Жизнь омеги

Эти несколько минут для обоих тянулись вечность. Салли постоянно провоцировал Ларри, а последний старался как можно спокойней вести себя, чтобы не выебать своего будущего мужа прямо на улице. Как только они пришли домой, Ларри тут же побежал к аптечке. Достав оттуда кислотно-розовые таблетки, он протянул их омеге. — Что это такое? — с непонятной эмоцией спросил Салли. Сначала это было похоже на страх, но потом он перерос в возбуждение. — Блокаторы. Что бы я тебя не трахнул, и чтобы ты успокоился, дебил. — А я не хочу. — пошло и очень тихо, почти шёпотом, выдавил из себя протезник. Он начал подползать к Ларри, и старался вести себя как можно развратнее. Но Джонсон был непреклонен, потому что не хотел делать больно человеку, который находится не в себе. — Давай мы сделаем так, — сказал последним отрывом здравого смысла шатен, — ты выпиваешь таблетку, делаешь мне минет. И если ты тогда всё ещё будешь хотеть этого, то я тебя выебу… Договорились? — Да, — коротко ответил голубоволосый, быстро снял протез, слизнул таблетку прямо с руки Ларри и быстро проглотил её. Его здравый смысл покинул тело и осталась только похоть, которую он не мог скрывать. Салли проводил своего будущего мужа в комнату, опрокинул на кровать, а сам сел сверху. Он быстро стянул футболку, в которой шатен выбежал на улицу и присосался к торсу Ларри. Голубоволосый оставил несколько засосов на теле альфы и принялся расстегивать ширинку. Руки протезника тряслись, поэтому выходило плохо. И эти несколько секунд тянулись вечность. Оба хотели большего, но старший понимал, что просто не может сделать больно маленькому существу, которое сейчас подвластно эмоциям. А другому было уже все равно. Он хотел. Когда Салли всё-таки расправился со штанами Ларри, то облизнул член через боксеры. Это вызвало у шатена стон. Младший не стал медлить и сразу избавился и от этой ненужной ткани. Перед ним предстал довольно большой эрегированный болт. И именно в этот момент в Фишере начал просыпаться здравый смысл. «Блять, это же супер-пупер-мега как неправильно. Зачем я это делаю? Уже ненавижу быть омегой. Но… Я же не могу просто остановиться, и сказать Ларри, типо, таблетка подействовала, чувак, зачехляй свой хер обратно и давай спать». С этими мыслями Салли ненадолго завис. — Что? Уже передумал? — наигранно спросил шатен. — А? Нет… — голубоволосый сильно смутился, но все же решил довести дело до конца. «Всё равно когда-то придется», — сказал сам себе парень и провел языком по всей длине чужого полового органа. За это действие он получил стон. Потом ещё один, уже когда заглотил головку, а когда попытался взять полностью — услышал рычание. Конечно, весь член обхватить не удалось, во-первых, Салли не был профессиональной шлюхой, а, во-вторых, есть такая штука, как рвотный рефлекс. Но Фишер старался. Он тщательно вылизывал член партнера, не забывая уделять время головке. Иногда он брал передышку и на пару секунд отстранился, чтобы вздохнуть, но в это время он задействовал руки. И вот, через пятнадцать минут таких махинаций, Ларри с рыком излился прямо в горло Салли, а тот в свою очередь проглотил все до капли и устало плюхнулся на кровать, рядом с шатеном. — Подействовала таблетка? Не хочешь больше? — обеспокоенно спросил Джонсон. — Извини, Ларри, я не знаю, что это сейчас было, я вообще не знаю, что на меня нашло, прости, — неожиданно выдавил уставший протезник. Он обхватил себя ногами, отвернулся от альфы и тихо заплакал. Ларри понял, что парень боится сам себя. И прекрасно его понимал. Когда-то и он стыдился сделать хоть одно неверное движение, по-другому посмотреть на мир. Но сейчас его это уже не волновало, но вот голубую макушку, лежащую рядом с ним, очень. Поэтому он решил стать плечом и опорой для этого пацана. Джонсон нежно обнял Салли со спины и зарывшись в его волосах стал повторять, что все хорошо. Уже через пару минут омега спал. *** Фишер проснулся от того, что почувствовал холод в спине. Сначала до него не дошло, но через секунду он вспомнил все, ему стало стыдно, и он закутался в одеяло еще сильнее. — Парень, вылезай, через полчаса за тобой матери приедут, — как-то встревоженно сказал шатен, копошась в одежде. — Зачем? — сонно спросил голубоволосый. — Они хотят забрать тебя на день. Завтра свадьба, тебе нужно выбрать платье, а как они сказали, жених и невеста не должны до церемонии видится, плюс я рассказал, что у тебя течка началась, — а этот момент Салли откинул одеяло и посмотрел на Джонсона взглядом аля: «Ты дебил или да»? — Бля, как стыдно, — только и смог выдавить Фишер, перед тем, как побежать осматривать квартиру в поисках протеза. Он