Времена меняются...

      Листва на деревьях стала постепенно густеть и менять свой оттенок на более жёлтый. По дороге стали чаще встречаться высокие кипарисы. Это означало только то, что наши герои приближались к городу Кипариса Счастья. — Это и есть твой родной город? — Да. Ему до сих пор не могут дать название. Съехали отсюда уже тринадцать лет назад, а проблемы у этого городишки всё те же: плохие дороги да хитрые торгаши, шастающие по домам со всяким барахлом. Хотя и не барахлом… я как-то без спросу у одного купила катану, когда мы сюда к родственникам приезжали. Хорошая оказалась, до сих пор не сломалась. Правда теперь находится у Хьюстона… — Печальная история… — И не говори.       Войдя в город, хранители встретили тишину и пустоту. На улицах не было ни единой души, даже заражённых не было. Словно город был покинут его жителями ещё до войны. Но дома остались целы, и можно было подумать, что все люди просто сидят дома. Однако свет в окнах не горел… — А чего это вы переехали тогда? Как по мне, городок у вас неплохой. — Моего отца перевели по работе к вам. Здесь, говорят, всё закрылось, нерентабельным оказалось, поэтому вот… Да и Джулии нужно было высшее образование.       Джулия была старшим ребёнком в семье Рин. Её частенько ставили в пример остальным детям, мол «Джулия закончила школу с хорошим аттестатом, вы должны последовать ей». Но Рин оказалась девиантом в этом плане… — Что-то сейчас все съезжают с маленьких городов. Едут в столицу. Только что там делать? — Я останусь. В большом городе явно не место таким, как мы. — Кто знает…       В тот момент Чарли почему-то вспомнился тот момент в детстве, когда он впервые встретил Рин. Им тогда было по шесть лет, на улице стояло лето. Он играл с соседскими мальчишками в мяч, как вдруг к ним подходит Рин и спрашивает, можно ли с ними. Так как игроков было мало, они приняли её в свою компанию. А потом во время игры она расшибла себе коленку, но не расплакалась, а преспокойно сорвала с обочины подорожник, налепила его на царапину и дальше спокойно играла… Короче говоря, офигенная девчонка была. Хотя почему была? Она и сейчас… ничего так, любому злодею может дать фору.       За домами показалась ярко светящаяся верхушка Кипариса Счастья. Они были почти у цели. И как-то даже светлее стало… Дерево-то светилось, причём не хуже солнца. Почти как оно само…       Наконец они подошли к дереву достаточно близко. Оно было настолько высоким, что, казалось, его макушка всеми силами пытается достичь высоких облаков. Ветви были пушистые, немного раскидистые. Под Кипарисом валялись засохшие иголки и опавшие шишки. — Кипарисик, родненький! — сказала Рин и обхватила ствол дерева руками. — Такой же теплый, как и был… — Рин… сейчас не время обниматься с деревом.       Она всё же отпустила дерево и потянулась к ветвям. Но не смогла достать, совсем чуть-чуть не хватало роста. От досады Рин топнула ногой, совсем как маленькая девочка. — Тебе помочь? — Да, пожалуй. Я взберусь тебе на плечи? — Опять? — Не опять, а снова! Ты сам предложил свою помощь.       Чарли вздохнул и закатил глаза, но всё же согласился. Рин без труда взобралась ему на плечи, после стала командовать. — Левее… Да не так! Вот… теперь нормально.       Рин срывала треугольники с Кипариса и кидала их вниз. Правда, немного неаккуратно, но в те времена аккуратность была понятием довольно относительным.       Они не знали, сколько им нужно было, но подумали, что небольшой горстки хватит. Поэтому вскоре они прекратили обворовывать святое древо и стали собирать артефакты с земли… Как вдруг, со спины к ним подкрался пушистый комок шерсти, называемым котом. Шерсть у него была цвета светлой охры, ухоженная. Глазки у этого чудного создания были жёлтые, почти как глаза Рин. — Оладушек! — воскликнула Рин и взяла кота.       