Жизнь омеги

Ночью Салли не мог заснуть. Его постоянно мучила одна и та же мысль: «Ты подстилка». И когда он снова и снова прокручивал в своей голове флешбеки из прошлого, то понимал, что эта роль ему все же подходит. Он носил хвостик и протез. Ну, чем не девочка? Телосложение хрупкое, спортом он не занимался. Фишер понимал, что будет идеальной бабой для использования, но вот только он этого не хотел. Его даже не радовало, что его выдают замуж за какого-то богатого человека, потому что из фильмов, которые смотрел парень, можно было понять одно: «богатые = жестокие». Да и тем более жизнь никогда не станет похожа на дурацкие клишированные сериальчики, где в конце всё хорошо. Утром Фишер ходил подавленный. Ночные думы не давали покоя, но ради родителей и своего собственного благополучия он решил, что поладит с богатеньким сынком. Или хотя бы попытается. Ради того, чтобы понравится семье будущего мужа, Салли вырядили в узкие брюки на подтяжках и белую блузку. Это очень не нравилось парню, потому что он любил свободную одежду, а здесь все стесняло его движения и не давало нормально развалиться даже в машине. Пока они ехали в одно пригородное кафе, где назначили встречу родители жениха, Диана рассказывала Салли, как правильно вести себя перед людьми такого сословия. Парень же тупо кивал, и с каждым новым правилом понимал, что он становится рабом какого-то богатого рода, которому должен будет родить детей и жить в «счастье» всю жизнь.

