнги, постукивая балкой о камень, с разворота тормозя бегущего на него очередного «самоубийцу». — Малышка не виновата в гнилой родне. — Она была бы рада стать молодой вдовой, — Тодж уродливо оскалился, переводя кровавый взгляд на Чимина, морщась от боли. — А ты… Его подстилка? Чимин ласково улыбнулся, сжимая пальцы, касаясь края ключицы с хрустом надламывая ее, что у Мина пошли мурашки по спине, навевая мысли, что он слишком плохо знает этого ангела из своих проклятых снов. Мужчина открыл рот в немом крике, падая навзничь. — Он в обмороке, — отчеканил «ангел», поднимая несколько ножей с каменной площадки, а ружьë вешая на плечо. — Пошли, надо спускаться. Юнги стоял, как вкопанный, с восхищением рассматривая прихрамывающего парня, который только что, превозмогая боль, дрался… И ломал кости… Голыми руками. Рядом послышался топот копыт и Мин по инерции подлетел к Чимину, спиной загораживая от подъезжавшего. — Господин Мин? — раздалось неуверенно и граф выдохнул, придерживая за талию юношу. — Как там у вас? — Чимин поднял глаза, пересекаясь взглядами с Юнги. — Подъехала полиция, многие рабочие не были в курсе, они думали, мы грабители, — ответил с усмешкой рыжеволосый, спешиваясь с лошади. — Остальные — кто ранен, кто без сознания… — он осмотрел площадку у входа в шахту с телами. — Пока без смертей. — Хорошо, Хосок, спасибо, — Чимин попытался отступить, но Юнги не позволил этого. — Без вас тут, и правда, я бы не справился… — теплая улыбка легким шёпотом в невесомом поцелуе разливала тепло по телу графа. — Хосок? — Да, господин Мин? — Одолжишь лошадь? — он нехотя отстранился от парня, улыбнувшись Чону. — Он сильно пострадал. — Простите, что пришли поздно. — Не поздно, а по плану! — Чимин возмутился, пока его совместными усилиями усадили на лошадь. — И я убью Тэхëна! Что это за прозвище? — При нём не упоминай только, — простонал Хосок, перехватывая вожжи. — Он столько его выбирал! Я думал с ума сойду… — С Ким Тэхëном может быть лишь тот, кто уже лишился разума, — хохотнул Юнги, опираясь на прихваченную балку и шагая рядом с лошадью. — Не в обиду. Чимин звонко рассмеялся и тут же захныкал, упираясь в седло ладонями. Эти двое стоят друг друга…

***

— Не шевелись! Иначе сделаю больно, — Юнги рявкнул на елозящего на кровати Чимина. — Тебе еще нельзя столько вертеться, а у тебя шило в заднице, Мин-и! Чимин только фырчит, морщится и замирает, не шевелится, пока длинные пальцы обматывают грудь плотными бинтами, фиксируя пластины для правильного сращивания. — Отпусти меня… — доносится из-под чëлки, и руки графа вздрагивают, неровно завязывая узел. — Ты не мой пленник, Чимин, но врач сказал… — У меня есть те, кто волнуются за меня, я должен появиться… — Я написал госпоже Кан, — Юнги откладывает приборы на столик, принесенный лекарем, и отходит от кровати к окну. Видеть взгляд Чимина больно. Его придëтся отпустить, как бы он ни желал заботиться о нем, как бы ни желал видеть каждый день, час рядом. Слушать его голос и тонуть в редком смехе. — Чимини, ты думаешь, я так же глуп, как все вокруг? С самой первой встречи с тобой твои глаза не отпускали меня ни на мгновение, и неужели я не смог бы их узнать на балу? — Юнги улыбнулся, приподнимая руку и поправляя упавшую на лоб прядь темных волос. — Ты можешь изменить имя, цвет волос, одежду, но если ты открываешься кому-то, то забыть этот взгляд невозможно. — Это моë имя. Имя, данное мне при рождении настоящим отцом, — Чимин поджимает губы и старается не смотреть на графа, чувствуя себя беспомощно-слабым. Отвратительное чувство… — Хорошо. Надеюсь ты когда-нибудь поведаешь мне историю нынешнего имени и семейства Кан. Юнги подходит к кровати, неуверенно протягивая руку к склоненной голове парня, но пересиливает себя и поворачивается к двери, чтобы покинуть комнату в гостевом доме при усадьбе Мин. Он знает, что запирать в четырех стенах этого парня — глупая и пустая затея. Он приходит и уходит, когда считает нужным сам, и сердце покалывает тянущей болью. Он хватается за ручку и, едва успевает щелкнуть язычок замка, замирает. Его талию обвивают руки, а к позвонкам меж лопаток прислоняется чужой лоб, прокатывая по позвоночнику тихое «спасибо… за всë». Он молча кивает, мягко поглаживая ладони на своем животе, пока парень не отпускает его. Возможно, всë могло быть иначе, но шансов Мину не дают. У него впереди процесс развода и налаживание дел, новые ссоры с ненавистными родственниками и постройка им отдельного жилья, лишь бы меньше пересекаться с этими людьми, которые готовы душу продать за золотые монеты и валютные бумаги. Сквозняк гуляет по кабинету, а где-то далеко хлопает дверь и лают дворовые псы. Юнги отпивает из бокала янтарную жидкость, обжигающую губы, а перед глазами только тот, кто украл его сердце…

***

Рассвет озаряет спящий в раннем утре городок, за городом в шахтах раздается стук молотов и кирок, искрами засыпая землю при столкновении с камнем. Чимин запускает руку в ящик, выуживая пару писем, мельком пробегаясь взглядом по строкам. — Куда сегодня? — Хосок подводит лошадей, передавая поводья Чимину, проверяя запасы нужного, чем набиты мелкие карманы жилета и накидки у седла. — Восточная деревня, но, думаю, я справлюсь, — он седлает любимицу, скрывая лицо тонкой белой тканью, и поправляет светлую чëлку. — Ага, ты Тэхëну это скажи. И в подтверждение его слов, по поляне, усыпанной колючим сухим кустарником, проносится Ким, подстëгивая коня, встающего на дыбы. — Неуловимый Ким Тэхëн идет на охоту! Трепещите, недруги! — Боже, Тэ! — Чимин стонет, зарываясь от стыда лицом в ладони, а Хосок заливается смехом, спеша догнать разгорячëнного борца за добро и справедливость. И может, эта история будет полна приключений и опасности, но рядом с Чимином теперь есть всегда «запасной план». А ночами его прижимают к себе горячие крепкие руки, и, словно целительным бальзамом, излечивают душу и тело ласковые слова, растворяющиеся в тëмной комнате гостевого дома усадьбы семейства Мин, откуда были изгнаны все слуги. Небольшой дом за садом, тающим под лунным светом, новый кабинет графа и листы с красивой подписью. Где-то на этих строках начинается история о самом прекрасном чувстве, ускользающем в тишине нежных поцелуев. «Люблю…»