Идущие к черту

Три силуэта шли по тускло освещенному коридору. По правую руку находились железные клетки, которые почти все были пусты. Только в одном жалобно забившись в угол, сидел мужчина, прижимая колени к груди. На левой стороне были лишь двери, ведущие в такие же грязные и жестокие камеры местного и частного заключения. Мужчина посередине едва одарил своего бывшего коллегу взглядом. Просто убедился в том, что он все еще здесь. Все еще молчит. У Чунмёна была два мнения на его счет: либо он действительно ничего не знает, либо он не такой слабый, как казался. Трое мужчин подошли к нужной двери, охранник справа открыл дверь, пропуская вперед своего хозяина, и зашел за ним следом. Чунмён, не вытаскивая рук из кармана брюк, остановился напротив батареи, к которому был привязан пытавшейся его убить наемный убийца. Джису с заклеенным скотчем ртом, перевязанными ногами и руками, исподлобья глядела на него — на свое не завершенное дело. Он вытащил руки из кармана, присел на корточки и усмехнулся, наблюдая за ничего не выражающими глазами девушки. Она не боялась, даже будто испытывала какую-то злобу на него. Кто же она? — Ну и что? — спросил Чунмён, обращаясь к рядом сидящему помощнику, который все это время пытался выбить и найти (естественно не сам) какую-нибудь информацию о неизвестной особе. — Известно только, что в гостинице была зарегистрирована под именем Ван Ёын. Больше ничего. Ким обсмотрел ссадины и синяки на теле девушки: вытащить из нее что-нибудь полезное будет действительно сложно. Но не ни возможно. — Скажешь его имя, я обещаю, отпущу тебя, — он посмотрел в такие же карие глаза Джису, не надеясь получить хоть какой-то ответ. Брюнетка просто подняла брови, и Чунмён понял, что придется подождать, прежде чем узнать имя её заказчика. Телефон зазвонил и мужчина встал, не спеша отвечая своему отцу. — Где ты? Почему еще не дома? — Возникли не большие дела. Что-то случилось? — Да, случилось. Ты забыл, что сегодня ужин с семьей Кана! — мужчина едва говорил в полный голос, а значит, гости уже были дома и Ким очень сильно опаздывал. — Да… забыл, — проверяя время на ручных часах, ответил Чунмён, которого в действительности совершенно не беспокоил этот ужин. Но отец попросил его прийти специально пораньше, и он не мог отказать ему. — Скоро буду. Ким убрал телефон обратно в карман, и одна единственная звездочка на его запястье спряталась за тканью рубашки. Джису опустила взгляд в пол, совершенно не удивляясь увиденному. Возможно это его карма — никогда не встретить ту самую. Чунмен еще раз оглядел девушку и вышел из помещения. — Сразу жесткие меры не принимайте, — произнес своему помощнику мужчина и направился в сторону выхода мимо еще одного заключенного. — А на этого даю два дня. Через двадцать минут Чунмён уже был в доме и шел в гостиную, полную различных приятных запахов и разговоров. Он уставал от частых встреч с людьми и фальшивых разговоров, поэтому, когда его поприветствовали, он даже не улыбнулся. Да и последнее событие не давало ему никакого повода быть в настроении. Этот светский этикет такой лживый и неискренний. Прямо сейчас здесь могли сидеть люди, которые заказали его убийство, поэтому улыбаться не было желания. Он просто кивнул и последовал к своему месту за столом. Его семья, включающая родителей и младшую сестру, а также гости уже сидели, держа в руках бокалы вина, и о чем-то говорили. Ким молча приступил к ужину. — Да, старшая дочь действительно нашла своего истинного, — кивая, подтвердил отец Чунмёна. — И как же это произошло, если не секрет? — улыбаясь, спросила женщина сорока девяти лет. — Сейчас такое все реже и реже случается, поэтому очень интересно узнать, — кивнув своей дочери, продолжила она. Дочь перевела взгляд с Чунмёна на мужчину и сделала глоток вина. Ким этого не заметил. Он с усилием пытался проглотить кусок мяса, который не лез в горло. Аппетита совершенно не было. Мысли хаотически менялись. Он пытался сфокусироваться на ужине, на людях, но вновь уходил в себя, отрывками слушая разговор за столом. — В ее истории нет ничего фантастического или захватывающего. Она просто влюбилась, через полгода узнав, что взаимно, — ответил Ким Джинки, отец Чунмёна. — Прекрасно, — искренне