Оладушек тут же принялся громко мурлыкать на руках хозяйки и тереться носиком об её ладонь. Рин ласково тискала своего любимца и гладила его шёрстку. — Хороший котик… — Странно, что он за такое время не исхудал… И шерсть ухоженная. — Ты прав. Его ведь брали с собой в гости. Значит… моя семья ещё может быть жива. И не только семья…       Кот начал вырываться из рук Рин, поэтому она отпустила его. Он тут же завилял хвостом и пошёл в сторону города. Не знак ли это? И с такой мыслью хранители пошли следом за котом. И он реально куда-то вёл их. В большое пустое здание администрации, потом вниз по лестнице… и наконец какая-то дверь. Деревянная с виду. И Оладушек стал в неё шкрябаться. — А может зря мы за ним пошли?       Но тут Чарли прогадал. Ведь как только дверь открылась, они увидели выжившую, которая оказалась старшей сестрой Рин. — Святой Кипарис, Рина! — воскликнула Джулия и обняла её. — Джули-и! — завопила Рин       Сёстры долгое время стояли на пороге и обнимались, но после заметили Чарли, который смотрел на них. — А что вы стоите тут? Проходите скорее, снаружи небезопасно.       Хранители зашли следом за Джулией и тут же обнаружили, как много внутри выживших. Судя по ним, голодом в убежище никто не страдал, все были живы-здоровы. И это успокаивало. А спокойствие в те времена было нужно очень.       Джулия повела их в сторону небольшой группы выживших. Это как раз была семья Рин. Довольно большая причём… И как только хранители приблизились к ним, все тут же повставали со своих мест и пошли встречать Рин. — Рина, солнышко, ты жива! — сказала её мама. — Сестрёнка! — Какое счастье, — послышался голос бабушки.       Короче говоря, Рин окружила толпа родственников. Чарли же просто стоял в стороне и наблюдал за этим. Ему немного было завидно, что у него не такая большая семья и они с сестрой оказались сиротами. Но зато они были вместе, а это самое главное в семейных узах.       Конечно, посещение местной группы выживших не было в планах хранителей, но… мама Рин уговорила их остаться на ночь, а утром продолжить путь. И вправду, надо было отдохнуть перед дальней дорогой. И самое главное выспаться. — А это твой парень? — неожиданно спросила младшая сестра Рин.       Как только она это спросила, отец семейства (к слову, его звали Мартином) грозно посмотрел на Чарли, от чего ему стало неловко, будто его раскрыли. Рин отвела взгляд в сторону, чтобы не выдать всего того, что произошло накануне. Ситуация выходила из-под контроля, дело дрянь. — Рина, — обратился к ней отец, — ты скажешь что-нибудь?       Она занервничала, стала смотреть по сторонам, пыталась сказать что-то, но не могла собраться с мыслями. Мартин скрестил руки на груди и с подозрением посмотрел на дочь. — А что она скажет? — вступился Чарли. — Какая вам вообще разница — встречается она с кем-то или нет? — Не вмешивайся, Линт, у нас дело семейное. — Не останавливайте меня, это дело тоже меня касается. — Так значит вы встречаетесь?! — глаза Мартина вспыхнули гневом. — Не совсем… — Чарли, зачем ты вообще полез?! — воскликнула Рин. — Рина, ты с ним?! Ты встречаешься с ним?! — Понимаете, тут такое дело… — начал Чарли, но его перебили. — Моя дочь… с этим… Да как вообще тебя угораздило?! — Да послушайте же меня! Мы не встречаемся! — А? — Ох мама… Дайте мне объяснить. Да, я люблю Рин, и это взаимно. Но пока мы повременили с отношениями. Сейчас не самое подходящее время. — Да ей вообще пока нельзя ни с кем встречаться. Она мало того, что из-за своего скверного характера плохо учится, так ещё и… — А какое значение имеют оценки? Она хранитель, её призвание защищать людей, а не быть лучшей в какой-либо науке. Это её судьба, вы не имеете права менять что-то или навязывать. — Я её воспитываю и не желаю ей зла. — Иногда лучше просто оставить всё как есть и не вмешиваться. — Да что ты вообще об этом знаешь? Ты даже жизнь не прожил. — Я поступил так же со своей сестрой. Запрещал ей общаться с одним человеком. И из-за этого она попала в беду… Поэтому прошу, не повторяйте моих ошибок, подумайте. Не надо лишать свободы выбора тех, кого вы любите.       