***

— Где сидят Джонсоны? — спросил Генри. — Восьмой, — кратко ответил какой-то мужчина и указал на дальний столик. В это же мгновение вся семья Фишеров двинулась к тому месту, где сидел высокий лысый мужчина в смокинге и миниатюрная женщина в красивом, чёрном, элегантном платье. Генри очень нервничал, это было видно по его выражению лица, а мать все время поправляла подтяжки Салли и шептала ему, как надо разговаривать. — Здравствуйте, мистер Джонсон, — вяло сказал Фишер младший. — О, а вот и наш будущий член семьи, проходите, присаживайтесь, — пафосно провозгласил владелец крупного бизнеса, указывая на стулья рядом. — Наш оболтус задерживается. Прошу его простить. Ларри всегда был таким нахалом и грубияном. Но надеюсь, что Салли научит его хорошему поведению. Пока он не пришёл, давайте, обговорим все пункты контракта. Хорошо? — Да, конечно. Мы выполнили свои обещания, должны были следить за неприкосновенность Салли, воспитывать его подальше ото всех, и он согласен для людей притворяться девчонкой. Теперь остались лишь ваши действия, устроить им свадьбу и предоставить жилье. Всё так? — Да, прекрасно, — отрезал Джонсон. — Папа, я не соглашался вообще-то быть бабой, — шёпотом промямлил Салли. — У тебя нет выбора, — так же тихо сказал Генри и сжал руку сына под столом. Салли немного отчаялся, потому что понял, что он теперь невольный раб. Ему стало как-то очень грустно от того, что его отдают, как куклу, которая уже не нужна. Это было что-то вроде апатии на мгновение. Что за контракты без его соглашения? Это вообще законно? Но, к сожалению, рыпаться уже поздно. — Мужчины, давайте вы о делах потом. Мальчик совсем погрустнел. Да и я думаю, нам всем бы не понравилось, если бы о нас говорили, как о вещах. Пусть он хоть расскажет, чем увлекается, может, что-то интересное узнаем, а о своих сделках поговорите отдельно, без лишних ушей, — по-доброму сказал женщина, сидевшая напротив Салли. «А она не такая эгоистичная, какой кажется по первому взгляду», — подумал про себя младший Фишер. Неожиданно, к столу подлетает какой-то парень в грязной потрепанной одежде, с очень длинными запутанными волосами и мигом садится за стол. Он надменно смотрит на семью Фишеров, а потом очень грубо говорит, по-видимому отцу: — Ну и зачем мне присутствовать на какой-то очередной встрече с твоими партнёрами? Тем более в нормальную одежду зачем одеваться? — А для того, сын, что это не работа. Вот этот голубоволосый парень твой будущий муж и по совместительству омега. — Джим показал на Салли и зло посмотрел на своего сына. Тут Ларри явно выпал в осадок. Он просто огромными глазами уставился на протезника, сидевшего напротив, и старался прожечь его взглядом. Фишер постепенно становилось не по себе, и с каждой секундой он чувствовал все большее и большее напряжение. Тут Джонсону старшему позвонили, и ему пришлось выйти. Все это время Ларри смотрел на голубоволосого пожирающим взглядом, пытаясь понять, розыгрыш ли это или нет. — Мне, к сожалению, надо идти, но моя жена обо всем позаботится, — быстро сказал владелец корпорации и удалился с такой же молниеносной скоростью, как и явился после телефонного разговора. Сначала никто ничего не мог понять, и все просто сидели в ступоре, но женщина взяла инициативу в свои руки. — Меня зовут Лиза, — это было обращение к Салли, потому, что все остальные присутствующие знали имя этой прекрасной особы. — Я бы хотела попросить вас, миссис и мистер Фишер поехать домой, потому, что мне бы хотелось поговорить с будущими молодоженами наедине. Просто вы давите и на своего сына, и мой не очень-то рад такому развитию событий. Я бы хотела объяснить им сама, почему такое решение было правильным. Минуту Генри и Диана посовещались и решили все же не перечить людям, стоящим намного выше их. Они спокойно собрались, написали адрес, куда должны будут доставить Салли и ушли. «Прекрасно, они меня еще и доверили незнакомым людям. Очень обидно.» В этот момент Фишер почувствовал себя брошенный на улице котёнком, которого старые хозяева отшвырнули от себя и теперь ему придётся искать новых и любящих. Это было странное ощущение, оно кололо сердце и поражало его душу. Ещё вчера у него было всё, а уже сегодня его буквально отдают за незнакомца. И какие бы блага не обещали эти люди, они никогда не станут родными, и уж тем более семьёй. А этот Ларри, который должен стать его альфой, вообще не внушает доверия. Единственной тонкой ниточкой доверия Салли было то, что родители не оставляли его одного в разговоре, но теперь они слились и всё будет решать сам парень. Он не готов к такой ответственности, и хотя ему вчера было 18, он все ещё не самостоятельный. — Расскажи, мальчик, о себе, — нежным голосом сказала Лиза, обращаясь к голубоволосому. Сначала парень жёстко затупил, но потом исправился и начал очень тихо говорить: — Меня зовут Салли. Вырос я в частном доме в глуши и никогда не заходил дальше черты города. Голубые волосы у меня от рождения. Протез получил в пожаре, который неожиданно настиг нас с семьёй, когда мне было восемь лет. С людьми почти никогда не общался, кроме родителей. Учился на дому, разбираюсь в компьютерах. Вчера узнал, что я омега. Как только парень закончил, со стула тут же подскочил Джонсон и принялся кричать: — Нет, ну, это серьёзно не смешной розыгрыш. Мам, скажи, что