улыбнулась женщина. — А наш старший сын так и не нашел истинную и женился. Но у него двое чудных детей. — И такие пары могут быть успешны, — произнесла Ким Джихё и, улыбнувшись, посмотрела на своего мужа. — Правда? Джинки тихо рассмеялся. А хитрый взгляд женщины упал на Чунмёна. — А ваш сын? — она посмотрела на хозяев, принимавших ее семью, и вновь направила взгляд на мужчину. — Есть возлюбленная? Ее взгляд был как у двоюродной тетки, желавшей посмущать племянника. И родители Кима легко на это повелись — так сначала показалось мужчине, пока он не понял, что они тут все заодно. В первое мгновение его охватило раздражение, могла ли она задавать такие вопросы? Он сетовал на ее бестактность, хотя дело было в другом. А в следующее мгновение, когда мать, обычно не любившая чтобы какие-то люди вторгались в личное пространство её семьи, с улыбкой ответила, что он свободный, его охватила злость. — Я, знаете ли, ищу идеальную жену, — начал он, не смотря в сторону родителей. — Какова для тебя идеальная жена? — тут же заинтересованно подхватила женщина. И острый взгляд дочери упал на мужчину. — Она должна безумно вкусно готовить, — смакуя каждое слова, произнес Чунмён. — Должна делать все дела по дому. Я люблю домохозяек. Должна всегда мне улыбаться после работы, и никогда не перечить… — Чунмён, хватит, — не выдержал отец, поставив бокал на стол. — Он шутит. И делает это очень плохо. — С чего бы это мне шутить на таком важном мероприятии? — оставался спокоен Ким, хотя весь стресс и злость выплескивались из него как из жерла вулкана. — Вы же привели мне очередной вариант? — он начал жевать крабовый салат, невинно смотря на женщину с дочерью. — И так я озвучил свои условия, каковы ваши? Я надеюсь, их нет. — Чунмён! — твердо произнес Джинки, испепеляя его взглядом. — Господин Ким, вы наверно что-то не правильно поняли… — впервые подал голос отец семьи Кан. — Правда? Разве вы тут не собрались с целью моего сватовства с этой… дамой, имя которой я уже забыл? — Чунмён, это грубо, — произнесла его мать, а сестра рядом вжалась в стул. — Тогда я должен уйти, — желая этого больше всего на свете, ответил он. Ким, отведя глаза от дочери Кана, встал и направился к выходу. — Извинись перед Джехён! — потребовал Джинки. Чунмён сделал еще пару шагов в сторону двери, а потом неожиданно остановился и повернулся. — Я действительно должен извиниться перед вами, Джехён. Вы, кажется, тут тоже не по своей воле, — он вспомнил ее испуганные и неловкие взгляды на протяжении всего времени, которое он тут пробыл. В полном молчании он покинул гостиную, подумав о том, что поступил как маленький обидевшийся мальчик. Он мог остаться. Он уже взрослый мужчина. Но эта тема последнее время только и делала, что давила на него. Да ему и не нравилось, что без его ведома пытаются построить его жизнь, хотя он понимал родителей. Понимал, почему они это делают. И иногда он ненавидел себя за то, что был таким понимающим. Чунмён лежал в ванне, почти с головой окунувшись в тёплую воду, когда в дверь постучались. Это была его сестра. — Я не привыкла так долго ждать, — сказала Рюджин как только дверь открылась. — Я отдыхал. Ты что-то хотела? — он заметил, что она все еще в платье, в котором была на ужине. — Да. Отец зовет к себе. — Могла бы крикнуть через дверь, а не ждать, — он схватился за ручку двери. Девушка не уходила, будто ей нужно было что-то еще, и Ким вопросительно посмотрел на нее. — Она была милой, — произнесла Рюджин. Чунмён тяжело вздохнул, ничего на это не ответив, и зашел в комнату: — Спокойной ночи. Было только восемь вечера, но Ким чувствовал, будто был на ногах уже сутки. Поэтому только после того как он выпил чашку кофе, ведь впереди еще пару часов умственного труда, он отправился в кабинет к отцу все в том же халате, в котором говорил с сестрой. — Что-то ты очень сильно расслабился, — увидев сына, произнес Джинки и прихлебнул крепкий черный чай, который любил пить по вечерам. — Или будущая власть уже дурманит? — Ты когда-то видел меня абсолютно голым. Сейчас халат для тебя что-то неприемлемое? Тем более мы вроде как семья, — Чунмён сел за стул напротив стола отца. И действительно, он чувствовал себя расслабление и спокойнее, чем раньше, когда сидел