Жизнь омеги

Утро для наших героев началось по-разному. Салли встал где-то в восемь утра из-за того, что на его сторону постели светило яркое солнце. Оно буквально прожигало своими мимолетными лучами. «Ну всё, всё, не обязательно же так яро мне напоминать о том, что я должен жить», — подумал протезник, быстро напялил своё лицо и пошел в ванну умываться, принимать блокаторы и искать тазик, для новоиспеченного мужа. Ларри же проснулся в два часа дня, с ужасной головной болью и абсолютной потерей памяти, а точнее куска памяти со вчерашнего вечера. Его тут же потянуло блевать, и тут-то пригодился тазик, который так мило был поставлен прямо рядом с постелью. «А парень ничего такой… Понял, что к чему», — подумал шатен и попытался встать. Но его ноги оказались в данной ситуации его врагами, они просто отказались работать, поэтому, даже не успев вскочить кровати, Ларри тут же осел на нее. Кровать неприятно скрипнула, и через минуту на этот, довольно сильный скрип, пришел Фишер. — Доброе утро, муженек, — саркастично произнес Салли, опираясь на дверь. — Недоброе, — сказал алкаш, держась за голову, — Можешь принести, пожалуйста, водички и аспиринчика? На эту просьбу омега только хмыкнул, и уже через минуту на прикроватном столике Ларри стоял стакан воды и таблетка.