Мартин лишь бросил на него презрительный взгляд и отошёл в сторону. Все остальные родственники остались стоять в шоке после только что случившейся сцены борьбы двух поколений и менталитетов. И пока было неясно, кто в этой схватке победил. — По крайней мере, ты пытался, — проговорила Рин и обняла Чарли.       Наступил следующий день. Хранители разобрались, в какую сторону им надо идти. Они решили идти вдоль автомагистрали, идущей как раз в сторону их города. Только идти надо будет около двух дней. Но всё равно, это был самый короткий путь из возможных. И медлить было нельзя, поэтому наши герои собрались в путь ранним утром, где-то в шесть часов. Прощание Рин и её родных было весьма грустным зрелищем. Мама слёзно просила её остаться, ведь боялась, что её дочь могут убить. Сёстрам и брату тоже было печально. И только отец оставался вполне безэмоциональным. Относительно. Он лишь пожелал удачи «детям». После вчерашнего до сих пор оставался неприятный осадок в виде размышлений о правоте каких-либо точек зрения. Но в тот момент эта мысль была весьма неуместна. Нужно было думать о дальнейшем, о своём пути и прибытии в убежище.       Чарли и Рин вышли из здания администрации и направились по дороге в сторону большой автомагистрали. Всё то время, пока они шли, Рин постоянно говорила о том, что у неё плохие предчувствия. Ей казалось, что скоро с её семьёй может случиться беда.       Её интуиция не подвела. Как только они пересекли дорогу и оказались на другой стороне улицы, со стороны администрации раздался громкий выстрел. Хранители одновременно обернулись. — Что это? — Нам срочно нужно пойти проверить! — Рин, стой! Вдруг там ничего не случилось? — А вдруг случилось? — Рин уже не стала слушать его и со всех ног побежала обратно.       Чарли пришлось бежать за ней. Она уже достала из-за спины клинок и готовилась сражаться. И не напрасно. Ведь в администрацию ворвались заражённые. И с ними уже боролись его «обитатели». Рин уже успела одного уничтожить. Оставалось ещё несколько. И эти несколько терроризировали безоружных. Среди безоружных были родственники Рин. Она, конечно же, бросилась вступаться за своих родных. Но тут… — Рин, сзади! — крикнул ей Чарли. Было уже почти поздно: заражённый почти пронзил её ножом, но от удара её защитил Мартин. Ценой своей жизни, ведь его ранили прямо в сердце. — Папа! — воскликнула в ужасе Рин и повернулась к заражённому. — Придурок, ты заплатишь за это!       В один удар она рассекла нападавшему лоб и пнула на пол, а потом ещё несколько раз ударила по нему ногой. Рин была в ярости, несвойственной для неё. Хотя… когда дело касалось её родных, она не щадила никого и ничего. Несмотря на свою бунтарскую сущность, Рин дорожила семьёй и семейными ценностями. Таков был её противоречивый характер.       С оставшимися заражёнными расправились уже другие. Рин подбежала к отцу и стала осматривать его. Издали Чарли видел, как она трясётся от волнения, и слышал, как срывается её голос. — Пап, мы сделаем всё, чтобы ты жил. Только прошу, потерпи…       Мартин молча смотрел на всех тех, кто собрался возле него. Он словно понимал, что не выживет. Но Рин не хотела мириться с судьбой, это было видно по её сжатым в кулаки рукам. Не в её смену, нет уж… Рин положила свои ладони на грудь отцу, и они засветились магическим светом. Никто не умрёт сегодня… Нет уж.       Как только свечение погасло, отец Рин привстал с пола и огляделся по сторонам. Его, видимо, удивило то, что все вокруг него столпились. — Что случилось? — Ты почти умер… — проговорила Рин и бросилась обнимать его. — Полегче, Рина, полегче. Ты меня сейчас задушишь.       Рин была счастлива, никто из её близких не погиб. И похоже, это необъяснимое чувство счастья передалось и Чарли.