Жизнь омеги

Утро. Яркие лучи устремляются в окно, освещая все на своём пути. На кровати лежат двое парней, Ларри обнимает своего омегу за талию, а тот в позе эмбриона старается как можно удобнее лечь, что бы протез не мешал. Очень сложно спать в этой штуковине, плюс с почти незнакомым человеком. «Заебало», — подумал про себя голубоволосый и попытался как можно незаметнее встать с кровати. Вышло не очень, но к счастью Джонсон не проснулся, а только перевернулся на другой бок, ворча что-то непонятное. Салли быстро подбежал к пакету с одеждой и достал оттуда свою повседневную одежду. Быстро напялив её, он побежал в ванну, а потом на кухню. В желудке уже кричали киты, прося хоть чего-то вкусненького и съедобного, потому что последнее, что ел протезник — пироженое на банкете. Он не привык долго не есть, но вчера вечером сами обстоятельства были против его ужина. В холодильнике было полно продуктов, и у Фишер разбежались глаза, но он все же решил ограничится обычной яичницей и соком. Так сказать, чтобы не впасть в сытую кому. «Наверное стоит пожарить и для Ларри еды, » — подумал парень и вывалил еще два яйца на сковородку. Он помнил, что теперь является собственностью Джонсона, но принять это было намного сложнее, чем осознать. Поэтому пока яичница жарилась, жарились еще и мозги Фишера, осознавая всю ситуацию. Стоит заметить, что одним из частых уроков Дианы была именно готовка, поэтому Салли мог приготовить много разных и вкусных блюд. Раньше он не понимал зачем ему эти знания, но сейчас, когда все всплыло, он даже был благодарен своей маме, что она не оставила его на произвол судьбы, а научила столь полезным вещам для омег. Пока Салли готовил, его неожиданно взяли за плечи и повернули. Это был Ларри, он только что проснулся и хотел уже было идти на кухню, за очередной баночкой энергетика, но увидел голубоволосого, который готовил. Внутри у Джонсона воспылал какой-то огонёк, потому что последний раз для него готовили слуги в доме. Но это было без любви, даже с какой-то ненавистью. А тут, такое счастье. Для тебя готовит почти незнакомый человек, которого ты ещё полдня назад терпеть не мог. — Не думал, что ты умеешь готовить, — с этими словами Джонсон откинул протез и впился в губы омеги с поцелуем. Требовательным и грубым, но зато страстным. А поскольку Салли даже не успел сообразить, то даже не думал сопротивляться. И язык Джонсона уже блуждал у голубоволосого во рту. То было очень неожиданно и странно, но и шатену и Салли понравилось. *** — Всё не так плохо, как я думал, — дал оценку лица протезника альфа, когда оторвался от поцелуя и посмотрел на огромные ожоги на все лицо и совсем не тронутый нос. — Спасибо вам, — тихо сказал Салли, перекладывая яичницу на тарелку. — Я же для тебя как бы парень, а не хозяин, давай общаться на равных? — предложил Ларри. Ему было важно, чтобы Фишер доверился ему. Салли вяло кивнул и принялся быстрее искать глазами протез, чтобы как можно скорее надеть его и забыть обо всех эмоциях. Этот кусок пластмассы был его щитом от внешнего мира. И сейчас эта защита была очень кстати. — Мне нужно сейчас уехать, сможешь побыть один? — снова спросил Джонсон, стараясь вывести омегу хоть на какой-то диалог, но тот будто специально кивал. Дальше все происходило в тишине. Салли спокойно положил еду на тарелки, помолвленные поели, и разошлись по делам. *** Когда Ларри ушёл, то Фишер сразу заснул, перекручивая, в голове миллиарды идей, что же случится. Почему-то все концы были очень и очень плохими. Он не верил, что сможет обрести счастье с этим человеком и хотя начал симпатизировать ему, но все равно не до конца был уверен в правильности своих действий. Всего за два дня его жизнь кардинально поменялась. Проснулся Фишер от того, что услышал голоса. Это были два