***

Весь день каждый занимался своими делами. Ларри валялся по всему дому и ничего не делал, а Салли пытался придумать, как сварганить нормальную еду из того, что было у них в холодильнике. В итоге он сдался и заварил дошики, которые так любезно купил Джонсон перед свадьбой. Время близилось к ночи, уже зажглись фонари вдали, а люди почти перестали появляться на улице.На кухне молодоженов пахло химозной едой, и Салли проклянал себя, ведь не хотел есть это блюдо, но ничего другого не было, а пойти в магазин для него было проблематично, так как у него не было ни денег, ни сил. — Ларри, иди есть… — Я уж думал, не позовешь, — на кухне тут же показалась лохматая башка альфы. Он облизнулся, вальяжно сел за стол и быстро стал уплетать свой ужин. Всего за пять минут он справился со своей порцией и принялся смотреть на Салли, который копошился вилкой в тарелке. Нижние ремешки протеза были приподняты, но до рта столовый прибор так и не дошел. — Почему ты не ешь? — строго спросил Альфа, что его муж даже подпрыгнул на месте. — Не хочу, — тихо ответил омега. — А тебе надо, потому что ты выглядишь, как анорексичка, — так же строго сказал Ларри, подсаживаясь ближе. — И можешь дома не носить эту штуку, — он показал на протез. На это Салли только покачал головой. Протез уже стал неотъемлемой частью внешнего вида парня, да и к тому же он скрывал все те чувства, которые так не хотел показывать парень. Для Салли это была мини крепость, за который он прятался каждый раз, и вот так просто разрушить эту стену - невозможно. Тут Джонсон не выдержал, он не любил, когда ему перечат, а тут ему на горло наступил еще и тот человек, который обязан его уважать. Шатен просто махом откинул протез с лица и взяв вилку в руку, стал насильно кормить Фишера. Эта экзекуция продолжалась пятнадцать минут, пока хватало моральных сил протезника, потом он просто расплакался и убежал в спальню. Было противно и мерзко, скорее даже не от Ларри, а от себя, что он позволяет так с собой обращаться. Но с другой стороны, именно это и представляет из себя симбиоз альфы и омеги. Да и к тому же парень просто хотел позаботиться о своем «счастье», которое наотрез отказывалось жрать. Он хотел как лучше, но все равно сделал все свои действия слишком агрессивно, а Салли боялся агрессии, поэтому лучшим решением было просто убежать в спальню, лечь на кровать и плакать. Уже скоро омега почувствовал, что его обнимают со спины и буквально поднимают над кроватью. Это, конечно, был Джонсон. Он пришел, чтобы успокоить свою принцессу. И у него немного получилось, потому что Салли перестал плакать, обвил руками шею своего мужа и просто смотрел на кровать с высоты роста. Внезапно, как-то неожиданно, Ларри положил омегу на кровать, а сам лег рядом. — Фишер, ты же не принял на ночь блокаторы? — Нет, прости, сейчас исправлю, — беспокойно сказал младший и потянулся к тумбочке, в которой лежали таблетки. — Что ж, сегодня они нам не понадобятся, — как-то слишком пошло проговорил шатен, нависая сверху над беззащитным парнем, который только-только начал понимать, что происходит. — А может не надо? — Салли почему-то понадеялся на адекватность лежащего сверху человека. — Неужели ты сам этого не хочешь? — Ларри пошло прошептал эти слова на ухо пассиву, параллельно гладя одной рукой его живот. На эти действия он получил протяжный стон наслаждения. Парень решил продолжать, его завел запах омеги, да и к тому же Ларри вспомнил, что вчера настолько напился, что у них не было настоящей первой брачной ночи. «Что ж, сейчас мы это исправим», — подумал Джонсон и тут же стянул с нижнего толстовку, которая ему уже порядком поднадоела, потому что скрывала красивое тело, за своей мешковатостью. За толстовкой Салли полетела футболка Ларри, а также его штаны. Альфа стал более грубым. Теперь он кусал все открытые для него участки кожи, стараясь делать это нежно, но со страстью. По нетерпеливым громким стонам, альфа понимал, что у него получается. Он пошел дальше и осторожно, как будто боясь спугнуть Салли, как лань, стал стягивать с него кроваво красные штаны. И каково же было удивление Джонсона, когда омега помог ему сделать это. Это, казалось бы простое действие, возбудило Джонсона еще больше, и теперь его стояку было тесно даже в трусах, которые с превеликим удовольствием были откинуты в дальний конец комнаты. Салли тоже не отставал, и пока его мужчина скидывал с себя последний элемент одежды, страстно его поцеловал. Это было важно для протезника. Так он чувствовал себя защищённой, и не смотря на затуманенный возбуждением мозг, все равно боялся этого человека. Он боялся боли и надеялся, что тот, кто сейчас так сладко его целует, сплетая их языки в диком танце, постарается сделать все как можно аккуратней. И вот, последний элемент одежды снят и с Фишера. Ему очень стыдно вот так находится под кем-то, в таком непристойном положении, поэтому его щеки стали краснеть, но это не было особенно видно. Ларри заметил, но на это он только слабо ухмыльнулся, продолжая оставлять метки на теле пассива и выуживать из него стоны наслаждения. Внезапно, все эти эстетичные прелюдии закончились, потому что Ларри потянулся ниже, и облизав свои жилистые пальцы, начал растягивать омегу. Первый палец — непонятное жжение внутри Салли. Но никакой боли. Второй палец — неприятно. Ощутимо движение, потому что Джонсон начал делать ножницы, его дыхание было сбито до того, что он не смог нормально выдохнуть, смотря на все это представление, которые происходило внизу. И наконец-то, третий палец — боль, стон, и дикое желание альфы, оказаться внутри этого тела. Быстро закончив с растяжкой, Ларри, подхватил мужа, перевернул его на живот и приставив головку к аналу парня, быстро вошел на половину. От этого протезник сильно вскрикнул и сжал руками простынь, которая и так была уже вся скомкана. Ларри подождал полминуты и начал яростно двигаться, что бы пробить себе путь, и полностью оказаться в омеге. Это у него получилось довольно быстро, потому что податливое тело под ним слушалось своего хозяина беспрекословно. Сначала альфа старался держать темп, потому что так удобней и проще, но ближе к концу его фрикции приобрели космическую скорость и сбивчивость, он старался как можно сильнее войти в «своего мальчика», а тот в свою очередь сладко стонал и пытался подстроиться под толчки, подмахивая бедрами. И вот, тот момент, когда оба парня близятся к разрядке. Джонсон стал все сильнее входить и резче выходить, а Салли, еще громче стонал, что, кажется, их слышал весь квартал. — Т.такой большой, — неожиданно даже для самого себя выпалил протезник и кончил себе на живот, а вслед за ним и шатен, выйдя из голубоволосого и излившись прямо на пол. После такой физкультуры молодожены просто легли рядом и уже через минуту мило сопели.