валялся в прихожей, и Салли очень повезло, что он не наступил на него, когда несся прямо к входной двери. — Ой, да успокойся ты, ничего я не рассказал, наша история состоит в том, что ты просто выпил таблетки, и мы легли спать. Не парься, чел, я же не настолько дебил, чтобы говорить обо всем, — задорно протараторил Ларри, проходя из комнаты ребят на кухню. Теперь напряжение Салли спало пунктов на десять из миллиона. Но это хоть что-то. ** Когда приехали мамы обоих парней, то сразу начался допрос. Они все спрашивали и спрашивали. Сначала безобидные вопросы, по типу: «Как дела?», «Вам нравится вместе жить?». А потом это все переросло в огромную жопу, которую парни уже не выдерживали. — Всё, мам, Миссис Фишер, забирайте невесту и укатывайте отсюда готовиться к свадьбе, — неожиданно сказал Ларри в середине монолога Лизы. — Да, хорошо, сынок, только не нервничай, — женщина обняла сына и, взяв Фишера под руку, пошла прочь. В глазах Салли читалась некая ненависть. «Я это тебе еще припомню, Джонсон. Бросил меня с этими поехавшими», — думал протезник, пока ехал к себе домой. Именно там он должен был провести следующие сутки, причем вместе с Лизой и Дианой. Как оказалось, Генри оставил их и уехал по своим делам. — Салличка, как тебе мой мальчик? — спросила Джонсон, как гром среди ясного неба, пока разбирала покупки к грядущей свадьбе в гостиной. — Э… Ну он интересный человек… Он не похож на остальных… — неуверенно сказал голубоволосый. — Да, как я понимаю, за день вы не особо много разговаривали, но ничего, у вас впереди целая жизнь, — с энтузиазмом выпалила Миссис Джонсон, на что получила горестный вздох. — Я не совсем понимаю, правильно ли это? Как я могу быть с тем человеком, о котором не знаю ничего? — вдруг спросил Салли. «Зачем я это сейчас сказал? Наверно, теперь мне сильно достанется от Дианы, если Лиза ей расскажет, что у меня есть сомнения на счет выбора партнера», — подумал парень, но было уже поздно. Как говорится, слово не воробей… — Я понимаю твое негодование. Но как я уже вам объясняла, так будет хорошо и для вас, и для нас. Вот сам посуди, кем бы ты стал, если бы сейчас не был здесь. Скорее всего шлюхой. Извини за прямоту, конечно, большинство омег именно так заканчивают. А Ларри, он быстрее всего бы стал просто расхлябанным молодым человеком. Союз с тобой даст ему новый стимул для жизни, а то раньше это были только сигареты и выпивка. Замечу, что он смотрит на тебя с неким счастьем, да и за то время, что я была в доме он ни разу не закурил, хотя обычно делает это мне назло. — Спасибо, Лиза, — Салли мило улыбнулся, жалко под протезом этого не было видно. Этот монолог действительно был нужен парню, чтобы еще раз вразумиться. Дальше несколько часов скучной фигни, Фишер буквально пинал потолок, так как Лиза и Диана были заняты какими-то приготовлениями. И вот наконец-то его позвали. Зачем? Парень не знал, но надеялся на что-то интересное. К сожалению, это оказалась примерка платья. Женщины подобрали для омеги шикарнейшее платье. Длинное, закрытое, белоснежное — оно казалось идеальным. Но все бы ничего если бы не тот факт, что для него нужна была грудь, которой Фишер не обладал, будучи представителем мужской половины человечества. — Мы это сейчас быстро исправим, — сказала Диана, увидев, что в грудной клетке это произведение искусства велико ее сыну. Она взяла нитки, иголку, и уже через полчаса перед оценочно настроенной Лизой, была красивая невеста в обворожительном платье, а не страшный омега со шрамами на лице. — Завтра свой протез не стоит снимать, милый, — ласково пропела Лиза и убежала в другую комнату, потому что ей позвонили. — Знаю, — обреченно выдохнул Салли, и, сняв с себя завтрашний наряд, пошел есть. ** Весь день парень занимался ничем. Просто плевал в потолок, ходил за едой и думал о будущем. Его волновало многое. Он не до конца верил, что все это — правда, что все вот так происходит. Но смирение подступало быстро. У него нет выбора. За него всё решили… Ближе к вечеру у Фишера снова начал болеть живот. Снова нахлынуло это непонятное чувство. Парень кое-как добрался до аптечки, но не нашел там нужных таблеток. Тогда он решил спросить у родительницы. — Мам, — крикнул протезник, загибаясь в три погибели, от боли, — у нас есть блокаторы. Тут же к нему подбежала Лиза и дала спасительные таблетки. — Какой у тебя странный запах. Как вы только вчера сдержались, мальчики. Молодцы, хвалю, — она тут же скрылась, а на щеках Фишера появился румянец, потому что он вспомнил события вчерашней ночи. Вечером, перед сном, Салли все время повторял себе всего одну фразу: «Завтра все изменится». Но хотел ли он этого?