голоса, один Ларри, а второй неизвестной женщины. Сначала протезник подумал, что это голос Лизы и решил выйти поздороваться. Спал он уже в протезе, поэтому только привёл себя в более менее нормальный вид. Когда он вышел из комнаты, то просто впал в ступор. На кухне, вход в которую был открыт, стояла сероволосая девушка с огромной татуировкой на руке, кучей проколов на лице, ярким макияжем и в полностью чёрной одежде. Она о чём-то быстро говорила с Джонсоном. И это что-то явно было беременностью, так она показывала тест, на котором по-видимому было две полоски. Салли не видел, но догадывался. Не просто же так она пришла повертеть обоссаной бумажкой у лица. — Мейпл, этот ребёнок не от меня, я бы чувствовал хоть что-то, — рьяно говорил шатен, размахивая раз за разом руками. — Но кроме тебя я не с кем не занималась. Ларри, возьми себя уже в руки и признай меня, — грубо твердила девушка. Салли не мог этого слышать. Голова разрывалась на миллиарды планет и звёзд, почему-то не горящих на небе. Он, конечно же, не надеялся на взаимные чувства, не знал, правильно ли он чувствует симпатию, но хотел хотя бы попробовать подыграть Ларри. Теперь же это было не нужно. У Джонсона скоро будет своя семья, в которой голубоволосый станет лишь обузой. «Здесь я буду третьим лишним», — сам решил протезник и тут же побежал к спальне. Там он оделся потеплее и быстро вылетел из дома. Почему-то сейчас в нем проснулись чувства, которые никак не передать. Дыхание спирало от одной мысли, что Ларри так плохо мог поступить с матерью своего ребёнка. А если он так же поступит с Салли и уедет туда, где его никто не найдёт. Зачем он пытался наладить контакт с Фишером? Зачем говорил, что он его парень? Что Джонсон вообще за человек? Салли просто без разбора бежал по красивым, вымощенным улицам, замечая, что чем становится темнее, тем меньше людей. Но это единственный внешний фактор, который он смог заметить, потому что в голове и так творилось каша. Знакомство, друзья Ларри, предложение, дом, а теперь такое, все складывалось в ужасно страшную для голубоволосого картину. Чем дальше он убегал от дома, тем сильнее не хотел возвращаться. Дорога постепенно стала не такой красивой. Фонарей было намного меньше, сами здания стали реже и теперь можно было заметить тьму, которой постепенно окутывался этот маленький городок, больше похожий на село. Неожиданно, внутри Салли что-то закололо. Внизу живота все стянуло. А глаза перестали что-либо различать. Боль была невыносимой — будто миллионы ножей каждую секунду втыкали в него, не давая ступить и шагу. — Эй, омега, тебя не учили, что во время течки лучше не попадаться альфам на глаза? — спросил какой-то голос из глубин тьмы. Было ясно, что сейчас будет происходить полный пиздец, и Салли стало страшно. «Угораздило же именно сейчас», — подумал Фишер и побежал изо всех сил, стараясь не замечать жгучей боли и ещё одного желания, которого не испытывал раньше. На глазах протезника выступили слезы. Крупные капельки падали на одежду, землю, лицо, шею. Все было в слезах, а внутри повторялось только одно предложение: «Пожалуйста, не сейчас». Он бежал, как ему казалось, уже кучу времени. Но на самом деле прошло всего пять минут. Салли остановился, чтобы перевести дух в какой-то подворотне. И только когда отдышался, Фишер понял, что из этого места всего один выход, да и тот через мгновение оказался перекрытым. — Ну ты и дурак, омега. Я бы все равно нашёл тебя по запаху, — с издевкой сказал какой-то блондинистый пацан в шортах и розовой майке. — Отстань от меня, — через боль говорил голубоволосый. Тело его не слушалось. Оно как будто горело. И почему-то хотелось подойти к тому парню, но протезник держался. Слёзы все также скатывались с глаз падали на одежду, но сейчас было все равно. — Давно