здесь, вжавшись в стул, и слушал настояния отца, или же отчитывался за какое-то дело. Тогда все внутри него сжималось, и он подбирал каждое слово, чтобы ненароком не сказать лишнее, не показаться неуверенным. Сейчас он взрослый, повидавший многое и знающий толк в своем деле мужчина. Он уверен в своих силах и в себе. В своих принципах и убеждениях. И его не просто запугать или в чем-то переубедить, даже отцу. — Да, но все же твое тело за двадцать лет должно было измениться, или у тебя все так же? — слегка усмехнулся Джинки. — Думаю, этот разговор не о чем. Ты же хотел поговорить об ужине? — решив не продолжать ни к чему ведущую тему, спросил Чунмён. В его планах на сегодня было решить несколько задач и подумать насчет не свершившегося над ним убийства. — Зачем ты так себя повел? — Чтобы обо мне появились грязные слухи как о женихе. Другие-то есть. — Мы уже все сотню раз с тобой обсуждали, — мужчина сел в кресло. — Если ты не хочешь искать себе жену, то это будем делать мы. — Да, обсуждали. И я сказал, что не нужно этого делать. — А что нужно делать? Смотреть, как ты, такой молодой, заваливаешься пылью? Пойми, что тебе нужна женщина. Жена! — Зачем?! Я понимаю, вы волнуетесь, но я всегда смогу найти себе жену. Даже когда вступлю во все права… — Ты не сможешь, — перебил его отец. — Ты и сейчас не можешь этого сделать. — Потому что я не хочу! — твердо произнес Чунмён, которому абсолютно надоели разговоры про одно и то же. — А что ты хочешь до конца жизни в этот бордель ходить?! — повысил голос Джинки. — Посмотри на свое запястье: у тебя один единственный рисунок! Тебе вообще рисковать нельзя! — Зачем мне вообще жениться? Я могу и один быть, — более спокойно сказал Ким, радуясь, что обладал способностью вовремя успокаиваться. Перепалки с отцом всегда заканчивались одним и тем же: Чунмён извинялся, даже если он все еще не согласен с его мнением. Все поколение Кима старшего воспитано таким образом, что все им должны. Нет никого перед кем они должны извиняться. Даже если они не правы, они не могут прогибаться под кем-либо. — Тебе не семнадцать, чтобы задавать такие вопросы. Не валяй, пожалуйста, дурака. Я уже устал говорить об этом. — Для поддержки, да? — Да, — вздохнув, отозвался отец. — В самые темные дни твоей жизни только семья может помочь тебе. Только любимый человек может поднять тебя со дна. — Только мне этого любимого человека никогда не познать, — ответил Чунмён, чувствуя, как внутри груди начала образовываться тупая горечь, прежде никогда его не посещавшая. — И, к сожалению… или к счастью, поднять себя со дна могу только я сам. Несколько секунд они молчали. Ким уже подумал о том, чтобы уйти, но тут отец заговорил: — Ты не понаслышке знаешь, что можно полюбить и не истинного. И жить счастливо с ним тоже можно. — Чунмён естественно понимал, что мужчина говорит о себе. — Да и, к сожалению, любовь и у истинных со временем остывает. — Тут Ким поднял глаза, вспоминая, что слышал об этом, но не мог в это поверить. — Она то остывает, то опять появляется. Никто не знает, зачем вообще нужны эти истинные. Зачем умирать ради такого несовершенства? У Чунмёна что-то оборвалось. Он как маленький ребенок верил в то, что найдет свою истинную девушку. Где-то на подсознательном уровне он верил в это. А сейчас он понимал, что это невозможно. Перед ним будто сняли еще одни розовые очки, и мир стал еще реальнее, еще несправедливее. Он не верил, что любовь действительно ценна и делает что-то невообразимое с человеком: его-то родители не истинные! Но естественно слыша об этом, он теоретически знал и надеялся, что с ним так когда-то будет, а теперь… Он останется прежним. Ничего нового не произойдет. И это радовало. Ясность в будущем его радовала. — Ладно, я понял, вы сдаваться с мамой не собираетесь, — вставая, сказал он. — Мне нужны наследники. — Дахён как раз истинных внуков тебе подарит, — Чунмён направился к двери. — Они должны быть с моей фамилией. Твои дети, Чунмён, — Джинки испытующе уставился на сына. Ким остановился перед самой дверью, прокрутил в голове слова отца и вышел из кабинета, наконец согласившись с Кимом старшим. — Ну вот и отлично, — устало, но явно удовлетворенно произнес Джинки. — Будем искать невестку.

