Как же ты нравишься

Заняв привычное место в углу беседки между двух корпусов университета, служащей зоной для курения, я вынул пачку сигарет и зажигалку из кармана толстовки. Я щёлкнул пальцем по дну неполной пачки, из неё наполовину выскочила сигарета, которую я вынул, зацепив губами фильтр. К такому нехитрому движению меня приучил мой бывший друг, кстати, и пристрастивший меня к этой пагубной привычке, с которой я уже не намерен расставаться, по крайней мере, в ближайшее время. Я мог обойтись без обеда, но чтобы не заполнить лёгкие ядовитым дымом, нет уж — увольте. Наклонив голову и одновременно пряча сигареты, я аккуратно подкурил, чтобы не подпалить нависшие тёмные прядки чёлки. Некогда русые волосы длиной примерно до середины шеи были покрашены в чёрный, когда я заметил, что на моих висках стала проявляться седина, и это несмотря на мой молодой возраст. Чёртовы нервы и галимое самокопание однозначно доведут меня до ручки. Я не планировал когда-либо красить волосы, но уж не по годам седым смотреться тоже стрёмно. И Маша, моя старшая сестра, поддержала мою идею к столь незамысловатому преображению, вызвавшись покрасить меня самостоятельно и выполнив работу, с гордо поднятой головой заявила, что теперь успех мне в личной жизни точно гарантирован. Я тогда лишь посмеялся с её наивной сестринской фразы — это только женщины в твоей семье скажут, что ты красавчик. Единственное, что я заметил, что и без того худое лицо стало ещё более подчёркнутым за счёт высоких скул, припухлых губ и ровной линии подбородка. На самом деле внешность я свою не любил, считая её совсем не мужественной, учитывая мою природную худобу. Помню, что когда был подростком, то имел навязчивую идею нарастить мышечную массу, но с моим телосложением у меня ничего не получилось, так и забил на это. Если бы не велосипед сейчас, то я совсем стал был похож на «глисту в скафандре», а так подтянутый — и замечательно. Глубоко затянувшись, я облокотился о перила, мельком осматривая беседку и приходящих студентов, из-за болтовни которых становилось слишком шумно, и, как бы они меня ни бесили, но уйти покурить в другое место я не хотел. Во-первых, на остальной территории этого просто нельзя делать; а во-вторых, идти за территорию далеко и слишком лениво, да и вообще — какого хрена из-за каких-то левых людей я должен бегать в поисках места?! Поэтому, пытаясь унять раздражение, я стоял и молча выпускал сизый дым, начавший смешиваться с дымом таких же курильщиков, как и я.  — Слышь, Шахов, — от обращения к себе я слегка дёрнулся, понимая, что ко мне обращается не кто иной, как Краснов. — Ты лабы сдал? Я опустил взгляд на заплёванный асфальтированный пол, в тайне надеясь, что Краснов, который уже приблизился ко мне и чьи грязные белые кеды я сейчас наблюдал, один. — Ага, — я глубоко затянулся, сохраняя спокойствие. — И чё, он принял? — переминаясь с ноги на ногу, спросил он. — Ага. — О, отлично. Значит, поможешь, — послышался едкий смешок. — Попроси о помощи кого-нибудь другого, у меня нет времени, — холодно ответил я, отстраняясь от перил, и хотел было уйти, как получил тычок в плечо, отчего, стукнувшись поясницей, упёрся в них. — Чё ты навяливаешь?! У такого задрота и времени нет! Давай уже, услужи любимому одногруппнику, — загоготал Краснов. Как же он достал уже по поводу и без придираться ко мне! Краем глаза я уже заметил знакомый силуэт в белой футболке, нужно валить отсюда как можно скорее. Стиснув зубы, я вскинул подбородок и посмотрел в глаза этого ублюдочного обсоска, которого я уже не раз мечтал утопить, сжечь, освежевать да и, в конце концов, просто проломить ему голову. Он был со мной примерно одного роста, но тяжелее килограммов на двадцать, с необезображенными интеллектом голубыми рыбьими глазами и со светлыми стриженными под ёжик волосами. Сказать, что я его презирал — это ничего не сказать. Я ненавидел его всеми фибрами души, и в основном не потому, что он дебил, каких ещё поискать надо, а потому что он так близок к Титову. Каждый раз, когда Игорь закидывал на его плечо руку или вообще имел с ним любой телесный контакт, меня буквально выворачивало наизнанку от приступа ревности. Хоть они и парни, да и я тоже, чёрт возьми, но это так накаляет, что в такие моменты не только Краснову хотелось как следует врезать, но ещё и Титову, потому что позволяет всё это. — Я сказал, что времени нет, значит, нет, — прошипел я, резко оторвавшись от перил и сделав шаг вперёд, отчего явно прифигевший от моей дерзости Краснов даже не нашёлся, что сказать. Я стремительно прошёл мимо него, по ходу движения закидывая окурок в урну, и направился к корпусу, надеясь, что Краснову хватит благоразумия не кидаться на мою спину в стремлении проучить меня. Меня натурально трусило от злости и от ощущения того, что я практически зацепил Костю плечом, я даже успел уловить запах его туалетной воды, которая иногда снилась мне ночами, когда мой уставший мозг щедро одаривал меня его образами. Осознание этого грело мою душу, оттесняя мысли об этом мерзком Краснове.