я не имел милых девочек-омег, — как будто сам себе сказал блондин и быстро подошёл к Салли, хватая его за руку. По телу пробежали миллионы мурашек, окутывающих все с ног до головы. Тем временем, пока Салли боролся сам с собой, пытаясь привыкнуть к боли и уйти от новых непонятных ощущений, блондин схватил его одной рукой за талию, а вторую стал медленно опускать на пах омеги. Когда он дошёл до того места, где он предполагал должна быть женская часть тела, то отскочил назад. Снова вставая в довольно узком проходе. — Ты парень-омега? — недоуменно спросил обидчик, находясь в жесточайшем ахуе. Но ответ не заставил себя долго ждать: — Да, и у этого омеги уже есть альфа, — послышался голос сзади блондина. Это был Ларри. Он был запыхавшийся, видно, что бежал очень быстро. Он подошёл огромными шагами к незнакомцу, вышвыривая того из подворотни подальше и посмотрел ему в след, дав ясно понять, что он здесь лишний и ему лучше убраться поскорее. — Ты в порядке? — обеспокоенно выговорил Джонсон. На это Салли только покачал головой. Ему было так плохо и жутко. Слезы все лились и лились из маленьких прорезей для глаз. С одной стороны Фишер может пойти домой, где его процентов на восемьдесят выебут и где у Ларри есть беременная девушка, а с другой стороны он может остаться здесь и тут же стать дыркой для всех желающих альф. «Мне надо куда-то спрятаться», — кричало подсознание, но вот тело не хотело слушаться. Оно падало, отключалось, но только не шло. Неожиданно, Салли почувствовал, что его ноги оторвались от земли. Его подхватил Ларри и отправился домой. Ему было очень сложно сдерживать себя и свои инстинкты, но он не мог просто так наброситься на бедного парня. — Ты почему убежал? — спросил Джонсон, чтобы отвлечься от непристойных мыслей, которых раньше никогда не стыдился. Да, этот маленький голубоволосый парень странно на него влиял, и, казалось, что даже сам Джонсон не понимает, что творит. — У тебя есть беременная девушка, и ты должен жить с ней. Я там не нужен. А ещё я побоялся, что ты также поступишь со мной, — всё тише и тише говорил Салли. — Блять, давай сейчас не про секс и всё, что с ним связано, я из последних сил держусь, чтобы не наброситься на тебя. А Мейпл, она просто местная шлюха, готовая со всеми. Залетела где-то, а свалить на меня хочет, — быстро проговорил шатен, не отрывая взгляда от дороги. После этой фразы Салли молчал. Ему было стыдно, обидно и ничего не понятно, а ещё это странное чувство. «Блять, не думал, что именно это испытывают при течках», — с одной стороны Фишер хотел забыть все, и закутавшись в одеяло рыдать от боли в животе, а с другой стороны хотелось, чтобы Ларри «помог» ему. А еще эти предательские слезы, которые всё ещё лились из его глаз. «Я же не мямля, я — мужик», — сказал сам себе Салли. Он рукавом обтёр свои слёзы и как-то случайно задел щеку Ларри. Это послужило щелчком, в мозгу Фишера. Неожиданно для Джонсона, да и для самого себя, голубоволосый стянул с себя протез и стал целовать шею альфы. Последнего это сильно возбуждало, и он держался из последних сил, что бы не выебать Салли прямо здесь и сейчас. — Перестань, — коротко отрезал Ларри, стараясь не смотреть вниз и не дышать, чтобы не чувствовать запах омеги. — Хочу, — крыша Салли вообще поехала. Её уже было не остановить. Им овладели инстинкты. Парень не понимал, что делал, и если ему завтра расскажут, что он сейчас делает, то Салли зальется краской и убежит. Тем не менее это мало волновало протезника. Он уже во всю оставлял засосы на смуглой коже Ларри и постанывал, стараясь как можно экстравагантней вести себя. — Уймись, а то сейчас домой пойдёшь на своих ногах, да ещё и без меня. Осталось немного, — грубо выдавил шатен, небрежно подкидывая омегу в руках, что бы показать своё превосходство.