***

В подвале все также горел свет, пахло сыростью и пылью. Джису помнит, как отключилась почти сразу, как охранники вышли из ее камеры. После того как их босс ушел, они пытались выяснить кто его заказал. Сначала пугали, затем перешли к легким избиениям, водя острым лезвием ножа по лицу, по ногам девушки. Они не давали ей ни есть, ни пить. Тело полностью ломило, и организму нужен был отдых, передышка. И как только представилась возможность, Джису уснула болезненным сном. Она просыпалась каждые десять минут. Сны были тревожные и страшные, и девушка начинала в них верить. В своей жизни она только однажды попадала в руки недоброжелателей. Она помнила эти моменты так прекрасно, что не могла оставить их в прошлом. Они посещали ее ночью. Они были ее стимулом стать лучше, стимулом довести себя до такого состояние, когда почти ничего не страшно. Но вдруг это все? Что, если последуют методы еще хуже? Ее будут избивать до потери сознания, отрезать пальцы или вводить под них иголки… Как так получилось, что ее заметили? Тот незнакомец, которому она дала деньги, все-таки был предателем? Ким не могла нормально соображать, да и это уже было лишним. Она здесь. Она попалась. Нужно думать о другом. Брюнетка открыла глаза, не сразу понимая почему. Перед ней, держа в руках бутылку воды, стоял один из охранников, который ее допрашивал. Он присел на корточки, а девушка приподнялась на локтях, пытаясь не смотреть так жадно на воду. — Ну, открывай рот, — сдирая скотч с ее лица, произнес мужчина. Он открыл бутылку и преподнес к Джису. Она не стала приподнимать лицо, чтобы ее поили как какую-то шавку. Собственное чувство достоинство еще было выше жажды. Мужчина замер. Понимая, что ждать нечего, он поставил бутылку на пол и вышел. Джису обхватила пластик пальцами и жадно глотала воду, пока не иссякла последняя капля. Она прислонилась лбом к стене. Нужно думать. Нужно искать выход. Нужно что-то решать. Какие шансы, что ее найдут ее люди? Ее люди? У нее когда-то были люди? Дорога ли она кому-то так, чтобы приехать в этот чертов город и спасти ее из лап этих ублюдков? Джису понимала, что нет. Даже ее босс наверняка опустит руки, тем более что за следующий месяц она не платила за свою безопасность. Скоро информация о ней всплывет, и Ким Чунмён все о ней узнает. Узнает ее имя, историю и слабые места, по которым будет беспощадно бить. Спасти ее могут в очень малом случае и совсем не скоро. Какие шансы, что она сможет сбежать сама? Джису совершенно не знала ответа на этот вопрос. Ей нужно было изучить местность, количество охраны, но она не могла все это сделать, сидя с перевязанными руками и ногами. Тут поможет только импровизация. А какие шансы, что ее отпустят? Нулевые. Ее либо допытают до смерти, либо убьют за ненадобностью. Либо придумают хитроумный план: отпустить и проследить — вдруг приведет к заказчикам? Ким закрыла глаза, погружаясь в боль левого бедра. Спустя несколько секунд, она пыталась отпустить её, заставить исчезнуть из тела — одна из методик, которой она обучилась около года назад. Дверь открылась, и девушка поняла, что уснула. Она резко открыла глаза и напряглась. Все тот же охранник появился в помещении. Что сейчас будет? Сколько прошло времени? Внезапно раздался крик, и мужчина повернул голову к еще не закрытой двери. До Джису из коридора донеслись мужские голоса. Охранник ушел, забыв закрыть за собой дверь. Брюнетка, чуть подумав, встала на колени и со связанными руками доползла до порога. Это был самый лучший момент хоть как-то посмотреть, где она, посмотреть, как тут все устроено. Она осторожно выглянула: по противоположную сторону узкого коридора стояли камеры как в полицейских участках. Все они были пусты, кроме одной. Справа от комнаты девушки стояло четверо мужчин, один из которых ее охранник, и выводили они сгорбленного грязного человека, который слабо цеплялся за железные прутья. Чуть позади них была лестница, конца которой она не видела. В левой стороне от Ким находились еще несколько кабинетов и камер и все заканчивалось стеной. Значит выход только один: через лестницу. Один из мужчин заметил выглядывающую из комнаты брюнетку и что-то сказал ее охраннику. Тот резко повернулся и направился к ней. Она не сразу, но поползла назад. И когда он вошел, с грохотом закрыв дверь, она уже сидела, как ни в чем не бывало. Теперь нужно только улучшить подходящий момент для побега.