Жизнь омеги

В доме Салли сидели не только Фишеры. Мистер Джонсон со своей женой решили неожиданно посетить этот дом. И как только голубоволосый парень, наряжённый в платье, увидел их, то сразу занервничал. Ну, конечно, в первую их встречу они показались странными. Хотя, в этой ничего не может казаться нормальным и обычным. — Ларри, Салли, вы так быстро вернулись, почему? — Протараторила Лиза, обнимая «парочку». — Просто Салли было неприятно то общество и после того, как я сделал ему предложение мы почти сразу смылись, — властно сказал Джонсон, смотря на омегу. У Салли сложилось такое ощущение, что Ларри уже считает его своей собственностьюю. — Я так рада, что ты позаботился о своей омеге, но все же Салли стоит научиться вести себя на публике, — мило, но настойчиво попросила Лиза. — Конечно, Миссис Джонсон, — вяло ответил Фишер младший. Он боялся всего за пределами дома, но теперь его страхи зашли в дом и от них никуда не деться. Невольно подумав об этом, он стал пятиться назад, но ему не дала стена. — Так, об этом позже, мы приехали в твой дом, Салли, не просто так. Послезавтра уже свадьба и мы хотели бы, чтобы ты сейчас собрал свои вещи и поехал с нами. Мы с Лизой купили вам с Ларри дом, и вы оба немедленно туда переедите. Отказы, возражения не принимаются. Согласия обеих сторон получено, осталось только воплотить все в жизнь, — размеренно и чётко говорил Мистер Джонсон. Его голос был очень настойчив. От такого тона у обоих парней по спине побежали мурашки. Фишер-младший томно вздохнул и отправился в свою комнату. Эта ситуация казалась ему сущим адом, растущим с каждой секундой. Внутри всё сжималось и расширялось со скоростью света. И единственным, кто понимал его в этой ситуации — Ларри. Альфа за каждое слово, сказанное отцом, хотел ударить себя миллион раз. Ещё вчера он был свободным и счастливым человеком, а сейчас должен жениться, и тем самым сделать себя и того омегу самыми несчастными во всем мире. — А как же мои вещи? — спросил Ларри. — А ты так давно не появлялся дома, что перетащить твоё шмотье не составляло труда, — грубо ответил отец, недовольно смотря на свое чадо. — Кстати, у меня к тебе есть разговор. Наедине, пойдём, выйдем. Джонсон потащил своего сына на задний двор, за которым был обширный огород. Там росла не только картошка, но и всяческие красивые цветы, так красиво закрывшиеся на закате, который пропустили наши семьи. — Послушай, Ларри, я знаю, что сейчас ты думаешь, что мы рушим твою жизнь, но это не так, — мужчина потёр переносицу, — ты и сам поймёшь, что только омеги могут дать то счастье семьи, которое ты заслуживаешь. Тем более, я думаю, что тебе понравится быть с ним. Это же непередаваемые эмоции. Ты должен хотя-бы попробовать. Помни, ты мужчина в этих отношениях, и если ты полюбишь, то и тебя полюбят в ответ, — отец похлопал сына по плечу и удалился. Его не волновал ответ сына. Он и так знал, что Ларри может начать возмущаться или винить во всех проблемах жизни родителей, но все уже было сделано. И обсуждению не подлежит. «А ведь он прав, и я и Салли заслуживаем лучшего. В чем мы виноваты? Я не достоин того, чтобы меня любили, но Фишер наоборот. Его растили далеко от всех, он не знал, что значит по-настоящему отжигать и все это ради того, чтобы стать моим мужем. Это очень эгоистично и тупо. Наверно мне и правда стоит хотя бы попробовать полюбить это создание, тем более, у него не такая уж плохая фигура. Был бы он девушкой, отбоя от ухажеров не было бы,» — Ларри прогуливался по дорожке и все думал об этом. Он решил, что все же попробует. Он, в конце концов, должен быть счастлив, и подарить это счастье Салли. А даже если ничего не получится, то изменить это не получится, так лучше попробовать, чем отвергать.