отец прикалывается. Жениться, на парне. Я же с ума сошёл? У меня глюки? Я не буду этого делать. Это ж противно…- он мог говорить и дальше, но Лиза посмотрела на него очень суровым взглядом, давая понять, что это решение не обсуждается. — Сын, подумай о будущем. Личная омега — статус. Да и к тому же для людей ты будешь натуралом. Иметь своего омегу, значит состоятельность. Ты должен понимать, что так будет лучше для компании отца. Ты обязан. Даже если ты его никогда не полюбишь, в чем я сомневаюсь, ты на нем женишься. О Салли говорили, как о предмете и это не могло не ранить. Он держался из последних сил, что бы ни заплакать. Он держался, потому что не хотел, чтобы о нем думали как о девушке, да и тем более мама говорила, что надо представлять себя только с лучших сторон. А Фишер понимал, что расклеиваться при людях и проявлять слабость — не самое прекрасное, чем он может похвастаться. — Я никогда не полюблю его, — закончил Ларри и сел обратно. Он тоже не хотел перечить родителям. Он всегда делал так, как хотел сам и не думал о последствиях, но если сейчас он позволит этому пареньку стать своим мужем, то это будет своеобразным отпущением всех грехов. Он, конечно же, не соберётся питать к этому голубоволосому пареньку каких-то особых чувств, но жить с ним будет. Только ради родителей. — Салли, что ты знаешь о жизни омег? — как бы невзначай спросила Лиза, отрываясь от добрейшего разговора со своим отпрыском. — Ничего, — тихо выдавил парень, стараясь вести себя как можно спокойней и не показывать свою слабость. Он знал некоторые аспекты, но все же многое для него оставалось неизведанным. — Хорошо, тогда этот разговор будет полезным для вас обоих. Как многие знают, омеги самая редкая раса. Это из-за того, что каждый человек, рождённый с этим, раз в 4-5 месяцев испытывает течку. Эти несколько дней ужасны. Омега в это время готов прыгнуть на любого альфу, чтобы тот его поимел. Единственное спасение от этих мук — метка, означающая, что омега занят. Если на человеке стоит такая метка, то его боли может снять один человек, главное быть очень аккуратным, потому что в это время омега может забеременеть. Так же во время течки у омеги, альфы тоже не всегда могут сдерживать себя. Течка начинается примерно в то время, когда человеку исполняется 18 лет. В общем, я надеюсь, вы поняли всю суть. Но я могу сказать, что вам повезло. Тебе, Салли, потому что во время течки с тобой будет Ларри, и ты не будешь прыгать с альфы на альфу. А тебе, Ларри, повезло, потому что с тобой будет тот человек, который будет чувствовать тебя, когда ты поставишь метку. Если я правильно понимала теорию, то он научится понимать, когда ты захочешь и чего, и сможет помочь тебе. Это выгодный симбиоз и для вас и для нас. Так что это не обсуждается. Так же, то, что Салли носит протез, тоже является хорошим признаком. Извини. Но так сложнее кто ты, мальчик или девочка. Что-то непонятно? — Извините, я хотел спросить Вас на счёт метки. Ее же ставят на алтаре не только омеги и альфы, но так же и беты, — вежливо спросил Салли. — Мальчик мой, мы без пяти минут семья, называй меня Лизой. А на счёт этого. Раньше бет было меньше, чем омег и у алтаря они не часто появлялись, но как видишь, теперь все изменилось. Традиции менять не стали, но в союзе между бетой и альфой нет особой связи, какая будет в вас, — мило ответила Джонсон и протянула какой-то пакет Фишеру. — А теперь к делу. Завтра вечером состоится очень важный приём, где Ларри сделает тебе предложение руки и сердца. Ты должен будешь надеть на это торжество то, что лежит в этом пакете, а ещё, попроси свою маму сделать тебе пучок из волос. Помни, для публики ты должен вести себя как девочка. А ты Ларри, должен вести себя с Салли, как с девушкой. — её голос в один миг стал настойчивым, а выражение лица стало более серьёзным. — Хорошо, — хором ответили ребята. — Вот и прекрасно, а сейчас все едут по домам, потому что завтра очень важный день. Завтра в 20:00 Ларри заедет за тобой, Салли, будь готов, — женщина поднялась со стула и удалилась, сказав водителю, чтобы он отвёз домой голубоволосого. Ларри же проводил протезника взглядом полным то ли боли, то ли ненависти. Салли так до конца и не понял, что же на душе у этого шатена, но уже понял, что жизнь у него теперь будет «веселой».

***

— Как все прошло? — С порога услышал Фишер младший от своей мамы. — Отлично. Завтра на какой-то вечеринке мне сделают предложение. И Миссис Джонсон попросила тебя сделать мне пучок, — Салли быстро ответил и побежал к себе в комнату. Всё казалось таким ужасным. Жить не хотелось, от слова «вообще». О нем говорили, как о вещи, игрушке, которую можно просто напросто выкинуть. У себя в комнате парень стал плакать. Горько плакать. Ему было обидно и больно, но он терпел, и будет терпеть всю жизнь, но это все равно лучше, чем быть шлюхой. Салли понимал, что с одной стороны это хорошо, что у него так сразу появиться альфа, но с другой стороны, они же не любят друг друга. А взгляд этого Ларри. Он такой непроницательный, будто у него внутри ничего нет. Но Салли не мог перечить своим родителям. Они так долго воспитывали его, любили. А он не делал ничего взамен. Салли чувствовал себя виноватым во всех бедах. Он просто сидел и плакал, надеясь, что со слезами его боль и вся эта ситуация исчезнут.