***

Машина Джонсонов остановилась около одноэтажного дома с верандой и довольно большим садом. Была ночь, поэтому разглядеть что-то было довольно проблематично. — Это ваше гнездышко, живите в нем счастливо, — воодушевленно протараторила Лиза, обнимая парней. — Ну всё, мы поехали. Вот вещи Салли, обустраивайтесь, — сказал Джонсон и кинув пакетом в Ларри, завёл машину. Он никогда не любил проявлять свои эмоции, и всегда был агрессивным на людях. Только Лиза знала, насколько на самом деле её муж чуткий. Весь этот образ нужен для работы, ведь чтобы управлять огромной корпорацией нужна не только сильная личность, но и железный кулак. Когда машина уехала, то Ларри открыл дверь дома и пригласил Салли зайти. Сначала парень замялся, но потом будто выпал из транса и последовал за своим недомужем. Внутри все было очень даже неплохо. Горчичные стены, много проходов в комнаты и яркие картины, украшавшие пустые стены. Ларри тут же побежал к первой попавшейся двери. Это оказалась кухня. Обычная светло-сиреневая кухонька с большим холодильником и столом на 10 человек. Салли же решил идти дальше. И сразу попал в спальню… Вот только она явно предназначалась не для них, а для ребёнка, потому что посередине стояла детская кроватка, а на темно-синем потолке, оттеняющем зеленоватый цвет стен, мило висели жёлтые звезды. — Я нашёл спальню, — радостно воскликнул голос из глубины дома. Салли последовал за ним. Спальня была очень большой. В ней был огромный шкаф-купе, стол и двуспальная кровать с балдахином. Все вещи Ларри уже лежали по своим местам, а сам альфа прыгал на кровати, радостный, как ребёнок. «Его поведение невозможно предугадать. То он злой, как бык, то как обезьянка маленькая веселится. Помогите, за что же мне все это?» — подумал Салли заходя в спальню. — Залезай ко мне, — радостно крикнул Джонсон. — Нет, спасибо, я лучше воздержусь. Неожиданно шатен слез с кровати и подойдя вплотную к омеге сказал: «Не бойся меня». В этот момент Салли зажался ещё сильнее. Парень не знал, чего ожидать от этого человека, поэтому предпочёл закрыться. — Хорошо, — Ларри почесал затылок, отдаляясь от парня, — давай, начнём по новой. Я Ларри Джонсон, мне 24, альфа. — это звучало так пафосно и саркастически, что Фишера передернуло. Но самое поразительное было то, что этой шпале оказалось за двадцатку лет. — Я… Салли Фишер… Мне 18… — парень не мог сказать это слово. Он не мог назвать свою рассу. Это сейчас было так унизительно. Голубоволосому хотелось, чтобы под ним провалился пол, и он оказался в аду. Хотя сейчас ситуация тоже была адовой, но настоящий ад был бы лучше. — Ты моя омега, — прошептал Ларри за него, — а сейчас снимай это платье и пошли спать, времени много. Салли начал медленно стягивать с себя это произведение искусства, которое дала Лиза. Ему было очень-очень стыдно, так как никто никогда не виде его без верхней одежды. Он всегда носил толстовку и рваные джинсы. И не часто появлялся даже в майках, поэтому его гардероб был довольно скуден. Фишер медленно стянул с себя платье и подошёл к кровати, на которой уже развалился Ларри. — Ты точно хочешь спать со мной? Может мне стоит разложиться на полу? — спросил протезник. — Да, ты спишь со мной, — отрезал шатен и показал на место омеги. Парень не стал сопоставляться, и лёг рядом, чуть-чуть закутавшись остатком одеяла, которое не заграбастал Ларри. — Ты будешь спать в этой штуке? — поинтересовался альфа, показывая на протез. На это Салли только покачал головой в знак согласия. Он не готов был показывать сейчас то, что осталось от его лица, потому что это, по его мнению, было ужасно. — Хорошо, — только сказал Джонсон и, приобняв омегу за талию, заснул. «Он так странно относится к людям. Сначала он очень серьёзен, потом зол, а потом предлагает с ним попрыгать на кровати. Очень странно. Мне так страшно, но почему-то я верю ему. Сегодняшний день навсегда изменил мою судьбу. Теперь я почти муж Джонсона. Теперь я живу с ним. Теперь я настоящая омега. Не хватает только течки. Это наверно больно, но я надеюсь, что все пройдёт мимо меня. А вообще мне, наверное, стоит дать шанс на счастье. И себе, и Ларри». С этими мыслями Салли заснул в объятиях почти-своего альфы, не зная, что его ждет завтра…